Заткни рот носком! (гет)

Письмо от 12 июня 2006 года,

Сэр!

Согласно данным министерского отчета, по состоянию на 12 июня в Малфой-Мэноре находятся пять домовых эльфов, которые не были освобождены в соответствии с тринадцатой поправкой к Закону о ПМС («Закону о Правах Магических Существ») от 1 ноября 2005 года.

Таким образом, для неуклонного соблюдения вышеуказанного закона семьёй Малфой необходимо предоставить вашим эльфам свободу в течение недели с даты получения данного письма. Если вы этого не сделаете, на вас будет наложен штраф в размере одной тысячи трёхсот тридцати трёх галеонов за каждого эльфа.

Хорошего дня.

Гермиона Грейнджер

Директор по вопросам прав магических существ.

Письмо от 15 июня 2006 года,

Уважаемая госпожа,

Данным письмом информирую Министерство о том, что процесс освобождения эльфов Малфой-Мэнора оказался более сложным, чем предполагалось ранее.

Поэтому, чтобы выполнить требование Министерства, прошу о продлении срока выполнения как минимум на четыре недели.

Заранее благодарю.

Драко Малфой, эсквайр

Письмо от 16 июня 2006 года,

Уважаемый господин,

После тщательного рассмотрения Министерство предоставило вам двухнедельную отсрочку, что означает: эльфы, проживающие в Малфой-Мэноре, должны быть освобождены не позднее 30 июня 2006 года.

Хорошего дня.

Гермиона Грейнджер

Директор по вопросам прав магических существ.

Письмо от 19 июня 2006 года,

Уважаемая госпожа,

Я ценю любезность Министерства.

Драко Малфой, эсквайр

В понедельник, третьего июля Гермиона Грейнджер, облачённая в элегантную летнюю мантию, сидела в собственном, совсем ещё новом кабинете. На столе перед ней лежала раскрытая папка, которую она внимательно просматривала, иногда хмурясь. Читая переписку с Малфоем, она раздражённо теребила пальцами каштановый локон.

Честно говоря, Гермиона была сыта по горло пренебрежительным отношением чистокровных семей к новому закону. Несмотря на то, что тринадцатую поправку приняли восемь месяцев назад, на данный момент была освобождена лишь дюжина эльфов! Большинство же по-прежнему находилось в рабстве, а чистокровные семьи явно не проявляли склонности выполнять приказы Министерства. Гермионе казалось, что всё это время она стучится в закрытую наглухо дверь.

— Ладно, — пробормотала она, раздражённо вздохнув. — Продолжим, — и, придвинув перо и пергамент, начала писать.

Сэр!

По состоянию на третье июля, по нашим данным, эльфы Малфой-Мэнора всё ещё не освобождены. Поэтому, будьте так добры, перечислите Министерству штраф в размере шести тысяч шестисот шестидесяти пяти галеонов. Оплата должна быть произведена в течение трёх суток с сегодняшней даты.

Обратите внимание, что неуплата указанной суммы повлечёт за собой, помимо прочего, месяц заключения в Азкабане. Также, пожалуйста, имейте в виду: если вопрос освобождения эльфов Малфой-Мэнора не будет решён в течение месяца с сегодняшней даты, вас оштрафуют повторно.

Хорошего дня.

Гермиона Грейнджер

Директор по вопросам прав магических существ.

— Да! — промурлыкала ведьма с ухмылкой. — Проглоти-ка вот это, Малфой, эсквайр, не подавись, — покачав головой, Гермиона закатила глаза, пробормотав себе под нос: — Надо же, какой павлин.

Закончив писать, она помахала пергаментов в воздухе, ожидая, пока высохнут чернила. Ловким движением палочки сделала дубликат письма и запечатала оригинал в конверт. Спустя несколько минут министерская сова улетела в Уилтшир с аккуратно прикреплённым к лапке письмом, а Гермиона вернула внимание к его копии, лежащей на столе. С довольной улыбкой она повторила вслух:

— Шесть тысяч шестьсот шестьдесят пять галеонов, — и, спрятав документ в папку, усмехнулась: — Хм, безусловно, сумма окажется заметной даже для хранилища Малфоев. Надеюсь, он всем им расскажет об этом штрафе

Всё ещё тихонько хихикая, Гермиона с новым приливом энтузиазма принялась за работу. Которой у неё были целые тонны: оставалось ещё много волшебных существ, которые (как она искренне верила) нуждались в её помощи и, возможно, ждали спасения.

«Ах, я просто обожаю свою работу!»

Несколько часов спустя, когда ведьма с головой погрузилась в собственные исследования, дверь в её кабинет распахнулась.

— Грейнджер! — услышала она яростный рёв.

Вскинув голову, Гермиона лицом к лицу столкнулась с Драко Малфоем, которому гнев придал поистине дьявольский облик. На этот раз его обычно идеальная, волосок к волоску уложенная причёска вовсе не казалась такой уж идеальной. Более того, донельзя раздражённый блондинчик выглядел почти таким же растрёпой, каким вечно ходил Гарри, хотя мантия сидела безупречно, как всегда. Пылающие гневом глаза буквально впились в Гермиону, а отправленное утром письмо было смято длинными пальцами.

