Грим и Шизабелла: Девушка мечты (джен)

Денек начался так себе. Грим проснулся от громких ударов сковородки по собственному черепу. Не то чтобы ему было с этого хреново, но как-то очень уж громко, особенно после вчерашней попойки с парнями из мото-клуба.

— Вставай, скотина! — рычала Шизабелла, сидя на груди у побратима. — Едрить твою орду! Подъем!

Грим сел, осторожно сняв с груди Шизи и очень аккуратно держа ее за шкиряк.

— Чо случилось? — едва ворочая языком с похмелья, вопросил он.

— Угнали! Мою харчевню! И все, что там было! Я всю ночь готовила! — Шизи полыхала, как взорванный дредноут. — Хурги поганые! Кудлаки драные, шоб им не давал никто тыщу лет! Шоб их ельфы драли! Шоб они все…

— Так, спокуха, — Грим поставил девчонку на пол, прошел к здоровенной бочке с рассолом и сунул башку внутрь. В рот что-то занырнуло. Вытащив башку, Грим аппетитно захрустел сочным жирным хуртом, чувствуя, как ему стремительно легчает.

— Пшли! — гаркнул он, передернув плечами и сжав кулаки. — Не сцы, сучка, найдем мы твою харчевню!

Шизабелла вытерла нос рукавом куртки, подобрала верную сковородку и поспешила за побратимом.

Они познакомились после налета гваркхов на деревню. Гриму было тогда зимы три, мамку с бабкой расчехрало, когда помет гваркха шлепнулся на крышу их домишки. Сам Грим выжил чудом, удрал смотреть выводок бурзуков, обосновавшийся в леске неподалеку. А как вернулся, на месте дома было уже зловонное пепелище. Там его и нашли бабка Хырга и Шизабелла, голосящего на все лады, перепуганного и одинокого. Старая ведьма утихомирила мальчишку подзатыльником, разорвала свой запасной пояс и накрепко примотала Грима к своей спине, а внучка ее вынула изо рта сладкую тянучку из древесной смолы и сунула ему в рот, прервав рыдания. Так и стали жить вместе. А потом старую Хыргу убил бродячий орк-отщепенец, и они остались вдвоем. По счастью, Шизи пошла умишком в свою бабку, а та им обижена не была.

Ее идеи и задумки, как правило, приносили немалую пользу и доход, так что к двадцати годам они уже обзавелись небольшой, но крепкой хижиной, собранной из запчастей и кусков металла, а также самыми разнообразными связями.

Вот и сейчас идея харчевни на колесах была Шизина, и они уже неплохо наварили на ней, так что Грим смог-таки собрать штуковину, которую видел у людишков и которая звалась «мацацикл». Оно, конечно, вышло побольше, чем людишковое, не такое гладкое, зато по скорости фору давало будь здоров.

— Садись, цыпа! — Грим гордо взревел движком, притормозив ногой и давая Шизабелле время забраться ему за спину. — Держись крепче!

Ветер шибал в лицо, чуть не снося шкуру с черепа. Они мчались через город, когда вдруг в ноздри Грима ворвался аромат жареных яиц хурга и бубалыков, а главное — бухнины, которую Шизи гнала по рецепту, доставшемуся от старой Хырги. Коротко рявкнув, он погнал по ветру, сворачивая за россыпь домов, собранных из всякой всячины. Из-за спины донесся кровожадный рык Шизабеллы, и Грим ой как не позавидовал воришкам.

Запах доносился из-за развалин старого водохранилища людишков, которое орда использовала для хранения черного топлива. Обычно там рядом не жили, но, обогнув развалины, Грим убедился, что еще как живут. И фургон Шизабеллы стоял там, пустой, как выжранное яйцо. А поодаль расположились штук десять разновозрастных детенышей, окруживших здоровенную колымагу, в которой развалилась древняя, как стены Оркхайма, старуха, в чьей лапе поблескивала кега с Шизиным пойлом.

Остановив мацацикл, Грим зарычал так, что молодняк с визгом помчался прятаться за бабкину колымагу, а старуха прижала кегу к груди, испуганно глядя на владельцев краденого фургона.

— Слышь, ты… — проревел Грим, пытаясь подобрать слова. Но неожиданно это не понадобилось. Шизабелла положила руку ему на плечо и шагнула вперед.

