Истинный убийца (джен)

Мозер любил Вену в любую погоду. Стояло ли засушливое лето, веял ли нежный весенний ветерок, засыпало ли снежком — всё дарило любимому городу новые тона и оттенки. Вот и в то ноябрьское туманное утро он приехал на работу с лёгкой улыбкой, которую некоторые несведущие граждане приняли бы за признак некомпетентности комиссара.

Ну а что? В последнее время в его отделе было тихо, новых тяжких преступлений не совершалось, а старые были благополучно раскрыты почти по горячим следам.

Не без помощи верного лохматика Рекса, который заслужил, естественно, и дополнительные булочки с колбасой (в меру! Всё-таки надо поддерживать форму и комиссару с погонами, и мохнатому волонтёру), и дополнительное время для прогулок перед работой.

И нет, обычно немного сибаритствующему Мозеру не лень было встать на пару часов пораньше ради Рекса. Не то чтобы до него он был таким любителем животных, вовсе нет. Да и собаку заводить не планировал. Просто так совпало. Удачно для Мозера. Крайне.

Просто делал свою работу, а нашёл друга. Не он завёл Рекса, Рекс выбрал его. После смерти закреплённого офицера-кинолога. Верный пёс его выбрал. Это многое значило.

И да, может, Рекс был лохмат, у него было четыре лапы и не было документа полицейского, но мозги у него были такие, что ещё многим стажёрам фору даст. Да что там, не только стажёрам. Мозер тихо ухмыльнулся. Друг и напарник как он есть. Вот кто для него Рекс.

В отделе настроение Рихарда несколько потускнело: бумажную волокиту никто не отменял. И она не исчезала никогда.

Хотя это в любом случае гораздо лучше нового маньяка или иного громкого убийства, которые заставили бы их отдел особо тяжких оторвать задницы от бумаг.

Словно почувствовав мысли хозяина, а может, и без «словно» — Мозеру часто казалось, что Рекс понимает его без слов или читает мысли, Рекс приподнял голову на своей лежанке и укоризненно взглянул на хозяина. Мол, не зови лихо, хозяин. Хорошо же лежим... Угу, кто лежит, а кто отчёт подбивает...

Поздно. В кабинет влетает явно обеспокоенный Штокингер:

— Рихард, — даже в голосе уже предупреждение звенит — ну точно, сейчас дёрнут... Мозер откладывает ручку. Вон Рекс настороженно поднимает уши, уловив напряжение. — Новое дело. Убийство в парке Шёнбрунн.

Ну вот. Мозер вздохнул, поднимаясь. Преступники, увы, не дремлют, им всё равно на прекрасную погоду, красива ли Вена, спокойна ли... Монстрам и подонкам наплевать на окружающий мир, все их мысли крутятся вокруг собственного эго.

— Что известно? — дежурно спрашивает у Штокингера, уже выходя из полицейского участка. За ними аккуратно ступал Рекс.

— Молодая женщина. По первичному осмотру — признаков насилия нет, точнее экспертиза покажет. На ограбление тоже не похоже: украшения, сумочка при ней. Может, вообще не наш клиент — просто внезапная смерть. И такое бывает, — сослуживец явно держал в кармане пальцы, чтобы так оно и было.

— Бывает, — согласился Мозер, — но в таком возрасте редко. Может, кто-то хотел выставить это не убийством. Наша задача — выяснить, а пока не придёт экспертиза, исходить из того, что это может быть убийством.

Рекс согласно пролаял. Штокингер вздохнул.

Дальше пошли молча. Рихард крутил в голове не особо богатые сведения. Если не внезапные проблемы со здоровьем и не ограбление — плохо. Значит, личное что-то. Или серийник. Вот сейчас маньяк почувствует кровь и пойдёт волна из женских трупов...

Впрочем, сейчас в районе Шёнбрунна никаких следов нездоровой активности не наблюдается, но... Жертва может быть и первой, откроющей страшный счёт. Однако пока сведений слишком мало, чтобы появилась хоть какая-то ясность. Место преступления скажет им гораздо больше. Да и, возможно, не преступления вовсе... Только чуйку не обманешь, и та говорила Рихарду: так повезти им не может.

* * *

В Шёнбрунн доезжают быстро — повезло, обошлось без пробок в загруженном обыкновенно городе.

На месте обнаружения трупа кипит привычная работа, далёкая от суетливости и хаоса, как могло бы показаться непосвящённому взгляду. Он был высоко организован, этот кажущийся хаос из прибывших раньше остальных и теперь придерживающих любопытствующих прохожих постовых, экспертов и дежурных оперов, что просматривали местность и пытались установить свидетелей.

Да, опередившие Мозера криминалисты уже осматривали жертву, мелькали вспышки фотоаппарата, коллеги развернули ленту и прочёсывали округу — всюду знакомые или полузнакомые лица. Или запахи — кому как. Рекс вот уже приветливо махал хвостом судмеду.

Мозер и Штокингер направились прямиком к телу. Рекс задумчиво крутился рядом, внимательно обнюхивая всё вокруг. Ну да, когда дело мутное, можно полагаться только на нюх. Но Рихард пока был склонен дать шанс себе и коллегам. А уж потом выход Рекса. Ладно, он немного шутил, но в каждой шутке только доля шутки. Правда, какими рутинными ни казались бы преступления, а всё же не лучший повод шутить. Всё же здесь оборвалась чужая жизнь пока по неустановленному поводу, но только начавшаяся ведь!

Мозер присел на корточки рядом с жертвой. Женщина. Красивая, следящая за собой — белокурые волосы, небрежно растрёпанные сейчас, явно знали салонный уход, ровный цвет кожи, аккуратные черты лица, слегка заострившиеся...

Молодая, действительно, не старше 35, даже 30 — Рихард вздохнул: к сожалению, научился уже определять намётанным глазом возраст. И чем моложе, тем сильнее оставляла в душе след жертва. От детей совсем плохо было, но и эта девушка почти ещё должна бы жить и жить... Неправильный он комиссар, раз не зачерствел до конца.

Хотя тут бы поспорил, и, наверное, хотел бы, будь он ещё в состоянии ужаснуться пустоте внутри, подать рапорт на увольнение, когда приедет на место происшествия и не испытает никаких чувств, глядя на детский труп.

И всё же на теле нет следов насилия. Ни синяков, ни ссадин, никаких следов борьбы. И входных отверстий, следов удушения или удара. Настолько чисто, что версия с внезапной аневризмой или ещё чем не кажется такой бредовой.

— Кто обнаружил? — поинтересовался Рихард, принимая удачно извлечённые из сумочки документы жертвы. Да, не обманулся, 32 года, Клара Хайтауэр. Водительские права, пропуск на работу — медицинская лаборатория «Вита», судя по всему, фрау Хайтауэр работала старшим научным сотрудником...

