Гарри которого не было (джен)

Идею я честно скоммуниздил у автора по ником BeepКeeper на Фанфикшене.

* * *

Здравствуйте. Я попаданец-перерожденец-подселенец — не знаю, как это правильно назвать. Я долго разбирался в том, что произошло, и выходило, что, когда я умер там, где жил раньше, то моё сознание оказалось в этой реальности, в теле ребёнка. Я, разумеется, для начала повозмущался, что меня вселило именно в этого персонажа, а потом стал думать, что теперь делать. Кто виноват, меня волновало меньше всего.

Впрочем, давайте по порядку.

Попал я в известного многим шрамоголового очкарика Гарри Поттера. А случилось это в тот момент, когда семейка Дурселей (в прежней жизни я их называл то Дурселями, то Дурслеями) вместе со мной обосновалась на островке, спасаясь от писем из Хогвартса. Ну, а дальше всё было, как в каноне. В полночь Хагрид вышиб двери в хижину — и понеслось: ссора с Верноном, завязанное в узел ружьё, хвостик у Дадлика и ночёвка под Хагридовой тёплой шубой.

Когда Хагрид с некоторой торжественностью в голосе заявил: «Ты волшебник, Гарри», — каюсь, меня пробило на ржачку: вспомнилось, как Дарт Вейдер говорит Скайуокеру: «Я твой отец, Люк».

Правда, на обратном пути я заставил Хагрида взять родственничков в лодку: ему-то пофиг, а вот мне, вполне возможно, ещё с ними жить придётся. Такую вероятность я тоже не исключал.

Потом было путешествие в Лондон, знакомство с обитателями магического мира в «Дырявом котле», рукопожатие с Квирреллом. В общем, всё шло как в каноне, но только до тех пор, пока мы в Гринготтсе не оказались. Вот тут-то события закрутились совсем по-другому.

Началось всё с того, что Хагрид принялся выуживать из карманов всякую всячину. Гоблин морщился, молчал, но когда великан водрузил прямо на его бумаги пару заплесневевших кексов, пригласил нас в какой-то кабинет, выделил столик и вежливо попросил Хагрида выкладывать мусор из карманов только на него. Наконец Хагрид нашёл два ключика от банковских хранилищ. Гоблин внимательно их осмотрел.

— Ну что ж, — заметил он, оскалив зубы в ухмылке, — ключ от хранилища номер шестьсот восемьдесят семь действительно настоящий. Но где его владелец?

— Э-э-э… Так вот же он, — удивлённый Хагрид указал на меня.

— То есть вы хотите сказать, что этот мальчик — Гарри Поттер?

— Ну да.

— И кто вам это сказал?

— Как кто? Профессор Дамблдор, конечно. Великий человек.

— Да-а? — снова оскалился гоблин. — Ну хорошо. Тогда сейчас вы отправитесь в хранилище номер семьсот тринадцать, а мы с мистером Поттером проследуем для дополнительной проверки. Нужно кое-что уточнить.

— Но профессор Дамблдор… — попробовал было возразить Хагрид.

— Профессор Дамблдор, разумеется, великий человек, — перебил его гоблин. — Но не единственный директор в этом мире. А так как мы с вами находимся в банке Гринготтс то в первую очередь подчиняемся распоряжениям директора банка — господина Рагнока, которого, по аналогии с профессором Дамблдором, вполне можно назвать Великим гоблином. И он, Директор Рагнок, только что распорядился, чтобы к нему привели мистера Поттера. Он очень хочет с ним познакомиться.

Забегая вперёд, скажу, что Квиррелла я больше не встретил и о том, что с ним сталось, не знаю. Когда я читал канон, то, помнится, удивился: как вообще кто-то мог узнать, что в тот день пытались обчистить хранилище номер семьсот тринадцать, если свидетелями этого были только сами гоблины? И зачем им, спрашивается, нужно было бы выносить на обсуждение широкой публики то, что подрывает репутацию банка? Получается полная хрень: гоблины в дела магов не лезут, но репутацию Гринготтса-то они блюдут крайне строго! Так что думаю, Квирреллу просто не удалось благополучно выбраться из хранилища номер семьсот тринадцать.

