Саруман ушел в металл, или Другая эпоха (джен)

❝ Нет уж, чем так улыбаться, ты лучше скалься ❞.

📚 Джон Рональд Руэл Толкин. Властелин Колец

Трандуил холодно взглянул в отражение и лёгким движением усыпанной перстнями руки поправил прическу. В зеркале привычно отразились струящиеся длинные платиновые волосы — объект для бесконечной зависти и восхищения почти всего его окружения. Идеальный оттенок, блеск, сила, отсутствие секущихся кончиков — всё это заставляло большинство принимать Трандуила, ныне носящего иное имя, за ведьмака.

Впрочем, тем, кто осмеливался спросить, в чём секрет столь нечеловечески роскошных волос, он всё же отвечал... и даже давал полезные рецепты масочек на травяной основе. Ему не жалко. Да и его затмить никому не дано.

Не может человек, даже имеющий отдалённое родство с нуменорцами, быть прекраснее короля эльфов.

Он разных повидал за тысячи лет. Были довольно милые, обаятельные, харизматичные, но в чистой красоте ему равных не было.

Это были очень долгие тысячи лет Четвёртой эпохи. Тысячи лет одиночества. Калейдоскоп сменяющих друг друга лиц... И ни одного родного, важного.

Трандуил сам был виноват.

Он мог уплыть на Запад. К сыну. Мог однажды дождаться в Валиноре возрождения своей любви. Мог.

Но не захотел. Остаться, когда даже все верные подданные ушли, последним эльфом в Средиземье — это был его выбор.

Сознательный.

Трандуил не мог иначе. Его лес... всё ещё был жив. Он позаботился о нём, бережно хранил от пожаров, разорения, вырубки... Тысячи лет Трандуил был рядом с ним, берёг иногда с помощью хитрости, иногда — с магией.

Они были переплетены навеки. Воедино. Его магия, фэа и древний могучий вечнозелёный лес. Где-то в сокрытой от дронов и спутников чащобе всё ещё был грот его пещеры-дворца. Туристы, спелеологи не могли пробраться внутрь. Чары лесного короля водили их кругами.

Он регулярно возвращался домой. Доезжал до ближайшего населенного пункта, где для отвода глаз владел недвижимостью, а дальше из леса к нему выходил его олень. Верный товарищ. С помощью магии жил тот Сохатый дольше сородичей. Но и он смертен был. Сейчас Трандуила возил двенадцатый Сохатый по счёту.

Он мог остаться прямо в лесу. Без общения, покинутый. Но тогда бы он просто зарос, превратился сам в живое древо. А Трандуил всё же ещё не был готов к полному слиянию. Он жил среди смертных. Маскировался, купался в лучах славы, ловил мимолетные развлечения на балах, ратных поединках, в творческих салонах...

В двадцать первом веке ему больше всего нравилось творчество, а именно кино. Вот уже двадцать лет он был звездой. Играл... как ни странно, эльфов. Правда, уши приходилось скрывать и мириться с гримом. Но Трандуил играл. И играл хорошо. Сородичей и инопланетян, иногда кого-то из средних веков — красавцев, похитителей сердец. Ему это нравилось.

Как и рекламные контракты, много денег, вспышки объективов и восторженное внимание. Хоть немного развеивало скуку и давало какую-то искру жизни.

Двадцать лет... Срок. Для человека. И пока Джаред Лето сводил с ума половину Голливуда своей вечной молодостью (Трандуил проверял — в предках нуменорцы), сам лесной король был очень осторожен. Как ни жаль, а с личиной голливудской звезды — Серебряным принцем (ну играл он Люциуса Малфоя, играл!) — надо было прощаться. И искать развлечение в иной области. Там, где ему тоже будет весело, но смена имиджа не позволит людям его рассекретить и начать ставить эксперименты, пытаясь разгадать код бессмертия.

