Маленькие поступки, большие последствия (гет)

— …Поговаривают, он долгое время преподавал защиту от темных искусств в Дурмстранге. И там, — профессор Стебль нервно оглянулась, убеждаясь, что их никто не слышит, — все его жутко боялись. Слышала, он мог остановить боггарта одним лишь взглядом…

Грейнджер порядком устала от бесконечного потока слухов, касающихся нового директора.

— Профессор Стебль, подскажите мне, пожалуйста, где вы набрались подобных баек? — Гермиона опустила очки и с легким укором посмотрела на женщину. — Директор Реддл у нас всего ничего, и даже персоналу еще представлен не был, а вы уже рассказываете небылицы.

— Как всегда ворчит, — фыркнула Минерва. — Профессор Грейнджер, может, вам все-таки замуж пора? Вы уж больно… — она окинула ее оценивающим взглядом, — напряженная последние несколько лет. В конце концов, тридцать три года — немалый срок для волшебницы, пусть и весьма обаятельной.

— Как будто это вас касается, коллега, — подчеркнуто ответила Гермиона и, резко встав со стула, принялась судорожно искать что-то на рабочем столе, демонстрируя крайнюю занятость.

Учебный год только начался, а Гермиона уже ощущала усталость. Приход нового директора нарушил привычный ход ее выверенной по минутам жизни. С дамами из своего коллектива Грейнджер научилась справляться и сохранять самообладание во время споров, но как быть с новым начальником? Вдруг он окажется…

Абсолютно безалаберным педагогом.

Гермиона считала, что профессор Хогвартса — это не просто профессия, а призвание! Она отдавала себя педагогике без остатка, изучала новые программы и, как любил говорить о ней за глаза Северус Снейп, была «дотошной четырехглазой всезнайкой». И она гордилась этим! В конце концов, «профессор школы Хогвартс» звучит достойно. И она была именно тем профессором, который нужен школе. Ведь после ухода Дамблдора с поста директора все совершенно расслабились. Да, возможно, в рабочих вопросах она проявляла некоторую педантичность, но лучше так, чем опаздывать на урок на целых три минуты, как делал профессор Снейп!

Размышляя о несправедливости мира, Гермиона не заметила приближающегося к ней мужчины. Она, как обычно, шла по коридору Хогвартса с кипой бумаг в руках и сумкой, полной книг, слегка сутулившись.

— А вы, полагаю, профессор Грейнджер? — обратился к ней высокий незнакомец лет тридцати пяти, одетый чересчур экстравагантно для учебного заведения.

Гермиона выпрямилась и посмотрела на него привычным укоризненным взглядом.

— Верно, — кивнула она и поправила очки, которые снова сползли на кончик носа. — А кто вы и почему позволяете себе прогуливаться по школе… в таком виде?

Незнакомец с явным недоумением посмотрел на свой черный костюм-тройку.

— Вам не нравится мой внешний вид? — слегка насмешливо уточнил он. — Что именно вызывает ваше неодобрение?

— Он противоречит уставу школы, — с гордостью заявила Гермиона. — Это учебное заведение, а не показ мод.

Мужчина тихо рассмеялся, и Грейнджер опешила от его дерзости.

— Я приношу свои искренние извинения, профессор Грейнджер. Обязательно изучу устав школы и буду появляться в старомодных мантиях или… — он бросил явно неодобрительный взгляд на ее мешковатый свитер, связанный бабушкой Розой, — во что-то подобное.

Ей показалось или он намекнул на безвкусие ее одежды? Гермиона даже приоткрыла рот от возмущения. Да, может быть, свитер был несколько старомоден, но зато он идеально соответствовал требованиям к внешнему виду преподавателей Хогвартса!

— Да вы… — губы ее сжались в тонкую линию, — просто хам!

— Нет, всего лишь новый директор. Том Реддл, — он весело подмигнул и, не дожидаясь ответа, направился дальше.

Гермиона ошеломленно смотрела ему вслед.

— Кошмар! И этот человек пришел руководить целой школой? Это просто уму непостижимо. Завтра же напишу министру Дамблдору двадцать третью жалобу за неделю, — твердо решила профессор Грейнджер.

В школе должен быть порядок, и если никто не может его навести, то это сделает Гермиона.

Улыбнувшись своим мыслям, она направилась в свою комнату готовить учебный материал.

* * *

— Это возмутительно! — Гермиона ворвалась в кабинет нового директора, словно ураган. — Мистер Реддл, мистер… Марволо Реддл, облил меня чем-то, — она нарочито скривилась, робко поднося грязный рукав серого свитера к носу, — дурно пахнущим. Отвратительно. И вызывать его родителей незачем, ведь вы, — она поджала губы, а затем подчеркнуто добавила: — уже здесь. Я требую, чтобы вы лично отчитали этого слизеринца. Мальчишке всего двенадцать, а он уже проявляет склонность к насилию!

Том выслушал её, не проронив ни слова. Без тени эмоций. Казалось, он даже не удивился. Лишь тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла, устремив взгляд в окно.

— Едва ли случайно разбившееся зелье, профессор Грейнджер, можно назвать насилием. Марволо, конечно, у меня не подарок, и перевод в новую школу даётся ему нелегко, но, ради Мерлина, не стоит так драматизировать, — наконец произнёс он, возвращая внимание к разъярённой Гермионе.

Та деловито поправила очки и вдруг почувствовала внезапный укол вины. По гуляющим среди преподавателей Хогвартса слухам — в которые, видит Мерлин, Гермиона почти никогда не верила — Марволо Реддл очень рано потерял мать и лишь в семь лет обрёл отца, проведя около пяти лет в приюте. Будучи педагогом, мисс Грейнджер, конечно, понимала, что следовало бы проявить к травмированному ребёнку больше сочувствия… и понимания.

Но!

Воспитанием должен заниматься и отец! Даже если он — занятой мужчина!

Марволо был совершенно неконтролируемым. Задирал девочек, бродил по ночам и постоянно тащил в классы опасных земноводных, чем снова пугал девочек.

— И всё же, — с укором продолжила Гермиона. — У вас же находится время на все эти… костюмы. Неужели сложно, будучи человеком с педагогическим образованием, уделить внимание со-cо-собственному сыну?

Кажется, я немного переборщила.

Потому что глаза директора Реддла сначала удивлённо округлились, а затем он опасно прищурился.

— То есть вы хотите сказать, что я — плохой отец?

Какой неловкий вопрос! Гермиона вдруг почувствовала себя полной дурой. Зажмурившись на миг, она лихорадочно начала искать в памяти подходящий ответ.

Всё, как учили. Всё по методичке.

— Профессор Грейнджер, я обещаю, что поговорю с Марволо. Благодарю, что зашли, — его голос вывел её из тяжёлого раздумья. — Вы можете идти.

— Вам бы только отделаться красивыми словами, — гордо вскинув подбородок, не удержалась Гермиона и направилась к дверям.

Оказавшись в коридоре, она облегчённо выдохнула и возвела взор к потолку.

— Так, нельзя унывать на работе. Работа есть работа, — одёрнула она себя.

Но ужасный запах снова ударил в ноздри, и, раздражённо закатив глаза, Гермиона двинулась в профессорские покои, чтобы переодеться.

* * *

— Это… Грейнджуха? — донёсся до неё шёпот пятикурсников, когда вечером она входила в Большой зал.

На неё устремились десятки удивлённых взглядов.

Ох, не нужно было надевать это чёртово вечернее платье! Как неловко.

Ей дико захотелось сбежать. Наверняка в этом вычурном наряде она выглядит вульгарно и неподобающе для преподавателя.

Но что ей оставалось? Винки, та нерасторопная эльфийка, опять не постирала её свитера. Пришлось довольствоваться… единственным выходным платьем!

Подойдя к столу преподавателей, Гермиона попыталась принять привычное невозмутимое выражение лица и занять своё место, как вдруг…

— Вы просто прекрасно выглядите сегодня, профессор Грейнджер. Вам невероятно идёт это платье. После череды ваших… свитеров — это настоящий глоток свежего воздуха, — с улыбкой (и явным сарказмом!), произнёс директор Реддл.

— С-спасибо, директор Реддл, — еле слышно ответила она, и её руки вдруг задрожали.

Макгонагалл и Стебль многозначительно переглянулись, отчего по щекам Гермионы разлился предательский жар.

Мерлин! От этого директора одни проблемы! Теперь эти кумушки будут думать, что между нами что-то есть. Начнётся предвзятое отношение к моей работе. Ох, я понимаю, что я красивая и статная женщина, но директор Реддл мог бы держать себя в руках! Харассмент, в конце концов, никто не отменял.

Пальцы всё ещё мелко подрагивали, когда Гермиона потянулась за ложкой. Но едва она взяла её, столовый прибор резко выскользнул из её вспотевших от волнения ладоней и с оглушительным звоном грохнулся на пол.

Ну просто напасть какая-то!

Гермиона уже собиралась наклониться, как вдруг директор Реддл, сидевший рядом, резко решил ей помочь.

— Позвольте мне, профессор Грейнджер, — сказал он.

— Не стоит беспокоиться, я сама, — сквозь зубы выдавила она, чувствуя, как по спине бегут мурашки от десятков любопытных взглядов.

— Я настаиваю.

— Это совершенно лишнее!

И вот они уже оба оказались почти на коленях под огромным дубовым столом, в совершенно дурацкой погоне за злополучной ложкой.

Годрик, как это унизительно!

— Вы загораживаете мне весь обзор, — прошипела она, пытаясь оттеснить его плечом.

— Если бы вы сразу уступили, мы бы не устроили этот цирк на глазах у всей школы, — его шёпот был пропитан ядом.

— Я вас не просила о помощи!

Насупившись, она встретилась с ним взглядом, и её карие глаза пылали негодованием.

— А я джентльмен, профессор Грейнджер. Не могу оставить даму в беде. Жаль, конечно, что правила хорошего тона для вас — тёмный лес, — его губы изогнулись в язвительной усмешке.

Гермиона давно не испытывала такого всепоглощающего гнева. Она уже набрала воздуха в грудь, готовясь обрушить на этого невыносимого человека всю мощь своего красноречия, но в этот момент его пальцы легли на холодный металл.

— О? А вот, кажется, и наш беглец.

С триумфальным видом он поднял ложку и так же внезапно исчез, грациозно выпрямившись на своём месте и оставив её одну в глупой позе под столом.

Прекрасно, директор! Завтра же с первой совой улетит жалоба в руки министра Дамблдора!

* * *

— Мистер Реддл, почему вы здесь?

Кучерявый мальчишка, съёжившийся на подоконнике, шмыгнул носом. Он оторвал взгляд от затуманенного ноябрьского пейзажа, и Гермиона увидела его заплаканные глаза.

— Меня выгнали, — хрипло отозвался он. — Из Большого зала.

Деловито поправив очки, Гермиона собралась с мыслями, решая проявить заботу. Но её тон, как часто бывало, приобрёл укоризненную нотку, за которой изредка скрывалась растерянность.

— И что же на этот раз? Снова неудачное зелье? Или вы притащили в замок очередную змею?

Мальчик молча потряс головой, и его худые плечи вновь затряслись от беззвучных рыданий. Профессор Грейнджер не была создана для утешений.

