По ту сторону разочарования (гет)

Просто немыслимо!

Просто немыслимо, как легко и просто может разрушиться жизнь, если ты случайным образом окажешься не в том месте, не в то время. Именно так и случилось с Гермионой Грейнджер.

— Я могу всё объяснить, — прозвучало идиотское оправдание Гарри.

— Это не то, что ты думаешь, Гермиона, — вторила ему Пэнси.

— Вы двое трахались. Что, блядь, здесь думать или объяснять? Ты, — ее острый взгляд скользнул по Гарри, — сейчас же собирай свои вещи. А ты, Пэнси, просто катись ко всем чертям.

Не дожидаясь лживых речей, Гермиона рванула на улицу. Ей нужно успокоиться. Вернуть самообладание. Тошно. Как же тошно. Быть может, стоит отправиться к Рону? Он бы ее поддержал.

Грудную клетку словно тисками сжали, и каждый вздох сопровождался болью. Черт, черт, черт. Лучше бы она не узнала. Лучше бы она не видела, что ее подруга трахалась с ее парнем.

Лучше бы…

— Да почему? За что? — она подняла взгляд к небу и прокричала эти слова так, будто обращалась к кому-то конкретному.

Слезы застилали глаза. Забыв об осторожности, Гермиона побежала через проезжую часть, желая быть дальше от проклятого дома, где пару минут назад узрела воочию гнусную сцену.

Водители что есть мочи жали на клаксон, но Гермиона их не слышала. А дальше…

Дальше был удар.

И тьма.

* * *

Пробуждение было не из приятных. Голова не сильно, но раскалывалась. Тело ломило. Во рту пересохло, а в глаза будто песка засыпали.

— Воды, — прохрипела Гермиона.

— О, Мерлин и Моргана! Слава всем богам! — раздалось над самым ухом. — Хэппи, скажи ему, что она очнулась!

Хэппи? Гермиона от удивления приоткрыла один глаз. Перед ней сидел Гораций Слизнорт. Его лицо выражало беспокойство.

— Миледи, как славно, что вы пришли в себя, — протянул он с искренней радостью. — У вас было сломано три ребра, сотрясение мозга, открылось внутреннее кровотечение… Салазар, как мы все переживали, но милостивый Мерлин не дал вам погибнуть. Милорд успел в последнюю секунду…

— Где я? — остановила поток непонятных слов Гермиона.

Она лежала на громоздкой черной кровати с балдахином. Стены, казалось, были обиты изумрудным бархатом. По правую сторону находилось окно, плотно зашторенное зеленой тканью, сквозь которое едва пробивался свет. На стенах висели канделябры. Странная комната, однако.

— Как где? — Слизнорт всплеснул пухлыми руками. — В вашей спальне, конечно же. Вы же знаете: Том никому не доверяет, поэтому приказал, чтобы мы привели вас в чувство. В вашем доме.

Гермиона отчаянно пыталась понять, о чем толкует Гораций, но тщетно.

— Кто такой Том? — сипло спросила она. — Где Рон или… Гарри?

Воспоминания о последнем неприятно кольнули грудь. Гораций же явно изумился. Его щеки потеряли цвет, белея на глазах.

— Не понимаю о ком вы, но позвольте уточнить: вы спросили, кто такой Том?

— Да.

— Как кто? В смысле… Ваш муж, миссис Реддл, — Том.

С девичьих губ сорвался непроизвольный нервный смешок.

— Профессор, — она даже приподнялась на локтях, принимая сидячее положение, ибо была обескуражена тем, что Слизнорт мог шутить подобным образом, когда она находилась в столь плачевном состоянии, — вам не кажется, что сейчас не время для вашего искрометного юмора? Я уверена на сотню процентов, что не состою в браке. Тем более с погибшим лет шесть назад Волдемортом.

Гораций сильно нахмурился, изучая ее взглядом.

— Позвольте-ка я кое-что проверю, — произнес он тихо.

Далее ее лба коснулась палочка, замерцали желтые линии, и Слизнорт, пискнув, вынес вердикт.

— Да у вас амнезия! О, Том будет зол и…

Дверь с грохотом распахнулась, впуская порыв холодного воздуха. Грейнджер вздрогнула от неожиданности и резко обернулась к двери. На пороге стоял мужчина лет тридцати пяти — высокий, почти двухметровый, с густыми черными волосами, обрамлявшими резкие, волевые черты лица. Его серые глаза, холодные и пронзительные, отливали расплавленным оловом. Гермиона на мгновение замерла, ощущая странное дежавю. Словно она уже видела этого человека где-то раньше.

— Благодарю, Гораций. Ты можешь идти.

