Гарри Поттер:День студента и проклятый учебный план (джен)

В Большом зале было непривычно шумно — не тем радостным гулом, который обычно сопровождает праздники, а взволнованным, напряжённым шёпотом. Словно весь Хогвартс одновременно почувствовал: сегодня произойдёт что-то важное.

Над преподавательским столом парил длинный пергаментный свиток. Он светился мягким золотистым светом и медленно разворачивался сам по себе, будто дышал. Буквы на нём появлялись и исчезали, складываясь в аккуратные строки.

— В честь Дня студента, — начал директор, и зал сразу оживился, — школа запускает особый эксперимент. Перед вами — Идеальное Расписание.

Свиток дрогнул, словно откликаясь на собственное название.

— Оно подстраивается под способности каждого ученика, — продолжал директор. — Помогает раскрыть потенциал, улучшить успеваемость и… — он сделал паузу, — избежать ненужных ошибок.

Слова «избежать ошибок» прозвучали особенно громко.

Гермиона уже подалась вперёд, глаза у неё горели.

— Это же невероятно, — прошептала она. — Если магия действительно учитывает индивидуальные особенности…

— Учитывает, как лишить нас сна, — пробормотал Рон, но в голосе его не было обычной насмешки. Скорее — осторожность.

Свиток начал двигаться. От него отделялись тонкие полосы пергамента и плавно опускались на столы. Каждый лист находил своего адресата безошибочно, словно давно знал, где его место.

Когда пергамент коснулся стола Гарри, он ощутил лёгкий холод — почти незаметный, но неприятный. Лист развернулся сам.

06:00 — Подъём

06:05 — Повтор теории

06:30 — Дополнительное чтение

07:00 — Завтрак (15 минут)

— Пятнадцать минут? — Рон наклонился ближе. — Это включая дорогу?

Гермиона уже внимательно изучала свой лист.

— Посмотри, как логично всё выстроено, — быстро сказала она. — Время распределено идеально. Ни минуты впустую.

— А отдых? — спросил Гарри.

Она замерла. Пробежала глазами ниже.

— Он… встроен, — ответила после паузы. — Вот. Краткое восстановление внимания. Десять минут.

Рон фыркнул.

— Великолепно. Я обычно восстанавливаюсь часов за восемь.

В течение дня Хогвартс изменился. Коридоры наполнились бегущими учениками, сверяющимися с пергаментами. Кто-то радостно обсуждал, как наконец-то «всё стало понятно». Кто-то нервно кусал губы, стараясь не отстать от строчек, которые будто подгоняли.

Гермиона сияла. Она успевала всё. Даже больше.

Каждый выполненный пункт вызывал на пергаменте короткую вспышку — словно одобрение.

Но к вечеру её улыбка стала натянутой.

— Я просто… не хочу отставать, — сказала она, не отрываясь от книги. — Раз уж система знает, на что я способна.

— Ты уже третий час не встаёшь, — заметил Гарри.

— Потому что могу ещё, — отрезала она и тут же смягчилась. — Всё в порядке. Правда.

Поздно ночью Гарри проснулся от тихого шороха.

Гермиона сидела за столом, освещённая светом лампы. Её пергамент был разложен рядом — и медленно, почти незаметно, менялся.

Строки перестраивались.

Корректировка:

Потенциал используется не полностью.

Рекомендуется усиление нагрузки.

Гермиона провела рукой по лицу и тихо выдохнула.

— Странно, — прошептала она. — Я же всё делаю правильно…

Пергамент вспыхнул мягким золотым светом, будто соглашаясь.

И где-то глубоко внутри Гарри впервые возникло ощущение, что свиток не помогает.

Он следит.

На третий день после появления Идеального расписания Хогвартс выглядел так, будто в нём открылся филиал Министерства паники.

Ученики носились по коридорам, сверяясь с пергаментами, словно те могли убежать. Кто-то бормотал формулы на ходу, кто-то ел на лестницах, а один первокурсник попытался читать учебник и чистить зубы одновременно — исключительно потому, что так было написано.

— Это уже не школа, — заявил Рон, лавируя между двумя спешащими семикурсниками. — Это спортивное ориентирование для нервных.

Его собственное расписание выглядело обиженным. Чернила на нём потемнели, а сбоку появилась приписка:

Пропуск утренней концентрации. Причина: «не смог встать» — не принимается.

— Оно что, ещё и язвит? — возмутился Рон.

Гарри заглянул в его лист.

— По крайней мере, оно с тобой разговаривает. Моё просто молча добавляет задания. Это тревожнее.

Гермиона шла впереди, не сбавляя шага. Она всё ещё старалась держаться уверенно, но движения стали резче, а голос — слишком собранным.

— Это временно, — сказала она, словно убеждала не друзей, а саму себя. — Любая новая система сначала кажется жёсткой.

— А потом оказывается проклятой, — вставил Рон. — У нас богатый опыт.

К обеду стало ясно: расписание не любит возражений.

Стоило кому-то задержаться или пропустить пункт, как пергамент реагировал мгновенно: строки сжимались, время сокращалось, появлялись новые требования.

— У меня минус пятнадцать минут ужина, — сообщил Рон трагическим голосом. — Я даже не знал, что у меня они были.

В библиотеке Гермиона сидела за столом, окружённая книгами так плотно, будто пыталась построить из них крепость. Её пергамент лежал рядом, аккуратно расправленный, и время от времени тихо шелестел.

