Букет забытых роз (гет)

Париж тонул в сиреневых сумерках, словно в густом сиропе из лаванды и звёздной пыли. Небо, ещё недавно пылающее закатными красками, постепенно остывало, превращаясь в тёмно‑синий бархат с россыпью бриллиантовых огоньков. Город внизу жил своей жизнью: мерцали витрины бутиков, переливались неоновые вывески, шумели кафе на первых этажах старинных домов. Но здесь, на самой высокой крыше, время будто остановилось.

Супер‑Кот пришёл сюда за два часа до назначенной встречи. Он хотел всё подготовить идеально — до последней детали.

Сначала он расставил бумажные фонарики в форме кошачьих мордочек. Их он мастерил всю прошлую ночь: вырезал из плотной цветной бумаги, склеивал аккуратные ушки, рисовал блестящие глаза и усы. Каждый фонарик был уникален — с разной мимикой, с разными узорами на «шёрстке». Он развешивал их с особой тщательностью, чтобы свет падал правильно, создавая атмосферу уюта и волшебства.

Затем — лепестки роз. Алые, как пламя, они должны были образовать дорожку от самого люка на крышу до маленького столика в центре импровизированной площадки. Он подбирал их лично: отбрасывал те, что чуть поникли, выбирал самые свежие, самые яркие. Когда он рассыпал их по бетонной поверхности, воздух наполнился тонким, почти невесомым ароматом.

Свечи — их он расположил в виде лабиринта. Не простого, а с символическим смыслом: путь, который Леди Баг должна пройти, чтобы добраться до него. Каждая свеча — как шаг навстречу, как признание, которое он не решался произнести вслух. Он зажёг их одну за другой, наблюдая, как дрожащие огоньки отражаются в стеклянных стенках миниатюрных подсвечников.

На столике — её любимый клубничный торт. Он заказал его в той самой кондитерской, где она однажды восхитилась витриной. Торт был небольшим, но изысканным: белоснежная глазурь, свежие ягоды сверху, тонкий узор из шоколадной стружки. Рядом — две чашки мятного чая. Она всегда говорила, что он помогает ей сосредоточиться, и он запомнил это.

А ещё — крошечная шкатулка с подвеской в виде кошачьего глаза. Он нашёл её на блошином рынке, сразу поняв: это должно быть у неё. Камень переливался всеми оттенками зелёного, словно живой. Он представлял, как она откроет шкатулку, как её глаза загорятся от удивления и радости.

— Всё в порядке, — пробормотал он, поправляя гирлянду. Пальцы слегка дрожали. — Она точно оценит.

Он мысленно репетировал слова, которые скажет.

«Ты сегодня особенно прекрасна… Нет, слишком банально. Может: „Эти розы — как твоё сердце, пылкие и прекрасные“? Чёрт, Адриан, ты же не на кастинге…»

Он достал телефон. Время — 20:47. Встреча назначена на 21:00.

— Она просто задерживается, — сказал он себе. — Может, помогает кому‑то или…

В памяти всплыл их вчерашний разговор.

«Супер‑Кот: Ты точно придёшь?

Леди Баг: Конечно! 21:00, крыша. Ничто меня не остановит!»

«Ничто меня не остановит», — повторил он про себя. Эти слова звучали как клятва.

20:55. Ни одного сообщения.

Он снова оглядел крышу. Всё было идеально: свет фонарей создавал тёплый ореол, розы источали тонкий аромат, торт выглядел так, будто его только что извлекли из витрины лучшей кондитерской Парижа. Но чего‑то не хватало. Её.

21:05.

Телефон молчал.

Ветер усилился, играя с лепестками роз, срывая их один за другим. Они падали на бетон, словно капли крови. Супер‑Кот сжал букет крепче, чувствуя, как стебли впиваются в кожу.

— Может, задержалась? — прошептал он, оглядываясь по сторонам. — Или…

Он не хотел произносить это вслух. Не хотел даже думать. Но мысль, как ядовитая змея, проползла в сознание: «А вдруг она передумала?»

21:15.

Тишина.

Только шум города внизу — далёкие гудки машин, смех прохожих, музыка из кафе. Всё это звучало как насмешка.

Он сел на край крыши, опустив голову. Букет лежал рядом, уже не такой безупречный: несколько роз начали увядать, лепестки осыпались на бетон.

