Книжные дети (джен)

Свечерело рано. Азог-Осквернитель, гроза Средиземья, кое-как дополз до родной пещеры и устроился на удобной, крытой шкурами эльфов лежанке. Любимая женушка Брынгалла тут же подала зажаренную на огне филейную часть не пойми кого. Главное, что было вкусно и сытно, и брюхо, наконец, перестало угрожающе урчать, обещая переварить с десяток мумаков. Азог грыз кость и размышлял о завтрашней тренировке, когда к нему присунулся мелкий. Подкатился и нырнул под батин бок, тыча в нос книжкой. Азог взял книжку двумя пальцами, брезгливо перелистнул страницу.

— Где ты это достал? — строго спросил он Больга, который счастливо сопел, укопавшись в папенькину подмышку.

Больг неохотно высунул нос.

— Это с того путника, который в прошлом месяце попался, — сказала Брынгалла, неодобрительно глядя на книжку. — Больг забрал и с тех пор так с ней и таскается. Требует читать, а как? Я сроду не умела. Это ты у нас грамотный!

Она отобрала у законного супруга его законную кость и швырнула сидящему в углу гоблину-охраннику, чуть не зашибив того. Азог проводил кость тоскливым взглядом и вздохнул. Когда Брыля была в таком настроении, ей лучше было не перечить.

Он перелистнул несколько страниц, и ему слегка поплохело. Книжка, судя по картинкам и содержимому, предназначалась для человеческих детенышей. Ну хоть не для эльфийских, уже хорошо. Такой благости он бы не вынес.

— Почитай! — канючил Больг, стуча папу по голове детской игрушечной палицей.

Азог почесал макушку. Полистал книженцию, пытаясь выбрать что-то более подходящее, но довольно быстро плюнул на это дело. Хотя одна идея у него появилась, и не самая плохая. Он пролистал сказку до конца, чтобы усвоить направление рассказа.

— Жил был орк, — начал он, и Больг притих, нырнув в насиженное место подмышкой и высунув оттуда одно ухо, — он был еще совсем маленький, но очень кровожадный и злобный. И вот однажды в жарком бою он зарубил эльфа, содрал с него шкуру, вымочил в Грязевой реке и сделал из нее плащ с капюшоном. Он носил его мясной подбивкой наружу, так что его прозвали Красный Капюшон. Старая орчиха, бабка Красного Капюшона, жила за далекими горами…

Тут Азог покосился на Брынгаллу, которая тоже подсела поближе к его лежанке, делая вид, что точит оружие, а на деле внимательно слушая сказку. Ее могучие руки ласково скользили по острию палаша точильным бруском, но Азог нисколько не усомнился, что, если сказка пойдет не в том направлении, этот палаш окажется там, где ему ни в коем случае не стоило быть. Посему он вздохнул и продолжил:

— Мать Красного Капюшона была очень привязана к его бабке и скучала по ней. И вот однажды она позвала сына и вручила ему мешок, полный жареных эльфийских голов и побрякушек гномьей работы, отбитых в драке за добычу, и велела отнести бабке ко дню возвышения Моргота.

«Слушай сюда, спиногрыз, — сказала она сыну, отвесив подзатыльник для хорошей памяти, — отнеси старой гоблинской отрыжке этот мешок с головами. Да врежь ей как следует от моего имени, так, чтобы кости затрещали. И смотри, иди через болота и Паучье ущелье, не вздумай топать через перевал. Иначе так отделаю, что папаша родной не узнает».

Красный Капюшон взял мешок, ласково пнув мамашу под коленку на прощанье, и побрел по указанной дороге. А поскольку был он непослушным и злобным, то решил не слушать свою старуху и на распутье свернул не в сторону спуска к болотам, а пошел к перевалу, о котором шли слухи, что там завелись гномы.

На этом месте ухо Больга мелко задрожало, но не исчезло. Брынгалла выразительно взглянула на мужа, и Азог понял, что ступил на крайне опасную территорию. Торина Дубощита она ему простила, но не забыла. Уж такая у нее была отличная память, никаких подзатыльников не требовалось.

— А на перевале том действительно поселились гномы, — сказал Азог, искусно лавируя и то и дело украдкой поглядывая на супругу, — убили они старого и дряхлого беззубого варга, ушедшего в горы помирать, потому как на сильного и молодого силенок не хватило бы у этих тролльих плевков. Содрали они с него шкуру и натянули на своего вождя, который был самым главным среди них.

На языке вертелось «и самым крутым», но эта фраза стала бы приговором для Азога. Поэтому, бросив взгляд на напрягшуюся женушку, он аккуратно обошел опасную тему.

— И в этой варжьей шкуре затаился подлый гном за камнями и стал ждать путников. А мимо как раз шел Красный Капюшон, ну и напоролся на этого гаденыша. Вначале растерялся, потому как никогда не видел до того времени варга, ходящего на двух ногах. А гном в варжьей шкуре тем временем учуял побрякушки в мешке, потому как гномы свое золото и работу чуют за сотню переходов.

— Ого! — сказал Больг, выбравшись из отцовой подмышки и усевшись ему на брюхо. — Прямо так и чуют? Носом?

— Носом или чем еще, не знаю, — сказал Азог, — но чуют, и очень хорошо. А любой гном, как ты знаешь, за побрякушки отдаст все.

— А почему тогда мы не охотимся на гномов? — полюбопытствовал Больг, пытаясь задом проковырять дыру в батином пузе. Азог шлепнул его легонько, призывая к порядку.

— А кто тебе сказал, что не охотимся? — опасно ощерился он, демонстрируя любимому сыночке весь комплект острых зубов. — Еще как охотимся!

Брынгалла бросила на него весьма красноречивый взгляд, и Азог счел за благо продолжить сказку, для вида время от времени перелистывая страницы.

«Я Варг, — сказал гном, принюхиваясь, — а ты кто таков и куда идешь?»

«Я Красный Капюшон, — ответил молодой орк и помахал палицей, — а иду к старой кошелке, что живет по другую сторону перевала, несу ей жареные эльфийские головы и побрякушки, чтобы украсить Древо Моргота к празднику».

«А ты разве не знаешь, — сказал коварный гном, — что на прошлой неделе обвал был и перевал засыпало?»

«Иди к эльфам в задницу! — гаркнул Красный Капюшон и, пройдя мимо странного варга, забрался на высокий обломок скалы. И уже оттуда увидел, что дорога и впрямь завалена, да так, что гоблин не пролезет».

«Ты можешь идти круговой дорогой, но лучше попробуй перебраться через завал», — посоветовал гном.

И не просто так дал он такой совет, а в надежде, что орк не послушает его. И он не ошибся. Красный Капюшон замахнулся на него палицей, а поскольку он был вредным и злым маленьким орком, то и не подумал последовать совету странного варга. Развернулся и потопал вниз, к болотам.

А коварный и подлый гном тем временем поспешил к лазейке, которую он и его дружки оставили в завале. Это ведь гномы его устроили, чтобы трясти золотишко с прохожих.

Протиснувшись в узкий ход, побежал он со всех ног и вскоре уже был у пещеры старой карги-орчихи. Сама старуха сидела в пещере и перебирала связки сушеной рыбы, которую наловила в озерце. Такая уж она была дряхлая и древняя, что даже не могла охотиться или заполучить себе мужика, который бы для нее охотился. Вот и ела рыбу, лягву и всякую пакость. Ну и перебирала она свою рыбу, размышляя, что лучше оставить на потом, а что сожрать сразу. И тут гном в варжьей шкуре прокрался в пещеру да как ахнет старую по башке дубиной. Оттащил ее в сторону, спрятал в углу, за каменным завалом, прикрыл варжьей шкурой, а ее тряпье на себя напялил и сел ждать.

— Ах он… — Больг от возмущения даже не нашелся, что сказать, и на всякий случай от переизбытка чувств врезал папеньке пяткой по и без того ноющему на погоду колену. Азог быстро зыркнул на благоверную, которая, кажется, позабыла об оружии и слушала куда внимательнее непоседы Больга.

— Красный Капюшон шел в обход, потому подзадержался, — продолжал Белый орк, щелкнув сына по лбу, чтобы успокоить, — и когда вперся в бабкину пещеру, то увидел кого-то, похожего на бабку, воняющего как бабка, ну и решил, что это бабка и есть.

«Слышь, старая, — сказал он, швыряя мешок ей под ноги, — тут… э-э-э… мамка тебе прислала жареных эльфийских голов да еще всякие побрякушки, чтобы к празднику украсить Древо Моргота. Ого, вижу, оно у тебя стоит уже!»

Он подошел к Древу, собранному из частей тел поверженных врагов, сломил палец с чьей-то ладони, по виду гномской, как следует обгрыз его и принялся ковырять в зубах ногтем. Он смотрел на старуху, который вытряхнула из мешка аппетитные, вкусно пахнущие головы, но не притронулась к ним, а принялась перебирать побрякушки, натирая до блеска своими лохмотьями.

«Эй, старая карга, — сказал он, подходя чуть ближе, — а почему это у тебя такие большие глаза?»

«Это чтобы лучше тебя видеть, деточка», — прошипела старуха, пригребая к себе всю кучу украшений.

«А…э-э-э… откуда у тебя волосы?» — спросил Красный Капюшон, делая еще шаг.

«С какого-то бухого гнома содрала скальп, а голова мерзнет», — жалостно ответила «старуха».

«А бороду тоже привязала?» — с опаской спросил Красный Капюшон.

«Тоже, внучек, тоже. Холода наступают».