И как же тебя, милая, занесло в парк? Рихард был уверен, что дамочки этого типа предпочитают более «цивильные» развлечения. Одета не для бега, следовательно, и не спорт... Не любование природой же?

Мозер вздохнул и повторил про обнаружившего. Вопрос был закономерный: тело не лежало у всех на виду, за кустами было схоронено, вдалеке от основных тропинок. Что сильно смазывало картину случайности смерти. Не стала же та сама в кусты забредать? Хотя кто знает... Могла шпионить за бывшим, например, там и поплохело... Маловероятно, но версию, что труп не криминальный, отметать нельзя. Пока.

— Прохожий, — откликнулся за спиной один из полицейских. — Гулял с собакой, кинул ей мячик, игрушка в кусты улетела, доставать полез... Ну вот и нашёл. Вон он.

Мозер оглянулся: да, стоит невдалеке мужичок. В возрасте, трясётся. Вон как собачка у него на руках дрожит, боязливо как-то на Рекса косится. Вот тебе и вышел погулять дедуля. А про Рекса зря... Он маленьких не обижает. Вообще никого не обижает. Вон, тоже отрабатывает булочки с колбасой, кусты вовсю обнюхивает.

— Пойду пообщаюсь, — бодро поднялся. — Петер, — обратился к криминалисту, как раз закрывавшему чемодан, — когда будут результаты?

— Придётся подождать, Рихард, — Петер закатил глаза. — Вы, честное слово, всегда предполагаете, что мы, эксперты, не то ясновидящие, не то люди с рентгеновским зрением! Вынь да положь вам сразу результаты. А тут... — он вздохнул, — предварительно я тебе только одно сказать могу: смерть наступила между... — когда именно Мозер не услышал — Рекс коротко залаял.

— Рихард, — вместе с псом привлёк внезапно его внимание Штокингер, — у нас гости, тебе лучше заняться этим.

Посмотрев в указанном направлении, Мозер увидел эффектную шатенку в строгом костюме у ленты, опасливо глядящую на Рекса, который на её приближение так отреагировал.

Она явно пыталась пройти за ленту, и слова дежурных её не сильно впечатлили, а вот Рекс остановил. Впрочем, надолго ли?

Мозер нахмурился, выглядывая ещё деталь. Хуже всех прочих фактов — в руке держала диктофон. Пресса прибыла. Как всегда. Теперь жди от них очередной сенсации вроде: «В парке обитель маньяка!» И паникующих от этого людей. А здесь, возможно, вообще не криминал!

Однако Штокингер прав: ему лучше заняться дамочкой, может, удастся уговорить не раздувать сенсаций. Повременить до конца расследования. Пока что. Или хотя бы скормить ту версию, что не напугает граждан и не приведёт его начальство в ярость.

Он вздохнул и, нацепив самое искреннее и сосредоточенное выражение лица, решительно пошёл к журналистке, предварительно делая знак Рексу отойти. Дескать, молодец, задержал — дальше я сам. Разумеется, тот послушался и отправился дальше изучать кусты...

— Фрау... — Рихард сделал значительную паузу.

— Анна Везер, — представилась дамочка, протянув руку, с любопытством оглядывая самого Мозера и посматривая на Рекса, чей хвост мелькал в кустах, — газета «Венский вестник». Вы?..

— Руководитель отдела по борьбе с тяжкими преступлениями, Рихард Мозер. Того парня зовут Рекс, — кивок на уже мелькнувшие на звук имени уши. — Фрау Везер, вынужден сообщить, что вы не можете пройти за ленту — работа наших специалистов ещё не окончена. Но я могу ответить на некоторые из интересующих вас вопросов, — Мозер, пожав протянутую руку, с удовлетворением отметил, что дамочка на контакт идёт, не из тяжёлых пробивных особ, как показалось вначале.

— Хорошо, — фрау Везер смотрела без улыбки, что было бы неуместно, но спокойно и довольно даже. Да, именно довольной выглядела. Интересно, сколько она уже в журналистике? Не похоже, что акула пера, но и на новичка не тянет... И дамочка-то красивая... Так, не отвлекаться. У него уже пакуется рядом красивая мёртвая женщина в труповозку. Хватит на сегодня красавиц.

Мозер встряхнул головой, выгоняя непрошеные, невесть как оказавшиеся там мысли, и повёл Анну в сторону.

— Итак, герр Мозер, — Анна внимательно посмотрела на него, — что вы можете сообщить? — она не сказала «не нарушая тайны следствия», но, безусловно, имела в виду. Рихард ещё раз поставил мысленный плюсик. С такой прессой можно и работать...

— Сразу о главном, — Мозер усмехнулся: да, ценит время. Скорее своё, чем его, но всё же с такими приятнее работать. — Вы не первый день в профессии, фрау, — а вот сам он от комментария не удержался. — Что ж, пока нам мало что известно, кроме того, что сегодня утром здесь было обнаружено тело молодой женщины без явных признаков насильственной смерти. Украшения, сумочка, деньги — всё при ней. Следов борьбы также замечено не было. Я удовлетворил ваше любопытство? — он снова чуть улыбнулся, прекрасно зная, что нет.

— Маловато будет, — Анна, поджав губы, вытащила блокнотик, удивив этим Мозера в очередной раз, и застрочила лихорадочно. — А вы не думаете, что здесь может быть серия?

— Серия? — Мозер едва удержался, чтобы не закатить глаза: так он и думал. И показавшаяся нормальной журналистка оказалась такой же, как и остальные. Сразу о маньяке завела речь.

Однако следующие слова Анны заставили его напрячься:

— Здесь, в парке, год назад нашли тело мужчины, Питера Лингера. Совпадение? — Анна выжидающе уставилась на него.

— Откуда вы знаете? — Мозер нахмурился, проглотив «то, чего не знаю я».

— Всего лишь подняла криминальную хронику нашей газеты об этом месте, — пожала плечами Анна.

— Вряд ли в этом совпадении можно усмотреть серию. Насчёт нынешнего происшествия ещё неизвестно, попадёт ли оно в вашу криминальную хронику, — с нажимом сообщил, сделав упор на пока невыясненном характере трупа. Впрочем, сам он в отсутствие криминальности не верил. Как и в совпадения. Колёсики в мозге уже крутились в этом направлении, о чём журналистке знать необязательно. А вот задобрить четвёртую власть надо, — но мы обязательно проверим эту версию. И в качестве жеста доброй воли после я сообщу вам информацию. Ту часть, которую дозволяет закон, естественно, — обезоруживающе улыбнулся. — Но прошу вас попридержать пока ваши теории. Мы же сможем договориться?