Меня привели в роскошный кабинет, где нас ждали ещё двое гоблинов. Один из них — сам директор Рагнок, а второй был очень стар и, судя по всему, пользовался непререкаемым авторитетом. Позже я выяснил, что, если пользоваться маггловской терминологией, то Рагнок был генеральным директором Гринготтса, а этот второй — кем-то вроде председателя совета директоров.

— Присаживайтесь, мистер Переселённая Душа, — проскрипел старший гоблин.

Меня пробил холодный ужас: сердце заколотилось, язык едва не отнялся. Кстати, как гоблины выяснили, что в теле мальчика совсем другая душа, они так и не рассказали. Дескать, тайна народа гоблинов, все дела. Но, этот вопрос я им потом задал, а сейчас я собрал всё мужество и спросил относительно спокойным голосом:

— Скажите, джентльмены, что вы намерены со мной делать?

— Скорее всего, ничего, — ответил он. — Если у нас с вами всё пойдёт по плану, то свою дальнейшую жизнь вы проживёте как Генри Поттер.

— А нельзя ли с этого момента поподробнее? — попросил я.

— А мистер Пока-Неизвестно-Кто знает, что такое окклюменция? — ответил старый гоблин вопросом на вопрос.

— Хм… — я сделал вид, что задумался. — Если судить по вашему вопросу, это что-то связанное с защитой личной информации.

— Совершенно верно, — подтвердил тот же гоблин. — Впрочем, о способах её сокрытия мы вам расскажем. Это в наших интересах.

В итоге ситуация оказалась следующей.

Как выяснилось, «мальчик по имени Гарри Поттер» был одной большой, крупной мистификацией. Не было такового в природе, да и не могло появиться, по той простой причине, что ни Джеймс, ни Лили Поттер детей иметь не могли из-за какого-то проклятия. В подробности гоблины не вдавались, да и меня это не интересовало. Тем не менее они распространили слух о рождении ребёнка, и его имя появилось в Книге зачисленных в Хогвартс — что вероятнее всего, без помощи Дамблдора или МакКошки не обошлось. А в магическом мире поползли слухи, что согласно пророчеству этот ребёнок рождён, чтобы уничтожить Тёмного Лорда. Слухи дошли до Волдеморта, и в Хэллоуин восемьдесят первого года он пришёл в дом Поттеров, чтобы избавиться от опасного младенца.

Что произошло потом, точно неизвестно. Лорд пропал, а в магическом мире появилась история о Мальчике-Который-Выжил.

Гоблины предполагали, что Джеймс Поттер, как представитель древнего рода, располагал какими-то знаниями или артефактами, связанными с тёмным ритуалом уничтожения сильного мага. Только тут был один нюанс. Для проведения ритуалов такого уровня непременно требуются человеческие жертвы, как минимум две. Одной из которых и должен был стать магически одарённый ребёнок. Откуда он взялся, гоблины не знали. Сами Поттеры жертвовать собой не собирались.

Насколько я понял, в случае успешно проведённого ритуала по ликвидации Волди, ценой выполнения которого должна был стать смерть ребёнка, что должен был выступить в роли их сына, Джеймс и Лили планировали изобразить скорбь по «первенцу», а через год или два тайно усыновить другого мальчика и сделать его своим наследником. Но они учитывали и вероятность собственной гибели, а она была совсем не малой. Поэтому, чтобы в случае их смерти род Поттеров можно было продолжить, они подстраховались: посоветовались с гоблинами и заключили с ними специальный договор, подписываемый Кровавыми перьями. И для этого им пришлось принести в Гринготтс по литру собственной крови.

Почему договаривались именно с гоблинами? Во-первых, ради сохранения тайны. Во-вторых, потому что Министерство давно запретило магию крови как «тёмную», и мало кто из магов помнил, как проводить подобные ритуалы, а вот гоблины это отлично помнили. К тому же у них такие ритуалы проходили без накладок благодаря природной склонности к магии крови и ритуалистике.