Слизнорт поспешно ушел, оставив Гермиону наедине с незнакомцем. Её тело покрылось мурашками неимоверно быстро, ибо этот мужчина внушал страх одним своим видом. Его взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Кто вы? — спросила она немедля, когда волшебник приблизился и угрожающе навис над ней, — прошу прощения за доставленные неудобства, я попрошу своих друзей забрать меня…

— Кто я? — насмешливо перебил он ее, затем вынул белую палочку и грубо поддел ее подбородок. — Ты приносишь несметное количество проблем своими выходками. Сколько раз я говорил тебе не пользоваться маггловским транспортом? Сколько раз я просил тебя играть свою роль без лишних хлопот?

Что он, черт возьми, несёт? Какая роль? Кто он?

Гермиона зло посмотрела на древко, затем подняла взгляд на мужчину.

Белая палочка, серые глаза, надменный тон. В голове всплыло воспоминание из времен охоты за крестражами. Лес Дин. Гарри приоткрывает перед ней свое сознание, дабы показать лорда Волдеморта до «преображения».

— Том Реддл? — уточнила она всей душой, надеясь, что у нее галлюцинации.

Но как? И почему он… выглядит иначе? Как на снимках, которые ей показывал Гарри. Как из воспоминаний, которые ей показывал Гарри.

Гарри. А где Гарри? Где она? Что случилось?

Она умерла и попала в ад?

— Где моя палочка? — опомнившись, Гермиона оттолкнула от себя мужскую руку и, позабыв о боли, вскочила, озираясь по сторонам. — Какой сейчас год? Где Гарри? Гарри!

Ее обуяла неконтролируемая паника. Возможно ли, что во время того, как ее сбила машина, ее отбросило в прошлое? Будущее? Параллельный мир?

Гермиона принялась метаться по комнате под нарочито уставшим взором Тома Реддла, который, похоже, абсолютно не переживал, что находился в одной комнате с подружкой Поттера, грязнокровкой Поттера, девушкой Поттера…

— Возможно, будучи твоим мужем, я должен был спросить, кто же такой Гарри, которого ты так самозабвенно звала, но благо мне до глубины души все равно на твоих любовников. А сейчас сядь, или я усажу тебя насильно.

Грейнджер замерла на месте.

Медленно повернула голову. Миссис Реддл. Так ее назвал Слизнорт.

Неужели…

— Я не ваша жена, — твердо заявила она. — Я просто не могу быть вашей женой. Хотя бы потому что являюсь магглорожденной. Это все какое-то недоразумение. Ошибка. Бред. Да. Точно бред, наверняка у меня галлюцинации. Или это кома…

Том же брезгливо сморщился, наблюдая за тем, как Гермиона чуть ли волосы не рвет на голове, присаживаясь на край кровати.

— Хэппи, — произнес тот в пустоту. Посреди комнаты возник домовик. — Уточни у Горация, не потеряла ли миледи рассудок.

— Будет сделано, хозяин, — проскрипел в ответ эльф и с тихим хлопком растворился.

Гермиона метнула в Тома острый взгляд.

— Я с кристальной ясностью заявляю, что вы ошиблись. Я бы скорее умерла, чем… стала вашей женой.

Том самодовольно рассмеялся.

— Как бы я хотел, чтобы это являлось правдой, но увы, — он картинно развел руками и опустился в кресло, стоящее в углу. — Что ж, пожалуй, спишу твое поведение на последствия от аварии. Возьми свою палочку, — Том кивнул на тумбочку у кровати, — благо уцелевшую во время столкновения с другой машиной, и произнеси самое простое заклинание, которое с кристальной ясностью сможет показать узы брака между волшебником и волшебницей.

Гермиона ощутила неуверенность и, протянув руку к тумбочке, схватилась за ручку ящика. Выдвинув его, она увидела свою палочку, но та выглядела иначе: без царапин и сколов, которые появились во время войны, да и лак на ней не слез.

Взяв древко, Гермиона взмахнула им и произнесла заклинание, которое, как она думала, ей никогда не понадобится. Она слышала его от Джинни несколько раз. С конца палочки сорвался розовый луч, который превратился в тонкую красную нить. Эта нить тянулась от ее безымянного пальца к Тому Реддлу.

— Что за черт?! — выругалась Гермиона, качая головой. — Мы не можем быть женаты. Тебя же вообще убили! Какой сейчас год? Я замужем за Волдемортом?!

Чем больше Гермиона бранилась, тем мрачнее становилось лицо Тома. Его кулаки сжались, а между бровей появилась глубокая складка.

Наконец вернулся домовик. Он, вероятно, спас Гермиону от гнева Темного Лорда, который даже побагровел от ярости.

— Целитель Слизнорт сообщил, что хозяйка потеряла память, — тихо сказал эльф. — Отчасти.

Том шумно выдохнул и сжал переносицу.