— Красный Капюшон сделал последний шаг и сорвал с лица старухи тряпки. И увидел, что была это не старуха, а гном… — Азог затолкал поглубже эпитеты, глядя на замершую Брынгаллу и не менее замершего Больга (а что пятками по бокам стучит, так это, по его меркам, очень тихое поведение).

— Выхватил тут Красный Капюшон саблю, а гном свою, и принялись они сражаться не на жизнь, а насмерть, — Азог прикрыл глаза. — В жаркой битве выкатились они из пещеры и принялись биться у ее порога.

«Угу, подрались весело, — мелькнуло в голове, — да и вообще приключение удалось, прежде чем со стороны орков появились отряды Мунглука, а со стороны гномов — старого хрена Траина».

— Они сражались так свирепо, что в пещере от звуков битвы очнулась старая грымза, выползла наружу да и треснула гнома по башке чьим-то шлемом, что у нее служил для варки супа, — Азог подавил тоскливый вздох. — В общем, на ужин у них был вкусный и жирный гном. А в следующие дни вдвоем они переловили и его собратьев. Часть сожрали, часть закоптили. Так что старухе бедовать в ту зиму не пришлось. Тут и сказке конец. Давай дуй спать.

Больг сполз с отцова пуза с тяжелым вздохом и поплелся к своей подстилке в самом теплом и уютном углу. Азог мрачно взглянул на Брынгаллу, снова взявшуюся за точку мечей. Вид у нее был вполне благостный, так что его заднице ничего не грозило.

— Ты куда? — спросила женушка, заметив, что Азог направляется к выходу.

— Пойду пройдусь, проверю караульных, — буркнул тот, старательно не замечая тени, скользнувшей мимо по стеночке. Брыля ничего не заметила, снова углубившись в работу.

— Па-а-ап… — уже снаружи Больг ощутимо укусил его за колено, — а чем на самом деле закончилась сказка?

— Примерно так, как я тебе рассказал. — Азог бросил быстрый взгляд на пещеру, наклонился и поднял сына, посадив на плечи.

— Не-а, я же знаю, — Больг постучал его по макушке игрушечным топориком, — мамка злилась, вот ты и изменил конец сказки. Я же видел. Она бы тебя со свету сжила, скажи ты чего не то.

— Какой у меня умный парень растет, — вздохнул Азог, спускаясь к маленькому озерцу, — весь в меня. Ладно, слушай.

Больг навострил уши.

— Старуха огрела гнома, да промазала, и удар пришелся по башке Красного Капюшона. Тот свалился наземь. Но капюшон из шкуры эльфа его выручил. Гном увернулся от удара старухи, облаял ее по-всякому голосом Красного Капюшона и сделал вид, что уходит. Старуха побрела в пещеру за сетью, надеясь заполучить дохлого гнома на ужин. А когда вернулась, и гнома, и внучека ее уже и след простыл. Ну да хоть жареные головы ей остались, немало она их с удовольствием поглодала. А гном и Красный Капюшон вместе ушли, и орк оставил гному его побрякушки, а гном подсказал пару мест, где водились особенно жирные буглины и шварки. Они и потом еще встречались тайком от своих, очень уж весело им было вместе играть.

Больг удовлетворенно засопел. Потом снова постучал отца по макушке, привлекая его внимание.

— Па-а-а… вот гномы с орками могут договориться и даже подружиться, — сказал он неуверенно, сползая с отцовых плеч и устраиваясь на камне. — А если орк и эльф?

Азог взглянул в глаза сыну, намереваясь сказать, что никогда такой дружбе не бывать. Но осекся.

— Что за эльф? — небрежно спросил он, рисуя узоры на груди травяным едким соком.

— Маленький, — вздохнул Больг, — как я. Он заблудился в скалах, и мы сначала… подрались… а потом как-то само вышло. У меня же нет тут никого, с кем играть. И у него тоже. Ну и мы… в общем… Его Леголас зовут, и он, как и я, сын вождя, только эльфийского.

Он вздохнул еще тяжелее. Азог положил руку на его лысую головенку. Ладно, подрастет — поймет. А пока пусть у ребенка будет детство.

— Только в лагерь его не приводи. И держи подальше от наших троп. Ну и, разумеется, мамке своей не сболтни про него случайно.

— Пап, ты думаешь, я совсем тупой тролль? — возмутился Больг и так высоко подпрыгнул, что свалился с камня прямиком в озерцо. Азог вздохнул и сунул руку в воду, вылавливая заблудшее чадо. Перед глазами снова встала рожа Торина. Интересно, жив ли еще этот поганец? Увидятся ли они снова?

— Ладно, — сказал он промокшему до нитки Больгу, — обсыхай, а потом обратно. А то у мамаши твоей в одной руке гром, а в другой молния. Так прилетит, ни мне, ни тебе житья не будет.

— Йо-хо-хо, и бутылка р-р-рома! — подытожил Больг, плюхаясь на камешек поглаже.

Леголас слегка вытаращился на него, но выглядел заинтригованным.

— Что такое «р-р-ром»? — спросил он, вытягиваясь рядом на большом плоском валуне и глядя на книжку в руках друга. Мешок с еще несколькими книгами лежал под большим камнем, в пещерке, устланной сухим мягким мхом.

— Наверное, какая-то пиратская выпивка, — сказал Больг, скребя за ухом. — Вот слушай. «Пятнадцать человек на сундук мертвеца. Йо-хо-хо, и бутылка рому! Пей, и дьявол тебя доведет до конца. Йо-хо-хо, и бутылка рому!»

— Жутковато, — заметил Леголас. — А что такое «дьявол»?

— Наверное, что-то вроде гнома, — неуверенно предположил Больг. — Гномы, они такие… горазды до конца доводить. Один вот папашу моего довел так, что тот никак забыть его не может. Мамка звереет, а толку?

— Да-а-а, мой тоже гномов не любит, — вздохнул Леголас, переворачиваясь на спину, чтобы подсушить пузо. — А я и не видел их никогда. Неужели такие страшные?

— Не знаю, — огорченно покачал головой Больг, — я тоже их не видел никогда.

— А если посмотреть? — Леголас подпер ладонями подбородок, глядя на друга.

— Это как? — ошалело спросил Больг.

— Ну, я вот знаю, что в паре часов ходу отсюда гномы живут как раз, — сказал Леголас, и глаза его загорелись. — Правда, в одной деревне с человеками, но… в общем, предлагаю пробежаться.

Больг перелистнул несколько страниц.

— Может, дочитаем сначала? — спросил он. — Хорошая книжка. И про пиратов я слышал, они дают жару на море всем торговым кораблям.

— Дочитать успеем всегда. А гномов когда еще увидим! — шило в тощей заднице эльфийского принца было весьма солидных размеров. Больг подтянул поближе свои короткие штаны и накидку из крысиных шкурок, лежавшие маленькой грязной горкой, и шустро оделся. Леголас тоже облачился в свои эльфийские тряпки и подобрал маленький лук со стрелами, с которым не расставался.

— Ух, и влетит мне от мамки, — вздохнул Больг, припуская за длинноногим эльфом.

— А мне от отца, — фыркнул Леголас, и не думая снижать скорость. — Так что ж теперь, не жить, что ли? Так-то по уму нам и друг за друга влететь должно, если узнают, что мы вместе играем.

Больг запыхтел, пытаясь обогнать его, но это было не так-то просто, даже когда он опустился на четвереньки и помчался во всю прыть. Прежде им надо было спуститься с горной дороги, так что Больг передвигался по вертикальной отвесной стене, цепляясь когтями за мельчайшие уступы, а Леголас бежал по самой тропинке.

Неожиданно далекий крик заставил их остановиться и напрячь слух.

— Кажись, за той скалой, — сказал Больг, вскарабкавшись на тропинку и вслушиваясь в звенящее эхо. — Идем, глянем.

Постоянные игры с Больгом сделали эльфийского царевича почти таким же ловким, разве что когтей у него не было. Потому добрались они быстро. Оставшееся расстояние лезли крадучись, таясь за камнями и выступами.

На небольшом плато, у самого края, стоял какой-то коротышка. Сначала Больг решил, что это коренастый орк, но не было в его лице орочьей оригинальности, как не было и эльфийской сладости, да и волосы у него имелись, целая копна светлых и густых кудряшек. Однако спустя пару мгновений внимание Больга было уже приковано к тому, кто напугал коротышку. И оказался это здоровущий гоблин, до того жирный и заросший бородавками, что напоминал обомшелую скалу. Он приближался неторопливо и с расстановкой, уверенный, что добыча никуда не уйдет.

— Что будем делать? — прошептал Леголас, ткнув Больга в бок локтем. — Нельзя его так оставлять.

Больг-то как раз собирался поглядеть, как гоблин сожрет коротышку, но слова друга посеяли в нем небольшое сомнение.

— А почему нет? — тоже шепотом спросил он.

— Он похож на то, как дядюшка Халфиэль описывал гномов, — ответил Леголас. — Вдруг нам не придется гнать до деревни?

— Ну, это меняет дело, — согласился Больг. — Если так, то можно попробовать вот что.

Он наклонился к уху Леголаса и изложил план, мгновенно созревший у него в голове. Леголас неуверенно посмотрел на него, затем снял тонкую веревку с крючком на конце, которую носил, перекинув через торс.

— По моей команде, — прошептал Больг, — вперед!