— Она забыла, — прошептал он. — Просто забыла…

В груди разрасталась ледяная пустота. Он представлял, как она смеётся, рассказывая ему о новом злодее, как её глаза сияют в свете фонарей… А потом — пустота.

— Я ведь так старался… — голос дрогнул. — Даже талисман почистил, чтобы блестел как новенький. И костюм… Я три часа выбирал, какой надеть. И эти розы… Я объехал все цветочные лавки, чтобы найти именно такие — алые, как её плащ.

Он провёл пальцем по краю лепестка. Мягкий, но уже чуть поникший.

— Почему? — спросил он у темноты. — Почему я всегда остаюсь незамеченным?

Он закрыл глаза, пытаясь сдержать подступающие слёзы. В голове крутились вопросы, на которые не было ответов.

«Может, я что‑то сделал не так? Может, она обиделась? Но на что? Мы же вчера смеялись, всё было хорошо…»*ю

Он достал из кармана маленький блокнот. В нём — наброски её портретов, сделанные тайком во время битв. Вот она смеётся, вот сосредоточенно прицеливается, вот задумчиво смотрит вдаль. Каждый штрих — попытка запечатлеть то, что он не мог сказать вслух.

— Ты даже не знаешь, как часто я рисую тебя, — прошептал он, проводя пальцем по бумаге. — И как часто представляю, что ты смотришь на меня не как на напарника, а как…

Он закрыл блокнот.

— Как на кого? На дурачка, который тратит время на бессмысленные сюрпризы?

Он встал, подошёл к краю крыши. Внизу — огни города, шум, жизнь. А здесь — тишина и увядшие розы.

— Я ведь даже не знаю, кто ты на самом деле, — сказал он, глядя в небо. — Но мне казалось, что ты… что мы…

Он не закончил. Слова застряли в горле.

— Ладно, — выдохнул он. — Пора признать: это был глупый план. Глупый и наивный.

Он поднял букет, собираясь выбросить его в пропасть между зданиями. Но рука замерла.

— Нет. Не могу.

Он положил розы на бетон, аккуратно, будто они всё ещё были живыми.

— Прости, — прошептал он. — Прости, что верил.

Час прошёл с момента назначенной встречи. Время на телефоне застыло безжалостной отметкой: 21:58. Свечи, некогда создававшие тёплый, обволакивающий свет, догорели до маленьких лужиц воска. Их аромат — сладкий, с нотками ванили — смешался с горьким запахом гари. Бумажные фонарики, ещё недавно весёлые и яркие, теперь поникли, словно уставшие от ожидания. Некоторые из них сорвал ветер, и они валялись на бетонном краю крыши, потеряв свою праздничную форму.

Розы, главный символ этого вечера, выглядели как тени былой красоты. Лепестки, некогда гордые и упругие, поникли, края их начали подсыхать, приобретая бурый оттенок. Стебли согнулись под тяжестью увядания, будто сами цветы осознали тщетность ожидания. Супер‑Кот смотрел на них и чувствовал, как внутри разрастается ледяная пустота — такая же холодная и безжизненная, как эти умирающие цветы.

Он сидел на краю крыши, обхватив колени руками. Его плащ, обычно струящийся, словно шёлк, теперь казался тяжёлым и ненужным. Он не замечал, как ветер треплет его волосы, как прохладный воздух пробирает до костей. Всё, что он видел, — это город внизу: огни, движение, жизнь. Но здесь, наверху, было только молчание.

— Она не придёт, — произнёс он вслух, словно пытаясь убедить себя. — Не придёт.

В кармане завибрировал телефон. Он достал его с надеждой, но это было всего лишь уведомление от приложения о погоде: «Завтра ожидается дождь. Не забудьте зонтик!»

Он рассмеялся — тихо, почти беззвучно.

— Зонтик… Да, конечно. Как же без него.

Он прокрутил список контактов. Её номер был там — «Леди Баг (не звонить!)» — шутка, которую он придумал сам, чтобы не поддаться порыву набрать её в неподходящий момент. Теперь эта шутка казалась жестокой.

— Может, написать? — подумал он. — Нет, она же сказала: «Ничто меня не остановит». Значит, если не пришла, то…

Мысль оборвалась. Он не хотел её заканчивать.