Интерес же самих гоблинов заключался прежде всего в том, чтобы разморозить поттеровские активы и снова пустить их в оборот. А это как раз можно было сделать сейчас, когда в банке появился я: в одиннадцать лет у мага наступало первое совершеннолетие, и последний представитель рода получал право подписи по ряду финансовых документов. Но для этого меня нужно было провести через ритуал, чтобы я стал полноценным Поттером — именно для этого и понадобилась хранящаяся в банке кровь Джеймса и Лили.

Если учесть, что состояние Поттеров превышало даже малфоевское, то интерес гоблинов становился вполне очевидным. Разумеется, никаким альтруизмом тут и не пахло. Так что, не будь Поттеры ВИП-клиентами, неизвестно, чем бы закончилось моё посещение Гринготтса.

Короче говоря, история была тёмная и мутная. И почему Джеймс и Лили сами в итоге оказались в роли жертв, было непонятно, как, впрочем, и их мотивы. Что двигало ими поступить именно так и никак не иначе? Это так и осталось секретом.

— Спасибо, всё ясно, — я немного успокоился и решил во всём как следует разобраться. — Но если я не Поттер, то почему мне пришло письмо из Хогвартса на имя Гарри Поттера?

Оказалось, что всё дело в моём шраме. Как выяснилось, никакого осколка души Волдеморта там не было. Лорда, по словам гоблинов, разметало сразу после убийства Лили Поттер, так что он просто не успел шарахнуть ребёнка Авадой.

Шрам появился вот как: в лоб младенца был вживлён некий артефакт, который маскировал его как Поттера не только внешне, но и магически. Его влияние на магическую сигнатуру этого неизвестного ребёнка подстраивало её и делало практически неотличимой от сигнатуры ребёнка Джеймса Поттера и Лили Эванс. Ну, если бы он у них, конечно, родился. В результате получилось, что магически этот ребёнок стал сыном Поттеров, хоть и не по крови, а после проведения ритуала нынешняя внешность закрепилась окончательно, и вернуть ту, что была у этого ребёнка от рождения, стало невозможно.

А так как артефакт всё это время находился в детском лбу и подпитывался магией ребёнка, они спокойно дожил до текущего момента. И ребенок, и артефакт. Именно поэтому ему и пришло письмо из Хогвартса. Правда, тот же самый артефакт толком не давал шраму зажить и влиял на зрение, но на тот момент это уже не имело особого значения.

В общем, в Гринготтсе мне тогда пришлось задержаться на сутки. Пока извлекли артефакт из шрама, пока провели ритуал, пока я после него отлёживался — так время и прошло. Заодно гоблины сняли с моего магического ядра детские ограничители, так что понадобилось ещё и время на его стабилизацию.

Ну и подписание финансовых документов — тоже дело не одной минуты и даже не одного часа. Особенно если не просто ставишь подписи, а ещё и читаешь всё, что тебе подсовывают.

Затем, когда с делами в банке было покончено, мы с одним из человеческих сотрудников Гринготтса пробежались по магазинам, где я закупился всем необходимым для Хогвартса, а потом он доставил меня в Литтл-Уингинг — на всякий случай, чтобы раньше времени не насторожить кое-кого. А Хагриду, у которого после поездки на тележке мозги изрядно взболтало, внедрили ложные воспоминания: будто это он со мной по магазинам ходил и на поезд до Литтл-Уингинга посадил. Тоже, на всякий случай.

Так же, по моей просьбе сопровождающий расколдовал задницу Дадли. Родственнички Поттера, конечно, были теми ещё экземплярами, но хвост наколдовывать мальчишке всё-таки было лишним.

Относились они к Поттеру скорее безразлично. Не любили, конечно, но и специально не гнобили — просто заставляли пахать, как раба на плантации. Хотя свинского в их поведении тоже хватало, особенно когда к ним в гости приезжала Марджори, сестра Вернона.