Её стихия — логика, а не объятия.

Но история Марволо Реддла была тем редким случаем, который пробивал брешь даже в самой прочной броне.

— Сегодня День матери, — выдавил он, всхлипывая. — Они сказали, что я… что я порчу праздник. Что я дефективный. Потому что мамы у меня нет.

В её черством — как болтали коллеги — сердце что-то болезненно дрогнуло.

Изгнали за то, что он потерял мать? Нелепая, чудовищная жестокость!

Она медленно присела рядом, и её рука неуверенно легла на его хрупкое плечо. Марволо замер, подняв на неё удивленный взгляд.

— Я… я думаю… — голос Гермионы, обычно такой чёткий, предательски осип. Ей всегда было сложнее всего с одним — с простыми человеческими чувствами. — Ваша потеря не делает вас дефективным. И ваш отец…

— Ему на меня наплевать. Разве это не очевидно? — горько выдохнул мальчик.

— Не очевидно, — отрезала она, но тут же запнулась.

— Марволо.

Стальной голос прорезал пустынный коридор.

Это был директор Том Реддл.

— Почему ты не на празднике?

— Он стал жертвой травли, — мгновенно вставила Гермиона, спрыгивая с подоконника.

На лице Тома мелькнула тень неподдельного беспокойства. Даже пропала привычная язвительность. Его взгляд скользнул по сгорбленной фигурке сына, затем вернулся к Гермионе.

— И за что же травили самого, как вы недавно выразились, «несносного ученика» Слизерина, профессор Грейнджер? — Он едва заметно приподнял бровь.

— Вы… вы так про меня сказали? — голос Марволо дрогнул, и вместе с ним пошатнулась вся педагогическая выдержка Гермионы.

Она сглотнула ком в горле, пытаясь найти слова.

— Я не это имела в виду. Всё было не так, — прозвучало жалко и неубедительно.

Как мастерски он её подставил. Теперь этот ребёнок, и без того сильно израненный, возможно потеряет последнюю веру во взрослых.

— Так в чём же была причина, Марволо? — не отступал Реддл.

— Какая тебе разница?! — мальчик рявкнул, спрыгнул с подоконника и пулей ринулся прочь.

— Марволо! — тщетно окликнула его Гермиона, чувствуя, как жгучее чувство вины разливается по всему телу. Затем она повернулась к директору, не желая более терпеть его. — Как вы можете быть настолько… бесчувственным? Жестоким?!

Ледяная улыбка тронула его губы.

— Мир — несправедливое место, профессор Грейнджер. И чем раньше он это усвоит…

— Насколько раньше? — резко перебила она. — Два года отроду было для него недостаточно рано? Вы — педагог! А еще меня коллеги называют сухарём. Да вы — эталон бесчувственности, самый сухой сухарь во всём магическом мире!

Их привычные словесные дуэли вдруг обрели новый, горький привкус — вкус настоящей неприязни. Гермиона больше не могла смотреть на него без презрения. Её учили быть строгой, требовательной, даже суровой.

Но никогда — жестокой.

— Не думал, что в вас таится такой источник сострадания, — вдруг произнёс Реддл с прежним ехидством. — Знаете, ученики вас, мягко говоря, недолюбливают.

— Моя задача — учить их, а не завоёвывать любовь.

— И уважением там тоже не пахнет.

— Какое отношение это имеет к произошедшему? — парировала она. — Пытаетесь сменить тему? Уйти от ответственности?

Казалось, терпение директора лопнуло. Его челюсти резко сжались.

— Прошу соблюдать субординацию, профессор, — бросил он. — Или я буду вынужден принять меры.

— Боитесь, что правда о вашей профессиональной несостоятельности…

— Профессор Грейнджер, — он сделал резкий шаг вперёд, заставляя её инстинктивно отступить. Его тень накрыла её. — Это последнее предупреждение.

Он угрожающе навис над ней, и она могла поклясться, что радужка глаз вспыхнула багровым заревом. Нечто злое, необузданное проскользнуло во взгляде.

— Поговорите с вашим сыном, — просипела она, желая быть последней, кто поставит точку. — Хорошего дня.

* * *

Марволо снова сбежал, на этот раз — в Запретный лес, оставив после себя некоторые последствия: Альбус Поттер с разбитой губой и разбросанные учебники. Так как директор Реддл отсутствовал, инициативу по поиску ребенка взял в свои руки Северус Снейп, вооружившись палочкой и… профессором Грейнджер. Точнее, он бы с радостью оставил эту зануду, не ведающую личных границ, в стенах замка, но она, словно банный лист, последовала за ним.

Патронусы, отправленные директору, остались без ответа.

— Давайте вызовем авроров! — голос Гермионы едва пробивался сквозь шум ливня. — Уже почти десять, непогода усиливается, мы не справимся вдвоем!

— Это выльется нам в выговор и пятно на репутации всего Хогвартса, коллега, — холодно объяснил он, казалось, очевидно вещь.

— Какая ещё репутация?! Пропал ребёнок!

— Я, как декан Слизерина, запрещаю вам предпринимать опрометчивые шаги, — отрезал Снейп.

Промокшая до нитки, с мантией, прилипшей к телу, Гермиона выдохнула с презрением:

— Возмутительно. Дамблдор непременно узнает об этом.

— Да хоть сам папа римский. Я подчиняюсь действующему директору Реддлу, — бросил он через плечо, безапелляционно закрывая тему.

Обменявшись красноречивыми взглядами, полными взаимного раздражения, два профессора углубились в чащу. Дождь хлестал стеной, чахлый Люмос едва отвоевывал у тьмы клочок скользкой тропы, а ветер выл так, что столетние сосны гнулись до хруста. И как этому ребёнку вообще пришло в голову бежать сюда? И почему именно сюда? А может, его здесь и не было вовсе?

— Вы уверены, что Реддл-младший здесь? — повысила голос Гермиона, обращаясь к напряжённой спине Снейпа.

— Не уверен, — ответил тот уклончиво, не оборачиваясь.

— Неу… Что?! Да вы в своём уме?! Мы что, ищем иголку в стоге сена? Всё, я больше не могу это терпеть!

Гермиона плотнее закуталась в мантию и, вскинув палочку, твёрдо произнесла:

— Экспекто Патр…

— Вы потеряли ребёнка? Моего сына, — низкий голос прозвучал внезапно, заглушая раскаты грома.

Вздрогнув, Гермиона вскрикнула и, поскользнувшись на размокшей земле, грузно рухнула в грязь. Лицом вниз. Мокрая трава и комья земли забились ей в рот, нос, глаза.

Как унизительно!

Чья-то сильная рука подхватила её за капюшон, как котёнка, и поставила на ноги. Спасибо, конечно, но не до благодарностей. Всё лицо в грязи, волосы… Мерлин, наверняка они превратились в грязную мочалку. Она принялась судорожно тереть лицо рукавом, брезгливо морщась.

— Вы в себе, профессор Грейнджер? — голос Реддла звенел, как лед. — Вам сколько лет?

— Тридцать три, — выдохнула она, всё ещё отплевываясь.

— И вы на ровном месте падаете?

— Вы меня напугали!

— Вы в Запретном лесу. Я — наименьшее из зол, которое вы здесь могли встретить.

Я бы с этим поспорила.

— Вы что-то сказали? — Том опасно прищурился.

— Я молчала, — парировала Гермиона, вскидывая на него уверенный взгляд. — Как прекрасно, что вы здесь, на своём рабочем и родительском посту. Продолжим поиски?

И, не дожидаясь очередной колкости, она вытерла палочку о мантию и вновь наколдовала Люмос.

— Я полагаю, Марволо находится в другом месте, — бросил ей в спину директор.

Она резко обернулась.

— Тогда что мы здесь делаем? — прошипела она.

— А я не знаю, — картинно развёл руками Том.

— Профессор Снейп, с чего вы взяли, что Марви тут?

Пока Северус подбирал более-менее здравое оправдание, Гермиона где-то в глубине души умилилась тому, как директор Реддл назвал своего сына — «Марви». Значит, в его чёрном сердце теплилась искра нежности.

Ладно, не время для сантиментов!

— Возвращаемся в школу, — властно оборвал их Реддл. — Марволо не идиот, чтобы ночью в ливень сбегать в лес. Он слизеринец, а не… — его взгляд скользнул по промокшей и перепачканной Грейнджер, — гриффиндорец.

Он что, только что оскорбил её факультет?!

— Да будет вам известно…

— Силенцио. Слишком много болтаете сегодня, профессор, — осадил её Том.

Гермионе оставалось лишь беззвучно хлопать ртом, как рыбе на берегу, в ярости хмуря лоб. Совершенно невыносимый, невоспитанный мужчина!

* * *

— Северус, вы свободны, — отчеканил Том, едва они переступили порог замка.

Продрогшая до костей Гермиона замерла в дверях, лелея слабую надежду, что и её отпустят греться у камина. Но…

— А вы — со мной, — закончил Реддл и, резко развернувшись, зашагал прочь, лишь чёрная мантия взметнулась за ним тяжким шлейфом.

— Мерлин, — безнадёжно проворчала Гермиона и покорно поплелась следом.

Она промокла насквозь. Вода струилась с её волос, оставляя на каменных плитах следы. Они молча прошли по коридорам и остановились у женского туалета на втором этаже.

— То, что вы сейчас увидите, останется между нами. Ясно? — Реддл окинул её властным, пронизывающим взглядом.

Гермиона недовольно насупилась и кивнула. «Конечно, не ясно! Дамблдор узнает обо всём!» — пронеслось у неё в голове. Но если это поможет быстрее найти мальчика… Придётся солгать. Ради высшей цели.

Бесшумно скользнув внутрь, Том подошёл к одной из раковин, прошипел несколько странных слов, и…

Умывальник с глухим скрежетом сдвинулся с места, обнажая тёмный провал.

— Пресвятой Годрик! — вырвалось у Гермионы шёпотом. — Что это?!

Реддл сперва зажмурился, будто собираясь с терпением, потом что-то гневно прошипел и бросил на неё убийственный взгляд.

— Вы можете затк… Помолчать? Хотя бы раз. Просто не открывать свой маленький рот без моего разрешения.

Гермиона поджала губы, и её глаза сузились до щелочек.

— Хам! — выдохнула она. — Если бы не Марволо, не жизнь этого ребёнка, моей бы ноги здесь не было. И уж тем менее — рядом с вами.

— О, это более чем взаимно, поверьте. Вы самая невыносимая женщина из всех, кого мне доводилось встречать.

— Я о вас того же мнения!

— Я тоже невыносимая женщина? — приподнял бровь Реддл.

— Мужчина! — подчеркнула она, сверкнув глазами.

— Ну, хоть в чём-то мы сошлись, — усмехнулся он. — Лезьте. За мной.

Гермиона нерешительно подошла к краю и заглянула в зияющую темноту.

— Туда? В канализацию?

— А где же ваше хвалёное гриффиндорское бесстрашие, профессор Грейнджер? — ехидно протянул он, кривя губы в ухмылке.

— Видимо, там же, где и ваше благородство, директор Реддл, — парировала она.