— Это мое! — сказала она очень недобро, покачивая в руке дубину.

Старуха молча прижимала к себе кегу, глядя на Шизи и Грима мутными глазами.

— Подкрысков не трожь, — наконец сказала она, — они не со зла уперли… жрать хотели, а нечего. Последнее какие-то кудлаки позорные заграбили ночью.

— Какие кудлаки? — спросила Шизи, выразительно помахивая дубиной.

— Не знаю, — ответила бабка, шлепком запихивая за колымагу высунувшегося детеныша, — здоровые, в синих куртках. Весь харч забрали, да еще Бургука пнули так, что дышит через раз.

— Бургук? — Шизи наморщила нос. — А ну, покажь!

Тощий долговязый пацан, пошатываясь, вышел из-за колымаги. Половина его рожи была разбита и заляпана засохшей кровью, левый клык обломан, на ребрах здоровенный синячище.

— Ходь сюды, не ссы, — сказала Шизи, сунув дубинку Гриму. — Лапы подыми!

Пацан глянул на бабку, та кивнула, и он подошел к фургоновладелице. Шизи порылась в своей сумке, вытащила жестянку с мазью и принялась обильно обляпывать рожу и бок парня.

— Теперь топай, — сказала она. — Мазь не стирай, она сама сделает, что надо.

Старуха тем временем разглядывала Шизи с головы до ног, даже вперед чутка подалась.

— А ты не Хыргино отродье часом? — спросила она, когда малой проковылял мимо и снова укрылся за колымагой. — Больно добрая, да и мазь эта… знакомый запашок.

— А ты ее, что ли, знала, старая кошелка? — Шизи заметно взволновалась.

— Как не знать, наша лучшая травница была в Старом Городе, — ответила старуха. — Да только от старого Оркхайма мало что осталось. Так ты из ее крысенят?

— Я внучка ее, Шизабелла. — Шизи подошла поближе и присела на пустую кегу из-под бухнины. — Слышь, старая, убили ведь ее.

— Знаю, — кивнула старуха, — она ко мне приползла издыхать. Я-то помоложе да покрепче была тогда. Ну и снесла башку тому гварчьему отродью, что ее поширкал. Он-то за ней шел, чтобы добить. Только вот Хыргу не спасла.

Грим молчал, ошарашенный новостью. Шизи тоже молчала. Потом поднялась с кеги и уставилась на старуху, упершись руками в подлокотники ее колымаги.

— Ты своим крысюкам скажи: пусть не воруют больше, я сама буду оставлять сколько надо. Ты посылай кого из них за жратвой. Небось не зажму для тебя, старая фря, и для них не зажму.

Старуха поморгала мутными глазами.

— Совсем такая, как Хырга говорила, — прошептала она. — Крысенят пошлю, чтобы подмогнули тебе чем, если надо будет.

— Шо, так и будешь пыриться? — насупившись, спросила Шизи, когда они отогнали фургон к дому. — На вот, держи, топай на рынок и тащи, чо сказано было.

Грим кивнул, забирая у нее несколько дуркунов. Почему-то внутри было тепло при воспоминании о старухе. Надо же, кости уж дряхлые, а отомстила за Хыргу.

Подумав, он вытащил пару дуркунов и присоединил их к тем, что дала Шизи. В конце концов, Хырга и ему была заместо мамаши. И скучал он по ней и ее колотушкам.

С этими немудреными мыслишками он оседлал свой мацацикл и рванул в сторону рынка.

Распродав весь харч из уже двух фургончиков, Шизабелла просто с ног валилась от усталости, так что Грим просто усадил ее за рычаг фургона, прицепил его к другому и повел сам. Но до дома они не доехали, потому как Шизи уснула за рычагами и «поцеловала» его в бампер. Грим вздохнул, перебрался во второй фургон, устроился поудобнее рядом с названной сестрой и тоже вырубился.

Разбудил его звук драки. Озадаченный Грим выглянул из оконца, протирая буркалы пудовыми кулачищами.

Впотьмах да с устатку фургоны он припарковал абы как и абы где. А точнее, как оказалось, на большом пустыре, куда обычно стаскивали старый лом, не годящийся даже на латки. Но сейчас уже рассвело, и Грим смог рассмотреть драчунов. Один из них выделялся цветом шкуры, как у людишков, но был даже больше него самого. Он отбивался какой-то железякой от наседавших чуваков в синих куртках.