Впрочем, чёрт с ними, с этими родственничками. Меня куда больше заботила жизнь и здоровье Гарри Джеймса Поттера, которым я теперь стал, и моё желание стать сильным магом. И не просто сильным, а в идеале каким-нибудь архимагом, чтобы всякая шелупонь не пыталась втягивать меня в свои интриги и чтобы одного моего недовольного взгляда хватало, дабы окружающие начинали не только обильно потеть, но и проверять сухость нижнего белья.

Впрочем, это пока мечты. Как оно будет на самом деле, не знает никто, так что загадывать не стану. Лучше расскажу, как мы по магазинам прошлись и что в итоге купили не так, как в каноне.

Во-первых, мне подошла совсем другая палочка. В лавке Олливандера я почувствовал… зов, наверное. Меня буквально потянуло куда-то вглубь магазина, где я её и нашёл. Тридцать сантиметров, викторианский ясень, двойная сердцевина — волос единорога и фестрала. Палочке было много лет: изготовил её то ли отец Олливандера, то ли даже его дед. И заплатить за неё пришлось не семь галлеонов, а все двадцать семь.

Во-вторых, сову я покупать не стал.

И, в-третьих, я уточнил у гоблинов, которым по договору палочками колдовать было нельзя, есть ли другой концентратор магии, который можно использовать вместо палочки. Оказалось, что есть. Так у меня и появилась пара беспалых перчаток.

Оставшееся время я практиковался в магии. Грейнджер ведь в каноне так могла, так что и я решил попробовать. Как выяснилось, на каникулах магичить запрещалось только ученикам Хогвартса, да и то не везде, а я формально учеником ещё не был, так что тренировался на законных основаниях. Колдовать я старался без слов — так же, как Хагрид в каноне умудрялся своим зонтом: и дверь на место приладил, и камин разжёг, и хвост Дадлику приделал, и лодку в путь отправил — всё без слов и без особых жестов.

Не сразу, конечно, но получилось и у меня. Та же «Левиоса», например. И «Финита» — очень, кстати, полезное заклинание. Помнится, был в каноне случай, когда Малфой склеил Лонгботтому ноги, а тот потом скакал, как на соревнованиях по бегу в мешках, вместо того чтобы просто наложить «Финиту» и идти себе спокойно.

В общем, тренировался я без особого фанатизма и старался не заморачиваться. Тем более что все возможные защитные меры я тоже предусмотрел. Например, задал я гоблинам вопрос насчёт магического опекуна. А то ведь хитрых типов хватает: возьмут и заключат от моего имени какой-нибудь контракт, а мне потом расхлёбывай.

Сириус Блэк-то, как выяснилось, мне никем не являлся, поэтому я и уточнил этот момент. И выяснили гоблины по своим каналам, что опеку над так называемым «Гарри Поттером» умудрился оформить на себя Дамблдор. А для чего? Ну, думается мне, что он, вполне очевидно, собирался половить рыбку в мутной воде и, возможно, до сих пор этим занимается. Ведь наверняка он был курсе, что Гарри ненастоящий. Ну сами подумайте: если допустить, что вся эта байка про кровную защиту действительно имела место, то ни черта у Дамблдора не должно было получиться, потому что если он и правда накладывал её, то обязан был понять, что мальчик никакой не Поттер, потому что с Петунией они вообще не родственники.

Хотя возможен и другой вариант: Лили могла быть удочерённой. Очень даже за́просто. Слишком уж они с Петунией были непохожи внешне. И если это действительно было так, то Дамблдор просто врал как сивый мерин, отправляя канонного Гарри каждое лето к якобы кровным родственникам.

В общем, подумал я, подумал и пришёл к выводу, что Дамби, скорее всего, хотел гоблинов на крючок подсадить. Если он знал, что мальчик фальшивый, то мог рассчитывать на следующее: как только «Гарри» появится в Гринготтсе, гоблины по своим правилам быстро вычислят подлог и, не церемонясь, скормят его дракону. А потом он явится к ним и скажет: «Господа, вы мне теперь должны. Потому что Мальчик-Который-Выжил вошёл в ваш банк и обратно не вышел. Вот и представьте, что будет, если я в народе об этом слух пущу и плевать всем будет, настоящий он был или нет».