Анна явно колебалась. И Мозер понимал: в конце концов, он предлагает не такой уж лакомый кусочек. Статья про маньяка может вызвать куда больший ажиотаж, чем скромная заметка неизвестно о чём спустя время...

Однако журналисточка помедлила, посмотрела на вернувшегося к хозяину Рекса и с очевидной неохотой кивнула:

— Что ж, ваши условия меня устраивают. Но я буду ждать информации. И... Пообещайте мне интервью. Наши читатели захотят узнать о жизни полицейского, даже двух, — она тепло улыбнулась всё ещё подозрительно на неё глядевшему Рексу. Скорее всего, он-то чашу весов и перевесил. Хотя Мозер не исключал и фактора собственной привлекательности!

— Договорились, — Мозер почти выдохнул. Что ж, интервью — неплохо даже. Надо же повышать привлекательность полицейских в обществе. Мог бы не так легко отделаться.

Анна, записав его рабочий номер, ловко засунула блокнот в сумочку, и на прощание предупреждающе улыбнулась:

— И не вздумайте меня обмануть!

«И не подумаю — себе дороже», — мысленно вздохнул Мозер, глядя вслед удаляющейся журналистке.

— Рихард! — окликнули его. Мозер обернулся: зябко кутаясь в плащ (не такая уж и хорошая погода, да!), к ним с Рексом уже спешил Штокингер. — Эксперты закончили, тело погрузили. Можно снимать оцепление.

— Хорошо, пусть отзвонятся по результатам, — Мозер машинально потрепал Рекса, усевшегося перед ним и тихо заскулившего, видимо, чувствующего падающее настроение своего человека. Потому что... Очевидно было, что ни он сам, ни пёс ничего здесь толкового не нашли. Показания старика, обнаружившего тела, тоже ясности не прибавляли. Всё будет зависеть от экспертов. А сидеть и ждать милости у судьбы, что смерть естественна — это неправильно. Надо отрабатывать и то убийство годовалой давности, и рабочие и личные связи жертвы, заглянуть, в конце-то концов, в медкарту... Так будет быстрее, чем ждать экспертов.

— Уже обещали, — Штокингер вздохнул. — Но результаты скоро не обещают...

— Как всегда, — Мозер решительно двинулся к машине. — Пойдём, Штокингер, нам предстоит покопаться. Надо поднять архивы — птичка напела, что это не первое убийство в этот день в парке. Год назад, мужчина. Вряд ли наш случай связан, но проверить надо. Займись.

— Ага, а птичка эта с блокнотиком и кучей вопросов, — Штокингер нахмурился, а потом пожаловался. — Так всегда: кто-то идёт пылью в архивах дышать, а кто-то в отделе булочки с колбасой кушать.

— Штоки, ты никак обижен? — Мозер деланно присвистнул. — Вот это да! Что ж, тогда предлагаю скататься в архив вместе.

Рекс рядом выразительно чихнул.

— Да-да, приятель, я знаю, что меньше всего ты любишь книжную пыль, но такова наша работа! — Мозер потрепал Рекса по голове. — За дело! И да, — он улыбнулся, — после булочки поедим!

— Сколько пафоса, Рихард, — покачал головой Штокингер, однако от компании отказываться не стал. Пока Рекс явственно облизывался.

Нет, ну всё правильно: кто работает — тот ест...

* * *

В архиве — как и предполагалось — пахло чем-то старым. Пылью, наверное. Рекс недовольно морщил свои лохматые брови, хоть и залёг послушно рядом с одним из столов.

А может, это всё психологические штучки. Мозг человеческий порой такие вещи невероятные выдумывает. В любом случае Мозер мысленно пообещал купить Рексу купить парочку лишних булочек с колбасой за то, что затащил его в пыльный архив.

Впрочем, выбор был небольшой — либо терпи, либо сиди в машине, благо на улице совсем пасмурно стало. Ещё повезло, что и Мозера, и Рекса давно знают очаровательные работницы архива — собакам, вообще-то, сюда не положено. Даже тем, что на службе. Но как отказать такому красавцу? Таким красавцам? М?

Штоки завистливо смотрел на их переглядки с архивариусами. Ну тут уж каждому своё. Кому сколько природа очарования и обаяния отсыпала. Рихард вот тоже порой проигрывает Рексу всухую. И что теперь? Дело — прежде всего.

И им повезло. Времени прошло совсем немного по меркам полицейской структуры, поэтому дело годовой давности нашлось достаточно быстро.

— Так, — Штокингер пробежался глазами по страницам, — Питер Лингер, 38 лет, тоже, кстати, научный сотрудник. И да, действительно, убит в парке нашем парке год назад, примерно в те же числа. И да, квалифицировали именно как убийство, Рихард! Ему проломили череп. Но странно — признаков ограбления не было. Точнее, сперва были...

— Сперва? — поднял брови Мозер, рассеянно поглаживая положившего ему морду на колени скучающего Рекса. — Поясни.

— Наши коллеги не обнаружили при нём документы, коллеги показали, что не доставало портмоне, как и дорогих наручных часов... Однако впоследствии их обнаружили буквально в нескольких сотнях метров в том же парке. В урне. Что говорит...

— Что преступнику они неважны, и это не ограбление, а преступление по личным мотивам, — нахмурился Рихард. — Нелогично только брать эти вещи и потом избавляться... Если только это не сделал другой человек, а потом, испугавшись, что на него могут повесить убийство, избавился от вещей. Но и это весьма сомнительно, — протянул Мозер, пока Рекс делал вид, что внимательно его слушает, а сам пытался вытащить из кармана печеньку... Хитрец! — Кто вёл дело?

— Нам его не передали, тогда действовали другие правила зональности, — пожал плечами Штоки. — Его закрыли и сдали в архив. Убийца найден мёртвым.

— Как удобно, — хмыкнул Мозер, — что мёртвый говорить не может. Ничем не умаляю заслуг коллег, но совпадения такие, что проверить нужно!

Рекс согласно пролаял.

— Рихард, — Штокингер замер, напряжённо вчитываясь, — слушай, а ведь Лингер работал в лаборатории биотехнологий «Вита», которая находится буквально в пяти минутах ходьбы от парка!

— Там же, где и наша сегодняшняя погибшая, — Мозер вскочил. — Поехали, Штоки. Надо навестить лабораторию и поговорить с руководством — что-то часто у них сотрудники в парках погибают.

Рекс, поднявшийся одновременно с хозяином, гавкнул и уверенно потрусил к выходу, всем своим видом говоря: «За дело!»

Сплоховали коллеги год назад или нет — неизвестно... Их дело тщательно проверить, что же не так с этими господами учёными, почему они начали умирать раз в год.