— Твоя задача была проста: сидеть тихо и играть роль счастливой жены. Я не требовал от тебя секса, детей, ведения хозяйства. Ничего, — каждое слово он произносил с гневом. — Я погасил долги твоей семьи в обмен на голоса в Визенгамоте и кроткую жену. Супругу, Гермиона. Ты знаешь это слово? Знакома с традициями волшебных семей?

Каждое его слово ранило Гермиону, как раскаленное стекло, каплями падающее на голую кожу. Все, что он сказал, прозвучало отвратительно.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — глухо ответила она, не лукавя. — Я действительно попала в аварию, но в другом мире. Не здесь…

— Закрой рот.

Том резко поднялся, взмахнув полами мантии.

— Как смеет полукровка без гроша в кармане, по счастливой случайности ставшая женой высокопоставленного волшебника, перечить мне?

Он подошел к ней так быстро, что Гермиона невольно вжалась в спинку кровати, вскинув перед собой палочку.

— Я буду защищаться! — заявила она.

— Ты? — фыркнул Том. — Слабая серая мышь. Что ты можешь? Ты с большим трудом окончила Хогвартс. Твой дед пропил наследство, а мать опорочила честь семьи, переспав с магглом. Ты ничего не можешь.

Он наклонился, глядя на нее с превосходством, от которого Гермиона почувствовала себя ничтожеством.

— Повторяю: что ты можешь, Гермиона Дагворт-Грейнджер?

— Ступефай!

Тома отбросило, и он рухнул у кресла, потеряв сознание.

Вот и все. Ее вспыльчивость снова сыграла с ней злую шутку.

Гермиона робко встала с кровати, подошла к платяному шкафу и, выбрав среди ярких мантий классическую черную, быстро накинула ее на себя, а затем покинула спальню.

Но далеко уйти ей не удалось. В коридоре ее остановил Антонин Долохов.

— Миссис Реддл, вам нельзя покидать поместье. Вы нездоровы.

«Думай, Грейнджер!»

Так. Значит, она жена его… лорда? У нее точно больше прав.

— Отпустите меня, Антонин, — приказала она дрожащим голосом. — Я хочу прогуляться.

— При всем уважении, миледи…

«Была не была!»

— Ты смеешь мне перечить? Пропусти меня!

Долохов явно был поражен, но без раздумий освободил ей дорогу.

Куда ей идти дальше? Ладно, разберется по ходу. Узнать бы, какой сейчас год…

Спустя еще пару пролетов она нашла входную дверь и, выйдя наружу, остановилась.

— Зима?

Снег хлопьями покрывал сад поместья. Холодный ветер пробирался под одежду, и Гермиона пожалела, что не подумала о другом времени года.

Она не торопилась продолжать путь. Несколько минут любовалась пейзажем. И эти минуты обернулись против нее — перед ней появился Том. Он бесшумно аппарировал. Возник прямо из воздуха!

— Кто ты? — спросил он раздраженно. — Отвечай.

Том схватил ее за плечи и резко встряхнул.

Смелость испарилась, сменившись паникой. Перед ней стоял самый опасный волшебник в истории магической Британии — хладнокровный, безжалостный убийца. Реддл был обманчиво красив, что ненароком могло навеять мысли о его добродушии, но то было фальшью. Пылью в глаза. Одолеть Тома Реддла в одиночку практически невозможно. Если ты не Гарри Поттер, конечно.

— Прости, Том, — нашлась она, слабо улыбаясь. — Не понимаю, что на меня нашло. Видимо, как ты и говорил, это все последствия аварии.

Конечно, он не проверил. Недоверчиво сощурился, сильнее впиваясь пальцами в ключицы.

— Сегодня вечером важный ужин. Приведи себя в порядок, и чтобы больше без фокусов. Надень что-то приличное и позови визажиста. Ужасно выглядишь, — выплюнул он, делая шаг назад. Наконец-таки отпустил ее. — И не думай, что я прощаю тебе твою дерзость. Просто пока я слишком занят, нет времени нянчиться с тобой.

— Но…

Том исчез, оставляя Гермиону одну стоять посреди заснеженного сада.

— Но я даже не знаю, кто я в этом мире, — произнесла она.

* * *

Служанка, миссис Фернсби, оказалась на редкость болтливой особой и с легкостью помогла Гермионе разузнать о девушке, чье тело она так беспардонно заняла.

Гермиона Реддл, в девичестве Дагворт-Грейнджер, была натурой абсолютно ничем не примечательной. И под значением «ничем не примечательной» имеется в виду совершенно никакой.

Миссис Фернсби пыталась подбирать слова, но выходило скверно. Так и проскальзывали в ее речах: поникшая, блеклая, без друзей, амбиций или желаний. Копнув глубже, Гермиона осознала, что девушка, видимо, — позор Дагвортов-Грейнджеров. Полукровка, которая боялась собственной тени. С детства эту Гермиону учили тому, что она — никто. И место ей в этом мире вряд ли найдется. Быть может, среди низших сословий — грязнокровок и прочих полукровок.