— Чо там? — Шизабелла сделала попытку перелезть через него, не сразу вспомнив про дверцу со своей стороны. — Ах ты ж… твою ж херамантию!

Про херамантию Грим слышал впервые, должно быть от кого-то из покупателей подхватила. Красиво звучит… интересно, что значит? Но названная сестра уже бросилась в бой, держа верную дубинку наперевес, и он поспешил за ней. Характер у Шизи был буйный, а задница просто обожала приключения.

Они вломились в драку, расшвыряв «синие куртки» во все стороны, щедро награждая ударами дубинок и оплеухами.

— Грим, это те самые! — кровожадно проорала Шизи, гвоздя какого-то здоровенного парня, чьи клыки были украшены крутой узорной насечкой. — Те, что старую Браксу и крысенят ограбили и Бургука отделали! Синие, едрить их, куртки!

Белый орк, уже тоже отделанный по самое не балуйся, перехватил свою железяку и с такой яростью налетел на обалдевших от неожиданности «синих», что те не успели даже вякнуть. Так что спустя минут пять все было кончено.

Шизабелла смахнула кровь со лба рукавом куртки. Ее дубина, вся в крови и чьих-то мозгах, подрагивала в лапе.

— А ну, стоять! — гаркнула она, развернувшись к белому парню, который попытался рухнуть прямо на нее. — Ох ты ж… Грим, бери его и поехали!

Грим молча закинул белого на плечо и потопал следом за названной сестрой.

* * *

Дома Шизабелла велела уложить эту сдыхоть на лежак и принялась гонять Грима в хвост и гриву, то за травами в котельную, она же сушильня, то на рынок за недостающими этими… ынгрыдентами и всякой всячиной для харча. Вернувшись с рынка с тяжело груженым мацациклом и разгрузив покупки, Грим с любопытством поглядывал на суетящуюся сестру. Такой он ее почти никогда не видел. А беляш-то ничо так, даром что шкура людишковая. Здоровяк, клыки мощные, на концах влитые черным металлом. Стало быть, Законник. Про них Грим только слышал всякое, в том числе про клыки, но сам до сих пор не видел. Да и дрался неплохо, против двух десятков «синих» выстоял до их прихода и потом еще помог. Точно Законник!

Подлатав беднягу, Шизи велела Гриму сидеть рядом и менять примочки, а сама принялась готовить харч назавтра, потому как в Новый Оркхайм съезжался народ на ежегодную Смертельную Битву.

К утру жар у беляша спал, а Грим уснул с тряпкой в руке. Уже рассвело, когда Шизи подняла его ласковым пинком по ребрам и сунула в руки таз с пиражками. Остальные тазы и прочая тара, доверху заполненные жратвой и бухлом, стояли у стены. Пока Грим перетаскивал их в фургоны, Шизи успела осмотреть раны беляша и осталась очень довольна.

— Хорошо заживает. Бадьян в мази не лишним был.

Она поднялась и пошла к очагу, виляя задницей, туго обтянутой кожаными шортиками.

Беляш проводил ее зачарованным взглядом.

— Слышь, тя как звать, сучка? — ласково спросил он. Грим, успевший перетащить последние кеги и вернуться, замер у входа, осторожно шагнув назад.

— Шизабелла, — сестрица с ухмылкой наклонилась, проверяя повязки. — А тя как, пузырь?

— Бьёрг, — застенчиво хмыкнул беляш. — И шо такая смачная краля делает в этой дыре?

— Харчем вот торгую на развоз, — Шизи весьма благосклонно отнеслась к тому, что лапа беляша прошлась по ее коленке, даже пнула только разок, и то не сильно. — А ты хто ваще? И почему шкура как у людишков?

— Я из северных, — ответил Бьёрг, с восхищением глядя на нее. — Слышь, а тот, который с тобой был… твой?

— Брат! — ответила Шизабелла с такой гордостью, что Грим польщенно ухмыльнулся и все-таки вошел в комнату. — Грим, тащи сюда свою задницу! Помоги его поднять. Слышь, Бьёрг, с нами поедешь. Оставить тебя тут не с кем, а место еще то.