* * *

Лаборатория «Вита» выглядела немного космически: современное здание с резкими линиями, панорамные окна, светлые коридоры и стены. Немного контрастно смотрелись зелёные насаждения внутри у главного входа — кажется, зданию с подобным дизайном больше подошли бы какие-нибудь новомодные скульптуры.

Внутрь они проникли уже привычно попрепиравшись на проходной: Рекс, как всегда, служил камнем преткновения. Хотя для такого футуристического места просилось слово ресепшен, вот и вахту несла совсем нетипичная охранница.

Молодая белозубая улыбчивая красавица — везёт им сегодня на красавиц — всё же сдалась природному обаянию и удостоверениям. Так что все трое благополучно попали в кабинет к заведующему Францу Майеру.

Это был худощавый мужчина лет пятидесяти пяти — шестидесяти, с аккуратно подстриженными усиками. Приятная внешность, этакий благообразный австрийский герр.

Впрочем, куда важнее Мозеру была не увеличившаяся концентрация красавцев в этот день. А то, что начальник сего научного центра, несмотря на показное спокойствие, явно нервничал. Руки чуть дрожали, взгляд перебегал с одно на другое.

Это, конечно, не повод записывать герра в подозреваемые, но определённо, достойно отметки в голове — в конце концов, не каждый раз к тебе посреди рабочего дня вваливается полиция и начинает расспрашивать про убийство твоих же подчинённых. Причём одно из которых произошло год назад и записано в раскрытые!

Тут уж поневоле затрясёшься, так что герр Майер ещё хорошо держится. А может, этому способствовал роскошный огромный кот, который вальяжно вошёл в кабинет, едва они успели представиться и начать разговор, а затем посмотрел презрительно на заперебиравшего лапами Рекса и вспрыгнул на колени к доктору Майеру.

Ну-ну, умный кот. Понял, что бояться некого. Собака воспитанная, только носом дёрнула на его появление. Впрочем, меньше всего им сейчас здесь нужна была склока кошачье-собачья.

— Томас, — машинально представил кота доктор Майер, легонько поглаживая. Томас, настороженно глядя на гостей зеленоватым прищуром, заурчал, как трактор. Да уж, в отличие от своего более известного тёзки из мультика его хотелось называть только полным именем. Важный кот. Учёный. Ишь. Да, сегодня Мозер непозволительно часто отвлекался и мыслями уходил куда-то не туда...

— Красивый кот, — Мозер вежливо улыбнулся. Надо немного расслабить этого заведующего, а то так он им мало что расскажет. Тема для этого сама плыла в руки. — Породистый?

— Мейн-кун, — доктор Майер явно гордился своим питомцем. — Так что вы хотели узнать, господа? — ему явно не терпелось с ними разделаться. Какие уж там светские разговоры о животных...

— Расскажите нам про Питера Лингера и Клару Хайтауэр. Давно они работали с вами? — приличия были соблюдены, можно переходить к сути.

— Питер — да, — доктор Майер горестно вздохнул. — Какая трагедия... Умный мальчик, в будущем мог стать выдающимся учёным... У него был удивительное чутьё — будто подсказывал кто. Столько удачных решений...

— А фрау Хайтауэр? — Штокингер прервал уже начавшего уходить в воспоминания доктора Майера. Лишнего часа у них не было.

— Милая девочка, — снова вздохнул тот, правда, как показалось Мозеру, не так печально, — способная, амбициозная. Стремилась во всём стать лучшей. До сих пор поверить не могу, — а вот тут Рихарду уже и наигранность послышалась. Вон и Рекс рядом как-то закрутился. То ли скучно стало, то ли кот поблизости его всё же нервировал... Или же этот их учёный врал. Но, увы, Рекс говорить не умел.

— Расскажите подробнее о работе лаборатории, — весьма уместно вмешался Штокингер. — Над чем работали Лингер и Хайтауэр? Если, конечно, это не государственная тайна.

Майер откинулся на спинку кресла:

— Конечно, нет, — развёл он руками, несколько нервно. — Мы не оборонное предприятие, иначе вас бы сюда без ордера и не пустили. Мы занимаемся биотехнологиями, в основном — разработкой новых лекарственных препаратов. Питер и Клара работали над весьма перспективным проектом — препарат от гриппа. Сами понимаете, значимое и ценное исследование. Но там всё шло пусть и в своём темпе, но без особенностей... Уже были первые тесты, шла работа с экспериментальной группой... — заведующий снова вздохнул.

— У них были враги? Недоброжелатели? — Мозер продолжал копать. Информации было крайне мало, надо же хоть что-то нарыть, от чего можно было оттолкнуться и раскрутить версию.

— У Питера нет, конечно же! Да и его убийство раскрыли, думаете, есть какая-то связь? — резко вскинулся доктор Майер так, что кот на коленях зашипел. — Нет-нет, они совершенно разные. Понимаю, что прошло немного времени, одно место работы и смерти, но... — он себя остановил. — Вам, конечно, надо проверить всё. Ну так да, слушайте. Питер — компанейский, а вот Клара порой влипала в скандалы. Да, очень трудный характер, могла до хрипоты отстаивать своё, знаю, что у неё было несколько конфликтов с лаборантками — те вроде пару раз запоздали с нужными препаратами и исследованиями, у Клары чуть не сорвался эксперимент... Но вы же не думаете, что кто-то из нашей лаборатории мог это сделать? Нет-нет, среди нас убийц нет. Да и я слышал — нет признаков насилия. А Питеру проломили череп, это совершенно разные почерки! — то ли их доктору не терпелось показать своё знание детективных романов и сериалов, то ли он явно недолюбливал Клару и не хотел, чтобы та имела что-то общее со всё ещё вызывающим у него симпатию сотрудником. И тем не менее оба были связаны пролитой в парке кровью. И компанией, которой наверняка придётся блеснуть в криминальной хронике...

— Конечно, доктор, — Мозер мысленно пометил, что доктор Майерс сначала подумал об убийстве, хотя причину смерти Клары Хайтауэр ни сам Мозер, ни Штокингер не произнесли. А уже потом начал сруливать с темы. — Но вы должны понимать — нам надо проверить все версии.

— Да-да, — закивал Майерс, — конечно-конечно. Однако даже не знаю, что я мог бы ещё сообщить о Питере и Кларе... До сих пор в голове не укладывается... Спросите у их коллег. Мы, начальники, сидим далеко, и не всё видим.

В общем-то, вопросов пока не было и у Мозера со Штокингером. Рекс, старательно слушающий, возможно, и хотел сказать что-то, вон даже заворчал тихонько, однако понимать собачий язык людям, увы, не дано.