Сам он рванул по отвесной стене и по нижней части плато, которое выдавалось козырьком. Краем глаза успел увидеть Леголаса, тот белой птицей облетал обалдевшего гоблина, отвесив элегантный шлепок по его лысой бородавчатой макушке. Больг не отвлекался. В считанные секунды одолев расстояние, он дернул пискнувшего коротышку к себе, забросил на спину, велев держаться, и рванул обратно, пока гоблин с ревом запрыгал по козырьку, пытаясь достать увертливого эльфа. Плохая оказалась идея. Козырек под ним громко хрустнул и пошел трещиной. Леголас спрыгнул на уступ рядом с Больгом и его добычей, балансируя на одной ножке, а гоблин рванул обратно к темному провалу, но не успел. Козырек с громким треском обломился, и гоблин с отчаянным воплем рухнул вниз. Правда, до дна пропасти не долетел, запутавшись в ветвях густого наскальника, росшего прямо под плато. Ребята дали деру, и долго еще до них доносились злобные вопли и обиженный рев неудачливого охотника.

Коротышка печально икал — сказалось перенесенное потрясение. Леголас даже за водой сбегал, зачерпнул своим кубком, который тоже таскал с собой, дал напиться.

— Ты кто и как тебя зовут? — спросил он, забрав обратно опустошенный кубок. — И что один тут делал?

— Играл, — хлюпнул носом коротышка, — я убежал поиграть немного. Так-то меня матушка не выпускает. Но сейчас она на брата младшего отвлеклась, он совсем мелкий. И мне удалось сделать ноги.

— А кто ты вообще? — подал голос Больг.

— Я гном, Фили, — гордо представился коротышка.

— Ого, — сказал Больг, с интересом разглядывая его. — Так вот вы какие, гномы. Похоже, «дьявол» — это что-то другое.

— А вы? — шмыгнул носом юный Фили. — Ты орк, а ты эльф… разве… э-э-э-э… вам положено быть вместе?

— Не-а, — хмыкнул Больг, весело глядя на Леголаса, — не положено. А ты разве всегда делаешь то, что положено?

— Вот еще! — вздернул нос Фили. Но тут же с любопытством уставился на ребят. — А как вас зовут?

— Я Больг, сын Азога, владыки орков, — представился Больг.

— Я Леголас, сын короля лесных эльфов Трандуила, — отрекомендовался Леголас.

— Ого, так вы тоже царские дети? — Фили заметно расслабился. — Я сын царевны Дис. И я был бы не прочь поиграть с кем-то, а то одному очень скучно.

Они спустились к маленькому горному озерцу, напились и немножко успокоились. Больг достал свой мешок и принялся перебирать книжки.

— Вот! — сказал он, помахав увесистым томиком в кожаной обложке. — «Три мушкетера»! Это батя проволок с последнего набега. Мамка его чуть дубиной не пришибла. Я, правда, не знаю, кто такие эти мушкетеры, но нас ведь трое как раз, думаю, будет во что поиграть!

Фили заинтригованно придвинулся поближе, рассматривая картинки.

В ночи Больг потихоньку пробрался в родную пещеру, прошмыгнул в свой закуток и притворился спящим. Мамки в пещере не было, звучный храп отца доносился из его угла. Больг подумал, что так интересно, как сегодня, еще не было. С Фили оказалось весело, и он уверился в том, что гномы совсем не так плохи, как считала мамка. Конечно, ему влетит по первое число за то, что задержался, но оно того стоило.

Засыпая, Больг с нежностью подумал о мешке с книжками, надежно припрятанном возле озера. Завтра ждало новое приключение. Они с ребятами сговорились встретиться после полудня и поиграть в Робин Гуда!

«Кайман» бродил у выхода, ожидая, когда же маленькие вкусные поганцы вернутся и попадут ему на обед.

— И что теперь? — тяжело дыша, спросил Фили, глядя на его массивную тушу, перегородившую единственный выход из расщелины.

— Да-а… уф-ф-ф… — Больг уперся лапами в коленки, пытаясь перевести дух. — Это какой-то неправильный кайман. Совсем неправильный.

— Ты так и не дочитал, что там было дальше, — попенял Леголас, усевшись прямо на тропке и прислонившись спиной к скале. — Кайманы их все-таки сожрали?

Немного отдышавшись, Больг плюхнулся рядом с ним и достал книжку из большого кармана на переднике из шкурок. Фили устроился поближе, не сводя взгляда с буйствующего чудовища.

— «Несчастные поняли, что гибель их неизбежна», — принялся громко, с выражением читать Больг. — «Их ждал ужасный конец: или сгореть заживо, или стать жертвой кайманов. Майор проговорил своим спокойным голосом: «Кажется, в самом деле это конец».

Он немного помолчал, затем продолжил:

— «Бывают обстоятельства, при которых человек бессилен бороться, когда не-ис-тов-ству-ю-щую стихию может побороть лишь другая стихия. Гленарван блуждающими глазами смотрел на ополчившиеся против них огонь и воду, не зная, откуда могло бы прийти спасение».

— Да уж, тут или Эру, или Моргот, — заметил эльф.

— Ты дальше-то слушать будешь? — заворчал Больг.

— Читай давай! Может, хоть там ответ найдется, как нам этого каймана победить, — Фили, морщась, оторвал кусок плотной ткани от своей рубашки, чтобы перевязать ободранную щиколотку.

— Тут все вообще непонятно, — признался Больг, — хотя звучит круто. Вот слушайте: «Гроза, правда, уже начинала стихать, но в воздухе скон-ден-си-ро-ва-лось значительное ко-ли-че-ство на-э-лек-три-зо-ван-ных, бурно движущихся паров. К югу от омбу начал образовываться ко-лос-саль-ный смерч, как бы конус из тумана, вершиной вниз, а основанием вверх, он соединил грозовые тучи с бушевавшими водами. Эта огромная воронка, бешено вращаясь, втягивала потоки воздуха и подняла вверх целый водяной столб. Гигантский смерч приближался и через несколько минут налетел на омбу и охватил его со всех сторон. Дерево задрожало до самых корней…» Легс, может, ты знаешь, что такое «на-э-лек-три-зо-ван-ных»?

Леголас огорченно покачал головой.

— Ладно, с этим можно позже разобраться, — нетерпеливо заметил Фили, — ты дальше читай. Что там про кайманов?

Больг перелистнул страницу.

— «Гленарвану показалось, что кайманы набросились на омбу и вырывают его из земли своими мощными челюстями», — продолжил он. — «Путешественники ухватились друг за друга: они почувствовали, что могучее дерево уступает натиску и опрокидывается. Еще миг — и пылающие ветви с пронзительным шипением погрузились в бурные воды. А смерч уже прошел и помчал дальше свою разрушительную силу, как бы выкачивая за собой воду озера до дна. Рухнувшее омбу, гонимое ветром, понеслось по течению. Кайманы обратились в бегство; лишь один из них полз по вывороченным корням и с разинутой пастью подбирался к людям. Мюльреди отломил горящую ветку и изо всех сил хватил ею по спине хищника. Кайман упал в воду и, ударяя по ней со страшной силой хвостом, исчез в бурном потоке».

— Да, такого никакая ветка не возьмет! — с горечью заметил Леголас, глядя на тролля. — И даже целое дерево.

Больг поскреб в затылке, размышляя, затем сунул книгу обратно в передник и побрел к дальней части расщелины. Сдаваться он не привык, потому для начала решил осмотреть целиком всю расщелину.

— Эй, — позвал он, добравшись до конца и заметив вверху отверстие, — идите сюда!

Первым подбежал Леголас, за ним прихромал Фили.

— Там какая-то пещера, — сказал Больг, — я слазаю, гляну. Если что, дам вам знать.

Он вскарабкался по отвесной скале и нырнул в холодную пещерку. Глаза быстро привыкли к темноте, и он понял, что это проход. Как червоточина. Да и затхлости не было, какая обычно бывает в закрытых пещерах. Больг торопливо вернулся и, свесившись через край, помахал рукой.

— Кажись, и впрямь проход! Воздух идет!

— И как мы туда влезем? Мы ж не орки, — Фили наморщил нос.

Больг шустро сполз вниз и подошел к Леголасу.

— Давай сюда свою веревку, — сказал он. — Там есть пара выростов, привяжу за один, думаю, выдержит.

— А твои лапы? — с сомнением спросил эльф. — Тебя же жечь будет.

Больг хмыкнул.

— Ну пожжет малость. Ничего страшного, заживет.

Леголас снял с себя тонкую, сияющую в темноте веревку и протянул Больгу. Тот зашипел от боли, но стремительно взлетел по сене и исчез в черном отверстии. Спустя минуту, сопровождающуюся гулкой руганью на Черном наречии, веревка свесилась вниз. Леголас сначала подсадил Фили, который был слишком мал ростом, чтобы допрыгнуть даже до ее конца, а потом полез сам, страхуя товарища.

— Отвязывай, — буркнул Больг, вылизывая обожженную почти до кости ладонь.

Пока Леголас отвязывал и сматывал веревку, Фили сунулся в проход, принюхиваясь.

— Там выход к подземной реке, — сказал он, вернувшись. — Вы плавать умеете? Я — нет.

— Я не рыба, — проворчал Больг, который хотя и умел плавать, но терпеть не мог купаться. — А что, иначе никак?

— Нужен хоть небольшой источник света, чтобы больше рассмотреть, — сказал Фили, — но там точно вода, я запах чую.

Леголас пошарил в своей сумке и вынул небольшой кинжал в ножнах.

— Сейчас будет, — сказал он, снимая ножны и поднимая как факел сияющий голубоватым светом кинжал.

