В космосе было жарко (джен)

За его спиной за окном из транспаристила тускло мерцали звёзды, засвеченные сиянием планеты. Дарт Зеро сидел у себя в кабинете у стола, покачивал ногой, пусто глядя сквозь свой ботинок.

Значит, она хочет поговорить? Им же не о чем говорить. Он ясно дал понять, что, так уж и быть, Роллон будет жить. Или она надеется на большее, что он отпустит его после того, как этот ревнивый глупец попытался его убить?

Нога покачивалась вверх, вниз. Система тонких поршней и искусственных сухожилий тянула носок вверх, на себя. Вниз тянула искусственная икроножная мышца, которая наживую переплеталась с остатками настоящей под коленом. Дарт Зеро почти даже не замечал этого перехода от плоти к машине, если только не концентрировал внимание на этом. Так плотно сплавились нервы и кость с металлом и пластиком. И всё же, там, где кончались сосуды живой плоти, начиналось лёгкое онемение.

Не потому, что протез был некачественным; он был самым лучшим, какой только можно найти в Галактике. Сенсорная чувствительность была на высоте. Жар, холод, вибрация, тонкие касания пера — всё это искусственная кожа могла регистрировать. На одно лишь она была неспособна — испытать настоящую боль.

Она не сообщит, если в окованный металлом сапог попадёт камешек, потому что тот не нанесёт повреждений. Не скажет, что кто-то наступил на ногу, просто зарегистрирует давление и подаст сигнал о возможной опасности. Как и не будет жалобно зудеть от того, что сапог слишком жёстко пережимает протез. Такие бы вообще не смог носить ни один человек со своими родными и здоровыми ногами. Дарт Зеро мог, и он всего лишь отдавал приоритет практичности — не было не единого шанса, что его сапоги собьются, помнутся, расстегнуться или свалятся.

Жизнь тела ощущалась не только приятно, но и постоянным лёгким дискомфортом — то поза неудобная, то пальцы мёрзнут, то усталость разольётся по мышцам. Протезы же выдавали нейтральные и немного приятные ощущения, но никогда не жглись болью. Они покорно принимали всё, что их владелец им уготовил.

Они просто были удобными. Они просто подходили для того, кто шёл к цели любыми дорогами, по которым бы живой пройти не смог.

«Пусть входит», всё же решил Дарт Зеро, уже предвидя грядущие бесполезные десять минут споров.

Наннали даже не переоделась в предложенную одежду, которую ненавязчиво положили ей в каюту. Она пришла со своей сумкой через плечо, словно обозначая: «Я здесь не собираюсь задерживаться».

Дарта Зеро это более чем устраивало.

— Пожалуйста, отпусти Роллона, и он уйдёт. Ты больше никогда его не увидишь.

Вот это было неожиданно. Не то, что она просила отпустить этого мерзавца, а то, что она не сказала «мы». Дарт Зеро, может быть, и согласился бы в таком случае. Хоть его жгла изнутри мысль, что этот вот посмел посягнуть на его место старшего брата, он был готов мириться с этим. В конце концов, он сам подписал Лелушу смертный приговор, и потому на это место больше не имел прав.

Но Наннали сбросила сумку на диван в углу кабинета. Будто она пришла не чтобы уйти, а чтобы остаться.

— Он потратил столько усилий, чтобы отыскать тебя. Думаешь, он согласится тебя покинуть? — нейтрально сказал Дарт Зеро.

Он сидел боком к столу и к Наннали, сложив локти на подлокотники и переплетя пальцы между собой. Он продолжал смотреть куда-то в сторону ботинка, словно наличие посетительницы в его кабинете не вызывало у него никакого интереса.

— Ему… ему придётся, — Наннали поджала губы в сожалении.

Между ними что-то произошло?

Дарт Зеро пару секунд насладился злорадством, но эта эмоция не меняла положения дел.

— А ты собралась остаться?

— Почему бы и нет? — её речь, как всегда, была мягкой, но вызов читался.

— Потому что тебе не место на военном корабле. Советую найти другое жильё, — сухо сказал Дарт Зеро. Он чуть повернул голову в её сторону и увидел в её глазах сомнение. А в Силе скрывала. Неплохо.

— Ты меня… ссадишь?

— Да.

Она замялась. Не отводила глаза — не привыкла использовать жесты, связанные со зрением. Она вообще с самого начала смотрела куда-то не на него даже, а в стол. На безликую маску, конечно, имело мало смысла смотреть, но все остальные делали именно так.

— Но… разве ты не хотел, чтобы я была рядом? Иначе зачем признался?

Она не сказала в чём именно, потому что с тех пор ни разу не назвала его братом или даже прежним именем, хотя уже не сомневалась в том, что это правда. Так им обоим было проще.

«Это была ошибка», — хотел было сказать Дарт Зеро. Впрочем, а почему бы так и не сказать? Не к чему играть в игры.

Он коротко взглянул на неё и снова отвернулся.

— Это была ошибка.

Наннали глубоко вдохнула, будто пыталась набраться терпения, и он уловил недовольное колебание в Силе.