Увы, идеи пока не находились. А костюмчик красавца и любимца мистера Ли поджимал. С тоской вздохнул. Даже собственный неотразимый вид в зеркале не радовал: и килограммы не наел, и волосы не распушились. Но вот печаль снедала, как и беспокойство.

И Трандуил, у которого заканчивалось время, отпущенное на беспалевную игру в прекрасного актера, вдруг подозрительно присмотрелся к мелькнувшему на экране кадру. Да, в его гримерной висела и негромко бормотала плазма. Лента с юмором, музыкальными выступлениями, деграданскими тик-токами — настраивал её вовсе не он. Оставил: любопытен был, да и фон чуть приглушал безрадостные мысли о своих очередных мини-похоронах. Надо ещё было придумать, как разыграть свою кончину правдоподобно и в меру трагично... Прищурившись и вглядевшись в остановленный магией кадр, Трандуил вдруг громко рассмеялся.

От его переливчатого смеха едва выживавший в гримерной фикус вдруг воспрял и набрал цвет.

А Трандуил тем временем приблизил изображение. Неужели Саруман? Так похож...

Надо выяснить. Лично. Впервые за долгие века в Трандуиле разожглась искра неподдельного интереса.

* * *

Никогда не верь предателям. Сначала Гримо предал Теодена, а потом и самого Сарумана. Это было удивительно закономерно. Как и то, что Саурон ему не помог. И остался старший истари, посланный Валар, один на один с последствиями собственного предательства.

Был Курумо, жил себе в Валиноре — не тужил, выслужился даже. Вот отправили в Средиземье помогать детям Эру бороться против другого его создания, тронутого искажением Моргота. Был он белым магом. Уважаемым. И башня-цитадель имелась, и подземная орколаборатория. Всё при нём. Даже печать своя.

И думал Саруман, что у него получится обмануть Саурона, завладеть силой его кольца (а чего, только Митрандиру, что ли, можно? Курумо не согласен!) и править Средиземьем мудро, да так, что Манвэ носу не подточит... Только вот вышло всё по-другому.

Погиб он. Но... не до конца. А после почти три тысячи лет собирал энергию, чтобы накопить силу и наконец вернуть тело. Саурон сохранил частичку себя в кольце, Саруман поступил несколько иначе.

Часть его фэа оказалась привязана к чудом уцелевшему палантиру — затем веками шар передавали ведьмы, колдуны, маги и прочие медиумы, шарлатаны и нет... С некоторыми Саруман, поднакопив немного энергии, скуки ради общался, показывая иногда картинки и правда из будущего, кто-то ему нравился, и он его не трогал, а кого-то просто постепенно выпивал... Пока наконец не вернул силы и не обрёл столь вожделенное тело.

А вместе с ним и жажду. Жажду признания и власти.

Но с годами и гадами он понял одно: властвовать над сердцами людей можно иначе, так что никто из валар и не сможет возмутиться... Благо мир изменился, и люди сами определили, какими им быть. А он лишь собирался влиться в струю.

И Саруман ушел в металл.

* * *

Тяжелая музыка, рифы, от которых замирают сердца, фанатки, что бьются в экстазе, толпа, которая скандирует твоё имя, название твоей группы. Это было непередаваемо. А какой энергией они заряжали Сарумана! Это нечто!

Он был невероятно горд и доволен. Что совместил свой оперный (как его люди назвали) вокал с лирикой лучших эпох Средиземья. Пел то, что сам хорошо знал. Эльфы, гномы, драконы... Хоббиты! Орки! Властелины тьмы. Любовь, предательство и кровь! О, это было красиво, помноженное на рёв гитары, гул барабанов, почти под урук-хаев, а ещё добавил Саруман трубу... Это был экстаз!

И он сам ловил кайф, понимая, что своей музыкой он обретает армию... преданную армию фанатов тяжелого симфоник-металла. И себя лично. Он бескровно завоевывал континенты!