Не факт, конечно, что именно так он собирался сделать. Но как вариант — вполне рабочая схема, чтобы сделать гоблинам предложение, от которого они не смогли бы отказаться. И вполне могла бы прокатить, если бы Поттеры в своё время не подстраховались. Вместе с гоблинами, разумеется.

В любом случае, после проведения кровного ритуала настоящий Гарри Поттер наконец появился.

Имя «Гарри», кстати, тоже оказалось ненастоящим, потому что родители хотели назвать его Генри, как я уже упоминал. Так что теперь я официально стал Генри Джеймсом Поттером, а «Гарри» — всего лишь разговорной формой.

Опекуна у меня, как у Генри, разумеется, тоже не было, но бесхозным я был недолго. Когда определились с именем, то тут же, не откладывая, составили договор о регентстве. Привлекли одного из человеческих сотрудников Гринготтса и подписали всё Кровавыми перьями, так что, теперь никакая сволочь не сможет ни женить меня против воли, ни в Турнире Трёх Волшебников силком поучаствовать заставить. Обломаются. Разумеется, на регента тоже были наложены ограничения, чтобы он не мог действовать мне во вред.

Заодно подготовили жильё, где я теперь буду обитать на каникулах.

Вот такая картина сложилась к первому сентября.

* * *

Зачем Вернон предложил меня подвезти, было непонятно. Дадлика-то он ещё накануне в Смелтингс твёз. Но, как бы то ни было, всё вышло почти по канону: он привёз меня на вокзал, сопроводил на платформу и, конечно, не удержался от шпильки, узнав, что платформа у меня не девятая и не десятая, а девять и три четверти. Сказал, что нужную мне платформу, мол, ещё не построили.

На что я ответил ему фразой из какого-то старого фильма⁽¹⁾:

— Дядя, а ты суслика видишь?

— Какого ещё суслика? — не понял он.

— Того, что в траве сидит, — пояснил я. — Ты его не видишь, а он всё равно там есть. Так же и с моей платформой: ты её не видишь, а она существует.

После чего я взялся за тележку, направился к стене, и через секунду просто исчез из его поля зрения, пройдя сквозь камень.

Вы, наверное, спросите: зачем я вообще еду в Хогвартс, если при таких деньгах можно было бы нанять репетиторов и учиться дома? Вопрос логичный. Но я туда еду — потому что, читая канон, я часто сравнивал Хогвартс с тюрьмой, а профессоров — с надсмотрщиками. И мне совсем не улыбалось, чтобы моим будущим детям, если они у меня появятся, зельеварение преподавал такой тип, как Снегг, а трансфигурацию — кто-то вроде Макгонагалл.

А если вспомнить про Слизерин, то мне вообще всегда было непонятно, зачем в школе держат факультет, который по сути является готовой «пятой колонной» и при первом удобном случае поддержит Волдеморта, если тот всё-таки возродится. Тем не менее Дамблдор не просто терпит его существование, а фактически покрывает тот беспредел который они творят временами.

Вот я и решил устроить, так сказать, подвижную засаду. Или, по-простому, вызвать огонь на себя. Так что, пусть вся эта компания во главе с Дамблдором немного подёргается. К тому же, как объяснили гоблины, если подобная ситуация в магическом сообществе сохранится, это плохо скажется на финансах и бизнесе. А всё, что мешает обороту капитала, должно быть либо устранено, либо исправлено. И если я теперь «владелец заводов, газет и пароходов», то защищать свои активы — мой прямой интерес.

Вот с такими мыслями я и прошмыгнул на платформу с дробным номером, загрузился в вагон и стал ждать попутчиков. Если они вообще будут, потому что на канонного Поттера я теперь совсем не похож. Да и следовать канону я не собирался.

А раз не собирался, то это будет уже совсем другая история.

1) Фильм вроде бы называется «ДМБ». Но, утверждать не берусь, потому что не помню.

Вернуться к тексту