Беляш кивнул, сжал плечо Грима так, что кости хрупнули, и поднялся сам. Его порядком покачивало, как после десятка кег с бухлом из черного мха, но пошел сам. Грим прищелкнул языком, глядя, как Шизи подныривает под руку северянина, придерживая, чтобы не снес стены. Кажется, сеструха запала на бледношкурого, и не на шутку.

* * *

На полигоне крысе сдохнуть было негде, народишко приперся со всех концов орочьих земель. Впрочем, тут были не только орки. Кое-где Грим с удивлением заметил островки из белых шкур и острых ушей, а сборная команда людишков, подошедшая из любопытства к их фургонам, выглядела так, что Грим, пожалуй, поставил бы на них парочку залежалых булдыгов.

— Ого, — сказал один из них, разглядывая горы пиражков, лежащие в тазах, — не знал, что у орков есть передвижные харчевни. Привет, красотка, сколько твой харч стоит?

— Три булдыга пиражок, — ответила Шизи и принялась перечислять, какие пиражки есть. — А еще вот жареные гварчьи лапы, хурт, бубалыки с зенками кукрыникса, эти по пять булдыгов за штуку. И новинки — пиражки с грррком и бляргком, сладкие.

— А есть чего выпить? — заинтересовался другой. Шизи с сомнением оглядела компашку.

— Есть бухло из черного мха, кофий и ром… тока ром дорогой, я его заказываю с Биляццких островов.

— Идет, — кивнул первый, вынимая из кармана кошель с монетами. — Давай на всех и всего понемногу. И кофий с ромом тоже.

Он отсчитал пять дуркунов и хлопнул на прилавок. Шизабелла принялась складывать харч в коробку из мятой жести. Неожиданный бугурт заставил ее поднять голову. Здоровенный орк с обломанным клыком расталкивал людишков, чтобы побыстрее добраться до харчевни. Но подобного неуважения к себе и щедрым покупателям Шизи терпеть была не намерена. Выудив из-под прилавка тяжелый железный ковш, которым разливала кофий, она метко запустила его прямо в лоб торопыге. Тот покачнулся, икнул и сел. Шизабелла обвела недобрым взглядом столпившихся покупателей и гаркнула так, что у Грима уши заложило:

— В очередь, сукины дети! Без очереди тока в рыло!

— Какая ж краля отбойная! — мечтательно вздохнул кто-то в толпе, которая начала тут же преобразовываться в длинную очередь. Шизи снова взялась за дело, и вскоре людишковую команду сменил рыжий улыбчивый орк с колечком в нижней губе. Он купил почти половину имевшихся в наличии бубалыков, видимо, питая к ним слабость, и взял кегу бухла из черного мха. Грим втиснулся в фургон и принялся помогать сестре складывать харч по коробкам, которых намял с запасом еще неделю назад.

За ночь Шизи успела сготовить чуть не на всю орду, потому хватило почти на всех желающих. Особенно с учетом того, что кеги и коробки пошли по рукам и народ щедро делился друг с другом. Грим глазам своим поверить не мог. Обычно орки за пиражок убить готовы были, а тут эдакая благость. Впрочем, Шизи взирала на всю эту межвидовую дружбу с такой клыкастой улыбочкой, что Грим и сам бы последним поделился, лишь бы продолжала улыбаться и не бить при этом ничем тяжелым.

— Сестра у тебя просто чумовая! — вздохнул Бьёрг, втиснутый в крошечный оставшийся не заваленным уголок во втором фургоне, куда Гримм пошел обслуживать следующую очередь. — Такую в целом мире не найдешь.

— Угумс, — согласился Грим, отгружая партию жареных гварчьих лап в шести коробках и шесть кег с бухниной. — А к тому ж еще и вумная сучка. Это ж все она придумала с харчевней на колесах. И бабка у нее такая ж была, старая Хырга.

Очистив фургон, он наклонился проверить беляша. Жара, слава Гхурку и Мурку, не было. Повязки были чистые, гноем и кровью не смердели, только Шизиной мазью.

— Слышь, так ты Законник, што ль? — вполголоса спросил Грим, осматривая беляша.

— Вижу, не одна она вумная, — хмыкнул тот, поворачиваясь нужным боком. — Как понял?