Надменная улыбка мгновенно сползла с его лица.

— Лезьте, пока я не превратил вас в крысу и не сбросил вниз, — прорычал он, и в его голосе зазвучала сталь.

— Да как вы посм…

— Один… — начал он тихо, вынимая палочку. — Два…

— Ладно! — в отчаянии вскинула руки Гермиона. — Я лезу.

* * *

— Что это за место? — поморщилась Гермиона, с отвращением разглядывая груду костей под ногами. — Мерлин, здесь так сыро... Я итак промокла до нитки.

— А вы не подумали воспользоваться палочкой? Или полушарие мозга, отвечающее за заклинания, у вас тоже промокло? — пробурчал Реддл с предельным раздражением.

Взмах его древка был резким, почти грубым, но чары сработали безупречно: от дождя не осталось и следа. Правда, волосы Гермионы взъерошились, и она стала похожа на одуванчик.

— Невыносимо самодовольный... Ах! — Она закатила глаза, с трудом сдерживаясь. — Давайте уже найдем Марволо.

— Превосходная идея. Тогда следуйте за мной. Здесь обитает василиск, и вам лучше не привлекать лишнего внимания, — на его губах расплылась деланная улыбка. — Хотя, клянусь Салазаром, профессор Грейнджер, Король Змей сбежит, едва вы раскроете рот. Вы задушите его своим занудством.

Пока Гермиона заливалась румянцем и пыталась найти хоть какой-то подходящий ответ, будучи ошеломлена дерзостью начальника, Том уже двинулся вперед. Лишь хруст костей под сапогами нарушал ее возмущенное пыхтение.

— Так нельзя, — прошептала она себе под нос, глотая обиду. — Дамблдор узнает обо всем.

— Обязательно добавьте, что потеряли ученика во время своего дежурства, профессор Грейнджер. Непременно, — бросил он через плечо, не оборачиваясь.

— Я не... О, Мерлин!

Волна стыда накатила на нее. Она и правда сегодня дежурила. А значит, она виновна больше чем кто-либо. Нахмурившись, Гермиона опустила взгляд, разглядывая истлевшие скелеты крыс.

Тишина.

Василиска, конечно же, здесь не было. Она надеялась на это. Том, вероятно, снова испытывал ее. Проверял на прочность терпение.

Придурок!

После долгих блужданий по сырым тоннелям они оказались в странном помещении. Стены, отделанные малахитом, мраморные колонны, мерцающие факелы... и грозная каменная голова Салазара Слизерина.

— Мордред меня раздери! — выдохнула Гермиона. — Это же... Неужели...

— Тайная комната. Именно так. Она существует.

— Значит, и Василиск...

— Нет. Министерство давно избавилось от змея, переселив его в подходящую среду — волшебные леса Амазонки. Держать такое чудовище в Хогвартсе было бы небезопасно. — В его голосе явственно звучала грусть.

По легенде, открыть Тайную комнату могли лишь потомки Слизерина. А значит...

— Вы — змееуст? — устремилась к нему Гермиона, широко распахнув глаза. — Вы... вы шипели! Наверху! Это был парселтанг!

Том иронично приподнял бровь, одарив ее привычным высокомерным взглядом.

— Пять очков Гриффиндору за сообразительность. Но не пора ли вернуться к поискам моего сына? — холодно напомнил он. — Марви грезил этим местом. Уверен, он прячется в библиотеке.

— Здесь есть библиотека?! Милостивая Моргана! Это же величайшее открытие! Значит, Марволо тоже змееуст!

Ее распирало от восторга, мысли уже опережали слова, выстраиваясь в череду будущих исследований. Древние фолианты, утерянные знания... Она могла бы проводить здесь вечера, погружаясь в изучение тайн.

— Профессор Грейнджер, успокойтесь. От вас прямо-таки искры летят, — сухо одернул ее Том.

— Да, простите, я... — она смущенно отвела взгляд. — Давайте найдем Марви.

Том кивнул и неожиданно приблизился, бесцеремонно взяв ее за руку и переплетя пальцы.

От этого внезапного прикосновения у Гермионы перехватило дыхание.

— Салазар питал особую неприязнь к магглорожденным, а потому мог расставить ловушки, — поведал Том. — Держитесь рядом и ни на шаг не отходите.

Гермиона лишь молча кивнула, не в силах оторвать взгляд от их сплетенных рук. Конечно, у нее бывали ухажеры. Даже были отношения. В школе. И... всё. Но бабушка Роуз всегда твердила, что она красавица, и женихов будет не счесть.

Похоже, ее слова начали сбываться...

* * *

Марволо и вправду нашелся в библиотеке. Он сидел, сгорбившись, в углу и при свете одинокой свечи читал какую-то пожелтевшую книгу.

— Папа? Профессор? — поднял он на них удивленный взгляд.

— Слава Мерлину, — с облегчением выдохнула Гермиона и, вырвав руку из пальцев Реддла, бросилась к мальчику. — Марволо, мы ищем тебя уже два часа! Что случилось?

Тот потупился.

Том же не произнес ни слова. Он молча прошел к старому креслу, опустился в него и уставился на сына строгим взглядом.

— Альбус Поттер, этот высокомерный придурок, снова меня оскорбил, — буркнул Марви, уставившись в пол.

Гермиона тяжело вздохнула и присела перед ним на корточки, взяв его за плечи.

— И это было поводом избить его и сбежать? Мы обыскали весь Запретный лес, Марви! Все были в ужасе!

Мальчик отрицательно замотал головой, поджав губы.

— Потом Скорпиус подключился! А потом и этот идиот, Таддеус! Они все против одного меня!

— У такого поведения явно была причина, Марволо, — обманчиво-мягко начал Том.

— Ну да! — взорвался мальчик, его терпение, видимо, окончательно лопнуло. — Мне нравится Роуз Уизли! И что? Это преступление?! Они сказали, что такая, как она, никогда не взглянет на меня. Потому что я грубый, неотёсанный и… приютский.

Гермиона обречённо покачала головой, вновь протяжно выдыхая. Дети волшебников часто относились с презрением к воспитанникам приютов, просто потому что не сталкивались с такой реальностью. Им, со слов той же Уизли, казалось, что детский дом — это свалка неугодных детей, от которых родители отказались просто так.

Без причины.

— Какая чушь! — гневно прорычал Том, резко поднимаясь на ноги. — Что за вздор?!

— Это от незнания, директор Реддл…

— Незнания? — перебил он. — Гермиона, на дворе две тысячи десятый год! Неужели эти чистокровные обмудки не могли научить своих детей банальным манерам?! В Дурмстранге и Шармбатоне такого давно нет.

— Прошу вас, выбирайте выражения в присутствии ученика, — укоризненно, но всё же неуверенно пробормотала Грейнджер. — Думаю, на маггловедении стоит поднять этот вопрос.

— Непременно. А ещё отправьте сову Поттерам, Малфоям и… Уизли.

— Папа, не надо! — запротестовал Марволо, вскакивая с пола. — Ребята и так считают меня ябедой потому, что ты директор! Если ты ещё и родителей вызовешь, я стану полным лузером.

Гермиона, признаться, всецело разделяла опасения Марви. Этот вопрос определённо следовало уладить без вмешательства семейств.

— Я согласна, — поддержала она. — Давайте попробуем справиться своими силами. Я обязательно помогу!

— Прекрасно, — недовольно отозвался Том. — Но минус тридцать баллов со Слизерина за устроенный переполох. И, профессор Грейнджер, — его хмурый взгляд упал на женщину, — проводите Марволо в подземелья. И… зайдите ко мне.

— С-се-сегодня? — сглотнула она.

— Оу, у вас будет свидани-и-е? — хихикнул Марволо.

— Марволо, — процедил Том. — Отработку у Филча захотел? Профессор Грейнджер, встреча касается исключительно рабочего процесса и состоится в моём кабинете. Не в… спальне. Жду вас.

И, взметнув чёрными полами мантии, директор Реддл стремительно покинул библиотеку Слизерина.

— Пойдёмте, профессор Грейнджер, — улыбнулся Марви, беря её за руку. — Я покажу, как выбраться отсюда, не наступая на крысиные косточки.

— Разве здесь нет ловушек? — боязливо озиралась по сторонам Гермиона.

— Ловушки? — рассмеялся Марволо. — Не, мы с Энди Ричардсоном часто сюда ходим. Ни разу ничего не было. Кстати, я сам комнату нашел. Папа поставил ультиматум: если я не отыщу вход, — значит, слаб и быть в Тайной комнате не достоин. Так вот, мы с Энди, представляете, целый сентябрь угробили на книги и нашли! Нашли сами!

Гермиона решила не хвалить ученика за то, что тот нашел потенциально опасное место в школе, но про себя успех отметила.

— Энди, который пуффендуец? — сменила она тему, когда они вышли к большой винтовой лестнице. Та уходила ввысь метров на десять, не меньше.

— Да. Он тоже магглорожденный, как и вы, профессор. А еще у него тоже нет друзей, — голос Марволо стих, — как у меня.

Протяжно вздохнув, он понурил голову.

— Как это у вас нет друзей? — решила она приободрить мальчишку. — Теперь вы с Энди есть друг у друга. Это ли не замечательно?

Улыбка мелькнула на детском лице, и Марволо вскинул взгляд.

— Думаю, вы правы, профессор, — согласился он скрепя сердце. — Только могу ли я вас попросить не провожать меня? Не хочу… чтобы поползли слухи, что я вам наябедничал.

— Но твой отец…

— Он не узнает!

Прозвучало неубедительно. Гермиона сощурила глаза. Они все еще стояли у лестницы, будто не решаясь выходить из Комнаты.

— Хорошо. Я впервые обману начальство. Но только если ты обещаешь вступить в один из кружков.

Сделка с учеником? Вот до чего довел ее Реддл! Это все его дурное влияние.

— Школьные кружки? — скривился Марволо. — Туда ходят девчонки и ботаны. Фу.

— Марволо, это отличный способ наладить общение со сверстниками. Чем плох, например, дуэльный клуб?

— Он для старшекурсников, — пожал плечами мальчишка.

— Там есть занятия для младших курсов. По вторникам, — предложила Гермиона. — Возьмешь Энди. Сходите вместе.

Судя по выражению лица, Реддл-младший крепко задумался. Затем с подозрением взглянул на профессора Грейнджер и, приняв решение, кивнул.

— Ладно. Но только потому, что вы замечательная, — хмыкнул он. — Пойдемте на лестницу! С нее такой красивый вид на комнату открывается…

Марволо потянул ее за собой, и Гермиона робко улыбнулась, ощущая румянец на щеках.

Это первый комплимент от ученика, а значит, директор Реддл оказался совершенно неправ.

* * *

— Вы его не провожали, верно? Он вами манипулировал, а вы и не заметили.

Так прозвучали первые слова Тома, когда Гермиона вошла к нему в кабинет.

— П-п-провожала, — солгала она, как умела — неумело.

— Я заметил несколько вещей за почти три месяца работы с вами: вы не умеете врать, не умеете одеваться и не умеете скрывать эмоции.

— Не умею одеваться?! Нет, — негодованию ее не было предела, — директор Реддл, да будет вам известно…

— Снова хотите Силенцио?