— Ого! А как это он так? — пораженно спросил Фили. — Мои родичи отличные кузнецы, но они не умеют такое делать.

— Это эльфийский металл, — сказал Леголас, — он светится, если поблизости орки. Так что нам повезло тут с Больгом.

При свете кинжала они одолели довольно длинный и узкий, сильно разветвленный коридор. Гном, выросший в подземельях, безошибочно вел их к воде. Им пришлось идти довольно долго, прежде чем они выбрались в огромную пещеру. Из края в край пещера была заполнена водой, целое озеро черной воды. Леголас поднял кинжал повыше, всматриваясь в водный простор.

— Мне кажется — или вон там лодка? — спросил он, указывая на что-то маленькое и темное, видневшееся в нескольких десятках локтей от берега.

— Она самая, — сказал Больг. — Только как же до нее добраться?

— Это как раз несложно, — сказал Леголас, разматывая веревку и прикрепляя крючок на конце к одной из своих стрел. — Думаю, длины хватит.

Выстрелив, он ухватил за свободный конец веревки и принялся вытягивать лодку к берегу.

— Не очень большая, — заметил Фили. — Думаете, поместимся все?

Несмотря на его сомнения, они поместились преотличнейше. Правда, весло было всего одно, и грести пришлось по очереди. Они почти доплыли, когда что-то большое садануло по лодке снизу так, что она кувырнулась в воздухе и ребята вылетели из нее, как семена из «стреляющего огурца». Больг и Фили шлепнулись на каменный берег, а Леголас свалился в воду. Он шустро погреб к берегу, но что-то огромное вдруг взвилось и обрушилось рядом с ним. Теперь было видно, что Леголас изо всех сил борется с кем-то, кто пытается утащить его под воду.

— Эй, а ну, отпусти его, рыло! — Фили подхватил увесистый камень и швырнул в черное щупальце, обвившееся вокруг тощего тела эльфа. Больг подобрал острый обломок, метко метнул, и щупальце разжалось. Теперь Леголас мог рубить кинжалом. Но было заметно, что силы его иссякают. Пару раз он погружался в воду так, что только отсвет кинжала не давал потерять его из виду. Больг швырнул еще один обломок скалы и снова попал. Щупальце заметалось.

— Продолжай! — рявкнул он на замешкавшегося Фили. Содрал передник с драгоценной книгой и бросился в воду, зажав в кулаке большой острый осколок камня.

Им пришлось хорошо побороться. Щупальца сделали было попытку утащить и Больга, но он принялся с таким остервенением колотить своим острым камнем, что они нехотя отпустили его. Ухватив за шкирку полузахлебнувшегося эльфа, Больг поволок его к берегу, пока Фили осыпал тварь в озере камнями и ругательствами.

Потом они лежали на каменном полу, выперхивая воду, а Фили плевался в сторону озера, ругаясь так забористо, что Больга аж завидки брали.

— А что это такое «иш ка кхе ай дор гнур»? — ошалело произнес Леголас, наконец проперхавшись и заценив все богатство гномьего языка.

Фили объяснил. Впечатленный Леголас затребовал перевод других ругательств.

— Может, сначала выберемся отсюда? — спросил Фили, кое-как отклеив задницу от пола и встав на ноги. — Как-то тут… негостеприимно.

Гном вел их почти полтора часа, безошибочно считывая движения воздуха и сворачивая в нужные коридоры, пока, наконец, вся троица не очутилась на вольном воздухе.

— О, наша деревня совсем близко, — обрадовался Больг, — а если обойти через вон те скалы, то и твой лес тоже, Леголас.

— А мне — вернуться на пару десятков коридоров и спуститься в шахту, а там рукой подать до дома, — заметил Фили.

От избытка чувств ребята обнялись. И хорошо, что Леголас успел упрятать в ножны свой кинжал, а то бы обжег Больга еще сильнее.

— Отличное было приключение! — сказал Больг, ухмыляясь.

— Да, неплохое, — сказал Фили. — Только Леголаса чуть не сожрала тварь в озере.

— Ну не сожрала же! — легкомысленно махнул рукой эльфийский царевич. — Вы с Больгом меня спасли. Зато будет что вспомнить!

Он снова обнял друзей.

— Ладно, побежал я, а то отец хватится. Уже почти стемнело.

— Завтра придешь? — спросил Больг, нежно поглаживая книгу через передник. — Дальше, наверно, еще интереснее будет.

— Спрашиваешь! — ухмыльнулся Леголас.

Он оббежал скалу и исчез. Фили смотал в пучок растрепавшиеся волосы.

— Я тоже пойду, — вздохнул он, — хотя и хочется узнать, что дальше было с Гленарваном и его друзьями. Но завтра снова увидимся, и ты почитаешь дальше.

— А то! — хлопнул его по плечу Больг. — До завтра!

— До завтра, — донеслось уже из пещеры.

Больг вздохнул и принялся вприпрыжку спускаться на тропу, ведущую в деревню.

— Гхашшарк! Его видели за дальним лесом! — Больг икнул от волнения и сел на большой плоский камень, глядя на друзей круглыми глазами. — В поселении полуросликов к западу! Говорят, он привез с собой целую кучу книг и цветущих огней!

— Таркун? — уточнил Фили, сплетая из выбившейся пряди волос новую косу.

— Мирандир, — покивал Леголас, оседлавший толстую ветку большого дуба, под которым друзья расположились на отдых. — Я про него много слышал, но отец его не слишком жалует.

— Я только раз видел цветущие огни, — сказал Больг, и глаза его загорелись предвкушением, — когда был совсем мелкий и мы еще не дружили. Однажды мой старик приволок свою долю добычи. Мы вначале понять не могли, что это такое, такие длинные шесты с закрепами, пока один случайно в костер не попал. Ух-х-х что началось!

Он криво ухмыльнулся.

— И что же началось? — заинтригованно придвинулся поближе Фили, который вообще никогда таких огней не видел.

— Трах-бах-шандарах! — Больг вскочил и раскинул руки. — Они как начали взрываться, греметь и сверкать! А потом Хуркуш, это известный у нас придурок слабоумный, случайно всю сумку столкнул в костер. Ух-х-х-х! Долбануло так, что костер снесло, и огни разлетелись повсюду. Старому хрену Буглыку задницу подпалило, а Гашваргу прилетело прямо в нос!

Больг хохотнул и заплясал по полянке.

— Так а если нам прилетит? — уже понимая друга, резонно заметил Фили. — Мне мой нос и моя задница еще не надоели.

— А я бы хотел встретиться с Митрандиром, — неожиданно объявил Леголас. — Судя по тому, что отец о нем говорил, он не простой бродяга. Я еще тогда подумал, что стоило бы познакомиться с ним.

— Думаешь, успеем до заката обернуться? — спросил Фили, почесывая зад. — Мне в прошлый раз так влетело от дяди Торина за отлучку и за то, что мать беспокоилась! Неделю сесть не мог.

— Сейчас только рассвело, — сказал Больг, глядя на друга непростым взглядом. — Обернуться успеем, и еще как. Я тут одну штуку собрал. Помните ту книгу?

— Про механизмы и устройства? — заинтересовался Леголас, свесившись с ветки вниз головой. — Ту, где схемы разных интересных штук?

— Ее самую, — кивнул Больг, ныряя в кусты.

Спустя минуту оттуда донесся скрип и скрежет, а потом показалось нечто, заставившее Фили подскочить, а Леголаса снова забраться на ветку. Это было кошмарное устройство, собранное из обломков металла и дерева, сзади были присобачены два сиденья, явно из старинных кресел, на которых еще уцелели остатки обивки. Передвигалось это чудовище на четырех колесах, сделанных из круглых щитов, просверленных по центру и посаженных на длинные оси, на которых крепился остов.

— Прыгайте! — кивнул Больг, глядя на ошалелые лица друзей. — Не бойтесь, я хорошо все закрепил. Долетим с ветерком!

Эльф и гном переглянулись, и в их взглядах плескалось много чего, от откровенного испуга до восторга. Первым решительно шагнул к страховидной технике Леголас и занял место за спиной у Больга. Фили, поколебавшись, устроился за ним.

— Пристегните ремни, будет весело! — Больг с хохотом вдавил штуковину под тремя рычагами спереди, и кошмар на колесах рванул вперед с такой скоростью, что ребят едва не выбросило из кресел. Впрочем, уже очень скоро они весело жмурились, подставляя лица встречному ветру, и смехом приветствовали каждую кочку, на которых ездовое средство подпрыгивало чуть не на локоть.

Солнце еще не одолело и четверти пути до зенита, когда они прибыли в небольшую плодовую рощицу за деревней полуросликов.

— Пешком бы до полудня бежали, — заметил Фили, уважительно поглаживая устройство по взъерошенному боку. — Слушай, Больг, а как оно вообще так, а?

— Его кормить надо, — сказал Больг, потягиваясь и расправляя затекшие от долгого сидения ноги.

— А что оно ест? — полюбопытствовал Леголас.

— Кровь земли, — ответил Больг, аккуратно укладывая устройство набок в глубокую ложбину под большой яблоней, укрывая своей накидкой и забрасывая листвой. — Я спер немного из общего запаса, должно хватить надолго.

— Вот почему от него такой странный запах! — сказал Фили. — Иногда он в пещерах бывает, и те пещеры дядя Торин закрывает сразу же. Хотя иной раз мы берем из некоторых немного земной крови для факелов и коптилок.

Ребята крадучись побежали в сторону деревни, видневшейся за ближним пригорком.