— Черный металл на клыках, — Грим присел, утирая лоб. — А шо ты тут забыл ваще? Я слыхал, Законники тока в Черных да Серых Землях катаются.

— Охотился за той бандой, которую вы с сестрой положили, — ответил Бьёрг. — Они ж убийцы и крадуны были. Обнесли городок на севере, я за ними оттуда шел, много они там народишка положили. В основном крысенят и сучек.

— От же гниль! — нахмурился Грим. — У нас тож попрыгать успели, старуху Браксу с крысенятами обидели: мало харч весь забрали, так еще подкрыска покалечили. Ну да Шизи его подлатала, хоть и плох был.

— Худо то, шо ето малая часть, — буркнул Бьёрг. — Я, как подымусь, пойду дальше искать. Там их много было, тех, кто нападал. Они…

Он вздохнул и тихо, зло зарычал.

— Они матку мою прирезали и братишку мелкого, ему всего ничего было, даже клыки не выросли. Я как схоронил, так и взялся за этих гнилух. Варбосс Законный дал добро.

Грим кивнул.

— Синие куртки, вишь, таскают, — зло сказал Бьёрг, — называют себя Братьями Тьмы.

Грим поскреб в затылке. Шо-то было знакомое с етими Братьями Тьмы. Может, Шизи вспомнит?

Однако когда он выглянул из фургона, то обнаружил, что сеструха занята. Распродав харч, она взялась лечить тех придурков, кого на арене подранили. Причем никаких различий не делала между людишками, орками и остроухими ельфами. Грим ошалело проводил взглядом здоровенного парня, топающего от нее с повязкой на руке с таким довольным видом, словно ему не лапу поширкали, а полфургона бухла залили. Кажись, у Шизи образовалась новая идея, подумал он, глядя, как страждущие чинно выстраиваются в очередь уже за знахарской помощью.

* * *

Вернувшись домой, Шизабелла сменила повязки на Бьёрге, сказала, что прикончит любого, кто хотя бы вякнет, и завалилась спать. Оно и понятно, денек был еще тот!

Грим лег рядом с беляшом и тоже вырубился напрочь.

Ему снилась битва. Смертельная битва, в которой участвовал и он, и все, кого он знал. И это был такой сладкий сон, что и просыпаться не хотелось, а пришлось.

— Пшли нах, кудлаки позорные! — орала Шизи где-то вдалеке. — Глурки! Гварчьи отродья! Лапы прочь!

Грима подбросило. Башка еще не включилась, а ноги уже несли его следом за рычащим во всю глотку Бьёргом. В глазах, еще не продранных спросонок, мелькало синее и черное, и он не сразу сообразил, что это доспехи Шизи и синие куртки ублюдков, тащивших отчаянно вопящую и извивающуюся девчонку в здоровенный тарантас.

— Шизабелла! — заорал Грим, прибавив ходу. — Драть вас ельфами, а ну, пустите ее!

Они с Бьёргом влетели в драку сходу, пытаясь отбить Шизи, которая кусалась, пиналась и уже ухитрилась здорово поширкать троих похитителей пряжкой от своего ремня. Грим ревел так, что слышно было, наверное, далеко за пределом пустыря, на котором они обосновались.

— Едрить вашу херамантию! — орала Шизи, пинаясь и брыкаясь так, что похитителям никак не удавалось запихнуть ее в фургон.

Грим ломал и крушил, с десяток синекурточников уже валялось в разных позах, и не все из них шевелились. Но на подмогу им уже мчалась большая группа. Грим в отчаянии испустил такой рев, что у самого в ушах зазвенело. В башке было только одно — положить побольше етих гварчьих отродий, шоб хоть сдохнуть не зазря.

Шизабелла вопила едва ли не громче, и только Бьёрг дрался молча, расшвыривая синекурточников во все стороны, словно бешеный гхур. Он первый добрался до Шизи и тут же оказался погребен под тучей «синих курток».