— Прекратите накладывать на меня Силенцио!

— Прекратите говорить «да будет вам известно». Мерлин, вам же тридцать три, а не пятьдесят три, — закатил глаза Том.

И пока Грейнджер вновь пыхтела от ярости, он позвал двух эльфов. Те принесли чай и булочки. После хождения по лесу и всяким подвалам это было очень кстати.

— Сядьте. Буду краток: мне нужна ваша помощь. Я идеален во всем… кроме этого.

— Вы что, простите? Идеален? — фыркнула Гермиона, присаживаясь.

Том поморщился.

— Как вы предсказуемы. Так вот. Марволо очень сложный ребенок…

— Он самый обычный. Хороший мальчик, между прочим, — хмыкнула Гермиона, манерно отпивая чай.

— О как, — покачал головой Том. — Так вы уже сдружились? Недавно вы говорили мне совершенно другое.

— Недавно я не знала, что его воспитывает тиран, — хитрая улыбка скользнула по ее губам.

Том сжал руку в крепкий кулак и грозно прошипел:

— Уволить бы вас, да… не за что. Показатели у вас слишком хорошие.

— Потому что в отличие от Макгонагалл или Стебль, я работаю, — чинно подметила Гермиона. — Так что вы хотите?

Поджав губы, Реддл откинулся на спинку кресла и тихо, будто нехотя, выдавил:

— Помогите мне найти общий язык с сыном. Хочу… чтобы он начал доверять мне.

— Я… согласна, — наконец сказала Гермиона. — Но при одном условии.

Том недоверчиво прищурился.

— Вы требуете что-то взамен счастья ребенка? — С его губ сорвался вздох, что был полон густого осуждения. — Не ожидал. Правда, не ожидал.

Слова попали точно в цель. Гермиона почувствовала себя ужасным педагогом. Неужели она и впрямь торгуется спокойствием ученика? Дамблдор был бы ей так недоволен!

— Вы все не так поняли! — попыталась парировать она, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец.

— Вы так густно краснеете. Разве люди могут краснеть до такой степени? — с притворным любопытством осведомился Том, вскинув бровь.

Его и без того надменный вид источал рьяное самодовольство.

Напыщенный индюк. Нет, змей!

— Я п-п-просто хотела изучить фолианты из библиотеки Слизерина! — хотела звучать уверенно, но в итоге промямлила. — Без вас мне туда не пройти. Приходится идти на отчаянные меры! Там тысячи книг! Неужели вам не интересно?

Ее пальцы судорожно сжали полуостывшую чашку. Гермиона разрывалась между долгом — безвозмездно помочь ученику, как и положено учителю, — и всепоглощающей жаждой исследовать каждый фолиант в Тайной Комнате.

Это же библиотека самого Салазара Слизерина!

— Во-первых, я их уже читал, — высокомерно отозвался Том. — Учась на Слизерине, я выведал у пьяного дяди Морфина, как туда пройти. Я проводил в Тайной комнате почти каждый день все семь лет учебы. А во-вторых, вы могли просто попросить Марволо.

Марволо. Точно.

Мерлин!.. Как она, одна из умнейших ведьм своего поколения, могла так сглупить? Она и правда могла обратиться к Марволо. В отличие от отца, тот был добрым мальчиком, несмотря на некоторые проблемы с поведением.

— Поняла, — сдалась Гермиона. — Хорошо, я вам помогу. Хотя, видит Годрик, мистер Реддл, помогать вам мне совершенно не хочется. Все ради Марви…

— И книг, — он отсалютовал ей чашкой и подмигнул. — Скажу больше: Марволо волнует вас куда меньше, чем темные проклятия Слизерина. Не так ли?

Гермиона гневно прищурилась, с силой поставила чашку на стол и резко наклонилась вперед, с ненавистью выдохнув:

— Вы… Вы… Вы!

Том тут же зеркально двинулся ей навстречу, и расстояние между ними внезапно сократилось до неприличия.

— Я? Я? Я? — усмехнулся он ей прямо в лицо.

Взгляд Гермионы скользнул по его отточенным чертам и замер на губах. Которые тут же расплылись в еще более широкой ухмылке.

— А вы не забыли о харассменте, профессор Грейнджер? Смотрите на меня так, словно хотите… съесть, — ядовито прошептал он.

Слова обожгли ее, как кипяток. Резко отпрянув, Гермиона закашлялась и, подскочив, бросилась к двери.

— Вы не в себе! Абсолютно не в себе! — выпалила она на прощание и вылетела за дверь, заглушая оглушительный стук собственного сердца.

* * *

Субботнее утро — самое прекрасное время недели. Особенно когда у тебя намечается свидание с импозантным волшебником.

Сириус Блэк буквально пылал мужской притягательностью. Добрый, чуткий, с искренним смехом…

«Хотя после директора Реддла любой мужчина покажется рыцарем», — мысленно фыркнула Гермиона, откладывая пудру в сторону.

Сегодня она решила обойтись без очков, надев вновь линзы. А выбор одежды пал на алый свитер — новый, только что из-под спиц бабушки Роуз. Та, конечно, ворчала, что внучке пора бы стать женственнее, но Гермиона искренне не понимала, что может быть неженственного в уютном свитере? Главное — комфорт.

Да и вообще! Если мужчина смотрит только на грудь или попу, то какой в нем толк? У Гермионы, в первую очередь, была прекрасная душа, острый ум и дар убеждения. Правда, последнее бессильно против одного конкретного директора, но это — прискорбное исключение.

Поймав свое отражение в зеркале, Гермиона одобрительно улыбнулась и вышла из своей комнаты.

Дорога до Хогсмида была тихой и спокойной. Сопровождал студентов сегодня Снейп, а редкое осеннее солнце золотило тропинку.

— Хорошо-то как…

Сириус ждал ее у Трех Метел. Одет был безупречно: кожаный плащ, черный костюм, темные волосы, собранные в небрежный хвост.

Настоящий красавец. И состоятельный… Хотя это уж совсем не важно.

— Неужели вы идете на свидание с Блэком? — мгновение счастья разрушил ненавистный баритон.

Она обернулась и встретилась взглядом с насмешливыми синими глазами.

— И вам доброго утра, директор. Вы меня преследуете? — язвительно осведомилась она.

— Упаси меня Салазар сойти с ума настолько, чтобы преследовать вас, профессор, — театрально воздел он руку к сердцу.

— Что ж, очень рада это слышать. Всего наилучшего, — бросила она, уже делая шаг в сторону Сириуса, который не без любопытства поглядывал на них. Но Том не унимался.

— Он тот еще пройдоха. Будьте осторожны, — прозвучало у нее за спиной.

— Это не ваше дело. А что, если я ищу именно пройдоху? — парировала Гермиона, оборачиваясь.

— В таком случае, вам следовало выбрать наряд… более вызывающий, чем этот бабушкин свитер.

— Марволо в восторге от моего свитера! Он даже попросил у Роуз такой же для себя.

— Вы хотите и моего сына облачить в этот шерстяной кошмар? — деланно ужаснулся Реддл.

— Мерлин, — устало выдохнула Гермиона, вновь испепеляя директора взглядом. — Что вам нужно? У меня сегодня выходной!

Том же, словно назло, кивнул приближающемуся Сириусу, а затем с фамильярной легкостью сократил дистанцию между Гермионой и собой.

— Я хотел спросить: что может интересовать двенадцатилетнего мальчика? Игры? Музеи? Или, быть может… магические гонки на гиппогрифах?

— Марволо грезит о драконах. Это несложно было бы заметить по количеству колдозначков на его рюкзаке. Будь вы хоть на грамм менее самоуверенны, — Гермиона вскинула палец, демонстрируя тот самый крошечный грамм и едва не ткнув им Реддла в нос, — вы бы это увидели. Но ваше эго размером с Хогвартс не позволяет разглядеть то, что находится прямо у вас под носом. А теперь извините, я должна идти.

Не дав ему и секунды на ответ, Гермиона круто развернулась на каблуках и поспешила к Блэку.

— Сириус, прости за опоздание!

* * *

Сириус был невероятно галантен, и свидание с ним могло бы стать для Гермионы настоящей сказкой, если бы…

…не приперся Том Реддл!

— …А как Марволо? Как ему Хогвартс после Дурмстранга? — вежливо поинтересовался Сириус. — Нравится?

«Видит Мерлин, это самое идиотское свидание в моей жизни. И ничего страшного, что их было всего семь штук», — молнией пронеслось в голове.

— Вроде бы, да. Но… есть проблемы с поведением, — тяжело вздохнул Том. — С ним справляется только профессор Грейнджер. Меня же он в грош не ставит.

От такой откровенности Гермиона чуть не поперхнулась. Хорошо еще, что сливочное пиво не пошло носом.

— Чему вы удивляетесь, профессор? Будто не знали, — медленно процедил Том.

— Просто проверяю, не сплю ли я. Или вы вдруг нездоровы, раз стали так щедры на комплименты, — пробурчала она, с силой макая картофель в соус.

Вот же бессовестный тип! Явился, испортил все впечатление и теперь сидит, ехидничает. Будь ее воля, она бы на месте его прокляла. Наглый, самовлюбленный…

— Знаете, а между вами прям искры летят. Я начинаю чувствовать себя лишним, — Сириус хмыкнул, но отнюдь невесело.

Он опустил взгляд, методично разрезая стейк, и Гермиону пронзило острое чувство вины. А вдруг у него были самые серьезные намерения, а Реддл все испортил? Может, Сириус собирался сказать ей что-то важное, признаться… но испытывал разочарование? Его отстраненность становилась все заметнее — на предыдущих встречах он был куда более открытым.

Ненависть к Реддлу крепчала, словно лед на Черном озере в лютые январские морозы. Он же явно получал удовольствие, наблюдая, как рушатся ее потенциальные отношения!

Нет, с этим пора кончать. Пора выставить этого урода за дверь.

— Директор Реддл, не могли бы вы…

— Медвежонок, наконец я тебя нашла! — её фразу перебил писклявый, полный восторга голос.

К их столу стремительно неслась рыжеволосая красавица. Сириус, завидев её, сперва побелел, затем побагровел и, наконец, приобрел оттенок спелой сливы. Однако его реакция показалась Гермионе странной. Это кто — его неприятная знакомая?

— О, миссис Блэк, какая неожиданная встреча! — радостно воскликнул Том, поднимаясь из-за стола.

Пока Гермиона тщетно пыталась осмыслить это непринуждённое «миссис Блэк», слетевшее с его преступно совершенных губ, Том приветствовал ведьму так, будто был с ней сто лет знаком.

— Профессор Грейнджер, позвольте представить. Эвелин Блэк — жена Сириуса Блэка и мать его будущих детей, — с невозмутимым видом палача произнес Том, оставив Гермиону в полном и безрадостном недоумении.

Та лишь глупо хлопала ресницами, пытаясь подобрать слова, глядя на сияющую улыбкой девушку. Сириус же сделал вид, что он — часть интерьера, даже бровью не повёл. Лишь слабо улыбнулся жене и продолжил есть свой гребаный стейк.

А Том пылал самодовольством. В его глазах читалось: «А я вас предупреждал. Нате теперь, получите и распишитесь».