Вместо этого он достал из кармана маленький блокнот. В нём — наброски её портретов, сделанные тайком во время битв. Вот она смеётся, вот сосредоточенно прицеливается, вот задумчиво смотрит вдаль. Каждый штрих — попытка запечатлеть то, что он не мог сказать вслух.

— Ты даже не знаешь, как часто я рисую тебя, — прошептал он, проводя пальцем по бумаге. — И как часто представляю, что ты смотришь на меня не как на напарника, а как…

Он закрыл блокнот.

— Как на кого? На дурачка, который тратит время на бессмысленные сюрпризы?

Он встал, подошёл к краю крыши. Внизу — огни города, шум, жизнь. А здесь — тишина и увядшие розы.

— Я ведь даже не знаю, кто ты на самом деле, — сказал он, глядя в небо. — Но мне казалось, что ты… что мы…

Он не закончил. Слова застряли в горле.

— Ладно, — выдохнул он. — Пора признать: это был глупый план. Глупый и наивный.

Он поднял букет, собираясь выбросить его в пропасть между зданиями. Но рука замерла.

— Нет. Не могу.

Он положил розы на бетон, аккуратно, будто они всё ещё были живыми.

— Прости, — прошептал он. — Прости, что верил.

Он опустился на колени рядом с цветами, словно прощаясь с последней надеждой. Ветер подхватил несколько увядших лепестков и унёс их вдаль. Он следил за ними взглядом, пока они не исчезли в темноте.

— Почему? — спросил он у ночи. — Почему я всегда остаюсь незамеченным?

В голове крутились вопросы, на которые не было ответов.

«Может, я что‑то сделал не так? Может, она обиделась? Но на что? Мы же вчера смеялись, всё было хорошо…»

Он вспомнил её улыбку, её смех, её голос, когда она говорила: «Ничто меня не остановит!» Эти слова звучали как клятва. А теперь — как насмешка.

— Может, что‑то случилось? — прошептал он, пытаясь найти оправдание. — Может, она в беде?

Он достал талисман, готовясь вызвать Тикки, но остановился.

— Нет, это не её стиль. Если бы была беда, она бы дала знать. Она всегда даёт знать…

Тишина. Только далёкие звуки города — смех, музыка, гул машин — напоминали, что жизнь идёт дальше. Но для него время остановилось.

Он снова посмотрел на часы. 22:15.

— Всё кончено, — сказал он самому себе. — Это конец.

Он поднялся, отряхнул плащ, словно сбрасывая с себя остатки надежды. Затем медленно направился к люку, ведущему вниз.

Но прежде чем уйти, он обернулся. Крыша, ещё недавно полная света и ожидания, теперь выглядела как кладбище его мечты. Свечи — как надгробия. Розы — как увядшие воспоминания. Фонарики — как призраки того, что могло бы быть.

— Прощай, — прошептал он и исчез в темноте люка.

Крыша осталась пустой. Только ветер играл с увядшими лепестками, разнося их по городу — как осколки разбитого сердца.

Супер‑Кот уже почти спустился к люку, когда за его спиной раздался тихий, пронизывающий холодком голос:

— Одиночество — страшная вещь, не правда ли, Кот?

Он резко обернулся. На краю крыши, словно возникнув из самой тьмы, стоял Бражник. Его силуэт растворялся в сумраке, лишь глаза мерцали холодным, нечеловеческим светом. В руке он держал акуму — крошечную, пульсирующую тьмой точку, от которой расходились едва заметные волны мрачной энергии.

Супер‑Кот инстинктивно сжал кулаки, но не двинулся с места. Внутри всё сжалось от недоброго предчувствия.

— Кто… как ты сюда попал? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Это место… оно не для тебя.

— О, пути тьмы всегда находят тех, кто в ней нуждается, — Бражник сделал плавный шаг вперёд, и его тень, казалось, растянулась по бетону, поглощая последние отблески угасших свечей. — А ты, мой дорогой Кот, сейчас погружён в неё с головой.

Супер‑Кот промолчал. Слова Бражника били точнее, чем любые удары. Он хотел возразить, но в горле стоял ком.

— Посмотри на себя, — продолжил Бражник, медленно обходя его по кругу. — Ты потратил столько сил, столько времени… А она даже не пришла. Ни звонка, ни сообщения. Ничего.

Каждое слово вонзалось в сознание, как острый клинок. Супер‑Кот сжал пальцы так, что когти впились в ладони.