Они добрались до пригорка и затаились, с жадностью рассматривая небольшие домики и живописные холмики с круглыми дверями, и сновавшую туда-сюда ребятню, совсем маленьких существ, которые были намного ниже даже Фили.

— Полурослики, — прошептал Леголас. — Какие маленькие… ой, а вот и Митрандир!

Высоченный старик с длинной белой бородой и в странной остроконечной шляпе что-то напевал низким сильным голосом, распрягая пони, притащившего его телегу. Вокруг телеги вертелись полурослики-малыши, подпрыгивали, пытаясь дотянуться до штуковин, горкой наваленных под какой-то старой ветошью. Старик ворчал на них, но не злобно, а как-то ласково, мягко. Кого-то даже по голове гладил.

— Вы тут сидите, — прошептал Больг, зачерпывая пригоршней землю вместе с травой и обмазывая свое крепкое тело, — а я пойду за цветущими огнями. Вон они, в телеге. Стащу несколько штук, старый хрен не заметит даже.

— А если Таркун тебя поймает? — с опаской спросил Фили. — Наши про него всякое говорят. Например, что он один из Высших, кто присматривает за Средиземьем. Чтобы такой — да не заметил! В жизни не поверю.

Больг наморщил морду, упрямо дернул плечом.

— Меня не заметит, — уверенно сказал он, — я лучший лазутчик в деревне. Меня даже старый Коргак на днях не увидел, споткнулся об меня да как разлетелся прямо на кучу котлов, которые мамка собрала для чистки! Грохоту было!

Ребята дружно захихикали, представив сцену. Воспользовавшись моментом, Больг юркнул за пригорок и побежал на четвереньках, пригибаясь к земле. Заросли иван-чая были достаточно густыми, чтобы укрыть кого угодно, даже тролля. Подобравшись поближе к телеге, Больг затаился и принялся ждать, пока молодняк полуросликов уберется следом за стариканом. Выждав момент, он совершил мощный рывок, сгреб с телеги сколько смог цветущих огней и рванул в заросли.

Обратный путь занял куда меньше времени. Фили аж подпрыгнул от неожиданности, когда Больг вынырнул из-за пригорка, таща в охапке здоровенный пук штуковин.

— Ходу! — рявкнул он и припустил к роще.

Взгромоздившись на свое устрашающее транспортное средство, друзья рванули прочь с такой скоростью, что роща быстро осталась позади. Добычу теперь держал Леголас, а Больг управлял своей тарахтелкой, выжимая из нее все, что было возможно.

Остановились они уже возле невысокой скальной гряды, на полпути между домом и деревней полуросликов.

— Сейчас не выйдет запустить, — сказал Больг, переводя дух и заодно подкармливая устройство из большого бурдюка, — надо ждать ночи.

— Меня мама убьет, — вздохнул Фили, — ну и ладно, пусть… Я хочу это видеть!

— А мне от отца влетит, но я тоже сбегу, — твердо сказал Леголас. — Где встречаемся?

— Возле Кайманова ущелья, — сказал Больг, снова усаживаясь за рычаги и запуская своего одра. — Собираемся после полуночи.

Припрятав добычу в маленькой пещерке возле Кайманова ущелья, где в прошлый раз их чуть не слопал тролль-кайман, ребята устроились на отдых. Больг дочитывал друзьям начатую неделю назад книжку про лорда Гленарвана и его друзей, отправившихся на поиски капитана Гранта. А потом они играли в маори и белых путешественников. Причем Больг очень впечатляюще отыграл вождя Каи Куму и его воинов.

На роль вулкана-упокоища Маунганаму была выбрана небольшая скала к востоку от ущелья. Больг с рычанием и устрашающими жестами гнался за Фили и Леголасом, которые мчались что есть духу, пытаясь добраться до «Маунганаму» раньше преследователя.

— Стой! — завопил Фили, заметив, что Больг ступил на склон. — Тебе нельзя дальше, забыл, что ли? Табу же!

Больг разочарованно запыхтел, оббегая скалу вдоль склона и кровожадно поглядывая на двух «европейцев», которые уселись повыше. Леголас и Фили выбрали для этого большой обомшелый валун, торчавший из каменной основы.

— Тебе не кажется, что извержение уже началось? — спросил Фили, очень остро чувствующий любую вибрацию. Леголас попрыгал задом по валуну.

— Я ничего не чувствую, — сказал он, задумчиво глядя на Больга, который бродил у подножья скалы, ругаясь на трех языках, орочьем, кхуздуле и синдарине.

В следующий момент валун зашевелился и с такой силой толкнул ребят, что они взлетели на небольшой уступ прямо над их головами. Уцепившись за уступ, Фили помог вскарабкаться Леголасу.

— Говорил я тебе! — попенял он, глядя на тролля-каймана, который, видно, проснулся от шума и теперь снова точил на них зуб.

— Ничего так извержение, — согласился Леголас, пытаясь скрыть дрожь в коленках. — Что будем делать?

— Куда это он? — Фили кивнул на маленькую с расстояния фигурку Больга, драпающего за валуны.

Леголас проводил орка взглядом и покрепче угнездился на уступе. Но почти сразу вскочил.

— Вот же! Эй, чучело каменное! Сильмарилл тебе в штаны, Науглафинг на шею, балрога в товарищи, мумакила навстречу и Феанора погонщиком! — завопил он, заметив, что «кайман» торопливо потопал следом за Больгом. Фили уставился на товарища с плохо скрытым восторгом. Но попытка ребят слезть с уступа, воспользовавшись отлучкой «каймана», закончилась неудачей. Фили только успел сползти пониже, как треклятый «кайман» вернулся и пополз вверх, пытаясь сцапать двух вкусных «европейцев».

— Интересно, что Больг задумал? — пробормотал Фили, прижимаясь спиной к скале. Пару раз, пока Леголас втаскивал его обратно, «кайман» чуть не подцепил гнома за ногу.

— Вернется, узнаем, — ответил Леголас, которого аж холодным потом прошибло.

Ждать пришлось недолго. Яркая полыхающая разноцветными огнями звезда вылетела из-за скалы и воткнулась в каменную задницу «каймана». Тот взвыл и закрутился, пытаясь понять, что происходит. И тут бабахнуло так, что уступ вместе с «европейцами» ощутимо захрустел. Обнявшись, Леголас и Фили уставились на еще одну звезду, теперь уже воткнувшуюся в объемистое пузо их преследователя. За ней — другую, третью. И снова бабахнуло, рассыпая искры. «Кайман» заревел, шлепая себя то по заду, то по брюху, пытаясь погасить искры, а потом развернулся и бросился наутек, подвывая от страха и злобы.

В темнеющее небо устремилась еще одна звезда и рассыпалась целым ворохом звезд.

Уступ наконец откололся, и мальчики, вцепившись друг в друга, с воплями полетели вниз.

— Вы целы? — Больг бросил пучок цветущих огней на землю и кинулся к друзьям, которые ошалело хлопали глазами, пытаясь понять, живы ли до сих пор.

— П-порядок, — дрожащим голосом ответил Леголас. — Нормально прокатились.

Фили молча ощупывал задницу.

— Ты как? — окликнул его Больг.

— Нормально… штаны только порвал, — гном старался выглядеть невозмутимо, но голос его предательски дрожал.

— Уф-ф, — Больг плюхнулся рядом. — Я боялся, что не сработает, но сработало же! Кайманы боятся огня!

— Это ты точно подметил, — сказал Леголас, подбирая палку с цветущим огнем. — А как ты их запустил?

Больг наклонился, воткнув палку в расщелину, уже едва заметную в сгустившихся сумерках, и принялся щелкать огнивом. Спустя пару мгновений огонек побежал по коротенькому запалу, а потом кусок палки с громким треском и жужжанием устремился в темное небо. И расцвел такими красивыми сполохами, что ребята молча уставились на эту красоту. Небеса пылали разноцветными огнями. Больг запускал одно цветущее пламя за другим, и зрелище это было так прекрасно, что даже эльф — и тот оценил.

— В жизни такой красоты не видел! — прошептал он, не сводя взгляда с переливающегося разноцветным пламенем неба.

Наконец огни погасли. Ребята сидели, прижавшись друг к другу, и молчали. Иногда слишком много красоты дает хороший такой перегруз как глазам, так и мозгам.

Сдержанный кашель заставил их подскочить на месте.

— М-митрандир, — выдавил Леголас, испуганно глядя на высокого старика, шагнувшего из тьмы. Его посох сиял во тьме неярким, мягким светом.

— Ох, гнур побери, — прошептал Фили.

А Больг ничего не сказал, только зачарованно смотрел на старика, который создавал такие прекрасные штуки.

— Орк, эльф и гном, приветствую вас, — старик дружелюбно усмехнулся в седые усы. — Нечасто встретишь столь необычных друзей, но я рад встрече. Хотя и началась она с форменного грабежа.

Он присел на маленький валун, извлек из кармана длинную трубку и принялся набивать ее. Ребята подошли поближе и сели вокруг.

— Вы простите, пожалуйста, — сказал Леголас, как самый воспитанный из команды, — но нам было любопытно очень, когда мы узнали про ваши живые огни.

— Что ж, я надеюсь, вам понравилось? — старик с усмешкой сунул трубку в рот и раскурил ее.

— Не то слово! — выдохнул Больг. — Это было так… — он только лапами развел, не имея даже слов, чтобы выразить свой восторг.

— Твои огни нас здорово выручили, Таркун, — заметил Фили. — Кабы не они, кайман бы знатно поужинал сегодня.

