Одержимый (джен)

Мои руки — столбы,

Мои ноги — колонны.

Я шагал по земле,

Я бродил за стеной.

И я видел, как трупы клевали вороны

На лугах, что покрыты кровавой травой.

В моём сердце огонь,

Мои руки из стали,

Я взлетал в небеса,

Падал вниз с облаков,

И я видел, как братья мои умирали

В чёрном зеве войны, в страшной пасти врагов...

Я ходил по полям со следами побоищ,

Я бросался в атаку опять и опять,

Я смотрел, как людей превращали в чудовищ,

И спускали, как псов, чтоб добычу терзать.

Я был в шкуре врага — и в тылу, и в походе.

Я с врагами сражался в едином строю,

А за морем

Всё как и у нас происходит -

И трава зеленеет, и птицы поют...

Сотни жизней я жил, поднимаясь из праха,

Исцеляясь от самых чудовищных ран.

Я не знаю давно ни сомнений, ни страха,

Моя плоть — материк,

Моя кровь — океан.

Я смотрел сквозь века,

Знал, что было и будет.

Только бога пока в небесах не видать.

Если он существует — то он нас рассудит.

Если нет — кто посмеет меня осуждать?

Я не знаю ответ. Я в уме помутился,

Да и как мы могли бы остаться людьми?

Дорогая,

Я в чудище сам превратился,

Кто с волками живёт, должен выть, как они!

Ты мне скажешь, что многие там невиновны,

И они не должны за других отвечать.

И вина, и невинность — все это условно,

Просто я свой народ не позволю сожрать.

О, я выход искал! Я хотел быть гуманным,

Но я видел лишь сотни безжалостных лиц!

Так пускай же идут по земле великаны,

Всё на свете круша, — и растопчут убийц!

Пусть идут! Да начнется святая охота!

Пусть на мир обезумевший падает рок!

Я не верю, что мог изменить я хоть что-то,

И никто на земле изменить бы не мог.

Оправданья мне нет. Слов я больше не трачу,

Ни проклятий не жду от тебя, ни похвал.

Мне теперь поступить невозможно иначе -

Я закончу войну, что не я начинал.

Ты стоишь на пути. Брови сдвинулись строже.

Ты — летящий клинок, ты — копья остриё.

О, я знаю — ты тоже иначе не можешь,

Поступай же, как сердце подскажет твоё.