Закончив с Майерсом, напарники разделились — Штокингер отправился опрашивать близких Клары (всё-таки их дело — её смерть, а Питер — версия, которую надо отработать, вполне может статься, что сейчас родственники скажут, что та страдала какой-нибудь жуткой и малоизвестной болезнью, о которой не знало начальство, и предварительно возбуждённое как убийство дело будет закрыто за отсутствием состава преступления), а Мозер с Рексом отправились к лаборантам.

Путь в стерильных коридорах — реально, ни пятнышка не было видно, навёл Мозера на мысль, что в таком интерьере трудно кого-то подозревать... Белые и пушистые, на благо науки трудятся. Однако доктор Майер ему очень не нравился. Внутренняя чуйка говорила: не всё так благостно, как он описывал. Да и оговорился он, вызвал подозрения. Сам. Никто за язык не тянул. И даже Томас не перетянул внимание на себя, как, возможно, надеялся этот доктор.

Лаборатория встретила их уже привычной белизной стен и настороженными взглядами трёх работников — двух женщин и молодого мужчины. Одна из женщин — коротко стриженная шатенка с большими глазами первой, казалось, взяла себя в руки:

— Чем мы можем помочь господам полицейским? — спросила, посмотрев сначала на Мозера, потом со смешинкой на внимательно всё обнюхивающего Рекса, который, занюхав какой-то стеллаж, громко чихнул: ну да, лаборатория всё же... Удивительно, как только пустили сюда. В святая святых. Административные кабинеты — ладно, но тут — чудеса. Или директору и правда есть что скрывать, поэтому он так рьяно изображает сотрудничество?

— Не удивляйтесь, доктор Майер позвонил и предупредил, что вы, скорее всего, скоро заглянете. Линда Рейн, — шатенка представилась и показала на остальных, — Марта Когарт, Эрик Вайн. Так чем мы можем помочь? — её голос звучал ровно и спокойно, но кончики пальцев слегка барабанили по кромке кармана на лабораторном халате.

— Хотелось бы поговорить о Кларе Хайтауэр, — Мозер достал блокнот, но пока не торопился делать записи. — Расскажите, какой она была в работе, личном общении, — про Питера он намеренно не упомянул. Связь или сама всплывёт, или он спросит потом. Но естественнее будет, если сами расскажут, не так ли?

Лаборанты переглянулись.

— Она была талантлива, — первым начал Эрик, — но характер, прямо скажем, не сахар.

— Не сахар? — хмыкнула Марта. — Скажи прямо: Клара Хайтауэр была отъявленной стервой! Могла накричать из‑за любой мелочи. Однажды я случайно перепутала пробирки, так она полчаса орала на меня, будто я весь проект загубила, а не один опыт, который тут же поставила снова. Потеря во времени — час, ничто не взорвалось, не вспенилось — всё в рамках безопасности, из того, что с чем мы работаем, не создать бомбу, — поймав сомнительный взгляд, пояснила.

— Это не единичный случай, — кивнула Линда, — помню, как она отчитала Марту за опоздание на пять минут с доставкой реагентов. Кричала так, что услышали в соседнем крыле.

Мозер сделал пометки в блокноте:

— Я правильно понимаю: конфликты с участием Клары случались регулярно?

— Так и есть, — Марта вздохнула, — Клара не умела сдерживаться. Если что-то шло вразрез с её интересами, то сразу переходила на повышенные тона. Некоторые вообще старались избегать с ней любых контактов, чтобы не нарваться на скандал.

— А как насчёт Питера Лингера? — спросил Мозер, понимая, что настал удобный случай. — Они вместе работали над проектом. У них были какие-то разногласия?

Лаборанты снова переглянулись. Честно, Рихарда подробные переглядки начинали настораживать. К делу такие подозрения не пришьёшь, но вот интуицию его они распаляли.

— Питер был не таким человеком, — ответила Линда. — Спокойный, рассудительный. Пожалуй, с ним не вышло бы затеять скандал. Он, кстати, не раз пытался сгладить углы, когда Клара начинала бушевать. Бывало, подойдёт, пошутит что‑то, отвлечёт. Хорошо на неё действовал. Умиротворяюще. Без него стало сложнее выносить Клару.

— Но при этом, — добавил Эрик, — между ними порой чувствовалось напряжение. Клара явно хотела стать главной в проекте, а Питер… Он просто делал свою работу. Был лучшим. Доктор Майер выделял его и всячески возвеличивал. Должно быть, Клару это задевало.

Рекс вдруг тихо заворчал, повернувшись к окну. Все невольно обернулись — за стеклом промелькнула чья‑то тень. Мозер насторожился:

— Кто это мог быть?

— Наверное, кто‑то из коллег, — пожала плечами Марта, — днём у нас почти проходной двор. Но если хотите, я могу уточнить у охраны, узнаю, кто заходил в блок после начала рабочего дня.

Вот и ответ, почему их пустили... Не так уж над лабораторией и её режимностью тряслись.

— Будьте добры, — кивнул Мозер. — И последний вопрос: у Клары были явные враги? Кто‑то, с кем её отношения были чересчур острыми?

Лаборанты помолчали, старательно стараясь не смотреть на комиссара. Занятно, только ведь будили в нём подозрительность. Наконец, Линда нерешительно произнесла:

— Есть одна история. Пару месяцев назад Клара обвинила Ханну — нашу коллегу, которая сейчас в отпуске, — в том, что та намеренно подменила образцы для эксперимента. Скандал был жуткий. Ханна, конечно, всё отрицала, а доказательств у Клары не оказалось. Доктор Майер замял дело, но отношения между ними с тех пор перешли из разряда «война холодная» в открытое противостояние.

— Вы знаете, где сейчас Ханна? — Мозер почувствовал, как внутри разгорается охотничья чуйка: кажется, в этом что-то было. У него будет ниточка, если вскоре позвонят эксперты и подтвердят, что это убийство. К тому же... Если смерть неестественна, то это могут быть только они: люди с доступом к химическим веществам, среди которых много и отравляющих. Вкололи какую-нибудь быстродействующую дрянь, и всё. А след от укола попробуй различи. Особенно если тот где-то на неочевидном участке тела. Эти наверняка и инъекции делать умеют — вон даже крысы белые в клетках содержатся.

— Кажется, поехала навестить родственников в Зальцбурге. Должна вернуться завтра или послезавтра, — с облегчением, что заниматься будут не ими, выдали почти хором лаборанты.

— Понятно, — Мозер закрыл блокнот. — Спасибо за откровенность. Если вспомните что‑то ещё, дайте знать. Мой номер есть у вашего начальника. Пошли, Рекс, — отозвал Рихард пса, который сосредоточенно рассматривал запертых в клетках мышей...

