Горький пепел любви (гет)

Тихой ночи, Тьелкормо.

Знаю, я не имею права называть тебя этим именем. Но мне оно очень нравится. Когда я вывожу эти буквы, то представляю твои глаза и лицо. Я тебе пишу, хотя знаю, что ты никогда не прочтёшь эти строки. Мы далеко друг от друга. Последняя наша встреча была прощальной. Да и стал бы ты слушать ту, которая предала тебя? Прошло много лет, но мне кажется, что минула не одна эпоха. Горы не изменили очертаний, моря не вышли из берегов, но жизнь разрушила меня. Я уже не так красива, грациозна, тело моё сме́ртно, но я до сих пор помню твой взгляд. Тот самый, которым ты смотрел на меня тогда, в лесу. Я бы сказала, что знаю этот взгляд. Им обычно смотрят, когда безоговорочно признают восхищение и готовы капитулировать, но ты смотрел иначе. С восхищением, да, но в то же время в твоих глазах было что-то такое, чему я не могу дать объяснение. Тишина между нами тогда меня очень заворожила.

Ты бы удивился, наверное, если бы получил это послание. Возможно, выбросил бы, и я бы поняла. Знаешь, пока находилась на грани смерти, я многое осознала, научилась слышать собственную душу. Ты во многом был прав. И теперь, когда чувствую свой конец, я должна сказать тебе то, что так долго носила в себе. То, в чём не признавалась ни Берену, ни отцу, ни самой себе.

Я любила тебя.

Любовь моя не была слепой страстью, хотя притяжение накрыло нас с головой. Любовь была другой. Она походила на огонь. Помнишь костёр, который ты жёг, когда мы делали привал на пути в Нарготронд после того, как вы нашли меня? Я помню. Помню ровное яркое пламя, потрескивание, искры, тишину. Так вот, наша любовь как огонь. Мне хотелось броситься в него. Хотелось забыться. Хотелось не думать, кто я. Хотелось гореть. Да, возможно, меня тогда смутило то, что ты видел во мне орудие достижения цели. А я... Но ведь когда мужчина и женщина находят друг друга, они что-то видят друг в друге?

Но я сделала выбор не в пользу тебя.

О, как я корила себя за него! Не сразу, нет. Сначала была эйфория подвига, гордость и радость от того, что я выбралась из Ангбанда живой и что Берен остался со мной. Меня так поглотило содеянное, я так упивалась им, что не заметила, как мир вокруг тускнеет. Я не слышала больше шелеста листвы, хотя мы были в лесу. Я не слышала плеска воды, хотя ручьи текли рядом. Я не слышала заливистого пения птиц, хотя пернатые никуда не делись. Меня больше не радовали трелями соловьи, вокруг моих ног не распускались цветы.

Ты знаешь, что такое быть бессмертной и добровольно отказаться от этого дара? Это всё равно, что быть птицей и замертво рухнуть вниз подстреленной. Я думала, что любовь сильнее времени, сильнее крови, сильнее самой природы. Я ошибалась.

Берен... Он храбрый, честный, он любил меня так, как не любил никто из смертных и никто из бессмертных, и я приняла его чувства. Но они не те. Они не движут мирами, не заставляют сердце биться чаще, не вызывают тепла в груди и искренней улыбки на лице. Эти чувства вызывал во мне ты, Тьелкормо.

Я не жалею о том, что была с ним. Потому что иначе было бы ещё больнее. Жизнь стала бы невыносимой. Смириться было лучшим решением в сложившихся обстоятельствах. Я жалею о том, кем стала. Я променяла вечность на мгновение, и это мгновение было странным. А со временем превратилось в тихое, домашнее, обросло бытом, детьми и заботами. Но не спасло от тоски.

Мне было тяжело покидать Нарготронд. Сердце предательски сжималось от мысли о разлуке с тобой, а совесть кричала о долге перед Береном, перед собой. Мне казалось, я сделала правильный выбор, но я просто не осознавала, что решение это уже тогда дало трещину. Точно такую же, какая была на сердце и в душе.

Знаешь ли ты, каково это — лежать ночью рядом с мужчиной, который ради тебя пошёл на верную смерть, а думать о другом? Я предавала Берена каждую ночь в своих мыслях. Я целовала его, а видела перед собой тебя. Я мечтала о том, как бы выглядели наши с тобой дети, когда носила под сердцем Диора.

Я должна была остаться с тобой. Должна была бросить Берена на произвол судьбы. Какая разница, что говорит будущее? Важно настоящее. А ты был настоящим. Живым. Будил внутри эмоции, каких я не испытывала ни с кем больше. Лучше бы я познала тьму, что разъедала твою душу. А с Береном было правильно, чисто, скучно. Как в Дориате при дворе моего отца.

Прости, что пишу тебе. Я не ищу твоего прощения. Я ищу освобождение для себя. Потому что больше не могу. Я хочу уйти спокойно, без груза внутри.

Если бы ты знал, как я ненавижу себя за трусость. За то, что выбрала безопасность и покой вместо страсти. Я задыхаюсь, Тьелкормо. Задыхаюсь уже много лет. Я улыбалась Берену, играла роль верной жены, слагала песни о нашем с ним подвиге, но каждое слово в этих песнях — фальшивка. Единственная настоящая песня, которая рвалась из моей груди, была посвящена тебе.

Ты был моей тенью, Тьелкормо. Ты был моей тайной. Теперь, когда я ногой на пороге, за которым меня ждёт тишина и забвение, я хочу, чтобы ты знал: часть меня всегда оставалась с тобой. Та самая часть, что пела слишком громко, что смеялась слишком дерзко, что смотрела на мир жадно. Я убила эту часть в себе ради собственных принципов. Это убийство оказалось страшнее любой битвы.

Берен ушёл первым, оставив меня доживать свой век в одиночестве. Я оплакивала его, да. Но в моих слезах была не только скорбь по мужу, но и скорбь по упущенной возможности стать той, кем я должна была быть. Я осталась одна в опустевшем мире, и твой образ возник передо мной с новой, пугающей ясностью. Берен был ошибкой.

Я любила тебя и люблю, Тьелкормо. И если бы мне дали шанс, я бы, не колеблясь, пошла за тобой. В Ангбанд, в пламя, в никуда.

Прощай. Моя песня допета. В последний миг, когда дух покинет тело, имя, которое я прошепчу, будет не именем Берена. Оно будет твоим.