«Хм, а он отлично выглядит в гневе», — заметила Гермиона, однако не успела задержаться на этой внезапной несанкционированной мысли, потому что в следующий момент разъярённый волшебник тремя широкими шагами преодолел разделяющее их расстояние.

В считанные миллисекунды он оказался совсем рядом. Гермиона поспешно взяла себя в руки и приготовилась к очередной истерически-аристократичной вспышке. Она привыкла к этому. Неудивительно, что никому особенно не нравилось получать денежные штрафы от Министерства.

«Шесть тысяч шестьсот шестьдесят пять галеонов», — вспыхнули праздничным салютом в её голове цифры.

Гермиона спрятала ухмылку, которая грозила прорваться наружу при столь приятном воспоминании, и, сосредоточившись на лице волшебника, спокойно спросила:

— Что случилось, Малфой?

Он явно намеренно и довольно решительно шарахнул кулаком по столу, заставив пузырьки с чернилами звонко столкнуться и прошипел:

— Что это? — сунув письмо Гермионе прямо под нос. — Ты и твоё Министерство с этими идиотскими законами вызываете у меня желание… — Кипящий эмоциями блондинчик умолк посреди фразы и стиснул кулаки. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, он швырнул что-то прямо ей на стол со словами: — Вот, давай-ка, сделай это сама!

Окончательно сбитая с толку странным поведением Малфоя Гермиона внимательно изучила вещи, брошенные на её стол. Это оказались пять пар совершенно новых кашемировых носков разного цвета

— Ты что творишь? В чём смысл, Малфой? — спросила она в недоумении, невольно повышая голос: страшное подозрение о том, что Малфой сошёл с ума, закралось ей в голову.

— Это носки, гения. Носки для моих эльфов, Грейнджер.

— Что?

Гермиона на всякий случай незаметно стиснула покрепче палочку. Она почти уверилась в том, что стоящий перед ней волшебник рехнулся, ну, то есть абсолютно спятил.

— Разрешаю тебе самой пойти и освободить моих эльфов, Грейнджер. Я решил, раз ты специалист, значит, ты и должна это сделать.

Привычная малфоевская ухмылка, вкупе с выгнутой бровью, а также вызывающий блеск в глазах без следа развеяли мысли о явном безумии. Она могла поклясться, что хорёк задумал какую-то пакость. Но возможность подарить свободу пятерым эльфам затмила любые сомнения, которые только могли возникнуть, и Гермиона быстро кивнула. Собрав носки со стола, она встала и решительно подошла к незваному посетителю.

— Хорошо, Малфой, я сделаю это. Мне нужно узнать их имена. И почему, чёрт возьми, ты выбрал носки?

Получив согласие, Малфой сразу успокоился. Теперь он с интересом смотрел на неё.

— Не знаю, Грейнджер, — протянул он, пожав плечами. — Полагаю, потому что это стильно, наверное. Да и какое имеет значение? Кстати, красивая мантия. О, а вот имена моих эльфов, — Драко протянул ей пергамент. — А теперь хватайся за меня, Грейнджер, — он крепко обнял Гермиону за талию. — Наслаждайся, пока можешь, — добавил с дерзкой ухмылкой, — не каждый день оказываешься в объятьях Малфоя.

Гермиона раздраженно фыркнула:

— Фу, Малфой, давай без вот этого всего. Не испытывай моё терпение, если хочешь сохранить при себе собственные руки!

Она услышала тихий смешок, а затем Драко прижал её к себе, несомненно, гораздо крепче, чем того требовала ситуация, и дизаппарировал обоих из кабинета Министерства.

Когда они оказались перед парадным входом в Мэнор, Гермиона тут же вырвалась из его «объятий» и огляделась по сторонам. В Уилтшире было тепло, но облачно. Лёгкий дождь добавил в воздух влаги, отчего волосы распушились, свились в кольца и непослушно топорщились, обрамляя лицо. Она посмотрела на огромную дверь Мэнора и на мгновение замерла.

— Что, уже передумала, Грейнджер? — раздался насмешливый протяжный голос, и Гермиона повернулась к ухмыляющемуся Малфою. — Ну? — он выжидательно выгнул бровь.

Гермиона покачала головой.

— Ты такой позёр, Малфой. У меня нет времени терпеть твои насмешки и брови домиком, я иду внутрь. Ты со мной?

— Нет, я тебя здесь подожду. Удачи, Грейнджер.

Драко взмахнул палочкой, и дверь со зловещим скрипом отворилась. Гермиона крепко прижала кашемировые носки к груди и вошла в тускло освещенный холл. Жуткая тишина Мэнора поразила её, и она почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом. Не обращая внимания на бегущие по спине мурашки, Гермиона развернула пергамент и позвала, чётко произнося каждое имя?