— Замолчи! — вырвалось у него. — Ты ничего не знаешь!

— Знаю, — голос Бражника стал тише, почти ласковым, но от этого звучал ещё страшнее. — Знаю, что ты ждал. Что ты верил. Что ты надеялся. И что всё это оказалось напрасным.

Супер‑Кот опустил голову. Перед глазами вновь всплыли картины: розы, увядающие на холодном бетоне, свечи, превратившиеся в лужицы воска, торт, который никто не разделит с ним… Всё, что он создал с такой заботой, теперь выглядело как насмешка над его чувствами.

— Ты прав… — прошептал он наконец. — Никто никогда не замечал моих усилий. Ни она, ни кто‑либо ещё.

— Тогда стань тем, кого заметят! — Бражник резко поднял руку, и акума вспыхнула ярче, озарив его лицо зловещим багровым светом. — Позволь мне облегчить твою боль. Позволь тебе стать тем, кем ты всегда мечтал быть — тем, кто не останется незамеченным.

Супер‑Кот поднял глаза. В них — смесь отчаяния и гнева, но ещё — искра безумной надежды.

— Что ты предлагаешь?

— Силу, — ответил Бражник. — Силу, которая заставит её увидеть тебя. Силу, которая разрушит всё, что причинило тебе боль.

— И что взамен?

— Всего лишь твоё желание. Твою обиду. Твою ярость.

Супер‑Кот посмотрел на увядшие розы, на свечи, на торт, который теперь выглядел как насмешка. Всё, что он создал, лежало в руинах — не от рук злодея, а от её равнодушия.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Я согласен.

Бражник улыбнулся — холодно, без тени сочувствия.

— Акума, я даю тебе силу! — провозгласил он, взмахнув рукой. — Отныне ты — Чёрный Лотос!

Акума метнулась вперёд, пронзая воздух, словно чёрная молния. Она врезалась в грудь Супер‑Кота, и он закричал — не от боли, а от внезапного прилива энергии, от ощущения, как тьма заполняет каждую клеточку его тела.

Его костюм потемнел, став почти чёрным, с багровыми прожилками, напоминающими трещины в камне. Плащ заструился, как жидкий мрак, а глаза вспыхнули алым светом, в котором читалась неукротимая ярость. В руках появился хлыст, сотканный из теней — он извивался, словно живое существо, жаждущее разрушения.

— Теперь ты видишь? — прошептал Бражник, отступая назад. — Теперь тебя невозможно не заметить.

Чёрный Лотос медленно поднял руку, разглядывая свои пальцы, на которых играли отблески ночного города. Он чувствовал, как внутри растёт нечто новое — холодная, безжалостная сила, которая стирала последние остатки сомнений.

— Да, — произнёс он, и голос его звучал глубже, темнее, чем прежде. — Теперь она увидит.

Он развернулся к краю крыши, глядя на Париж, раскинувшийся внизу. Огни города манили, обещали месть, обещали, что больше никто и никогда не оставит его незамеченным.

— Начнём, — сказал Чёрный Лотос, и в его голосе не осталось ни капли прежнего Супер‑Кота. — Начнём с того, что она любит.

Он прыгнул в ночь, и тень его растворилась в темноте, оставив на крыше лишь увядшие розы и холодный след тьмы.

Париж спал под покровом ночи, не подозревая, что в его сердце зарождается буря. Чёрный Лотос парил над крышами, его плащ струился за спиной, как жидкий мрак. В руках извивался хлыст из теней — живое воплощение его новой силы. Каждый вдох наполнял его нечеловеческой энергией, каждый шаг отзывался эхом в переулках города.

Он не спешил. Теперь время принадлежало ему.

Цель была выбрана не случайно. Кафе «Мадам Бюстье» — место, где они часто встречались после сражений. Там пахло свежей выпечкой, там звенел её смех, там она однажды сказала: *«Знаешь, Супер‑Кот, с тобой легко…»*

Теперь это место должно было исчезнуть.

Чёрный Лотос приземлился у входа. Витрины отражали его тёмный силуэт — незнакомого, чужого. Он взмахнул хлыстом, и первый удар расколол стекло на тысячи сверкающих осколков. Звон разнёсся по улице, пробуждая спящих.