— Рада познакомиться, миссис Блэк. Признаться, для меня стало большим сюрпризом, что у Сириуса есть жена, — прозвучало из уст Гермионы едва ли искренне. От её слов буквально на весь бар повеяло ледяной иронией.

Но Эвелин, казалось, не заметила сарказма. Она обхватила ладонь Гермионы своей изящной ручкой и крепко пожала.

— Вы, видимо, пришли в Хогвартс уже после моего выпуска. Ах, как приятно встретить молодого профессора! — протянула она. — Знаете, мне кажется, вы с Томом наконец-то стряхнете пыль с нашей консервативной школы. Пора вносить новшества! — бодро добавила Эвелин, сияя во всю ширь. — А ты как считаешь, медвежонок?

Упомянутый медвежонок либо подавился, либо его чуть не стошнило прямо на стол. Гермиона так и не поняла, что именно с ним произошло. Но Сириус все таки поднял на жену теплый, «любящий» взгляд и кивнул.

— Абсолютно с тобой согласен, лисичка моя.

Пока двое млекопитающих миловались, Гермиона поняла: пора валить.

Объятая яростью, она схватила своё пальто, пробормотала что-то невнятное вроде извинений и ринулась к выходу.

— Ааа, вот же бессовестный мудак! — вырвалось у неё, когда она оказалась на улице.

Следом вышел Том.

— Я вас предупреждал.

— О жене вы меня не предупреждали!

— Вы и не спрашивали, — пожал он плечами, доставая из кармана пальто тонкую чёрную сигарету.

— Но вы могли бы сказать!

Гермиона чувствовала себя оскорблённой до глубины души. Её будто окатили ушатом ледяной воды, да ещё и с примесью грязи.

А если бы она, честная женщина, закрутила серьезный роман с женатым мужчиной? Мерлин, мысль о таком позоре была невыносимой.

— С чего бы мне вам о ней говорить? Мы не друзья.

Длинные бледные пальцы манерно стряхнули пепел с тонкой черной сигареты. Том лениво затянулся, выпуская облако дыма.

— Какая вонь! — поморщилась Гермиона. — Терпеть не могу этот запах.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся он, пристально изучая ее лицо.

— То, что мы не друзья, не дает вам права позволять своему же профессору опозориться на весь Хогвартс! А если бы родители учеников узнали, что сотрудник школы завела… интрижку с женатым мужчиной? Меня бы уволили в тот же день!

— Я бы вас не уволил.

— Вы, может, и нет, но попечительский совет…

— Гермиона. — Он сделал шаг вперед. — Как вы думаете, почему женатый Блэк так легко повел тебя на свидание в людное место?

Она не смогла дать ответ. Промолчала. Этот вопрос и сам не давал ей покоя.

— Потому что вседозволенность развращает, — его ладонь легла на ее плечо. — И вот вам еще один вопрос: почему им можно вести себя как последним тварям, а мы с вами, как два идиота, должны печься о чести Хогвартса и благополучии учеников? Почему бы и нам не начать потихоньку подворовывать из Хогвартского бюджета?

— Вы с ума сошли?! — Гермиона отшатнулась. — Это же коррупция! Противозаконно!

— Да? А попечительский совет это делает. И знаете почему? Потому что у них есть власть. Безграничная власть.

Ее охватило оцепенение. Он не мог говорить это всерьез. Но в его глазах не было и тени лжи.

— Это… правда? — тихо выдохнула она, вглядываясь в его лицо.

— Кто знает, — уклончиво бросил он, отступая. Его рука исчезла с ее плеча. — Впредь, профессор Грейнджер, будьте разборчивее. Возможно, угрюмый голубоглазый брюнет, опускающий колкие шутки в ваш адрес, куда лучше вам подходит, нежели холеный длинноволосый шатен из «благородной» чистокровной семьи.

Гермиона на мгновение растерянно отсмотрелась по сторонам, будто ища в Хогсмиде того самого брюнета, затем снова взглянула на Реддла и, сузив глаза, сказала:

— Что-то я не вижу здесь подходящих брюнетов. Может, вы кого-то порекомендуете?

Том застыл, несколько раз медленно моргнув. Затем сощурился, сокрушенно покачал головой и сквозь зубы процедил:

— Знаете что? Идите вы… гулять.

Резко развернувшись, он зашагал прочь размашистыми шагами.

Гермиона смотрела ему вслед, пытаясь осмыслить произошедшее.

— Совсем больной, — цокнула она и направилась к точке аппарации, решив успеть в Косой переулок до заката.

* * *

Наступил декабрь, и Марволо с Гермионой всё чаще стали пропадать в скрытой от чужих глаз библиотеке. Бывало, заходил и Энди, а иногда и сам директор Реддл.

Грейнджер же в моменте осознала, что «породнилась» с библиотекой Слизерина. Приходила сюда, как домой. Она, конечно, таила в себе много всего запрещенного, и правильно было бы передать всё это Министерству, но Том убедил ее, что Тайная комната находится под его личным контролем с разрешения министра.

Директор, как оказалось, был очень близок с Дамблдором. Удивительно, как министр мог дружить с кем-то вроде Реддла?

— Здесь написано, — голос Марволо вывел ее из задумчивости. Тот переводил ей текст, склонившись над древним фолиантом, — что если смешать жидкость из рога взрывопотама с ядом акромантула в строгой пропорции три грамма к одному и нагреть до восьмидесяти градусов, то можно получить основу для зелья против семи редких магических болезней!

— Не может быть. Это же гремучая смесь! — Поправив очки, Гермиона вгляделась в незнакомые символы, но через мгновение с досадой откинулась на спинку кресла. — Ничего не понимаю…

— Потому что это парселтанг! — с гордостью воскликнул Марви, торжествующе подняв палец.

Гермиона не сдержала улыбки и ласково потрепала его по волосам.

— Умница. Вот бы ты еще перестал задирать одноклассников и выводить из себя профессора Снейпа, — мягко, но настойчиво добавила она.

Мальчик отвел взгляд, недовольно поморщившись.

— Они сами лезут… Их теперь бесит, что мой отец — директор. Маггловедение немного помогло, но они нашли новый повод надо мной издеваться, — с тяжелым вздохом Марви опустил голову на стол.

К сожалению, он был прав. Гермиона крепко задумалась, что можно придумать, и кроме как уволиться Тому или…

Уволиться Тому.

Других способов избавиться от насмешек не было. Не переводить же Марви в новую школу, когда он только отыскал свое наследие? Он обожал Тайную комнату, и лишать его этого — кощунство. Да и частые переезды для мальчика, вступающего в пубертатный возраст, могут усугубить проблемы с поведением…

— Профессор, вы чего опять застыли? — Марволо робко потряс ее за плечо.

— А? — чертыхнулась Гермиона. — Прости, задумалась. Сейчас такая каша в голове из-за грядущих экзаменов и каникул.

— Понимаю, — кивнул он, — тогда, может, закончим. Я все выписал вам на листочек, возьмите.

Он передал ей пергамент с рецептами зелий и устало улыбнулся. Грейнджер наградила его в ответ теплым взглядом, и они направились к выходу.

* * *

Заметаемый снегом Хогвартс постепенно утопал в предрождественской суете. Том Реддл стоял у высокого стрельчатого окна, наблюдая, как студенты резвятся во внутреннем дворе. Одни кидались снежками, другие то и дело норовили улучшить игру с помощью волшебства.

Вдруг его внимание привлекла знакомая кудрявая голова. Профессор Грейнджер, размахивая палочкой, что-то яростно выкрикивала, пытаясь образумить разыгравшихся учеников. И в тот самый миг, когда она отвернулась, семикурсник Слизерина Регулус метко запустил ей в спину снежный ком. Взрыв возмущения Гермионы был столь гротескным, что Том не сдержал громкого смеха.

— Даже не подозревал, что ты способен вот так в кого-то влюбиться, — раздался за его спиной насмешливый голос.

Том вздрогнул, молниеносно развернулся, рефлекторно вынув палочку из кобуры. Кончик древка уперся прямо в нос министра магии.

— Альбус, — выдохнул он, сдерживая раздражение. — Не мог бы ты перестать подкрадываться столь… бесшумно? Я мог бы тебя ненароком убить.

Дамблдор ловко сошел с прицела, и на его лице расплылась хитрая улыбка.

— Ты же в Хогвартсе, мальчик мой. Неужели полагаешь, что здесь тебе что-то угрожает?

— Напоминаю, ты посадил дерево, которое пытается убивать людей. С особой жестокостью.

— Обожаю испытания на прочность.

— Лестницы меняют направление без предупреждения, и можно запросто свернуть шею.

— Всего лишь легкое развлечение, чтобы студенты не скучали.

— А кишащий смертельно опасными тварями лес в двух шагах от школы?

— О, это уже не моих рук дело. Все претензии — к ним, — Дамблдор величественным жестом указал на групповой портрет основателей.

Те мгновенно отвлеклись от своих картинных занятий и уставились на мужчин.

— И чего смотрим? В наше время там было поле. Сплошь покрытое васильками, — буркнула Ровена.

— И это оправдывает твое решение поселить в озеро полукракена? — язвительно процедил Салазар, не отрываясь от книги.

— Ах ты, святоша какой! А твой василиск, предназначенный для расправы над учениками? — взревел Годрик.

Вскоре к перепалке присоединилась Пенелопа, и спор основателей грозил перерасти в настоящий скандал. Тому ничего не оставалось, кроме как набросить на картину полог тишины.

— К делу, Альбус, — устало произнес он, указывая министру на кресло.

— Да я ненадолго! Принес тебе сертификаты в румынский драконий заповедник, как ты и просил.

На стол легли три изящных конверта. Том с подозрением прищурился.

— Почему три?

Он догадывался, но до последнего надеялся, что Альбус не опустился до откровенного сватовства.

— Для тебя, Марволо и… профессора Грейнджер. Раз уж ты сам не решаешься признаться ей в чувствах, придется действовать мне, — Дамблдор театрально вздохнул, сокрушенно качая головой.

— О, великий Мерлин, — сквозь зубы прошипел Том, сжимая кулаки.

Достаточно было однажды перебрать огневиски в компании министра и обмолвиться о своей симпатии к строптивой профессорше — и Альбус с тех пор не оставлял попыток свести их вместе. В прошлый раз он прислал коробку конфет в форме мерзких розовых сердец с приказом передать их Гермионе от имени Тома. Благо, что домовые эльфы додумались оповестить директора Реддла о готовящейся диверсии.

— Альбус, я ценю твое участие, но свои чувства к… Гермионе… я как-нибудь сам улажу. Когда буду уверен в них, — отрезал он.

— Так она тебя отшила?

— Что? — услышать подобный сленг из уст Дамблдора было, мягко говоря, ошеломляюще.

— Ну, дала отворот-поворот? Признался, а она — в отказ? — Дамблдор хитро подмигнул.

Том с немым изумлением взирал на министра магии Великобритании, в очередной раз задаваясь вопросом, насколько верным был выбор британского волшебного сообщества.

Альбус же беззастенчиво сиял.

— Полагаю, это не твоего ума дело, — отрезал Том, делая вид, что погружен в изучение документов.