— Кайман? — брови старика взлетели вверх.

— Кайман! — весомо подтвердил Больг. — Здоровенный кайман! Он нас чуть в прошлый раз не сожрал, и сегодня тоже. Но кайманы боятся огня!

Он бочком приблизился к старику и протянул ему драгоценный томик «Детей капитана Гранта», заложенный пожелтевшим листком на нужной странице.

— Ого! — в голосе старика слышалось восхищение. — Дашь почитать?

Больг вздохнул. Отдавать книгу не хотелось, но, в конце концов, они сперли его имущество.

— Дам, только ты верни потом, — сказал он, — а то мы так и не дочитали. Там совсем немного осталось.

— А где вы научились читать? — полюбопытствовал старик, перелистывая страницы. — Это ведь не всякому по силам, да еще на языке людей.

— Ничего сложного, — сказал Больг, — меня отец научил, а Легс и Фили и так умели.

— Ты ведь сын Азога? — старик вперил в него взгляд, и Больг неуютно поежился.

— Да, я Больг, сын Азога, — сказал он, постаравшись говорить небрежно.

— Что ж, — сказал старик, неожиданно улыбнувшись, — обмен на обмен. Я возьму почитать книгу, когда вы ее докончите. А взамен вот, держите. Только не используйте все сразу.

Он вынул из недр своего плаща целый здоровенный пучок живых огней и бросил на землю. Ребята подскочили, с воплями восторга устремившись к великолепному дару. А когда подняли головы и сообразили поблагодарить щедрого дарителя, его уже не было.

— Этого надолго хватит, если запускать по одному за раз, — сказал Леголас.

— А один я оставлю, чтобы разобрать и понять, как он устроен, — откликнулся Больг, складывая сокровища в запасной мешок и засовывая под большую приметную скалу. — Ладно, до встречи, парни. Увидимся завтра.

— Ага! — сказал Фили. — Очень уж любопытно узнать, как Гленарван и его друзья спаслись из рук маорийцев и куда подевался Паганель.

— И найдут ли они капитана Гранта, — подытожил Леголас, обнимая друзей на прощание.

Пролог

— Готово! — крикнул Больг, поджигая горелку.

Подбежавший Леголас подсадил Фили, а потом подпрыгнул, ухватившись за край большой плетеной корзины, подтянулся и влез сам. Больг посмотрел вверх и радостно ткнул приятелей локтями.

— Смотрите, получается!

Медленно, но верно сшитый из сотен кусков паучьего шелка воздушный шар (не совсем шар, скорее носок на великанскую ногу, но уж что получилось, то получилось) расправлялся, обретая свои величественные размеры. Вот он повис над грубо сплетенной корзинкой, укрепленной полосками звериных шкур, а потом дрогнул и начал подниматься.

— Сработало! — зачарованно прошептал Фили, до последнего не веривший в успех предприятия. — Мы летим!

Воздушный пузырь поднимался вначале медленно, но постепенно ускоряясь, пока не взмыл над скалами. Порывы ветра подхватили его и понесли прочь от скал, над орочьей деревней, лесом эльфов и поселениями полуросликов.

* * *

Азог поглядывал на грозовое утреннее небо, чувствуя странную тревогу. Он не мог бы сказать, почему стало так тяжело внутри, словно дурное предчувствие вдруг посетило. Он огляделся. Деревня орков жила своей обычной жизнью. На площадке для чистки котлов старая злющая Гурга гвоздила дубиной не вовремя решившего приударить за ней старого хрыча Буглука. Чуть поодаль Брынгалла драила железный котел с таким усердием, что он больше напоминал зеркало. Лицо обожаемой женушки было напряженным и оттого еще более пугающим, чем обычно. Больг не ночевал дома, и ее настроение было испорчено. Конечно, он и раньше удирал, ночуя с друзьями в пещерах или в лесу, но об этом знал только Азог, который прикрывал непутевого сынишку, говоря, что отослал мальца с поручением в соседнюю деревню. Но обычно под утро мальчишка был дома, а сейчас уже рассвело, а его ни слуху ни духу.

— Эй, крысеныш, — ласково окликнул Азог пробегавшего мимо сына Одноглазого Карга, — ты Больга не видал?

— Так он утром еще ушел, вождь, — угодливо поклонился тот, — умчался вон за тот перелесок и скалы. С той поры я его не видел.

Азог нахмурился, и Каргово отродье как ветром сдуло.

— Хулкар! — рявкнул он так, что все находящиеся в близости сотни шагов подпрыгнули от неожиданности и испуга.

Хулкар, молоденький, но уже успевший себя зарекомендовать орк, появился словно из ниоткуда и склонился перед Азогом.

— Да, мой вождь?

— Я иду искать Больга, — вполголоса сказал Азог, — ты остаешься за старшего над деревней и над всеми войсками орков. Вот, держи!

Он сдернул одно из грубых украшений, подчеркивающее его статус военного вождя.

— Мой вождь, — ошеломленно пробормотал Хулкар, — такая великая честь!

— Если кто-то осмелится встать против тебя, покажи этот знак; если не успокоится, то убей его, — напутствовал ставленника Азог.

Этого парня он знал более чем хорошо. Его папаша Хулуг был одним из его лучших военачальников, да еще и безгранично преданным своему господину. Пока сын его шел путем отца, проявляя ту же преданность и те же полководческие таланты, которыми отличался Хулуг.

Хулкар низко поклонился и пошел прочь, прижимая к груди украшение как величайшее сокровище. Азог проводил его взглядом, подошел к Брынгалле, опустил на плечо жены тяжелую руку.

— Слушай сюда, старуха, — тихо сказал он, — я Больга пойду искать, а ты в случае чего подсоби Хулкару и прикрой ему спину.

Брынгалла бросила на мужа острый взгляд, в котором было много чего невысказанного.

— Ладно, сделаю, — кивнула она, — иди, и без Больга чтоб я тебя не видела, старый хрен.

Отвесив ей подзатыльник, способный убить молодого мумакила, Азог вложил пальцы в рот и свистнул. Ждать пришлось недолго: Дейзи примчалась, раскидав попавшихся на пути орков, и в восторге запрыгала вокруг, ластясь к хозяину. Азог ухватил ее за ухо и одним прыжком взлетел на мощную спину. Дэйзи рявкнула и помчалась, с места взяв разгон.

* * *

Следы посиделок Азог обнаружил возле пещеры, где обычно ребята встречались. Небольшой костерок, парочка перьев из головного убора, который смастерил себе Больг, лоскуты паучьего шелка, обрывки ниток, а чуть поодаль, под большим камнем, лежала раскрытая книга. Терзаемый дурными предчувствиями, Азог поднял книгу и всмотрелся в изображение на заложенной травинкой странице. Ему чуть не поплохело при виде штуковины, похожей на пузырь, на который была накинута сетка, к концам которой крепилась корзина. В корзине были видны фигурки людей. Дрожащей рукой он захлопнул книгу и сунул в передник. Наклонившись, подобрал лоскут шелка. Что же делать? Больг проказливый мальчишка, изобретательный. То тарантайку собрал такую, что теперь на ней гоняют со срочными поручениями, доезжая до других орочьих поселений за пару часов вместо пары дней. То крылья сделал и слетел со скалы. Чуть не убился и хижину старой Гурги снес, так что новую ставить пришлось. А задница дубленая, ему что сыпь, что не сыпь. За крылья вон Брынгалла так всыпала, что неделю сидеть не мог, изобретатель хренов. А толку?

Азог сунул шелк под нос Дейзи.

— Сможешь найти, откуда?

Варгра обнюхала шелк, заворчала и принялась бегать, ища следы. Азог торопливо запрыгнул ей на спину, и Дэйзи закружила по каменному лабиринту, то и дело останавливаясь, чтобы обнюхать очередной след.

— Стой, орк! — свирепый голос заставил Азога хрипло выдохнуть и натянуть повод. Не узнать низкорослую кряжистую фигуру, выскочившую откуда ни возьмись навстречу варгре, было невозможно.

— Где мой племянник? — Торин, гномий принц, был взбешен не на шутку. Голубые глаза его полыхали, словно небесные огни, которые он как-то приволок в деревню.

— Где мой сын? — вернул вопрос Азог. — Я знаю, что мальчишки тут играли втроем. Но сейчас их нет.

Торин несколько раз как-то судорожно вздохнул, словно пытаясь сообразить, что говорить и делать дальше. Лицо его стало совсем бледным.

— Втроем? — спросил он, подходя поближе.

— Да, — Азог кивнул, — мой сын Больг дружит с твоим племянником Фили и сыном эльфийского короля Леголасом. Это все, что я знаю.

— И ты позволил? — у гнома глаза чуть на лоб не вылезли.

— Они всего лишь дети, — буркнул Азог. — Подросли бы — все бы встало по местам.

Торин подошел еще ближе. Азог вздохнул. Снова нахлынула горькая тоска по тем дням, когда они были лучшими друзьями и не могли дня прожить без приключений, вот как сейчас их детеныши.

— Я еду на поиски сына, — сказал он, — если хочешь, едем со мной. Там, где Больг, скорее всего ты найдешь своего племянника.

Торин запыхтел, словно готов был взорваться. Азог уже смирился с тем, что придется навешать ему люлей и оставить где-нибудь повыше, чтобы не сожрали тролли, когда гном наконец-то соизволил протянуть руку. Азог одним движением забросил его на спину Дэйзи позади себя и двинул пятками в бока варгре.