Грим рухнул, покачнувшись, оглушенный страшным ударом дубины. Попытался встать и снова рухнул. И не мог понять, почему вдруг синекурточники засуетились и попытались пробиться к фургону. В башке все гудело и звенело, наверное, мозги. Грим помотал ею, пытаясь вытряхнуть звон. И в этот миг мимо него с ревом и воплями промчалась орда, судя по цвету людишково-ельфово-орочья. Синекурточники заметались еще сильнее, пытаясь одновременно влезть в фургон и запихнуть в него Шизи и Бьёрга. Но хрена им лысого! Смешанная орда уже налетела на них, и, в отличие от Грима с Бьёргом, все ее участники были вооружены. Кто чем, правда, видать, похватали, что в лапу пришлось.

Фургон тут же раскачали и опрокинули, а вслед за тем людишково-ельфово-орочьи волны вынесли из глубины два тела, одно неподвижное, бледное, и второе, маленькое, зеленое и вяло, но злобно ругающееся.

— Слышь, пузырь, ты как, живой?

Грим скосил глаза и обнаружил маленькие, раскрашенные вручную узорчиками клычки. Над клычками сияли огромные глазищи. И рука, гладившая его разбитую черепушку, была нежной.

— Живой, — зачарованно ответил Грим, глядя в эти глазищи. — Ты хто, крысотка?

— Я Саннгрид, — пленительно сверкнула клыками «крысотка». — Ну давай, подымай задницу, я держу.

Грим встал. А кто бы не встал, если бы его подпирала такая отвальная сучка! Саннгрид обхватила его за пояс, помогая устоять на ногах. Сама она была порядком потрепана, нежно-зеленая, как молодая трава, шкура кое-где продырявлена на славу. Ну да ничего, Шизи починит.

— А как ето они? — спросил Грим, покачиваясь, точно стебелек под ветром, и с удовольствием глядя, как смешанная орда добивает синекурточников. — Мы ж тут одни живем.

— Подкрысок примчался, — сказала Саннгрид, оттаскивая его и усаживая на большой железный короб, — да как гаркнет, мол, там нашу харчевницу скрасть хотят. Ну, мы руки в ноги — и ходу.

— Какой подкрысок? — спросил Грим, любуясь тем, как сестра, пошатываясь, кругами гоняет по полю мелкого синекурточника, слишком тупого или перепуганного, чтобы удрать.

— Тощий, — ответила Саннгрид, склонив голову ему на плечо, — с обломанным клыком.

«Бургук», — с нежностью подумал Грим, приобнимая ее за талию и размышляя о том, что из плохого иногда получается куда как хорошее.

* * *

Синекурточников не осталось ни одного. Шизабелла, ругаясь на чем свет стоит, сидела на подогнанной кем-то вумным одиночной колымаге и смазывала раны очередному спасителю. Бьёрг бдил рядом, порядком подрихтованный, но живой.

— Едрить! — в очередной раз поразилась Шизабелла, обнаружив перед собой громадного орка, застенчиво пытающегося запихнуть в рассеченное брюхо кишки. — Грим, тащи коробку с иголками!

Грим, пошатываясь, поднялся. Саннгрид тут же подперла его плечом и помогла дойти до дома. Порывшись в старых железках и ящиках, сваленных в углу, Грим достал жестянку, в которой сеструха хранила пошивную дрянь. А пока тащил ее, в темном коридоре ему перепал жаркий поцелуй и нежное ворчание в ухо. Так что к сестре он добрался на своих двоих и в преотличнейшем настроении.

Саннгрид тут же принялась помогать Шизабелле шить, и у нее получалось это не менее ловко, чем у Шизи. Грим прям залюбовался.

— Я, пожалуй, тут останусь, — сказал Бьёрн, глядя, как девчонки пакуют кишки орчины, ловко зашивая наживо, — осмотрюсь. Законники везде нужны.

— Угумс, — покивал Грим, представляя, как счастлива будет сеструха. — М-м-м, какая ж крысотка! Не хужей, чем Шизи!

— Саннгрид? — понимающе хмыкнул беляш. — Да, она отвальная! Лучшая Законница Серых Земель. И думаю, тоже захочет остаться тут. Ты ей, по ходу, глянулся.

Он ухмыльнулся, сверкнув клыками. Гримм хмыкнул в ответ.

— Твою ж херамантию! — донесся до него очередной вопль сестры.

— Слышь, — шепотом спросил Грим, толкнув Бьёрга локтем в бок, — вот ты Законник, много где был, вумный, мож хоть ты знаешь, шо такое ета херамантия?