— Мальчик мой, Гермиона — невероятно умная ведьма… но и у нее есть свои слепые зоны. Вполне возможно, она тебя попросту не поняла, — продолжил Альбус с отеческой снисходительностью.

Тому казалось, что после тридцати пяти лет обращение «мальчик мой» должно бы наконец прекратиться, но, видимо, это была его пожизненная участь.

— Как бы то ни было, это не входит в круг ваших министерских обязанностей. За сертификаты благодарю. Можете забрать один обратно — мы с Марволо справимся вдвоем.

Он пытался поскорее выпроводить непрошеного гостя. Видеться с Дабмлдором он не планировал, а вести беседы и подавно.

— Ах, вот в чем загвоздка! — воскликнул министр с притворным сожалением. — Сертификаты действительны только для группы из трех человек. Аннулируешь один — и все прочие превратятся в простую бумагу.

— Что за бред? — Закатил глаза Том. — Нет, я понимаю, что ты одержим идеей срочно женить меня и Грейнджер, но, ради Мерлина… шантаж?

— Шантаж? — Дамблдор приложил руку к груди с преувеличенно оскорблённым видом, но глаза его весёло подмигивали. — Я бы назвал это... стратегическим планированием. Стимулом к росту демографии!

Том с силой сомкнул челюсти.

— Ты слышишь себя? «Стимулом к росту демографии»? Ты ведёшь себя как последний шантажист, Альбус. Я не собираюсь участвовать в этом отвратительном спектакле только потому, что ты решил поиграть в сваху.

— О, какой пыл, — Дамблдор рассмеялся. — Именно такую страсть тебе и стоит продемонстрировать профессору Грейнджер. А вместо этого ты что делаешь? Прячешься в своей башне, наблюдаешь за ней украдкой и ворчишь, как тролль.

— Я не прячусь. — Том почувствовал, как к его щекам подступает краска, и возненавидел себя за эту слабость. — Мы здесь вообще-то работаем, чего тебе, очевидно, не понять. И потом, какая к драклу разница, что я делаю или не делаю?

— Разница, дорогой мой мальчик, — Дамблдор вдруг стал серьёзен, — в том, что я вижу, как ты смотришь на нее. И ты никогда ни на кого так не смотрел. Я желаю тебе счастья, Том. Тебе и Марволо.

— Ради Салазара, что ты несешь? — зажмурился Реддл, желая лишь одного — чтобы министр Дабмлдор сгинул.

— Ну, а что может быть романтичнее совместного отпуска? — Дамблдор беззастенчиво улыбнулся, поправляя свою аляпистую мантию. — Выбор за тобой, Том. Либо ты берёшь все три сертификата и наслаждаешься захватывающей поездкой в обществе двух своих любимых людей... либо все трое остаётесь без драконов. Думай быстро, каникулы не за горами.

И с этими словами, оставив Тома в одиночестве с тремя злополучными конвертами, министр магии Великобритании величественно удалился, напевая какую-то веселую песенку.

* * *

Если бы Тому нужно было назвать момент, когда влечение к профессор Грейнджер переросло в наваждение, он бы не нашёл ответа. Но оно крепло в те частые мгновения, когда Гермиона, подобно мантикоре, вступала с ним в спор — на педсоветах, в коридорах, кабинетах и прочих… куда более интимных местах.

Её спесь манила.

Эта малорослая, громкая и острая на язык зануда, Гермиона Грейнджер, сумела проникнуть в черствую душу Тома Реддла. И затронула струны души не только его, но и Марволо.

Сын, в их редкие с Томом беседы, постоянно говорил о профессоре Грейнджер и перечислял, чем они занимались с ней. Радовался, словно малое дитя, и буквально боготворил Гермиону.

Как раз сейчас и происходил один из таких разговоров.

— И представляешь, она утверждает, что эльфов следует освободить. Дать им оплачиваемую работу. Англия должна стать первой в этой деле! Чтобы показать всему миру: мы — здоровая нация. Искоренить межвидовое рабство, короче говоря, — с неподдельной серьёзностью вещал Марволо.

— Это она тебя рассказала? — прошипел Том.

Марволо удивлённо вскинул брови, услышав, что отец заговорил на парселтанге.

— Да. А почему мы перешли на змеиный?

— Потому что мадам Амбридж норовит подслушать и отчитаться своему немолодому человеку — Альбусу Дамблдору. Нам стоит позаботиться о конспирации, — подмигнул Том, улыбаясь.

Марви рассмеялся.

— Хочешь, я подкину ей Фиби? — хитро зашипел он.

— Боюсь, твой питон струсит перед этой розовой жабой.

Хохот мальчишки прозвенел так искренне, что Том ощутил доселе чуждый прилив тепла под рёбрами.

— Марволо, — неуверенно начал он, и сын, смолкнув, уставился на него внимательным взглядом своих голубых глаз, — как бы ты хотел провести зимние каникулы?

— Ты… разве будешь проводить их со мной? — искренне изумился он.

— Да. Более того, я хочу предложить тебе несколько вариантов. Но сначала послушаю тво…

— Нет! Говори первый! — воодушевился Марви.

Том почувствовал самое настоящее волнение. Впервые за много лет. Даже в спорах с Грейнджер ему не доводилось испытывать ничего подобного, хотя та влияла на него самым немыслимым образом.

— Ты… хотел бы увидеть драконов? Министр Дамблдор достал…

— Да! — вскрикнул Марволо. — Да! Да! Мерлин, я обожаю драконов! А ты как узнал?

— Что именно? — Том прочистил горло.

— Что я их люблю.

— А, это… Догадался. У тебя же вся сумка в значках с ними.

Лгать было нехорошо, но сейчас — можно. Марви засиял от счастья и бросился его обнимать.

— Я всегда думал, что ты мудак, — хмыкнул ему в шею сын. — Прости. Оказывается, ты не мудак.

— Ну спасибо, — вздохнул Том, качая головой, и обнял его в ответ.

* * *

Поздно вечером в обычной библиотеке Хогвартса Гермиона готовила рабочую программу на следующий семестр. Заранее. Это было важно. Для учеников!

— Профессор Грейнджер, — услышала она над ухом.

Подняв глаза, встретилась взглядом с директором Реддлом. И глупое сердце по-глупому затрепетало.

Что-то странное у нее начало твориться в груди при виде этого наглеца. Однажды она даже подумала вновь надеть то черное платье и намеренно ронять ложки.

Сумасшествие? Наверняка!

А он тоже хорош. Ходил в этих своих чертовски сексуальных костюмах и черных развевающихся мантиях. Ради Годрика, директор Реддл был слишком красивым. А она, занимающаяся сексом только со своим розовым дилдо, уже и забыла, какого это — ощущать мужские крепкие руки на теле…

— Кхм-кхм, да-да, — она деловито поправила очки.

Том присел за стол. Его поза, по скупым психологическим знаниям Гермионы, выражала максимальную степень взволнованности.

— В общем, эти каникулы вам придется провести в Румынии, — отрезал он.

Что?

— Что? — обомлела Гермиона.

— Распоряжение министра магии. Они планируют… внедрять драконологию, и нам велено рассмотреть плюсы и минусы взаимодействия драконов и детей. Марволо отправляется с нами. Это очень важно, профессор Грейнджер, — твердо заявил Том. — Ради детей.

Прикусив губу, Гермиона нахмурилась.

— Есть ли уже приказ? Понимаете, директор Реддл. Марволо… Он очень хотел побывать в Рождество на Трафальгарской площади.

Том прищурился.

— И это всё, что вас волнует?

— В смысле? Это важно! Ребенок, будучи британцем, ни разу не видел Лондон в Рождество. Вы как отец не озабочены этим?

Том медлил с ответом, странно поглядывая на Гермиону. Будто рассуждал — не идиотка ли она.

Нет, она не идиотка! Работать в каникулы — привилегия, и ей в радость, но вот Марволо может сильно расстроиться.

— Я как отец уже узнал всё — он хочет в Румынию, — начинал раздражаться Том.

— Вот прям точно?

— Точно.

— И не врете?

— Гер… профессор Грейнджер, вы забыли о субординации? — он дернул шеей.

— Я единственная, кто еще о ней помнит.

— Смешно, — съязвил он. — Отправляемся сразу, как только сойдем с Хогвартс экспресса.

— В первый день каникул?

— В первый день каникул.

— Отлично.

— Отлично.

— Прекрасно.

— Прекрасно.

— Я ухожу.

— До свидания.

— Всего доброго.

Красная до корней волос Гермиона выбежала из библиотеки. Сердце колошматило в груди, а по телу бежали мурашки!

Что с ней такое?

* * *

До каникул оставались считанные дни. Гермиона вместе со старостами украшала Большой зал, стараясь создать праздничное настроение для тех, кому предстояло провести Рождество в стенах Хогвартса.

— Давайте! Выше! Мисс Мальсибер, еще выше! — ее голос звенел под сводами зала.

Блондинка демонстративно закатила глаза.

— Куда еще выше, профессор? Буквы и так упираются в потолок, — проворчала она.

— Меньше слов — больше дела. Выше!

— Уже поздно, можно мы закончим? — разнылся старший из Поттеров, плюхнувшись на скамейку. — Мы уже три часа тут торчим…

— Идите, — раздался низкий голос.

Директор возник словно из ниоткуда. Когда Гермиона обернулась, ее спина тут же покрылась предательскими мурашками, и она инстинктивно попыталась спрятаться за воротом своего безразмерного свитера.

Зачем он здесь? Чтоб он провалился!

— Профессор Грейнджер, полдесятого, а ученики все еще не в комнатах, — строго начал он, приближаясь.

— Каникулы скоро, — тихо сказала она, отводя глаза. — Хотелось бы, чтобы дети, которые вынуждены остаться в школе, почувствовали хоть немного рождественского волшебства.

Она смотрела куда угодно, только не на него. Какая глупость! Взрослая женщина, а ведет себя как влюбленная первокурсница. Позорище. Что бы сказал Дамблдор, узнай он об ее пагубном влечении?

Тщетно пытаясь справиться с румянцем, пылавшим на щеках, Гермиона деловито поправила очки и все же посмотрела на Тома.

Мерлин…

До чего же ему шли эти безупречно сшитые костюмы! Строгие, элегантные, подчеркивающие каждую линию его статной фигуры. А она… пряталась в этих мешковатых свитерах. Нет, бабуля Роуз, наверное, была права — Гермиону стоит сменить гардероб на что-то более женственное. Завтра же она отпросится в Хогсмид на шоппинг! Впереди бал… Было бы неплохо предстать на нем во всей красе.

— Гермиона, вы еще со мной? Прием, земля вызывает, — насмешливо произнес Том, когда последний ученик скрылся за дверью.

— Я здесь. И перестаньте ерничать.

— «Ерничать»… Сто лет такого слова не слышал, — уголок его губ дрогнул в легкой ухмылке.

— Читайте больше. Может, вспомните. Вы что-то хотели?

— Да. Скоро бал, — он замолчал, выдержав странную паузу и, прочистив горло, добавил: — Вы бы… хотели пойти со мной?

— Куда? — нахмурилась Гермиона.

— На бал, — отчеканил Том, сквозь зубы.