Когда они с Рексом вышли в коридор, пёс тихо гавкнул, будто одобряя действия и даже мысли своего хозяина. Мозер почесал его за ухом:

— Похоже, у нас появилась первая зацепка, приятель. Надо проверить эту Ханну и её алиби. И разобраться, что там за история с подменёнными образцами… И поторопить уже Петера! Может, удастся к отчётам вернуться... Что? — засмеялся Мозер, услышав ворчание. — Ты против? Не хочешь отчёты? Так всё равно придётся, и не тебе, друг мой, лохматый... А сейчас хорошо бы подкрепиться, да?

Рекс вильнул хвостом и уверенно двинулся вперёд, словно поддерживая этот план действий. Мозер улыбнулся: с таким напарником даже самые запутанные дела рано или поздно раскрываются. А дело Клары обещало стать именно таким. По горячим следам.

* * *

Булочки с колбасой были, как всегда, на высоте, а вот Ханна оказалась высокой блондинкой с ярким макияжем. Ради разнообразия — не красавицей. Просто хорошенькой.

— Из-за чего был конфликт? — усмехнулась, стоило лишь Мозеру сообщить о цели визита. — Клара хотела свалить на меня свою вину. Она ступила и запорола образцы. Проворонила время реакции, тетеря. Впрочем, наглости ей было не занимать — сразу же кинулась обвинять меня. Да не абы как — понеслась к доктору Майеру с громкими обвинениями. Стерва, — не стала сдерживаться о покойной дамочка.

— Всё обошлось? — спросил Мозер.

— Да, была проведена экспертиза, подлинность препаратов подтвердили... Доктор Майер уговорил меня не раздувать это дело... Как же, огласка могла бы сорвать его драгоценные эксперименты, чёрный пиар и всё такое... А заказчики — фармкомпания — уже большую часть оплаты перевели, — судя по тому, как дамочка цедила слова, начальника она тоже считала виноватым и готова была предать осуждению. Горячая штучка... Темпераментная, вот и Рекс чувствовал, не отходил от Рихарда... Чтобы защищать?

Ханна раздражённо скрестила руки на груди:

— И вот чего мне это стоило — отправили в неоплачиваемый отпуск, а Клару повысили! Просто прекрасно!

— Вы злились на неё? — Мозер внимательно посмотрел на Ханну. Уточнение, собственно говоря, не требовалось, но ему хотелось узнать пределы. Негодование было искренним, юлить та и не пыталась... Но это не повод обвинять её в убийстве. Пока нет.

— Хотите спросить, могла бы я ей навредить? — Ханна фыркнула. — Космы повыдергать — да. Причинить серьёзный вред — нет. Мне вовсе не улыбается идея провести лет десять за решёткой. У меня так-то планы на жизнь! Однако... Не могу сказать, что я расстроена её смертью. Вовсе нет, — дамочка нагло улыбнулась. Или и правда уверена в собственной непогрешимости, или имеет стальные нервы, чтобы устраивать этот спектакль.

— Что ж, вы предельно откровенны, это, пожалуй, говорит в вашу пользу, — Мозер вздохнул. — Не подскажете, где находились вчера между 7 и 11 часами вечера? — точнее криминалисты, увы, не сказали.

— Хотите спросить, есть ли у меня алиби? — Ханна снова фыркнула. — Нет, я ведь в отпуске, одинока... На вечера вне оперы у меня нет алиби. Впрочем, вы не можете меня арестовать только лишь на основании личных разногласий с покойной.

— А речи об этом и не идёт. Пока нет, — Рихард снова вздохнул. Может, и правда, естественная смерть. Если нет — Ханной придётся заняться получше. Но пока... — Не знаете, мог ли кто-то желать смерти ей или Питеру Линдеру?

— Ей — многие, — Ханна ответила без раздумий. — А вот Питеру только один человек. Клара. И, конечно, тот скончавшийся от передоза, чьи отпечатки потом нашли на вещах Питера... Не все в это поверили, — глаза женщины сверкнули.

— Неужели? — Мозер почувствовал, что намечается некая новая веточка в этой истории — ему не говорили в лаборатории про столь интересные взаимоотношения Клары и Питера. Хотя намёки делали. Правда, с поправкой: душа компании даже на антикомпанейскую дамочку хорошо действовал. А тут... Выясняется.

— Конечно, — с полной уверенностью сказала Ханна, — Клара бесилась, что не может подобраться ближе к доктору Майеру: тот любил Питера как сына... Ну во всяком случае, так казалось. При прочих равных всегда отдавал предпочтение. Один раз я слышала, как Клара назвала Питера бесячим крысёнышем. Она очень хотела на его место, но ничего не получалось. А тут вдруг Питер погиб... Свято место пусто не бывает — Клара стала правой рукой Майерса. Не то чтобы шеф был в восторге, но она была не просто сукой, а талантливой сукой! — глаза женщины сверкнули. В выражениях она не стеснялась. Вот совсем.

— Мне показалось, или вы думаете, что к смерти Линдера имеет отношение Клара? — Мозер вздохнул. И снова его убийство списывают на мертвецов, которые и говорить более не могут. Ханна либо очень умна, либо очень глупа. Столь очевидно пытаться запутать следствие... Впрочем, отмахнуться он не мог — история звучала правдиво. Показания других работников лаборатории косвенно это подтверждали.

— Вам не показалось, — Ханна сказала это совершенно серьёзно, — именно так я и думаю.

— Интересная версия, — Мозер закрыл блокнот. — Мы обязательно проверим ваши слова. Если что-то вспомните, — он протянул ей визитку, — всегда можете позвонить, — а потом решил закончить на несколько устрашающей ноте, — постарайтесь не покидать пока город. Вы можете нам понадобиться.

Ханна, поджав губы, кивнула. А что ей ещё оставалось?

* * *

— Знаешь, Штоки, — сказал затем Мозер, кидая мячик Рексу, задумчиво переговариваясь с вернувшимися после допроса немногочисленных близких Клары Штокингером, — а в этом что-то действительно есть...

— Ты про причастность Клары к смерти Линдера? — Штокингер вынырнул из папки, которую пролистывал. — Надо сказать, что для этого есть основания: в отчёте сказано, что преступник ударил его тяжёлым тупым предметом несколько раз. С первого удара не смог уложить — возможно, нападавший был физически не слишком силён. Обессиленный наркоман. Или вот женщина. Но, Рихард, это предположения, к делу их не прикрепить... Да и оно уже закрыто. Нужны серьёзные основания для пересмотра. Коллеги, опять же... — он тяжко вздохнул.

— Сам знаю, — Мозер раздражённо цокнул. — И даже если Клара и виновна, наш вопрос это не снимает: кто убил саму Клару? О, я знаю этот взгляд, Штоки... Заключение пришло? Её и правда убили? — не то чтобы Рихард сильно надеялся, что им повезёт, но...