Мистер Том Реддл, не взирая на возраст, прослыл могущественным волшебником и, дабы укоренить свое влияние в Визенгамоте, взял в жены позорище угасающего рода Дагворт-Грейнджер.

— Сама доброта! — воодушевленно протянула миссис Фернсби. — Вам очень повезло. Не каждой ведьме с запятнанной репутацией и такими… внешними данными удается столь удачно выйти замуж.

— Ох, повезло не то слово, Хизер. Спасибо, — процедила Грейнджер сквозь зубы.

Пазл медленно складывался. Гермиона также поняла, что попала в прошлое, но и здесь чудеса не заканчивались — ее выбросило в другой мир, где история сложилась иначе. Совершенно иначе. На дворе стоял шестьдесят пятый год. Гриндевальда не существовало. И…

— А директор Дамблдор? Он по-прежнему заведует школой?

— О, конечно, миледи. Они с Томом лучшие друзья. Он частый гость в вашем доме. Неужели и это вы забыли?

Гермиона скривилась. Друзья? Это что, розыгрыш?

— Единственные, кого мы все, скажу вам по секрету, терпеть не можем — это Малфои. Ох уж эта надменная выскочка с крысиной мордой — Кассиопея Уизли, в девичестве Малфой. Вечно подтрунивает над вами…

— Кассиопея?

— Ну да, дочь Люциуса и Нарциссы Малфоев.

«Пиздец. Драко в этой Вселенной родился девушкой?»

— Подожди, Хизер, — Гермиона даже чашу с чаем убрала. — Кассиопея замужем за, Мерлин прости, кем-то из Уизли?

Фернсби недоверчиво нахмурила брови.

— Так давно уже. Лет пять или больше! О, вы вспомнили тот скандал? Ох и время было! Как Рональд ловко выкрал Кассиопею из отчего дома! Весь Лондон на ушах стоял!

Казалось, Хизер Фернсби доставляло особое удовольствие рассказывать миледи о сплетнях из высшего общества.

Час от часу не легче. Интересно, однако, получается. В ее мире Малфой и Уизли заклятые враги, а здесь счастливая женатая пара. Вдруг захотелось спросить о Гарри, о семье, но Гермиона банально боялась столкнуться с колкой правдой.

Она разузнает. Потом. Попозже. Когда хотя бы разберётся с новым миром и горе-мужем, который здесь, в этой Вселенной, был кем-то вроде Санта-Клауса. Добрый волшебник, меценат, заботящийся об обездоленных. Нимба только ему не хватало.

Гермиона за двадцать пять минут их плотного общения поняла, что впечатление, которое Том производил на людей, — фасад. Ложь. Фальшь.

Но Хизер Фернсби, как и полагается даме преклонного возраста, не смотрящей дальше своего носа, до глубины души восхваляла молодого и статного Реддла. Не забывала каждый раз добавлять «сама доброта!».

Доброта, как же. Втоптал в грязь и без того зашуганную Гермиону. Будь на месте Грейнджер Дагворт-Грейнджер, у бедняжки бы случился инфаркт или нервный срыв. Представьте, вы пережили автокатастрофу, а затем вас пытаются унизить, обвинив в «проблемах».

Да, Том Реддл явно презирал свою жену и связал себя узами брака не по любви.

«Ничего страшного, Том, я отомщу и за Гермиону, и за всех убиенных из моего мира», — твердо решила она.

Наверняка в свою прежнюю жизнь ей не вернуться. Придется свыкнуться с новой реальностью.

* * *

Услуги визажиста не понадобились — палочка справилась. Платье Гермиона взяла самое обычное. Намерено, дабы разозлить новоявленного супруга.

До ужина оставался час. И Гермиона Реддл вознамерилась сыграть на нервах мужа сполна.

— Выглядишь отвратительно, — первое, что произнес Том, окинув взглядом ее чересчур простое красное платье.

— Тебя это задевает?

Он хмыкнул, не скрывая раздражения.

— Да.

— Значит, я добилась своего, любимый, — хитро подмигнула Гермиона и направилась к камину. — Кстати, от тебя пахнет дешевыми духами и виски. Проводил время с проститутками?

Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— С чистокровной дамой, позволь заметить, любимая, — ответил он, изогнув уголок губ в ледяной усмешке. — А ты, я вижу, приобрела новый навык. Теперь язвишь.

— Острю, — поправила его Гермиона, легко усмехнувшись в ответ.

Похоже, выдержка Реддла дала трещину: он резко приблизился и схватил ее за запястья.

