Когда шрам замолчал, Хогвартс начал исчезать (джен)

Гарри Поттер понял, что что-то пошло не так, в тот момент, когда его шрам перестал болеть.

Не внезапно. Не резко. А словно… передумал.

Он проснулся раньше будильника — серое, холодное утро просачивалось в спальню через высокие окна Гриффиндорской башни. Рон храпел, уткнувшись лицом в подушку, Невилл бормотал что-то про жабросли во сне. Все было привычно. Слишком привычно.

Гарри машинально поднял руку ко лбу.

Никакой боли.

Никакого жжения.

Никакого отголоска присутствия Волдеморта, который обычно тлел где-то на краю сознания.

Пустота.

— Это… плохо, — прошептал он сам себе.

Последние месяцы шрам болел чаще обычного. Иногда — без причины, иногда — так сильно, что Гарри приходилось сжимать виски и делать вид, будто у него просто мигрень. Дамблдор говорил, что связь между ними нестабильна. Опасна. Но сейчас…

Сейчас было ощущение, будто кто-то перерезал нить.

На завтраке Гарри заметил странности, которые раньше бы списал на усталость. Совы вели себя беспокойно. Над Большим залом витал тяжелый, давящий воздух, словно перед грозой. Даже портреты перешептывались тише обычного.

Гермиона листала «Ежедневный пророк» и хмурилась.

— Здесь ничего нет, — сказала она, будто оправдываясь. — Ни слова о Пожирателях. Ни нападений. Ни… вообще ничего.

— Это и пугает, — пробормотал Гарри.

Он почувствовал взгляд и резко обернулся.

Профессор Снейп смотрел прямо на него.

Не с привычной ненавистью.

Не с презрением.

С тревогой.

На уроке зельеварения Снейп допустил ошибку. Сам. Он перепутал порядок ингредиентов и замер, глядя в котел, словно не веря увиденному. Класс притих.

— Поттер, — резко сказал он, — после урока останьтесь.

Гарри знал этот тон. Обычно за ним следовало унижение. Снятые баллы. Ядовитый комментарий. Но когда класс опустел, Снейп медленно закрыл дверь и наложил заглушающие чары.

— Скажите мне правду, — произнес он тихо. — Ваш шрам… он все еще болит?

Гарри замер.

— Нет, — ответил он. — Уже нет.

Снейп побледнел.

— Тогда он начал действовать.

— Кто? — спросил Гарри.

Снейп долго молчал, будто взвешивая что-то внутри себя.

— Темный Лорд не исчез, Поттер, — наконец сказал он. — Он научился прятаться. Даже от вас.

И в этот момент шрам Гарри дернулся.

Не болью.

А… откликом.

Дамблдор слушал молча. Это пугало больше всего.

Гарри сидел в его кабинете, ощущая на себе взгляды серебряных приборов и портретов бывших директоров. Фоукс тихо курлыкал на жердочке, будто стараясь сгладить напряжение.

— Связь ослабла, — подытожил Дамблдор. — Но не исчезла. Это значит, что Волдеморт изменил способ существования.

— Он стал слабее? — спросил Гарри, цепляясь за надежду.

— Нет, — мягко ответил директор. — Он стал осторожнее.

Дамблдор встал и подошел к Омуту памяти.

— Есть вещи, которые я откладывал слишком долго, — сказал он. — Потому что надеялся, что они не понадобятся. Я ошибался.

Он вынул из кармана тонкий флакон с серебристой субстанцией.

— Это воспоминание не мое. И не Снейпа. Оно принадлежит человеку, который умер, считая, что поступает правильно.

Гарри шагнул к Омуту.

И мир рухнул.

Он увидел молодого Волдеморта — еще Тома Реддла — стоящего в полутемной комнате. Напротив него была женщина. Не Пожирательница. Не ведьма в мантии. Обычная. Испуганная.

— Ты не можешь создать только один крестраж, — говорил Том спокойно. — Семь — число силы.

— Это безумие, — прошептала она. — Душа не выдержит.

— Выдержит, если часть ее не твоя, — улыбнулся он.

Гарри отшатнулся, когда понял.

— Он… использовал чужую душу? — хрипло спросил он, выныривая из воспоминания.

Дамблдор смотрел на него с бесконечной усталостью.

— Да. И одна из этих частей… не была предметом.

Тишина давила.

— Тогда… — Гарри почувствовал, как внутри все холодеет. — Тогда я не единственный?

— Нет, — ответил Дамблдор. — Ты — седьмой. Последний. Связующий.

И если Волдеморт научился скрываться от тебя, значит, он пытается вернуть то, что потерял.

Свою целостность.

После этого сна Гарри боялся больше, чем когда-либо.

Ему снилось зеркало. Не Еиналеж. Другое. В нем отражался он сам — но с чужими глазами. Красными. Спокойными.

— Ты чувствуешь это, — говорил отраженный Гарри. — Пустоту. Она растет.

Он проснулся в холодном поту, с ощущением, что в груди что-то не на месте.

На следующий день исчез студент. Пятикурсник из Когтеврана. Никаких следов. Никаких заклинаний. Просто — пустая кровать.

Снейп нашел Гарри сам.

— Он начал собирать фрагменты, — сказал он глухо. — И делает это через вас.

— Я не помогаю ему! — резко ответил Гарри.

— Неосознанно — да, — Снейп посмотрел ему прямо в глаза. — Ваша связь изменилась. Теперь вы не маяк. Вы — дверь.

Гарри почувствовал, как шрам слегка покалывает. Не больно. Почти ласково.

— Тогда закройте ее, — сказал он. — Что бы ни понадобилось.

Снейп долго смотрел на него.

— Есть способ, — наконец произнес он. — Но после него вы уже не будете прежним.

— А я уже прежний? — тихо спросил Гарри.

Ответа не последовало.

В ту ночь Гарри снова подошел к зеркалу в пустом классе Защиты от Темных искусств. Он не знал, зачем. Просто чувствовал, что должен.

Отражение улыбнулось первым.

— Наконец-то, — сказало оно. — Теперь ты готов меня услышать.

И Гарри понял:

война еще не началась.

Она просто перешла внутрь него.