* * *

В это же время Трандуил, владыка лесных эльфов, узнал, что юный Леголас не ночевал в своих покоях и не явился с утра. Зная неугомонный характер сына, Трандуил не слишком беспокоился насчет его отлучек, но сейчас дурное предчувствие сжало ему сердце. Он вошел в покои Леголаса и огляделся. На ночном столике лежала заколка для волос с несколькими застрявшими в ней волосками. Трандуил взял ее и сжал в ладони. На мгновение странный образ явился ему, словно он был Леголасом и видел сидящих напротив орчонка и гномье отродье. И не было ненависти, а только теплота и любопытство. Трандуил прикусил губу. Возможно ли это? Орк и гном? Но волосы сына не могли лгать. Сунув заколку в карман своей пышной одежды, король эльфов поспешил в Сад Видений. Нужно было срочно узнать, где Леголас и что с ним случилось.

У самого входа в Сад его неожиданно накрыло ощущением чужого отчаянного страха и боли, обожгло кожу пламенем и подломились ноги. Прислонившись спиной к арке входа, он кое-как восстановил дыхание. Теперь он спешил так, как не спешил еще никогда. Чаша Грез была полна, но он не пользовался ею с момента смерти Элерриан, несравненной матери Леголаса. Не было доселе ничего, что могло бы настолько заинтересовать владыку эльфов, чтобы он истратил несколько лет своей почти бесконечной жизни на дань Источнику Знания. Сейчас же он почти рухнул подле чаши, обхватив ее обеими руками.

— Сотканная из сновидений, из чистых слез лунного света, изваянная из белейшего лунного камня, Чаша Грез, Источник Знания, покажи мне, где сейчас мой сын Леголас! — выдохнул он, с трудом приподнявшись и опершись ладонями о края чаши.

Серебристая сияющая жидкость в ней задрожала и издала нежный перезвон, являя взору короля эльфов какое-то жуткое, грубое устройство, летящее по воздуху, а потом разбивающееся о камни. Три небольшие фигурки, выброшенные из плетеной корзины, с трудом поползли, а потом сели, ощупывая друг друга. Трандуил провел пальцами по узору на краю чащи, приближая изображение, да так и замер с открытым ртом, не в силах поверить. Его сын Леголас, его гордость, сидел на каменистой земле, обнявшись с орком и гномом! Какой позор!

Но мгновение позже он, пусть и не без труда, отогнал эту мысль. Леголас — его сын, и каковы бы ни были его мотивы и его спутники, он останется его сыном. К тому же он пока всего лишь ребенок, как и эти двое.

Трандуил молча смотрел, как орчонок, оторвав кусок от плаща Леголаса, перевязывает ему раненую ногу, а потом подставляет плечо. Гном подлез под другую руку, и вся троица двинулась на закат, вслед за садящимся солнцем.

— Чаша Грез, Источник Знания, покажи мне путь к моему сыну, — с трудом выговорил Трандуил, — покажи способ отыскать и спасти его.

Он и так был потрясен, но то потрясение не шло ни в какое сравнение с тем, что он испытал, когда увидел двоих: громадного белого орка на белом варге, а за его спиной — гнома.

— Есть ли иные способы спасти моего сына? — с трудом совладав с нахлынувшим бешенством, произнес Трандуил. — Я могу повести войско…

Картинка сменилась. Теперь он видел себя самого, плененного, искалеченного и лишенного всякого достоинства, полубезумного раба у ног кого-то, чье лицо было сокрыто от него. И там же он видел Леголаса и его спутников, обращенных в рабов, изувеченных так же, как и сам он. А с террасы, где он стоял на коленях перед своим хозяином, были видны бесчисленные высокие колья с насаженными головами эльфов. И ветер трепал их окровавленные волосы.

Трандуил отошел от чаши, пытаясь унять дрожь ужаса и гнева. Выходит, ему придется вступить в союз с орком и гномом, чтобы спасти сына. Либо же вовсе отказаться от спасения. Он подумал о двоих на белом варге, преодолевших вековечную вражду орков и гномов, объединившихся ради спасения своих детей. В конце концов, это лишь союз на короткое время, пока он не спасет Леголаса. А там можно будет повести свои войска и смести с лица земли орков, а потом и гномами заняться.

— Повелитель, — тихий голос Араниэля, секретаря, заставил его вздрогнуть, — в пределах ваших владений замечены орк и гном на белом варге. Что прикажешь с ними делать?

Трандуил вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Перед глазами снова встали две маленькие фигурки, подпирающие одну повыше. Он тряхнул головой.

— Ничего. Я сам разберусь. Позови ко мне Роанэля.

Капитан Роанэль, один из его лучших военачальников, не замедлил явиться.

— Оставляю на тебя мой трон и земли, — без дальнейших околичностей сказал Трандуил, облачаясь в дорожное платье и пристегивая к поясу меч. — Я отправляюсь на поиски моего сына Леголаса. Злая судьба увела его в далекие земли, и не могу я его оставить, ибо он мой единственный сын. Тебя я выбрал своим заместителем, потому что знаю твою преданность и благородство.

Роанэль поклонился, пребывая в глубоком изумлении.

— Ты пойдешь один, повелитель? — спросил он, помогая королю закрепить на спине волшебный мешок, в который помещалось все что угодно. — Быть может, стоит тебе взять с собой троих моих лучших бойцов, чтобы прикрывали тебе спину и служили тебе?

Трандуил покачал головой, возвращая в памяти эльфийские головы, насаженные на пики.

— В том нет нужды. Я не могу рисковать кем-то во имя спасения принца. Оставайся и правь мудро.

Роанэль поклонился.

* * *

Лес шелестел и напевал. Трандуил бежал, почти не касаясь ногами земли, пока не увидел троих, устроившихся под высоким раскидистым деревом : орка-великана, гнома и белого огромного варга. Преодолевая глубокую неприязнь к этим существам, он заставил себя приблизиться.

— Приветствую Трандуила, сына Орофера, — произнес на всеобщем орк, — мы ждали тебя.

— Приветствую всех вас троих, благородные повелители своих народов, — безмятежный голос откуда-то из-за деревьев заставил Трандуила вздрогнуть от неожиданности.

Митрандир появился словно из ниоткуда, в своей обычной серой хламиде, с неизменной трубкой, торчащей изо рта. Вид у него был, как всегда, бродячий и порядком встрепанный. Он подошел и без дальнейших предисловий уселся на большой корень дерева, пуская клубы зловонного дыма. Трандуил чихнул.

— Наши дети пропали, Таркун, — отрывисто произнес гном, вперив в него огненный взгляд. — Ведомо ли тебе что-то о том, куда их понесла нелегкая?

— Я видел лишь воздушный шар, улетающий ввысь, — ответил Странник и пустил клуб дыма, превратившийся в жалкое подобие шара, больше похожее на старый, плохо сшитый носок.

— Боюсь, нам троим придется найти общий язык, чтобы спасти своих детей, — буркнул орк, приглаживая лапищей лысую белесую башку. — Потом уже сможем разрешить наши собственные разногласия.

— Мудрые слова, — величественно кивнул Митрандир. — И я бы вам посоветовал поторопиться, поскольку шар летел в сторону Восточного Дикоземья, где обитают жестокие конские племена.

Трандуил стиснул зубы.

— Сможешь ли ты указать нам путь, Митрандир? — спросил он, кое-как удержав рвущиеся с языка слова, которые могли в корне пресечь всю поисковую операцию.

Гном и орк уставились на старикана с надеждой. Тот задумчиво выпустил еще несколько фигурных облачков дыма.

— Похоже, выбора у меня нет, — изрек он, вынув трубку изо рта, — ибо дети ваши слишком важны для будущего нашего мира.

Он умолк и снова затянулся. Трандуилу страстно захотелось стукнуть старого хрена чем-нибудь потяжелее. Митрандир скосил голубые глаза в его сторону и усмехнулся в седые усы.

— Но вести я вас смогу лишь до определенного предела. Дикоземье — не мой край, он не примет меня. Да и тебе, Трандуил, будет там тяжело, ибо воздух Дикоземья, напоенный ядовитым ароматом Изначального Зла, губителен для эльфов. Но уж коли желаешь спасти сына, так придется идти.

— Ладно, чего зря языками трепать, — проворчал орк, поднимаясь с бревна во весь свой огромный рост, — идти надо. Наши парни там, пожалуй, долго не продержатся без нас.

Гном вскочил, бросив сумрачный взгляд на короля эльфов. Трандуил поморщился. Где-то он уже видел эту физиономию, для гнома довольно смазливую.

— Я хотя бы должен знать, с кем иду в поход, — сказал он, переводя взгляд с орка на гнома и обратно.

— Я Азог, вождь орков этой земли, — проворчал белый громила.

— Я Торин, сын Траина, принц моего народа, — сквозь зубы произнес гном.

Трандуил поджал губы, но, чего греха таить, ему стало чуть поспокойнее. Все-таки не абы с кем по Граничным болотам мокнуть.

— Что ж, господа мои, гном, орк и эльф, двинемся, пожалуй, — весело сказал Митрандир, вставая с места.

— Пешим бряком далеко мы не уйдем, — сказал Азог, потерев лысый затылок. — Если хотим поскорее найти наших пацанов, нужно верхом ехать.

— Твоя варгра понесет вас двоих, — улыбнулся Митрандир, — а мы с господином эльфом пешком пойдем.

— Не дело, — мотнул головой орк. — Ладно… поедете и вы верхом. Так оно скорее будет.