По телу прошла странная волна, словно лишая сил. Она обмякла и едва не упала, но Том успел подхватить ее. Казалось, он…

— Ты подчиняешь меня. С помощью магической связи, — прошептала она, ощущая слабость во всем теле. — Это нечестно…

Силы медленно возвращались, но крепкие руки не выпускали ее из объятий. Гермиона чувствовала тепло его тела, щекой касаясь груди...

— Ты сама подписала контракт. Своей кровью и палочкой. Наслаждайся, — прошептал он ей на ухо, в голосе звучала ехидность.

Самоуверенность Гермионы вновь разбилась о скалы риддловской хитрости. У него явно был карт-бланш. Но ведь магическая связь должна действовать в обе стороны. Насколько Гермионе было известно, подобное волшебство не разделяет вещи на мужское и женское. Оно действует справедливо. Значит, Грейнджер обязана найти точки воздействия на мужа.

И отомстить!

К счастью, новшества, ворвавшиеся в ее жизнь, выкорчевали любые возможные страдания из-за бывшего парня и предательства подруги. У нее проблемы куда серьезнее: муж — Волдеморт.

— Веди себя как обычно. Улыбайся и молчи. Договорились?

— Иди к черту, — огрызнулась она, вскинув на Тома взгляд, но, опомнившись, добавила: — Пожалуйста.

— Так вежливо меня еще не посылали, — деланно поаплодировал он. — Мне даже, признаться, импонирует твоя новая версия. Может, чаще биться головой о стену будешь?

Гермиона открыла было рот, но Том приложил палец к ее губам и мягко произнес:

— Тсс. Мы уже опаздываем.

Затем он обхватил ее за талию и вошёл в камин.

— Площадь Гриммо, 12.

* * *

Скука.

Смертельная скука сразила Гермиону почти наповал. Незнакомые лица перешептывались, решали дела и, конечно, при каждом удобном случае кто-то да изрекал: «А эти мерзкие маггловские выродки!»

На миссис Реддл внимания не обращали. Оно и понятно — недостойна. Полукровка, которую удостоил своим вниманием только лишь святой Том Реддл. Интересно, а все здесь присутствующие, одержимые чистокровные фанатики, знают, перед кем преклоняются? Неужели Том смог убедить всех в своей «чистокровности»?

Блуждая между неспешно болтающими компаниями, Гермиона попивала шампанское.

Взгляд ее вдруг упал на Беллатрикс Лестрейндж и Тома, которые бесстыдно флиртовали. Правильнее сказать, флиртовала Белла, а Том едва ли отвечал ей. Но и не сказать, что он совсем не оказывал знаки внимания. Скорее сохрянял привычную холодность. Неужели она и была обладательницей тех приторных дешевых духов?

Белла встретилась взглядами с Гермионой и демонстративно поморщилась, закатив глаза.

— Ох, я тоже рада вас видеть, мадам…

— Я мисс, — чинно заявила та. — Не замужем. До сих пор. Жду… Любовь всей своей жизни, — вздохнула Белла, красноречиво глядя на Тома.

Тот напрочь проигнорировал потуги Блэк лебезить перед ним. Его взор был прикован к жене.

— Ты что-то хотела? — уточнил он с явным намеком, чтобы она сказала «нет».

— Вообще-то да, — расплылась в улыбке Гермиона. — Я устала. Не пора ли мне домой?

Зачем он вообще ее сюда притащил? Она пережила аварию!

— Любовь моя, выпей еще вина, — протянул он сладко, а затем более хлестко добавил: — И не смей мне мешать, когда я занят делом.

Глядел на нее с вызовом, будто готов был ринуться в дуэль прямо здесь. Но Том слишком боялся общественного мнения. Слишком переживал, что о нем скажут. Он бы не рискнул портить свою репутацию.

Шампанское явно подбросило дров в костер, и Гермиона ощутила прилив странной храбрости.

— Том, — она вздёрнула нос, — эти волшебники обсуждают устаревшую практику размножения, давно осуждённую как ведущую к вырождению. Кровосмешение — прямой путь к ослаблению магии. Неужели ты не в курсе?

Ее жестикуляция была столь эмоциональной, что привлекла внимание всех. Ох, у Тома был выбор — прекратить этот спектакль и увезти её домой, но он отказался. Пусть теперь пожинает плоды своего решения.

— Что за бессмыслицу ты несёшь? — прорычал Том, раздув ноздри, словно разъяренный бизон.

Не самая приятная картина.

— Я? — Гермиона изобразила крайнее удивление. — Говорю правду! Это же элементарная биология. Генетика…

— Миссис Реддл, генетика не применима к волшебникам, — возразил голос из толпы. — Магия, текущая в наших венах, защищает нас от магловских болезней.

— Это ошибочное мнение, — уверенно парировала Гермиона. — В конце концов, мы все состоим из плоти и крови. Неважно, магглы или волшебники. Генетика — это универсальный закон.