— Ты можешь сделать паузу, — осторожно сказал Гарри.

— Не могу, — ответила она автоматически. Потом подняла глаза. — То есть… могу. Но тогда… — она замолчала.

Пергамент вспыхнул.

Отклонение от оптимального темпа.

Рекомендуется усиление фокуса.

Рон наклонился ближе.

— Оно что, читает мысли?

— Если начнёт комментировать мою личную жизнь, я сдаюсь, — пробормотал Гарри.

К вечеру в Хогвартсе начали происходить странные вещи.

Один старшекурсник заснул прямо на уроке — и его пергамент тут же добавил «компенсационную бодрствующую активность» в три часа ночи.

Девочка с Рейвенкло попыталась сжечь своё расписание — пергамент вежливо погасил огонь и написал: «Импульсивность снижает продуктивность».

Рон смотрел на это с ужасом и уважением.

— Оно ещё и воспитанное.

Переломный момент случился внезапно.

Во время занятий один из студентов пошатнулся и упал. В классе стало тихо так быстро, будто кто-то выключил звук. Пергамент, лежащий рядом с ним, медленно дописал строку:

Незапланированная пауза. Причина: физическое истощение.

— Это ненормально, — тихо сказала Гермиона.

Впервые за всё время.

Позже, в пустом коридоре, они остановились.

Гермиона сжала свой пергамент так сильно, что он помялся — и тут же расправился сам.

— Я думала, — начала она медленно, — что если следовать правилам, станет легче. Что тревога исчезнет.

Она подняла взгляд.

— А она только усиливается.

Рон неловко почесал затылок.

— Ну, если тебя утешит… я ненавидел его с самого начала.

Гарри смотрел на строки своего расписания. Они были идеальны. Слишком.

— Оно работает не на знания, — сказал он. — Оно работает на страх. На то, что мы не дотянем.

Пергамент на его ладони дрогнул.

Чернила на мгновение потемнели, будто услышали.

— Значит, — выдохнул Рон, — либо мы найдём способ это выключить…

— …либо оно решит за нас, — закончила Гермиона.

И где-то в глубине замка часы пробили новый час —

вписанный в расписание,

но никем не выбранный.

В ночь Дня студента Хогвартс выглядел подозрительно спокойным.

Слишком спокойным — как перед контрольной, о которой все забыли, но она всё равно состоится.

Коридоры были пусты. Почти все студенты сидели по спальням, выполняя пункты расписаний, которые теперь уже не просто подсказывали, а настаивали. Пергаменты шуршали, светились и, казалось, тихо радовались собственной эффективности.

— Ненавижу, когда бумага смотрит на меня с осуждением, — прошептал Рон, крадучись за Гарри. — Это нарушает мои базовые права.

— Ты и базовые обязанности-то не всегда признаёшь, — отозвалась Гермиона, но уголки её губ дрогнули.

Они пробирались в архив — туда, где хранились старые магические разработки. Те самые, которые когда-то считались хорошей идеей.

— Вот, — Гермиона вытащила потрёпанный том. — Мотивационные артефакты эпохи рационального волшебства. Уже по названию тревожно.

Рон заглянул через плечо.

— «Повышение продуктивности путём мягкого давления».

Мягкого. Давления.

— Я тоже мягко давлю на еду, когда её ем. Результаты примерно такие же.

Из книги выяснилось главное: Идеальное расписание нельзя уничтожить.

Но его можно переписать.

— Оно реагирует на намерение, — сказала Гермиона. — На то, что мы считаем нормой.

— Тогда у меня плохие новости, — вздохнул Рон. — Моей нормой всегда был сон.

Пергаменты у них в руках дрогнули.

Будто слушали.

Первым шагнул Гарри.

Он положил ладонь на свиток и сказал просто:

— Выбор должен быть добровольным.

Чернила потекли, переписывая строки. Пергамент замер.

Гермиона глубоко вдохнула.

— Отдых — не награда. И не ошибка. Он необходим.

Свиток засветился мягче.

Рон помедлил, потом решительно ткнул пальцем в центр:

— А ещё… если я сделал достаточно — значит, достаточно. Не «можно больше», не «надо лучше». Просто… достаточно.

Повисла тишина.

Потом пергамент вздрогнул — и рассыпался в воздухе, словно пепел.

За ним — остальные. По всему Хогвартсу.

Утром студенты проснулись без расписаний.

Без строк. Без таймеров. Без ощущения, что за ними кто-то следит.

На столах в Большом зале лежали чистые листы.

На каждом — одна строчка:

«Ты не обязан быть идеальным, чтобы быть достойным».

Рон перечитал дважды.

— Подозрительно. Где подвох?

— Нигде, — улыбнулась Гермиона и впервые за долгое время закрыла книгу. — Сегодня День студента.

В Хогвартсе не было уроков.

Кто-то спал до обеда.

Кто-то смеялся в коридорах.

Кто-то просто сидел у окна и ничего не делал — и не чувствовал за это вины.

— Знаешь, — сказал Гарри, глядя на замок, — это, пожалуй, лучший результат.

Рон потянулся.

— Согласен. Я сегодня был невероятно продуктивен.

— В чём именно? — уточнила Гермиона.

— В восстановлении сил, — серьёзно ответил он. — Очень перспективное направление.

И Хогвартс, кажется, впервые за долгое время с этим согласился.