Ого.

Предложение было настолько неожиданным, что палочка буквально выскользнула из онемевших пальцев Гермионы.

— Я подниму! — отозвался Том.

— Я сама! — запротестовала она.

— Вечно вы лезете…

— Это моя палочка!

Присев одновременно, они неловко столкнулись лбами.

Какой сюр!

Сдавленно шипя, Гермиона отпрянула и потеряла равновесие, непроизвольно плюхнувшись на спину. И Том, видимо, не придумав ничего лучше, придвинулся и навис над ней.

Очки ее сползли на кончик носа, и он, опираясь на одну руку, аккуратно убрал их второй.

— Вам больно? — прошептал он, находясь неприлично близко.

Ее взгляд скользнул по его преступно-совершенным губам, и она сглотнула.

— Уже нет, — выдавила она сиплым голосом.

Том шумно вдохнул, не отрывая от нее темных глаз, и тихо сказал:

— Я сейчас задам один вопрос, и вы вольны послать меня куда подальше, Гермиона.

— Вполне вероятно, что так и сделаю, — буркнула она, глядя ему в лицо.

— Вполне вероятно, — кивнул он.

Между ними повисла звенящая пауза, и казалось, будто сам замок замер в ожидании развязки.

— А если я вас поцелую? — вдруг выпалил Том.

У Гермионы перехватило дыхание.

— Я… отвечу. Но с большой неохотой, — солгала она.

— Что ж, тогда я вынужден это проверить.

И в следующий миг его губы обрушились на ее губы — нежно, но властно, сметая в одно мгновение все былые обиды, колкости и ненависть. Сейчас, в эту секунду остались лишь чувственность и давно таившееся желание.

Признаться, она хотела этого. Жаждала этого. Давно. И, возможно, симпатия проникала в ее сердце по крупицам, в те редкие моменты, когда мрачность и надменность Тома Риддла исчезали, уступая место благородству и любви к собственному сыну.

Отстранившись, Том все еще нависал над ней, его дыхание было таким же сбитым, как и ее.

— Вы… Ты мне нравишься, — огорошил он ее неожиданным признанием. — Если быть точным, я испытываю к тебе самые, что ни на есть, серьезные чувства.

— Чу-чувства? Ко мне? — Гермиона не поверила своим ушам.

— Исключительно к тебе.

— Но ты же вечно меня дразнишь! — выдохнула она.

— Это называется «дергать за косички», — по-мальчишески подмигнул он.

И она рассмеялась. Звонко и искренне. Странное чувство легкости и счастья разлилось по телу, смывая напряжение, которое она всегда ощущала в его присутствии.

Невероятно. Как один-единственный поцелуй способен превратить ее в розовощекую, беспечную дурочку.

Или, может, она всегда ею и была в присутствии мужчин? Сложно сказать, когда за плечами — десять лет безмолвия в личной жизни и семь провальных свиданий, три из которых пришлись на женатика Сириуса Блэка.

— Так что насчет бала? — мягко вернул ее к реальности Том.

— Я согласна, — сказала она, пытаясь сохранить деловой тон, но не в силах скрыть улыбку. — Так уж и быть, директор Реддл. Не могу же я оставить джентльмена в беде.

Том рассмеялся в ответ, и вновь поцеловал, но уже не так страстно, а более нежно, даже ласково.

К сожалению.

— Позвольте проводить вас до покоев, профессор Грейнджер, — произнес он, поднимаясь и с элегантной учтивостью протягивая ей руку.

— Позволяю, — кивнула она, вкладывая свою ладонь в его. — Пойдемте.

* * *

Едва ли Гермиона могла когда-нибудь представить, что согласится на такое: прятаться с мужчиной в заброшенном классе Хогвартса посреди Йольского бала.

Но вот шелк нового алого платья уже задрался, обнажая бедра, а сильные мужские руки властно сжимали ее ягодицы. Горячие поцелуи обжигали кожу, заставляя забыть о всяком благоразумии.

— А если нас услышат? — выдохнула она

В ней боролись страх и желание.

Ее будоражила сама мысль отдаться Тому здесь и сейчас, в пыльной классной комнате, будто она — героиня одного из тех бульварных романов, которые тайком почитывала по ночам. Но с другой стороны… Мерлин, она же профессор! Какой неслыханный позор!

— Тогда тебе стоит быть потише, сердце мое, — прошептал он в самое ухо, и его пальцы скользнули под шелк, срывая с нее последнюю кружевную преграду.

Прикосновение его ладони к обнаженной промежности заставило ее вздрогнуть. Он не спеша провел рукой по лобку, к уже увлажнившейся вульве, задел клитор, и Гермиона, сдавленно простонав, откинула голову, целиком отдаваясь во власть нахлынувшего возбуждения и Тому Реддлу.

Будь что будет.

* * *

Спустя полчаса директор Реддл и профессор Грейнджер возвращались в бальный зал, всячески пытаясь сохранить маску невозмутимости, — будто и не было запретной страсти в пыльном классе всего несколько минут назад.

— Я точно нормально выгляжу? — тревожно прошептала Гермиона, поправляя прядь волос.

— Ты прекрасна, Гермиона, — в голосе Тома слышалась притворная усталость. — Ты спрашиваешь об этом каждые тридцать секунд.

— Но вдруг что-то заметно…

Он мягко коснулся ее локтя, выражая безмолвную поддержку.

— Я понимаю, как ты дорожишь репутацией, но довольное выражение лица еще не говорит о полученном оргазме. Люди могут улыбаться по самым разным причинам. Возможно, тебе просто понравилось выступление хора Флитвика?

Гермиона фыркнула.

— Говоришь так, будто я обычно хожу по замку с кислой миной.

— Ну, вообще-то… да, — он игриво пожал плечами, ожидая узреть ее яростную вспышку.

Он ничего не мог с собой поделать — обожал дразнить ее. В гневе она была похожа на разъяренного нюхлера. Это было безмерно мило.

— Я сейчас знаешь что с тобой сделаю?! — пригрозила она, свирепо нахмурив брови.

Том не сдержал короткий смешок.

— Я согласен на все. Даже если ты захочешь отхлестать меня плеткой. Да… Вот такой я подкаблучник, — театрально вздохнул он, разводя руками.

Он не лгал. Давно он не чувствовал такого почти мальчишеского задора. Рядом с этой женщиной он буквально парил в облаках.

Она сразу оттаяла, застенчиво улыбнулась, отвела взгляд и уже собиралась что-то сказать, но…

— Директор Реддл, прекрасно, что вы здесь, — раздался низкий, недовольный голос Северуса Снейпа.

Он появился из-за угла вместе с Марволо. На лице мальчика красовался свежий синяк, губа была разбита, а его парадная мантия испачкана и порвана в нескольких местах.

— Годрик, что случилось? — мгновенно забыв о своем смущении, Гермиона бросилась к подростку. — Мистер Реддл, кто это сделал?

Глядя на сына, Том раздраженно потер переносицу. Он знал, что их ждет тяжелый разговор.

Марволо вновь подрался.

Вновь опозорил его.

— Альбус и Скорпиус снова начали обзываться, когда я пригласил Роуз на танец, — всхлипнул мальчик, вытирая слезу грязной рукой. — Сказали, что безродному подкидышу не место с такими, как Роуз. С такими… как они.

— Это не повод затевать драку, мистер Реддл. Особенно посреди столь важного мероприятия, — холодно отчеканил Снейп. — Минус пятьдесят баллов со Слизерина. Хотя узри нас сам Салазар, едва ли это улучшит ваше поведение. — Затем он поднял взгляд на Тома и тихо добавил: — Оставляю его на вас.

Взмахнув черными полами мантии, Северус удалился.

Том был решительно настроен поставить сына на место. Раз и навсегда выжечь в нем это маггловское стремление — в спорных ситуациях махать кулаками.

— Марви, позволь мне сначала залечить твою губу, — мягко предложила Гермиона, уже доставая палочку.

— Не смейте, профессор Грейнджер, — резко остановил Том, кладя руку на ее плечо. — Отойдите. Марволо достаточно взрослый, чтобы отвечать за свои поступки и их последствия. Не так ли?

С явной неохотой Гермиона отступила в сторону.

— Сколько еще? — с ледяной яростью прошипел Том, склонившись к лицу сына. — Сколько еще ты будешь позорить мою фамилию? Ты ведешь себя как голодранец с грязной окраины! У тебя есть всё! А от тебя требовалось лишь одно — достойно нести наше имя!

Марволо вскинул на отца взгляд, полный ярости и боли.

— Да я такой! Доволен?! Рад?! — выкрикнул он, явно подавляя рыдания.

— Чему радоваться? — невесело хмыкнул Том. — Тому, что ты снова подрался? По-твоему, это делает тебя достойным человеком?

— Хватит, директор Реддл, — вмешалась Гермиона. — Вы переходите границы…

— А ты разве достойный человек?! Ты бросил нас с мамой! Сбежал! Ты достойный человек?!

— Марволо! — снова Гермиона.

— Твоя мать, — шагнул к плачущему мальчишке Том, — была шлюхой и наркоманкой. Она родила тебя ради денег. Чтобы вытрясти их из меня!

— Ты лжешь! — выпалил Марви.

— Уж поверь, тебе лучше не знать о том, как она угрожала убить тебя, если я ей не скину сотню галлеонов на очередную дозу, — Том схватил Марволо за лацкан мантии и дёрнул на себя, — так что будь благодарен. Я забрал тебя из Ада.

Услышав последние слова, Марволо вдруг резко обмяк. Потупил взгляд.

— Лучше бы я не рождался, — прошептал он, медленно убрал отцовские руки и убежал.

— Ты всё испортил, — взревела Гермиона, подойдя к мужчине. — Ты всё всегда портишь! Я… Я не понимаю, как можно быть таким… таким моральным уродом?! Ты счастлив? Доволен своим поступком? Говорить такое маленькому мальчику — кощунство.

— Что? — искренне удивился Том. — Так я еще и виноват?

Внутри творился настоящий хаос. Он считал себя правым и надеялся на поддержку Гермионы, но она повела себя совершенно иначе.

— Отвратительно, — в ее глазах плескалось разочарование. — Просто отвратительно.

* * *

— Держи пять галлеонов. Купи себе что-нибудь в кафе мадам Паддифут, — Гермиона сунула монеты в руку Марволо, глядя на него строго. — И помни: никуда не уходи. Ты итак обязан находиться под моим присмотром двадцать четыре на семь. Меня не будет всего пятнадцать минут…

— Понял, — буркнул подросток, пряча взгляд. — Буду сидеть у вас под юбкой, как лузер.

— До каникул остался всего один день, — взмолилась она. — Пожалуйста, не наломай дров. Иначе Дамблдор точно не подпишет разрешение.

Марволо недовольно цокнул, кивнул и принялся выводить незамысловатые узоры носком ботинка на снегу.

Гермиона же, сделав глубокий вдох, направилась в «Кабанью голову» — именно там остановился министр магии, дабы провести рождественские праздники.

На первом этаже его не оказалось, но на втором…

— О, моя розовая пампушечка, этот алый боа тебе к лицу, — томно вздыхал Альбус Дамблдор, обнимая Долорес Амбридж за талию.