— Ерунда! — пронзительно завизжала полная пожилая женщина с копной кудрявых ярко-рыжих волос.

Хепзиба Смит? Ты ли это?

— Ложь!

— Чушь!

— Как она смеет говорить такое в доме Блэков?!

Толпа окружила её, и Гермиона осознала свою опрометчивость. Казалось, волшебники сейчас разорвут её на части.

Зря поддалась порыву. Том не простит ей этого.

Она взглянула на него глазами, полными мольбы.

А он смотрел с явным желанием… расчленить Гермиону и аккуратно разложить её останки по пакетам.

Перемещение было резким, грубым — словно Гермиону скрутили в плотную ракушку. Том же не отпускал её запястье ни на секунду, крепко сжимая то, принося боль. Когда они оказались в той самой изумрудной спальне, обитой бархатом, он бесцеремонно швырнул её на кровать. Упав навзничь, Гермиона ощутила волну унижения, что подобно лиане, обвило её с ног до головы.

Том Реддл обращался со своей женой отвратительно, похоже, не стесняясь прибегать к насилию. Хотя чему тут удивляться? Волдеморт никогда не отличался великодушием.

Грейнджер собралась встать и высказать все наглецу, но Том прервал её неожиданным движением — приблизился, забрался на кровать и навис над ней, вжав в постель.

— Похрабрилась, значит, — прозвучал его голос, словно выплюнутый яд.

Его глаза, напоминающие раскаленное олово, изучали её. Казалось, они сейчас прожгут дыру в лице, оставив после себя лишь чёрное пепелище.

Гермиона вспомнила о свободных руках и, кряхтя и нахмурившись, попыталась оттолкнуть Тома, но он, едва отстранившись, одним движением перехватил её запястья и занёс руки над её головой. Наклонившись ниже, он почти лишил Гермиону воздуха из-за своего веса.

— Мне тяжело дышать, — прохрипела она.

— Потерпишь, — огрызнулся Том. — Что ты устроила? Ты опозорила меня.

— Слезь с меня!

— Отвечай.

— Не могу я отвечать, когда… кхм-кхм…

Он давил на грудную клетку с какой-то неистовой силой.

Сжалившись, Том все же отпрянул и улегся рядом. Гермиона зашлась кашлем и стремительно вскочила, желая избавиться от лишней одежды, хоть как-то стереть неприятное послевкусие от близости с Реддлом.

Неприятное ли?

Он был чертовски красив, но его наглость, власть, манера давить на оппонента своей тёмной аурой — угнетали. Как Гермиона прожила с ним в браке около двух лет? Так утверждала миссис Фернсби. Наверняка год рядом с этим мужчиной тянулся как семь.

Плюнув на его присутствие, Гермиона разделась до нижнего белья. Выбирая сорочку, она краем глаза заметила, как зрачки Тома расширились, когда он наблюдал за ней. Щеки покрылись румянцем, и он даже галстук ослабил. Что происходит? Он смотрел на неё неотрывно, словно впервые видел.

Резко обернувшись, будучи пораженной его реакцией, Гермиона увидела, что тот мгновенно отвернулся, потупив взгляд. Ему было тридцать три года, но в этом жесте читалась почти детская неловкость.

«Почему?»

Вопрос и ответ вырвались сами собой.

— Мы не консумировали магический брак. И связь… она требует полного завершения, не так ли? — твердо спросила она, делая невольный шаг к кровати. — Тебя тянет ко мне.

— Оденься, — процедил он, не отрывая взгляда от созерцания пледа. — Сейчас же.

Гермиона взглядом нашла обычную белую ночнушку и накинула её на себя, не желая будить в нём зверя. Связь, между ними установленная, могла проявиться непредсказуемо: довести возбуждение Тома до крайней степени, заставив его наброситься на нее как… животное.

— Почему мы этого не сделали? Прости, не помню, — невзначай бросила она, медленно двигаясь к кровати.

Том тяжело дышал, словно боролся с собой.

— Нет привычки уговаривать женщин заниматься со мной сексом, — ответил он с присущей ему надменностью.

Гермиона робко присела на край постели.

Том же вдруг подскочил. Видимо, не желал находиться вблизи неё. Он ринулся к двери, но внезапно замер, схватившись за ручку.

— Впредь думай, что говоришь на людях, — прорычал он, — даже если говоришь правду. Я слишком долго шёл к власти, и ты клялась быть со мной и в горе, и в радости. Так что… — его обжигающий взгляд вновь скользнул по ней, — играй свою роль правильно, Гермиона Реддл.

Новая фамилия отозвалась в сердце неясным, горячим трепетом.

Связь. Чертова связь тоже влияла на неё.