И всё было просто замечательно — от валар ни птички, ни бабочки, как и от Саурона, чтоб этот рыжий сгинул окончательно! Пока однажды после выступления к нему в гримерке не подкралась весьма знакомая тень!

— Ты! — Саруман аж уронил баночку с гелем для бороды. — Не уплыл?

— Не уплыл, — царственно пожал плечами Трандуил. — А ты, значит, начал ковать металл совсем иного свойства: вместо копий — музыку?

— Как слышишь, — кивнул Саруман. Король Эльфов хоть и был магом, но в силе даже сейчас ему уступал. А значит... пришёл с миром. — Так ты один здесь остался? — когда-то его звали мудрым, вот почву и щупал.

— Из эльфов — да. Но вот тебя нашёл, — Трандуил хмыкнул, поднимая соболиные брови, — в этих обтягивающих кожаных штанах. Не маловаты?

— Нет, — чуть улыбнулся в бороду Саруман. — Но мне больше плащ кожаный нравится, — он кивнул на вешалку.

— С рубашкой классической, конечно, неплохо... Но мне бы этот наряд пошёл лучше, — эльф жадно посмотрел на плащ. — Только на голый торс.

— Не сомневаюсь... Знаешь, — Саруман прищурился, — а ты же мелькал все эти долгие годы. И не только правителем, рыцарем и мистиком ты был. Но и актёром, и менестрелем! Я ведь припоминаю. Можешь присоединиться ко мне. Вместе мы добьёмся величия. Покорим не только Америку, но и Европу, Азию... Австралию! И пингвинам в Антарктиде как Металлика сыграем!

Да, Саруман не мог не признать: бессмертным лучше держаться вместе. Люди... хоть и любопытны, но недолговечны. А вдвоём, да ещё и с таким безумцем, не отплывшим к вечному блаженству... Это будет точно не скучно.

— Кхм... — Трандуил уже вовсю его плащик примерял, крутясь перед зеркалом, а потом вдруг обернулся с горящими глазами, тыкая подцепленный с края зеркала бейдж: — Ты назвал группу «Оne ring», серьёзно?

— Да, — Саруман хмыкнул. — Должно же оно у меня хоть где-то быть!

— Уверен, что Саурон точно сгинул? Про тебя-то мы так же, Белый, думали!

— Не уверен, но что мы можем сделать? — вновь пожал Саруман плечами.

— Выпить? — не снимая плаща, вытащил Трандуил первый пункт его райдера — первосортную серебряную текилу... Все же смертные такие выдумщики в плане алкоголя! Кактус оприходовать!

— Выпить, — подтвердил Саруман и звякнул стопочками. Где-то у него и лайм с солью был...

Вот и сидели два почти бессмертных. Пили текилу, зализывали солью, закусывали лаймом... Сперва все мировые события обсудили — от исхода эльфов и вымирания гномов и хоббитов до выборов в Сенат США недавних. А потом дошли и до главного:

— Серьёзно, Трандуил, что дальше делать планируешь? Ты ведь задержался в этой ипостаси!

— А что предлагаешь, Белый? — негромко икнул эльф.

— Ко мне басистом пойдешь? — специально подшутил подогретый текилой Саруман.

— Ты... — чуть расширил ноздри от возмущения Трандуил. — Эти тонкие длинные пальцы не для четырех струн созданы! — и он продемонстрировал свои холёные руки.

— Соло-гитаристом, — перестал шутить Саруман.

— Другое дело! — чокнулся с ним Трандуил, легонько тряхнув гривой...

Вскоре очень многие металлюги завидывали хаеру соло-гитариста Кольца. Тот выступал в коже, порой и в перьях и вообще эпатировал публику так, что те от восторга забывали, кто тут главная звезда вечера. Вообще их в группе было двое. Две звезды. И ловившая диссонанс и много денег остальная музыкальная братия из Кольца.