— Ринкли, Дотти, Снэп, Силки… К-кинки?*

«Мерлин, какая извращенная семейка, — подумала она. — Может, это просто неудачная шутка больного на голову аристократишки? — мелькнула в голове внезапно мысль.

Однако пять последовавших друг за другом хлопков развеяли её сомнения. Гермиона улыбнулась пяти эльфам, появившимся в холле, и радостно произнесла:

— Ой, привет!

* * *

Тем временем Драко сидел на мраморной скамье рядом с парадным входом и ждал возвращения Грейнджер. Прошёл уже час с тех пор, как кудрявая заноза скрылась за дверями Мэнора, и Малфой начал гадать, что могло так задержать её. По правде говоря, он не знал, как всё закончится. Однако, полагал, что в любом случае для него это будет беспроигрышный вариант: Грейнджер либо добьётся своего, либо, наконец, оставит его в покое.

Хотелось надеяться, что он не усугубил ситуацию ещё больше, но ему просто надоели бесплодные попытки разобраться с эльфами и Министерством: никто из них не желал сотрудничать!

«Как, метла мне в помощь, я должен сказать Ринкли, который вырастил не только меня, но и моего отца, что он больше не эльф дома Малфой? Такие новости просто могут прикончить бедного старикашку, — Драко раздраженно вздохнул. — Во всём Грейнджер виновата, с её глупыми идеалистическими идеями!»

«На самом деле, Грейнджер выглядит весьма горячей штучкой в этой кокетливой мантии», — мысли Драко внезапно метнулись в совершенно противоположном направлении.

Он прикрыл глаза, представляя, насколько прекрасней эта ведьмочка выглядела бы вовсе без мантии.

— Хм-м, — промычал он, когда перед мысленным взором предстали длинные ноги, тонкая талия и полные упругие груди.

Увы, из сладостных мечтаний его грубо вырвал оглушительный грохот. Озадаченный, он остолбенело наблюдал за тем, как двери Мэнора распахнулись, Гермиона Грейнджер буквально вылетела наружу и, приземлившись в лужу возле его скамьи, принялась громко отфыркиваться.

— Нет носкам, Мисси! — услышал Малфой решительный голос Ринкли, прежде чем дверь снова захлопнулась.

Юбка ведьмы задралась, пенясь где-то возле подбородка, и в течение нескольких долгих и чрезвычайно приятных мгновений, Драко имел возможность насладиться видом кружевных серебристых трусов.

— Так, так, так. Какие у тебя прелестные трусики, Грейнджер. Если задуматься, это просто стыд и позор, что они пострадали и намокли, я бы сказал, совсем по неправильным причинам, — он подошёл и протянул руку. — Как я понимаю, с эльфами полная невезуха, так что давай, Грейнджер, позволь хотя бы помочь тебе.

Отчаянно стараясь поправить мантию и старательно игнорируя протянутую руку, Гермиона яростно уставилась на него, огрызнувшись:

— О-о! Заткни рот носком, Малфой!

Драко элегантно подобрал два кашемировых носка, которые каким-то чудом прилепились к мантии Гермионы, и с наигранной серьёзностью поинтересовался:

— Конечно, дорогая, какой предпочитаешь — жёлтый или красный?

Глаза Грейнджер потемнели, и на секунду ему показалась, что прямо здесь и сейчас она без сожалений убьёт его или, по крайней мере, серьезно ранит. Однако, к огромному удивлению, уголки её губ внезапно приподнялись, и она весело фыркнула. Спустя минуту звонкий смех разнёсся по ухоженным дворикам Мэнора. Видимо, он оказался настолько заразителен, что неспособный сдержаться Драко тоже начал хохотать.

Всё ещё посмеиваясь, он помог ей подняться и наложил на одежду очищающие и сушащие чары. Когда смех, наконец, стих, Драко прямо посмотрел в её глаза и предложил:

— Ладно, позволь угостить тебя ужином, Грейнджер. Нужно всё-таки поговорить об этих шести тысячах шестиста шестидесяти пяти галеонах.

Спустя три месяца

Гермиона вздохнула и, нежась в шелковистой мягкости простыней, сладко потянулась. Звук тихо открывшейся и тут же закрывшейся двери привлёк её внимание, и она повернулась, чтобы посмотреть, кто стоит на пороге. Драко, в одних домашних брюках и с подносом, полным разнообразных лакомств, направлялся к ней.

— Доброе утро, детка, — произнёс он, медленно, со вкусом целуя её в губы, и установил поднос посередине кровати.

— Они всё ещё боятся меня?

— Ага, даже в комнату входить не хотят. Думаю, это безнадежно, Грейнджер. Для них ты теперь навсегда останешься злобной Носочной Мисси.

___________________________________________________________________________

* Wrinkly ~ старикашка, Dotty ~ дурочка, Snap ~ трещётка, трескун, Silky ~ вруша, притвора, Kinky ~ извращуга.