Рекс тявкнул.

— Да, дружище, тебе-то уже давно всё ясно, — засмеялся Мозер, чем вызвал ещё одно, уже негодующее гавканье. А вот подчинённый кивнул. Проклятье.

А положение, если по-честному, было совсем нехорошее: улик нет, свидетелей нет... Дело грозило стать очередным висяком. Потому что на Ханну они имели всего ничего: личная ненависть. Конечно, если не упрутся во что-то более дельное, придётся дожимать её, но... Отсутствие алиби и мотив ещё не являются доказательством преступления.

— Что нашли криминалисты в крови Клары? — поинтересовался Мозер, когда Штокингер вернулся со свежим отчётом. Видимо, ему лишь отзвонились, что труп криминальный. А факс пришёл только сейчас.

— Странное дело, Рихард, — Штокингер был в явном недоумении. — Смотри, Клару отравили. Парк и отсутствие записки — так самоубийство не совершают... Да и яд любопытен. Его отправили на дополнительную экспертизу. Заключение будет в течение недели. Но предварительно Петер передал: в крови жертвы обнаружены вещества, не являющиеся ядом, однако вместе составившие смертельную комбинацию. Патологоанатом нашёл след от укола очень тонким шприцем... Место введения и характер исключают самостоятельное отравление. Это убийство, увы. Хоть и обставленное весьма необычным способом.

— Что ж, у нас целая лаборатория подозреваемых, имевших и мотив — ненависть, и средства — доступ к реагентам и жертве, которая не оказала сопротивления, а значит, доверяла подошедшему, — мрачно сказал Мозер. — Убийца — человек, который отлично разбирается в химии. И если Клара всё же была причастна к смерти Питера, то первый на подозрении — доктор Майерс. Узнал о свершившемся, о её ловком уходе от ответственности с помощью того покойного наркомана и не сдержался.

— Но мы всё равно ничего не докажем, — Штокингер покачал головой. — Бесперспективно, Рихард. Он слишком умён.

— Есть у меня одна идея, — Мозер вытащил телефон. — И не стоит их переоценивать. Ошиблась Клара, ошибётся и её босс. Каким бы гением он ни был, он нервничал.

Рекс согласно пролаял. Штоки покачал головой — он был настроен пессимистично.

* * *

Уже на следующий день в небольшом уютном ресторанчике, с очень понимающим хозяином, обожавшим животных, особенно таких собак, как Рекс, Мозер и встретился с Анной Везер. Журналистка была, очевидно, заинтригована внезапным предложением встретиться. Да ещё прозвучавшим так скоро. С лукавым прищуром она смотрелась особенно выжидающе.

— Если честно, я не думала, что вы сдержите обещание, да ещё и так скоро, — протянула Анна.

— Что вы, я всегда стараюсь выполнять обещанное, — Мозер улыбнулся. — В этом деле повезло, я могу предложить совершенный эксклюзив! Ваши читатели останутся в восторге... — он старательно цеплял рыбку на крючок, пока Рекс рядом выпрашивал у журналистки кусочек курочки... Во актёр! Только что в отделе объел Штоки.

— Заинтриговали, — Анна отпила из принесённого бокала немного вина, а потом-таки скормила просителю требуемое, вернув внимание Мозеру. — Продолжайте.

— У нас есть подозреваемый, — без обиняков сообщил Мозер, — и нет улик. Но они, улики, могут случайно оказаться у независимого журналиста... Вынужден признать, — он разводит руками, — ваша братия порой добирается до сути раньше полиции.

— И этот ваш подозреваемый узнает, что эти улики есть у меня, — Анна задумчиво прикусила нижнюю губу. — Предлагаете мне шантаж, герр Мозер? Это странно, — она немного пожевала губу.

Конечно, странно. Рихард понимал. И в общем-то, шёл на огромный риск — если что-то пойдёт не так, неприятности будут значительными. Но и другого выхода не видел. Идея смелая и могла увенчаться успехом. К тому же был совершенно уверен, что они с Рексом смогут защитить Анну.

— Предлагаю помощь в расследовании и впоследствии одну из ярчайших статей. А может, даже серию... — снова побросал он наживку для рыбки.

Анна немного подумала, повертела бокал, поглядела на облизывающегося и давно расправившегося с курочкой Рекса:

— А вы умеете убеждать. Хорошо, предположим, я соглашусь... Лично вы гарантируете мою безопасность?

— Мы с Рексом будем рядом всё время, — кивнул Мозер. Пёс тявкнул.

— Милый бонус, — Анна прищурилась. — Заманчиво, заманчиво... А претензий после у полиции в мой адрес не будет?

— Ни в коем случае, — быстро сказал Мозер, — беру всю ответственность на себя.

— Почему-то я вам верю, — Анна поставила бокал и слегка наклонилась к Мозеру, — расскажите мне подробнее... — зашептала она почти интимно. Что ж, Рихарду, если дело увенчается успехом, стоит задуматься о новом романе. Осень была в Вене, а в его душе, возможно, скоро начнётся весна.

* * *

Доктор Майерс, нервно оглядываясь, прохаживался по тропинке в Шёнбрунне.

— Да где же она? — раздражённо пробурчал под нос.

— Здравствуйте, герр Майерс, — тихо раздалось сзади.

Майерс резко обернулся:

— Это вы? Вы мне звонили? — обратился он к красивой дамочке с ярким макияжем. Вызывающе, прямо как длина её юбки. Но доктора сейчас больше интересовала не внешность, а её профессиональные качества. Стерва. Ещё одна. Ну почему красавицы нередко именно такие?! Дотошные и властолюбивые стервы.

— По голосу опознали? — хмыкнула та. — Не будем тянуть, да, звонила я.

— Я пришёл, чтобы прямо вам сказать, что вы несли какую-то чушь! — Майерс чуть ли не слюной капал от возмущения. — Нелепые слухи! Поклёп! Я уважаемый учёный, в моём деле подобные слухи разрушат всё! Кто будет заказывать наши препараты после напечатанного? Да меня и в учителя химии не возьмут! Произвол прессы!

— Если это слухи, почему вы здесь? — ухмыльнулась журналистка. — Впрочем, если только ради этого всё... Я могу прямо сейчас отправиться со своими домыслами в полицию — они точно разберутся.

— Не надо, — быстро сказал Майерс, теряя весь свой возмущённый пыл, хватая её за руку. — Сколько?

— Сколько чего?

— Денег, — Майерс нервничал всё больше и больше. — Сколько вы хотите за молчание? И за то, чтобы раз и навсегда оставить меня в покое?!

Журналистка выдернула руку:

— Думаю, мы можем найти компромисс. Сколько вы готовы предложить мне?