— Я так не считаю. Но в любом случае сказанного не воротишь.

Дарт Зеро наконец развернул к ней кресло, впрочем позы почти не поменял.

— Так чего же ты хочешь?

Она тоже взглянула на него, подняв глаза.

— Я хочу сделать мир лучше.

— Неужто ты вновь готова взять оружие в руки? — с лёгким любопытством спросил он. Он имел в виду ту историю с прототипом лазера «Дамокл», но она коснулась светового меча на поясе.

— Если потребуется. Но я надеюсь, что не в этот раз.

Он молчал вопросительно, ожидая, пока она продолжит. И думал — а дал бы он ей возможность сражаться на его стороне, если бы она пожелала? Он этого совсем не хотел, чтобы она вообще участвовала в войне. Но он принял то, что она сама выбирает свою судьбу.

— Я вижу, что война зашла в тупик. Обе стороны просто уничтожают друг друга без всякой перспективы победить. Так почему бы не прекратить всё это?

Она подошла к правому углу стола, встав туда, в какую сторону было развёрнуто его кресло, и её вид был решительный. Дарт Зеро почувствовал, как внутри него закипает раздражение, но не позволил ни себе, ни Силе реагировать на это.

— Не тебе судить о военной стратегии, — ответил он. Она была права, конечно, ситуация на фронтах была непростая. Но были и причины, почему сдаваться было нельзя. Заключить перемирие — значит дать Шнайзелю время превратить Дамокл в нечто, что будет уничтожать уже не крейсера, а планеты.

Наннали обошла стол, и теперь их ничего не разделало, кроме пары метров пустого пространства.

— А мне кажется, что всё понятно. Просто лидеры слишком горды, чтобы отказываться от победы, даже призрачной.

— Ты рассуждаешь прямо как Сузаку, — заметил Дарт Зеро, стремясь сохранить тон нейтральным. Сейчас неуместно было давать волю эмоциям по поводу их неразрешённой вражды.

— Возможно. Но, пусть он считает иначе, я верю, что в тебе ещё есть Свет, — теперь она пристально смотрела ему прямо в маску, и это значило многое. — Ты не просто так признался на Беспине, я не просто так спасла тебя позже. Я знаю, что…

Дарт Зеро не удержался и хмыкнул.

— Ты и впрямь размышляешь прямо как он. Но ты ошибаешься. Ты прекрасно знаешь, что я начал эту войну ещё против Республики задолго до того, как назвал себя Дартом. Тёмная сторона — не причина, а следствие. Это ещё один инструмент достижения моих целей. Поэтому ты зря надеешься, что что-то изменится от смены моего имени, — он коснулся пальцами маски там, где был висок. — Можешь идти, если не хочешь тратить своё время впустую.

Она снова глубоко вздохнула, прося Силу о терпении, но уже как-то болезненно. Дарт Зеро наблюдал за ней безразлично, удерживаю Тьму на расстоянии, будто голодного зверя длинной палкой. Мёртвое не чувствует боли. Но ещё может её причинять.

— С тех самых пор, когда я ослепла, я мечтала когда-нибудь увидеть лицо моего брата вновь, — сказала она наконец. — Ты можешь хотя бы…

— Нет, — Дарт Зеро резко опустил руки на подлокотники. — Ты не увидишь того, кого ищешь.

Он мог снять шлем на минуту и даже не задохнуться, но к чему это? Это не даст ей того, чего она хочет, и, наверное, даже он сам тогда перестанет помнить, каким был раньше.

— Мне жаль, что ты так считаешь.

Внезапно она сместилась вправо от него, к самому окну и прижала эмиттер светового меча к транспаристилу. О, тот был способен выдержать многое, даже попадание турболазера, защищённый снаружи слоями щитов. Но никак не световой меч в упор изнутри.

Дарт Зеро встал так быстро и незаметно для её глаз, будто он был тенью, перетёкшей в иную форму. Чувство было такое, будто в каюте-кабинете сменилась погода. Словно свет померк, когда в углах начала густеть ледяная темнота. Тёмная сторона явила свой лик. Она всё это время была здесь, холодила край сознания своим незримым присутствием, но теперь её владелец больше не сдерживал её.

Наннали уже видела Тьму Дарта Зеро во всей её мощи, знала, что так будет, поэтому почти не вздрогнула.

— Угрозами ты никого к Свету не приведёшь, — сказал он. Его голос тоже изменился, из безразличного стал более вкрадчивым. Однако в нём не было ответной угрозы.

Он позволил Тьме течь свободно не чтобы запугать, а потому что это было её естественное состояние, в котором её удобнее всего было применять. Наннали крепко сжимала меч двумя руками, чтобы не позволить ему притянуть его Силой.

— Нельзя помочь тому, кто сам этого не желает, даже если у него ещё есть шансы. Я лишь хочу показать, что я настроена серьёзно.

— Я никогда не считал, что тебя можно воспринимать лишь не всерьёз, — тихо сказал Дарт Зеро. Тьма вокруг него сдвинулась, как порыв ветра, и снова почти замерла. Почти — она будто сама дышала в такт его дыханию. — Ты стала достойным джедаем.