* * *

Пять дней спустя

Миссис Фернсби с восторгом констатировала, что за все время своей работы у Реддлов, она впервые видела, чтобы милорд пять дней подряд приглашал миледи разделить с ним утреннюю трапезу. Она хлопотала на кухне с радостным волнением, накрывая стол, в то время как Гермиона все чаще ловила себя на желании завязать разговор с Томом.

Внутри неё росло странное чувство. Её тянуло к нему необъяснимо сильно, но это было не похоже на действие Амортенции — это была глубинная, искренняя тяга. Неужели судьба намеренно перенесла её в этот мир?

В голове назрел еще один вопрос, терзавший её с особенной силой.

— Ты убивал? — выпалила она.

Том оторвался от «Ежедневного пророка» и пристально посмотрел на неё.

— Зачем тебе знать это? — спросил он, и в его голосе звучало недоумение.

— Хочу узнать всё о своем муже, даже самые неприглядные подробности.

— Фиктивном муже, — напомнил он с легкой иронией.

— В чем разница? «В горе и в радости», помнишь?

Том недовольно цокнул языком, отложил газету и откинулся на спинку стула.

— Да. Убивал. Дважды.

— Ради крестражей? — вырвалось у неё непроизвольно.

В комнате повисла тягостная тишина. Том заметно напрягся, его плечи слегка поползли вверх.

— Откуда ты…

— Вспомнила кое-что, — пробормотала она первое, что пришло в голову.

— Слишком многое ты помнишь. Жаль, из-за связи и контракта я не могу проникнуть в твой разум и покопаться в твоих воспоминаниях…

— Ты не ответил на вопрос! — воскликнула Гермиона, чувствуя, как внутри поднимается волна тревоги.

Почему ее так задело это признание? Возможно, за последние дни они и сблизились — если можно было назвать сближением несколько оброненных фраз, но… разве этого достаточно для таких глубоких переживаний?

— Да, Гермиона, у меня есть два крестража. Довольна?

Она услышала эфемерный хруст — так трещала надежда. Надежда на то, что Том здесь другой, разбилась о суровую реальность.

— Это ужасно. Разрывать свою душу… просто ужасно.

— Не читай мне нотаций, — он картинно закатил глаза. — Тебя никогда не заботило это. И будем откровенны, у тебя нет выбора. Прими меня таким, какой я есть. «В горе и в радости», помнишь?

Том поспешно удалился, оставив её наедине со своими мыслями. Гермиона бесцельно смотрела в тарелку с тостом, осознавая, что совсем скоро наступит Рождество.

Пожалуй, это будет один из самых печальных праздников в ее жизни.

— Я хочу домой, — прошептала она, и слова застряли в горле комком.

Но был ли дом? Семья не помнила её, Гарри изменил ей, Пэнси предала…

«Был ли у тебя дом, Гермиона?»

* * *

Время приближалось к Рождеству, и беседы между Томом и Гермионой случались все чаще.

— …Но я не хочу видеть семейство Уизли, тем более Малфоев, здесь в сочельник или в любой другой день, Том, — твердо заявила Гермиона во время очередного разговора. — По словам Хизер, они ко мне… крайне не расположены.

— Я тоже к тебе не всегда расположен, но это же не катастрофа, правда? — подмигнул Том. — Мы отлично стали ладить.

Глаза Гермионы расширились от нахлынувшей обиды.

«Ну всё! Сейчас он получит!» — подумала она и взмахнула палочкой. В Тома полетел ярко-розовый луч, и затем…

Его волосы приобрели огненно-алый оттенок. Реддл бросился к ближайшему зеркалу и чуть не зарычал от изумления.

— Что ты себе позволяешь?! — гневно взревел он, глядя на ухмыляющуюся Гермиону. — Верни всё как было!

— Ты волшебник или где? Тебе надо, вот и расколдуй себя. Мне и так нравится, — ответила она, небрежно пожав плечами, и покинула гостиную, довольная своей маленькой шалостью.

* * *

Спустя несколько часов, ближе к полуночи, когда Гермиона уже видела примерно второй сон подряд, она проснулась от того, что вторая половина постели предательски прогнулась под чьим-то весом.

— Том? — ошеломлённо пробормотала она, сонно смотря на незваного гостя.

Муж и правда пришёл к ней, но зачем?

— Том… — кивнул он. — Спи.

— Но…

— Спи!

Гермиона недовольно что-то пробурчала и вновь погрузилась в объятия Морфея, чувствуя, как Том нежно обнял ее и прижал к себе. На губах появилась слабая улыбка.

* * *

— Это что, рождественский торт? — с сомнением спросил Том, глядя на кулинарный шедевр Гермионы.

Неустойчивое кондитерское сооружение угрожающе накренилось вправо и едва ли держалось. Казалось, стоит лишь дунуть, и торт рассыплется в бесформенную массу.