Майерс порылся в карманах и выудил смятую бумажку, которую и передал своей собеседнице.

— Опасаетесь назвать вслух? — стерва выгнула изящную бровку и отвернулась к ближайшему фонарю, силясь прочитать написанные цифры.

И тут доктор Майерс понял: это его шанс! Она сама виновата... Так же, как и Клара. Они обе нехорошие женщины, он просто очищает Вену от подобных жадных стерв, спасает многих мужчин от разочарования...

Достав из рукава заранее заготовленный шприц, он размахнулся и уже почти всадил в шею наглой девице, однако... Стерва, проклятая, неожиданно вовремя обернулась, отпрянула и завизжала. Как увидела!

Дальше события развивались стремительно и одномоментно: откуда ни возьмись выскочила большая чёрная, смутно знакомая немецкая овчарка и прыгнула, одновременно сбивая с ног стерву и вцепляясь в занесённую руку со шприцем. Майерс закричал от боли и уронил неудавшееся орудие убийства. Которое почти тут же подобрал... проклятый Мозер из полиции. Чёртов коп и его псина! Он мог бы догадаться, что сработал чисто, а всё это провокация... На которую доктор по глупости клюнул. Развели! Вот твари!

— Герр Майерс, — чёртов ублюдок торжествующе улыбнулся, убирая шприц в пакет для улик, — вы задержаны по подозрению в убийстве Клары Хайтауэр.

Майерс застонал не только от боли в руке: так бездарно и глупо, он должен был понять, что это подстава... Он ведь обладатель премии «Золотая таблетка 1984»!

* * *

— Скажите, герр Майерс, — Мозер пристально вгляделся в сидевшего в участке доктора. Он сам доказал свою вину, попытавшись избавиться от Анны тем же способом, что и от Клары. Но оставались невыясненными кое-какие места в деле. Например, причём тут Питер... Был шанс пересмотреть и старое дело, возможно, посмертно реабилитировать того вора-наркомана. Рихард в любом случае за справедливость., — мы знаем, что это вы убили Клару Хайтауэр, но мотивы до конца не понимаем. Зачем?

Тут в прошлом гениальный учёный, а ныне без пяти минут осуждённый его удивил, начав говорить:

— Эта стерва вздумала меня шантажировать, говорила, что расскажет о побочках к новому препарату, а ведь мы почти уже справились... Возможно, и госзаказ бы получили! Жирный. А её сучий язык мог бы свести на нет все усилия, спонсоры могли отозвать деньги... И никто бы нас и близко к господряду не подпустил! Никогда. — выплюнул не стесняющийся в выражениях Майерс. — Но я бы пережил... Заплатил этой стерве... Однако, когда она, напившись на заключении нашей сделки, с торжеством призналась, что заманила и убила Питера...

Его голос дрогнул:

— Питер, мой верный Питер, мой мальчик... У вас есть дети, герр Мозер?

— Пока нет, — покачал головой Мозер. Он понимал, к чему тот клонит: хочет скостить себе срок, упирая на жалость... Впрочем, не ему судить. Но сам Рихард даст исчерпывающую характеристику этому делу перед отправкой в прокуратуру без всяких снисхождений. Ладно, Клара, но Анну он убить хотел просто, чтобы замести следы.

— Тогда вы не поймёте, как мне стало больно, что какая-то дрянь отобрала его у меня, — горько выговаривал доктор. Может, и не ломал трагедию, а и правда жил ей. Но Мозера это не трогало. — Питер был мне как сын... Клара заслужила свою участь. Жаль только...

Он смолк.

— Продолжайте, — велел Мозер. — Договаривайте, — он чувствовал, что нет, доктор не обманывал. Сейчас тот был искренен. И ему стало любопытно.

— Жаль, что мерзавка не мучилась. Пожалел, — Майерс сказал это глухо. — Ввёл почти мгновенный яд. Так этой убийце и надо, но лучше бы, чтоб она мучилась, захлёбывалась кровью и орала от боли... — лицо доктора заострилось, взгляд потемнел.

— Вы чудовище, Майерс, — Мозера аж перекосило от эмоций. Да, лучше бы тот лгал! — Чудовище!

Не в силах сдерживаться, он вышел из кабинета. Довёл-таки. Комиссару следовало бы воздерживаться и от подобных характеристик и эмоций, но... Когда люди так смакуют смерть другого, пусть и не особо хорошего человека... Майерс мог бы пойти в полицию. Но он взял правосудию в свои руки. Смерти Клара не заслужила. И тем более... Такой мучительной. Господи, как такой человек мог быть счастливым котовладельцем? Разве животные не чуют? Впрочем, люди, как и звери, очень разные... А ещё ведь побочки желал скрыть. Ради наживы.

— Рихард, в чём-то он прав, — Штокингер подошёл к нему, — Клара не невинная овечка, скорее уж, волк в овечьей шкуре. Её родственники едва терпели, а коллеги ненавидели.

— И это всё равно не даёт ему право убивать, — Мозер прислонился к окну головой. — Жаль Линдера.

— А мне ещё жаль кота герра Майерса, — вздохнул Штокингер, внезапно вспомнив о Томасе. — Я навёл справки: Майерс одинокий, кота, скорее всего, отправят в приют. Из коллег никто не изъявил желания забрать животину. Говорят, такой же наглый, как их босс. И воспоминания неприятные.

— Да, жаль, — Мозер вздохнул. Штоки, как всегда, незаметно демонстрировал доброту и неравнодушие. Да... Хороший у них всё-таки отдел. Душевный, а не душный, как коллективчик, где они распутывали дело. — Но на такого красавца явно будет спрос. Его скоро заберут...

* * *

Рихард не ошибся. Уже через неделю шикарный и невиновный в грехах хозяина кот в новенькой переноске следовал к новому же дому.

— Приехали, приятель, — Мозер открыл клетку и предложил своему новоиспечённому соседу прогуляться и осмотреть территорию.

Рекс тихо заворчал: его раздражала эта высокомерная зверюга. Но громко раздражаться он не стал. В конце концов, Рихард его спросил перед тем, как забрать. Пёс не стал скандалить, драть мебель, ломать утварь, а спокойно отреагировал. И да, Мозер уверен: его поняли. И сейчас только для виду ворчит.

А кот Том (вот ещё — они люди простые, больше никаких Томасов и лишнего лоска) всё же выполз, посмотрел печальными глазами на Мозера и замер.

— Располагайся, — махнул он рукой, — дом и сад в твоём распоряжении. Но не гоняй Рекса, договорились? — серьёзно предупредил он.

На мгновение Мозеру показалось, что кот будто бы кивнул. Но всё это, конечно, было лишь игрой воображения.

Телефон завибрировал. Имя «Анна» на дисплее было встречено с улыбкой.