Гермиону чуть не стошнило, но она сдержала порыв.

— А мой сладкий пирожочек любит свою киску, правда? — мурлыкала в ответ «пампушечка», блаженно закатывая глаза.

Более не в силах выносить это лилово-розовое зрелище, Гермиона громко прочистила горло.

— Кхм-кхм!

Долорес и Альбус мгновенно отпрянули друг от друга.

— Профессор Грейнджер, — ядовито протянула Амбридж, поправляя свое боа, — разве вас не назначили следить за Реддлом-младшим?

— Я именно по этому вопросу и пришла. К министру Дамблдору, — парировала Гермиона, сохраняя ледяной тон.

— Школьными делами ведает директор Реддл!

— Долорес, дорогая, дай нам минутку, — мягко, но настойчиво попросил Альбус.

Фыркнув, Амбридж обиженно удалилась к барной стойке, где Аурелиус Дамблдор заигрывал с компанией молодых ведьм. Завидев приближающуюся Долорес, он почти позеленел. Видимо, не одна Гермиона с трудом переваривала эту «розовую пампушечку».

— Позвольте угадать, — Альбус устало потер переносицу. — Вы хотите, чтобы я подписал разрешение на опеку над Марволо на Рождество. Отвечу сразу: нет. У мальчика есть отец.

— Отец? — Гермиона с силой плюхнулась на стул напротив. — Грубый, неотесанный, жестокий хам!

Ее переполняли гнев и ощущение чудовищной несправедливости. Она поверила в этого мужчину, а он наговорил таких ужасных вещей собственному сыну! И это был далеко не первый раз.

— И именно поэтому вы отлучились с ним на полчаса посреди Йольского бала? — хитро прищурился Альбус.

Гермиона обескураженно застыла.

— О… Откуда вы знаете?

— А, не тревожьтесь, — министр махнул рукой, — я только рад! Том мне все уши прожужжал о том, как влюблен в вас с первого дня.

Карие глаза широко распахнулись от изумления.

— С… с первого дня? — сглотнула она.

Дамблдор медленно кивнул. Грейнджер почувствовала, как по ее щекам разливается густой румянец, доходящий до самых мочек ушей.

— Гермиона, — отбросив формальности, заговорил Альбус, — вы нужны этому мальчику.

— Какому именно? — непонимающе подняла она бровь.

Дамблдор нахмурился, собираясь с мыслями.

— Обоим, — нашел он нужные слова. — Вы нужны им обоим.

— Ага, мистеру высокомерному хаму никто не нужен, — фыркнула Гермиона. — Пусть утопает в собственном самолюбовании. Просто подпишите разрешение, и всё. Он даже не заметит, что сына нет.

— Заметит, — тихо, но твердо возразил Альбус. — И еще как.

Он поправил очки в виде полумесяца и на мгновение замолк, будто подбирая слова.

— Гермиона, Том вырос с дядей-алкоголиком и терпел его побои. Меропа умерла при родах, а Томас, будучи набожным магглом, узнав, что его сын — колдун, тут же отрекся от ребенка. Морфин забрал маленького Тома, но не из-за чувства долга или любви. Как вы знаете, британское правительство платит щедрые пособия…

Альбус замолчал, давая ей осознать услышанное. Грудь сдавило тяжким грузом горькой правды. Гермиона опустила плечи, отвела взгляд в сторону, чувствуя, как внутри поднимается вихрь противоречивых чувств.

— Том не возвращался на Рождество домой, проводя все каникулы в стенах Хогвартса. Вы тогда были второкурсницей и едва ли с ним пересекались — ему шел уже шестнадцатый год, когда вы поступили, — продолжил свой рассказ Дамблдор. — Неудивительно, что после пережитого, Том столь суров и не умеет проявлять отцовские чувства. Он просто… не научился. Но именно вы, — Альбус устремил на нее полный надежды взгляд, — способны склеить эту разбитую вазу…

— Какая неудачная метафора, — поморщилась Гермиона, зачем-то цепляясь за эту деталь,

Видимо, чтобы оттянуть момент принятия тяжелого решения.

Министр тихо рассмеялся.

— Наверное, вы правы, — тепло отозвался он, а затем щелкнул пальцами.

Лежавший на столе пергамент тут же обратился в горстку пепла.

Гермиона с расстройством посмотрела на серую пыль, а затем снова перевела взгляд на Альбуса.

— Не позволяйте Тому и Марволо провести еще одно Рождество врозь, — мягко, но настойчиво заключил он.

— Но разве Реддл не забрал его из приюта, когда Марви было семь?

— Забрал, — кивнул Дамблдор. — Но Том не знал, что с ним делать. Мальчиком занимались домовые эльфы и сменяющие друг друга гувернантки. Сам же Том пропадал в Дурмстранге. Он начал более-менее общаться с сыном лишь когда тот поступил на первый курс, и то… Как видите, отношения у них натянутые.

Лезть в чужую семью Гермионе не хотелось. Но и оставить Тома с Марволо в этом ледяном одиночестве она уже не могла. К Реддлу-старшему, сквозь все его высокомерие и колкости, она питала самые сокровенные чувства, а к Марволо же за эти месяцы успела искренне привязаться.

— Я поняла вас, господин министр, — сдалась наконец Гермиона. — Я… дам ему шанс. Но он будет последним.

— Разумеется! Самый что ни на есть последний! — хлопнул в ладоши Дамблдор, однако в льдистых глазах по-прежнему плясала знакомая хитрость.

И пока она шла по заснеженному Хогсмиду, в голове звучал один-единственный вопрос: если она останется с Томом, то на что она себя обрекает? На долгожданное счастье или на новые, еще более горькие страдания?

* * *

Когда Гермиона вернулась в «кафе мадам Паддифут», то не обнаружила там Марволо, а ведь начинало уже смеркаться. Страх сковал горло.

А если с ним что-то случилось?

Она вновь выбежала на улицу, бегло осмотрела площадь и, не найдя мальчика, рванула обратно в кафе.

— Темноволосый кудрявый мальчик, двенадцать лет, был у вас? — почти задыхаясь, спросила она у юной официантки.

— Мальчик был, да. За ним зашел такой красивый высокий мужчина, похоже, его отец. Так мило, когда папы заботятся о детях. Ах, — девушка расплылась в мечтательной улыбке, прикрыв глаза.

И тут, нежданно-негаданно, Гермиону обуяла жгучая ревность.

— Ближе к делу, — жестко отрезала она. — Куда они пошли?

Официантка в ответ обиженно надула губки, одарив ее презрительным взглядом.

— А я что, справочное бюро? Откуда мне знать? — буркнула она и, вздернув нос, удалилась.

Гермиона направилась к выходу и по пути наткнулась на саму мадам Паддифут.

— У вас нервный персонал, — бросила она ей.

— О, профессор, а в чем, собственно, дело?.. — уточнила та, но Гермиона уже выскользнула из кафе, стремясь найти Тома и Марволо.

Искать их не пришлось — они шагали по мостовой, весело о чем-то болтая. Будто и не ссорились.

Марволо, заметив Гермиону, быстро подбежал к ней.

— Профессор Грейнджер! А знаете, что сейчас было? — радостно начал он. — Альбус и Скорпиус передо мной извинились, и их отцы тоже! Представляете?! Я в шоке! Вообще… Я, значит, вот так вот, — Марволо изобразил высокомерный вид, — слушал их, типа крутой, а они вчетвером извинялись за все издевки. И пообещали, что такого больше никогда не будет!..

Гермиона не могла сдержать широкой улыбки, ощущая странную, почти материнскую гордость.

— Я очень рада, что все уладилось. Но ты ведь понял, что драться — все равно не выход? Конфликты нужно решать словами, — мягко напомнила она.

— Угу, — кивнул он, а затем поднял на нее «щенячий» взгляд. — А можно я все-таки куплю на те пять галлеонов пирожные?

— Марви, верни деньги профессору. Я сам куплю тебе сладости, — раздался спокойный голос Тома, подошедшего совсем близко.

На щеках Гермионы вновь появился идиотский румянец, а сердце учащенно забилось.

Мерлин, надо научиться контролировать свои эмоции рядом с Реддлом!

— Нет! — выпалила она. — Пусть это будет мой подарок ему. Точнее, один из… Короче, Марволо, иди. Фисташковые эклеры там самые вкусные. Если что.

Мальчишка даже не дослушал — пулей рванул за десертами.

Грейнджер и Реддл остались одни, и между ними повисла неуютная пауза.

— Что ж, — натянуто улыбнулась Гермиона, — рада, что вы помирились. Я тогда пойду…

Она собралась уже было уйти, но Том внезапно схватил ее за локоть и резко дернул на себя, заключив в объятия.

— Можете кричать, можете проклясть меня, но я вас не отпущу, профессор Грейнджер. И, кстати, мы отправляемся в Лондон прямо сейчас.

— Что-о-о? — удивленно протянула Гермиона, боясь пошевелиться в крепких объятиях.

А вдруг этот прекрасный момент рядом с Томом — последний? Мало ли…

— Я всё уладил. Снейп и Макгонагалл посадят детей на Хогвартс-экспресс, а мы покажем юному британцу Рождественский Лондон, — заявил он так, будто всё уже давно решил.

Гермиона все же робко отстранилась, неимоверно желая заглянуть Тому в глаза.

— А я… зачем вам в Лондоне? Вы же вдвоем будете. Семьей.

Том нахмурился.

— Я очень надеюсь, что ты будешь не прочь стать частью нашей семьи.

Легкие забыли, для чего находятся в ее теле? Или почему Гермиона не могла вдохнуть?

— Что-о-о?.. — вновь пролепетала она.

— Выходи за меня? — сорвалось с его губ, и Гермиона вовсе на секунду потеряла связь с миром. Едва на ногах устояла, цепко вцепившись в Тома. — Прости, я без кольца и не могу встать на колено, как положено, ведь здесь куча наших учеников, которые уже наверняка заметили обнимающихся профессора и директора Хогвартса, но… выходи за меня, Гермиона Грейнджер?

Губы ее расползлись в улыбке, из глаз брызнули слезы, и Гермиона, отбросив любые сомнения, ответила:

— Наверное, я сумасшедшая, Том Реддл, но я хочу выйти за тебя! Очень хочу!

Далее зазвучал смех, последовали поцелуи, нежные объятия и вкусные фисташковые эклеры.

* * *

В ту же минуту из окна «Кабаньей головы» Аберфорт и Альбус Дамблдоры внимательно наблюдали за новоиспеченной ячейкой общества.

— Поверить не могу. Ты оказался прав: они и правда сошлись. Как ты понял, что они подойдут друг другу? — серьезно поинтересовался Аберфорт у брата.

— Сила любви, — уклончиво поведал тот. — Ну и старый добрый шантаж. Нам с Томом пришлось немного надавить на Малфоя и Поттера, чтобы те усмирили своих сынков. Но всё это уже неважно.

Аберфорт деланно покачал головой.

— Удивительно, как ты хорошо разбираешься в людях, но в то же время хочешь жениться на Долорес.

Альбус наградил его многозначительным взглядом.

— Любовь порой слепа, брат. Может, это и мой случай?

Может быть.

Конец