— Ну… как будто бы да, — уклончиво ответила Гермиона.

— Фу.

— Эй, прекрати! — шлепнула она Тома по плечу, и он… улыбнулся в ответ. Тепло и искренне.

Связь между ними крепла с каждым днем, отчего у Гермионы возрастала тревога.

* * *

Гермиона больше не тратила время на кулинарные изыски, оставив приготовление десертов прислуге. Возможно, Том был прав — ей действительно стоит заняться чем-то другим?

Она подумывала о визите к Дагворт-Грейнджерам, но дед давно потерял память, а мать, обосновавшись в Америке, словно забыла о существовании дочери.

Друзей у Гермионы здесь не было, и мысль о том, чтобы заводить новых в её возрасте, казалась безумной.

«Но у тебя есть Том!» — настойчиво шептал внутренний голос.

Том?

Действительно ли он у неё был?

* * *

Удивительно, но Том прислушался к словам Гермионы, и они остались одни. Ни Малфоев, ни Уизли — только они двое. Мистер и миссис Реддл.

— У меня есть для тебя подарок, — смущённо проговорил Том, когда стрелки часов приблизились к полуночи, а изысканный ужин, приготовленный миссис Фернсби, был съеден.

Он робко вынул из кармана небольшую подарочную коробку. Гермиона невольно напряглась. Она же ничего ему не приготовила! Даже не помышляла о подарках. Эта мысль пронзила её сродни уколу совести.

Они сидели друг напротив друга за столом. Том поднялся и, подойдя к ней, открыл коробочку. Перед Гермионой предстал изящный браслет, украшенный изумрудами, и сердце предательски забилось быстрее. Прекрасное украшение.

— Но я ничего не приготовила для тебя, — она вскинула на него виноватый взгляд.

— Есть кое-что, что я хочу больше всего, — решительно заявил он.

Гермиона сглотнула, не отрывая глаз от его лица.

— И что же? — прошептала она сиплым голосом.

— Тебя. Я хочу консумировать наш брак сегодня. Сейчас.

По телу пробежала дрожь, но, невзирая на страх, миссис Реддл уверенно ответила:

— Я согласна.

* * *

Жаркий поцелуй, влажный язык, скользящий в самых сокровенных уголках… и оргазм, пронзивший каждую клетку Гермионы, освобождая её от оков.

Связь была завершена, и любовь… вихрем ворвалась в девичье сердце, пустив глубокие корни. Как просто, как неизбежно. Всего три недели — и вот она, путешественница между мирами, приняла свою судьбу, став женой Темного Лорда.

Том обнимал её крепко, осыпая плечо нежными поцелуями. Изумрудный браслет, словно живой, поблеёскивал в свете танцующих по спальне свечей, и Гермиона ощутила умиротворение — настоящее, долгожданное. Будто она наконец-таки обрела свой дом.

Пожалуй, стоит довериться ему, позволить проникнуть в её разум и открыть правду?

— Том, — обратилась она, заглядывая в его глаза, — я хочу тебе кое-что сказать…

Её слова прервал резкий треск — оглушительный, почти невыносимый. Гермиона нахмурилась, выпуталась из объятий Тома и приподнялась на локтях.

— Ты слышишь это?

Треск усиливался, а свечи… они начали исчезать. Одна за другой, словно мираж посреди пустыни.

— Том, ты… видишь?

Но лицо Тома окаменело, превратившись в бездушную маску. Он будто застыл во времени, и вместе с ним начало растворяться всё вокруг.

— Том? — она потрясла его, но тщетно. Голос её дрожал, когда она истерично повторила: — Том?!

Безуспешно. Цвет уходил из лица Тома, а треск становился все громче и невыносимее.

Затем Гермиону поглотила бездонная тьма.

* * *

Когда Гермиона пришла в себя, реальность вокруг расплылась, словно туман. Лишь спустя мгновение она узнала знакомые стены палаты в Святом Мунго.

— О, Мерлин! Она очнулась! — прозвучал до боли родной голос.

Лёгкий поворот головы — и её взгляд встретился с взглядом Поттера.

— Гарри? — хрипло выдохнула она.

— Я так испугался… Ты три недели не приходила в себя. Прости, Гермиона, это всё моя вина…

Дальше она не вслушивалась в его слова.

Что случилось? Где Том?

Сердце будто замерло, а в голове промелькнул вопрос: неужели всё было лишь сном? Неужели всё произошедшее — лишь иллюзия?

Слёзы немедля покатились по щекам.

Нет! Этого не может быть! Невозможно…

Браслет. Он должен быть здесь.

Гермиона медленно вытянула руку из-под одеяла и… Глубоко вдохнув, она сглотнула ком в горле, ощущая, как волна нестерпимой боли и обиды захлёстывает её тело.

На запястье браслета не оказалось.