В его голосе проскользнуло что, восхищение? Вовсе не презрение, как когда он говорил о Совете джедаев.

Если это и была манипуляция, Наннали не собиралась на неё поддаваться. Хотя даже в этой Тьме она ощущала искренность, шипучую и прохладную. Тьма не казалась яростной и злой, и это было… странно и непривычно.

— Тогда почему бы тебе тоже не стремиться к тому, что считаешь достойным?

Если бы Дарт Зеро отвечал совсем честно, он мог бы сказать, что после всего, что он сделал, он не был достоин лучшей жизни. Он даже не мог умереть по своей воле, из-за проклятья «живи» Каллен, избавить мир от себя и себя от Тьмы. И что всё, что ему оставалось, это отдать остатки души во имя победы и нового мира, который он построит. Но он знал точно: по дороге для мёртвых Наннали с ним не должна идти.

— Потому что, стремясь к этому, моей цели не достигнешь.

— Какой, захватить Галактику? — Наннали чуть крепче сжала меч.

Дарт Зеро коротко, с мрачным весельем хмыкнул, и Тьма снова вскружилась вокруг. Но теперь уже она хлестнула жёстче, холоднее.

— Почему бы и нет? Или ты думаешь, что Шнайзель, узурпировавший власть в бывшей Республике лучше?

— Я думаю, — твёрдо сказала Наннали, — что Тёмная сторона не лучше. Я лишь хотела бы, чтобы мой брат был жив. Точно также, как он всегда хотел этого для меня. Я стою здесь, перед тобой, и если ты поддался Тьме из-за того, что думал, что я мертва…

С самого начала она угрожала не ему. Не ему в первую очередь, а прежде всего себе.

И тут она услышала его смех, то, что она точно не хотела слышать вновь. Этот прерывистый звук, искажённый вокодером шлема, превращённый в механический шум, от которого хотелось только спрятаться. Космос словно протёк в кабинет, так стало здесь холодно, что пар поднимался изо рта.

— Из-за тебя? Не скромно, хоть ты и моя сестра. Полагаешь, что мир вертится вокруг тебя? Наивно. Мне нужна была власть Тьмы лишь для себя, — он он сделал плавный жест рукой, но лишь чтобы проиллюстрировать слова, а не применить Силу. — Если ты по своей воле желаешь встать на моём пути как Шнайзель и Роллон, я тебя с грязью смешаю.

Дарт Зеро позволил Тьме течь по своим сосудам, облегчить его разум и совесть. И тело онемело, словно целиком уже было из металла.

В глубине живой была лишь искра надежды, что С.С. исполнит своё обещание его убить, если он падёт окончательно.

— Тогда ты и впрямь уже мёртв.

Наннали знала, что он попытается ей помешать и толкнёт её Силой. Она также знала, что это не поможет, потому что меч включится раньше и вспорет транспаристил, а он знал, что не поможет, и всё же толкнул. Но она не знала, что несколькими секундами ранее, пока он говорил свою короткую речь, он переключил свой костюм в изолированный режим. Она не знала, что тот уже давно не являлся просто образом и средством сокрытия личности. Он был его жизнью.

В космосе было жарко.

Корабль занимал почти весь обзор, остальную часть чёрного неба закрывала рыжая планета. Солнце сияло далеко, но жарко. Без воздуха почти нечему было отводить тепло тела, а солнечные лучи грели так, будто она оказалась в пустыне.

Можно было бы посмеяться над тем, что в итоге она умрёт в космосе от жары, а не от холода, как все ожидают. Но вообще-то её сознание должно было оборваться ещё секундами раньше от взрывной декомпрессии.

Наннали могла дышать.

Первым было невероятное облегчение. Она болталась в пустоте, перед глазами кружились острые обводы корабля, диск планеты, на ней была всего лишь её обычная туника, но она могла дышать. Ощущение сюрреализма было следующим.

И лишь через секунду, когда её вращение отчего-то замедлилось, она поняла в чём дело. Дарт Зеро медленно плыл параллельно её курсу, в сторону от корабля. Его плащ тянулся вслед за ним, почти сияя чернотой на фоне рыжей планеты. Сжимая кулак согнутой руки, он смотрел прямо на неё — оранжевый блик отражался в его визоре, что было единственным светлым пятном во всё его силуэте.

Вокруг головы Наннали образовался воздушный пузырь, созданный за секунду перед тем, как окно вылетело наружу. В абсолютной тишине она слышала лишь своё дыхание.

«Нет», — подумала Наннали. Война так и продолжит терзать Галактику, пока не победит один, или пока останется уже не за что воевать.

Дарт Зеро коснулся левой рукой своего наруча, чтобы вызвать шаттл, который бы их забрал обратно на корабль.

Но вместе с обречённостью пришла капля надежды. В конце концов, Дарт Зеро всё равно спас ту, кто пыталась его убить.

Даже в космосе бывало жарко.