Люди выбегали на улицу, кричали, пытались укрыться. Он не обращал внимания. Второй удар — и столики взлетели в воздух, словно картонные. Третий — и огонь вспыхнул, пожирая занавески, фотографии на стенах, воспоминания.

— Это только начало, — прошептал он, наблюдая за пламенем. — Ты увидишь.

Она появилась, когда огонь уже охватил половину здания. Леди Баг приземлилась на крышу напротив, её глаза расширились от ужаса.

— Супер‑Кот?! — выкрикнула она, не веря своим глазам. — Что ты делаешь?!

Чёрный Лотос медленно повернулся. Его алые глаза встретились с её изумрудными.

— О, теперь ты заметила меня, — его голос звучал глухо, с металлическими нотками. — Наконец‑то.

— Что с тобой случилось?! — она шагнула вперёд, но он взмахнул хлыстом, отрезая путь.

— Со мной? Ничего. Я просто стал тем, кем всегда должен был быть. Тем, кого нельзя игнорировать.

Она попыталась приблизиться, но он исчез в тени, оставив после себя лишь вихрь тёмных лепестков.

— Игра началась, Леди Баг, — раздался его голос со всех сторон. — И на этот раз правила устанавливаю я.

Он выбирал места, пропитанные их общими воспоминаниями:

Мост Любви, где она однажды спасла его от падения. Теперь его перила гнулись под натиском тёмной энергии, а камни осыпались в реку, как слёзы.

Парк Монсо, где они прятались от дождя. Деревья ломались, словно спички, фонтаны взрывались ледяными осколками.

Башня Сен‑Жак, где он впервые признался ей в чувствах (пусть и в шутливой форме). Теперь её шпиль трещал, готовясь рухнуть.

Каждый удар был точным, продуманным. Он не просто разрушал — он стирал следы их прошлого.

Леди Баг следовала за ним, пытаясь остановить, но каждый раз опаздывала на секунду. Она видела, как он меняется: его движения стали резче, взгляд — холоднее, улыбка — жестокой.

— Адриан, пожалуйста! — крикнула она, когда он завис над площадью Вогезов. — Остановись! Я не понимаю, что случилось, но мы можем всё исправить!

Он рассмеялся — звук, от которого у неё похолодело внутри.

— Исправить? Ты опоздала. Ты пропустила свой шанс, когда не пришла на крышу.

Он привёл её туда, где всё началось — на ту самую крышу. Увядшие розы всё ещё лежали на бетоне, свечи превратились в чёрные огарки.

— Смотри, — сказал он, указывая на остатки своего сюрприза. — Это то, что осталось от моих надежд. От моей веры в тебя.

Леди Баг замерла. Она наконец поняла.

— Я… я забыла, — прошептала она. — Прости. Я не хотела…

— Не хотела? — его голос дрогнул, но лишь на мгновение. — А я хотел. Я хотел, чтобы ты увидела, как много ты для меня значишь. Но ты даже не попыталась.

Он поднял хлыст, и тени вокруг него сгустились, образуя вихрь.

— Теперь ты увидишь. Всё, что ты игнорировала, всё, что ты не ценила — оно сгорит. И ты будешь

Она бросилась к нему, но он ударил первым. Хлыст рассек воздух, и она едва успела увернуться. Их бой начался — не как союзники, а как враги.

Он атаковал яростно, без жалости. Она защищалась, пытаясь найти в нём хоть каплю прежнего Супер‑Кота. Но там была только тьма.

— Ты не такой! — кричала она, отбивая удар. — Ты добрый, ты заботливый, ты…

— Был, — перебил он. — Пока не понял, что это никому не нужно.

Его сила нарастала. Тени обвивали её, сковывали движения. Она чувствовала, как её энергия истощается.

— Супер‑Кот… — её голос дрогнул. — Я люблю тебя.

На секунду он замер. В его глазах промелькнуло что‑то человеческое. Но лишь на миг.

— Слишком поздно, — прошептал он.

И тогда хлыст ударил в полную силу.

Крыша содрогнулась. Огонь охватил остатки декораций. Леди Баг упала, её талисман треснул, выпуская слабую искру.

Чёрный Лотос стоял над ней, его силуэт растворялся в дыму.

— Вот и всё, — сказал он. — Теперь ты знаешь, каково это — быть незамеченным.

Он развернулся и исчез в ночи, оставив её одну среди руин того, что когда‑то было их миром.