Букет (джен)

Шепард покупает ей цветы. Или, точнее, это делает Джейн.

EDI требуется всего мгновение на адаптацию к новому алгоритму, но переход на обращение по имени все равно порой кажется ей неправильным, хотя она и не может понять, почему именно.

Она уверенно сохраняет имя Шепард среди прочих драгоценных секретов, сокрытых в глубинах ее памяти. «Драгоценный» — также новый для ее цифрового сознания концепт. Самосохранение, базовый инстинкт любого живого существа, она легко может понять, но недавно возникшее у нее желание распространить это «сохранение» на что-то иное, на нечто, находящееся вне ее физической платформы и мейнфрейма, заставляет ее глубоко задуматься.

EDI аккуратно проводит пальцами по лепесткам одного из цветков, с любопытством изучая ощущения от прикосновения. Одним лишь касанием она определяет, что лепестки в среднем имеют толщину около 10 нанометров с периодическими отклонениями в обе стороны, не превышающие 0,14 нанометров. Эти лепестки, гораздо более хрупкие и нежные, чем бумага — самая деликатная субстанция из тех, с которыми ей доводилось соприкасаться с момента обретения мобильной платформы.

Ее обонятельные сенсоры, завершив анализ, сообщают, что это органический материал, цветок из класса растений. Вероятность того, что данный вид является эндемичным для планеты Земля, составляет 99,984% — исключительная редкость в нынешние времена.

Если бы EDI захотела, ее оптические сенсоры могли бы распознать точный спектр цветов и оттенков каждого лепестка, а затем выдать список соответствующих кодов в шестнадцатеричной системе счисления для идеального воспроизведения цвета системой динамического камуфляжа. EDIсохраняет эту информацию в постоянное запоминающее устройство своего модуля.

Она также приходит к выводу, что цветок умирает.

— Шепард? — она поворачивается и наклоняет голову под точно высчитанным углом, чтобы сымитировать элемент языка тела, которым люди выражают любопытство.

— Что у тебя на уме, EDI? — Джейн поднимает на нее взгляд, и в уголках ее глаз образуются морщинки.

— Я понимаю назначение подарков, имеющих чисто эстетическое содержание, но меня занимает вопрос: разве не предпочтительнее оставить растение нетронутым?

Шепард открывает рот, чтобы ответить, но замирает. EDI знает, что это непроизвольный социальный сигнал, обозначающий размышление.

— Для некоторых людей, наверное, да, — отвечает Шепард после пары секунд раздумий. — Вообще, садоводство — довольно популярное хобби, но за живыми растениями нужен надлежащий и порой весьма кропотливый уход.

— Вот как. Значит, это выбор, сделанный из соображений удобства?

Джейн издает короткий, но отнюдь не веселый смешок. EDI задумывается о том, сколько кредитов она потратила на этот подарок.

— Нет, по крайней мере не этот, — Шепард отводит взгляд, и на ее лице проступает… смущение? — Наверное, я выбрала их потому, что они напомнили мне о тебе.

EDI не понимает связи. Она ничуть не похожа на эти цветы. Несколько наносекунд она пытается найти ответ на этот вопрос, но в конечном счете бросает эту затею.

— Чем же?

Джейн вновь улыбается своей усталой улыбкой, проявляющей нежные черты ее лица. Визоры EDI тут же делает снимок, и она сохраняет изображение в своем самом защищенном модуле памяти.

— Они красивые, — говорит Шепард. — И они мне нравятся. Давно не видела настоящих цветов, и именно эти весьма непросто было найти. Я подумала, что тебе будет интересно их изучить.

EDI размышляет над прозвучавшим в словах коммандера намеком на то, что вскоре таких цветов, возможно, может и не стать. Эти мысли вызывают непродолжительный сбой в ее алгоритмах. Спустя мгновение она поднимает руку, чтобы снова осмотреть букет.

— Стало быть, будет очень жаль, когда они перестанут существовать.

— Когда ты так говоришь, это делает их еще красивее, — согласно бормочет Шепард, не поднимая головы

EDI замирает. Ей не нужна мобильная платформа, чтобы видеть Джейн, но она поворачивается чтобы взглянуть на Шепард, сгорбившуюся за столом. Джейн, напряженно хмуря брови, сосредоточенно просматривает свежие сводки с фронтов одновременно на нескольких дата-падах. Ее иссиня-черные волосы переливаются в мягком свете ламп «Нормандии», а ее лицо, частично сокрытое тенями, столь прекрасно, что достойно быть высеченным в мраморе.

EDI понимает.