Он что-то произнес на грубом оркском наречии, и его белая варгра умчалась прочь. Но вскоре вернулась, да не одна. Рядом с ней бежали два молодых крупных, мускулистых самца, один белый, а второй черной масти.

Трандуил заколебался, но все же подошел к белому. Тот задумчиво обнюхал королевскую особу, громко чихнул и сел на задние лапы. Черный варг с опаской подошел к старику и толкнул его мордой.

— Сыновей привела, — сказал Азог, подставляя колено, чтобы гном мог влезть на спину варгре. — Садитесь и поехали уже.

1. Начало поиска

Сначала троица беглых папаш считала дни и ночи, потом они бросили это неблагодарное занятие и просто насколько возможно быстро продвигались вперед. Ночами они делали привал, потому что луна была на ущербе, да и от постоянной езды требовался отдых и зверям, и их всадникам. Дежурили по очереди, поддерживая костер.

Новолуние перешло в первую четверть, когда они достигли бескрайних болот, очерчивающих Границы. Здесь Странник оставил их, сказав, что дальше идти не имеет права, поскольку Восток находится под началом иных Хранителей.

— Эти Хранители, они такие же, как ты? — проницательно спросил Азог. — Могут ли они помочь нам в поисках?

— Да, они из того же Истока, что и я, — кивнул Странник. — За твою догадливость и верный вопрос, Азог, владыка орков, я дам тебе кое-что, что поможет вам там, на сумеречных землях древнего Востока.

С этими словами он вынул из кармана хламиды кожаный кисет и отсыпал из него порядком табака в лоскут ткани, который оторвал от своего одеяния. Спрятав кисет обратно в карман, он умело свернул лоскут, завязав табак в узелок.

— Братьев моих вы узнаете по синим их одеяниям, — сказал он, передавая узелок Азогу. — Ежели встретите их, то передайте гостинец и привет сердечный от Олорина.

Азог принюхался, одобрительно хмыкнув.

— Неплохой подарок, Гхашшарк! Отсыпал бы, что ли, на дорожку немного?

Странник пошарил в своих карманах и вынул другой мешочек.

— Мой старый Тоби крепковат будет для тебя, — сказал он, вручая его Азогу, — а вот этот пойдет хорошо.

С этими словами Странник помахал рукой стоявшим поодаль Торину и Трандуилу и пошел прочь по тому же пути, что привел их к болотам. Его варг остался стоять, озадаченно глядя вслед своему наезднику.

— Торин, теперь можешь ехать на Хати, — сказал Азог, возвращаясь к уже разожженному костру. — На рассвете двинемся.

* * *

В ночи Азог бодрствовал первым, неся дежурство, когда Торин подошел к нему и присел рядом. Азог затянулся ароматным дымком из своей старой трубки, а потом не задумываясь протянул трубку гному. Тот вынул свою, покрутив в руке, и спрятал обратно. Взял Азогову и как следует затянулся.

— Как думаешь, найдем наших парней?

Вопрос был неожиданным. Азог обхватил голову лапами и сумрачно уставился на растущий лунный серп.

— Думаю, найдем, — сказал он, — если будем вместе действовать, а не грызться.

Торин сделал еще затяжку.

— Знал я, что у племянника появились друзья по играм, да вот не подумал проследить, — хмуро сказал он, — а вон как оно вышло. Орк, гном и эльф… курам на смех!

— Они дети, — ответил Азог, забирая трубку и затягиваясь, — для детей все иначе, чем для взрослых. Мы вон тоже были детьми, когда познакомились… да и когда подросли… скажешь, плохо было? Я так и не понял, почему ты ушел…

Торин молча уставился на свои руки. Прошло немало времени и целых три затяжки прежде, чем он заговорил.

— Нас тогда отец выследил, да я соврал ему, что дрался с тобой и победил, — буркнул он. — Пришлось… потому что иначе он бы тебя убил.

Азог сделал еще затяжку и передал ему трубку.

— Я потом еще неделю ходил на Бычьи Холмы, — сказал он, — надеялся, что ты придешь. А ты даже знака никакого не оставил.

Гном бросил на него острый взгляд.

— Оставил, — сказал он, — украшение и прядь волос моих оставил. Возле межевого столба.

Азог нахмурился и покачал головой.

— Не было ничего, — медленно произнес он, — я облазил все там. Только пахло… чужими следами. Да мало ли кто там шлялся.

— Чем пахло? — после короткого молчания спросил гном.

— Черным мхом, выделанной кожей, травами какими-то… ароматными. Словно курево, но не курево.

Торин обхватил себя за плечи, уронив голову на грудь.

— Вот значит как, — глухо произнес он. — Дис…

— Дис? — Азог наклонился, подкидывая кусок толстой ветки в костер. — Твоя сестра?

— Да… тот запах, что ты описал. Только она пахнет так. Она ведь травница ко всему прочему.

— Значит, она забрала украшение и твою прядь, — Азог сумрачно хмыкнул. — Думаешь, знала о нас?

Торин опустил голову еще ниже.

— Она многое знала… не по моему почину…

Азог кивнул. Почему-то стало легче дышать. Быть может, потому, что теперь он знал, что не был предан одним мгновением.

— Я женат, — сказал он. — И не сказать, чтобы худо женат… Брынгалла сильная, свирепая, надежная подруга, сына вот мне родила. Она недюжинная женщина…

Торин поднял голову, глядя на луну. Лицо его в свете пламени костра было совсем молодым, как сорок лет назад.

— А я так и не смог, — сказал он, — отец хотел женить на хорошей девушке, морийской царевне Кигне… только мне это было не нужно. Да и ей тоже… она давно другого любила, сына морийского военачальника. И была благодарна мне, когда я отказался жениться. Была еще одна, да ее бы за меня не взяли, кровь не та.

Они помолчали, не зная, что еще сказать, словно все уже было сказано.

— Мне Больг говорил, что друзья у него славные, — произнес наконец Азог, — хвалил их находчивость и отвагу. Он ведь от меня не скрывал ничего. Рассказывал, как выбрались, когда их в ущелье запер этот… кайман… это они так тролля обозвали.

Он вздохнул, с тоской думая о сыне.

— Фили ничего такого не говорил, — задумчиво промолвил Торин. — А что там было? Как они тролля-то обошли?

— Они сообща действовали. Только так и удалось. — Азог вздохнул и принялся пересказывать историю, рассказанную Больгом. Когда он дошел до момента, где Больг бросился в воду, чтобы спасти эльфийского царевича, темнота по другую сторону костра зашевелилась, явив ночи светлый лик владыки эльфов. Правда, выражение этого лика было таким, что могло испугать даже варга. Азог спокойно, не торопясь, продолжил говорить. Торин слушал внимательно, то ли не обращая внимания на эльфийское явление, то ли просто его не замечая.

— Хочешь сказать, что твой сын спас Леголаса? — голос Трандуила прозвучал очень недобро. Азог пожал плечами.

— А если и так, то что? — спокойно спросил он.

Трандуил сел у самого огня. Лицо его было напряжено, губы поджаты.

— Я видел кое-что в Чаше Грез, — медленно произнес он, — что-то, что показалось мне… странным.

— Ты видел наших детей? И молчал? — Торин попытался вскочить, но Азог положил руку ему на плечо.

— Что ты видел? — спросил он, пристально глядя на эльфа. Тот вскинул голову, видимо, намереваясь сказать что-то резкое, но промолчал. Только смотрел на попутчиков с непередаваемым выражением.

— Эта штука, на которой они летели, упала в пустоши, — наконец сказал он. — Леголас поранил ногу. Я видел, как орк перевязал ему рану, а потом они с гномом подперли его своими плечами и втроем пошли прочь.

Снова установилось тягостное молчание. Первым его нарушил Азог.

— Значит, нам стоит поспешить, — сказал он, — рана — дело нешуточное. Особенно для детеныша. Встаем на рассвете, потому идите спать. Я разбужу Торина, а последнюю стражу будешь нести ты, эльф.

Он угрюмо следил, как оба попутчика растянулись на своих плащах. Почему-то внутри после слов Трандуила была тяжесть и пустота. Быть может, потому, что Азог слишком хорошо знал своего сына, знал его чувствительность и совсем не орочью доброту. И знал, что если что-то худое случится с его лучшим другом, Больг будет винить себя всю оставшуюся жизнь.

2. Болота и пещеры

Болота оказались куда опаснее, чем предполагали невольные путешественники. Варги шли впереди, вынюхивая кочки попрочнее. Следом за ними двигались орк, эльф и гном. Так было надежнее и безопаснее. Но прошел день и сгустилась ночь, а конца и края болотам все не было.

Отыскав кусок суши в окружении воды и зарослей болотной ягоды, путешественники подкрепились и улеглись спать под охраной варгов. Теперь им выбирать место не приходилось, поскольку варги служили оградой от любой опасности. Не сказать, чтобы Азог был этим недоволен. Теперь он мог спать бок о бок с гномом, а пробудившись в середине ночи, обнаружил, что тот уютно устроился у него под боком, использовав руку вместо подушки. Азог улыбнулся желтоватому осколку луны. Совсем как в старые добрые времена, когда они с гномом были побратимами…

Утро встретило их непередаваемым выражением физиономии Трандуила, который проснулся раньше всех и теперь стоял над спутниками, ошарашенно глядя на сонную идиллию. Впрочем, комментировать увиденное он не стал, просто отошел набрать воды для травяного отвара. Азог еще немного полежал, с удовольствием ощущая тяжесть дубовой гномьей башки на руке, а потом принялся расталкивать Торина.

* * *

Чем глубже они уходили в болота, тем опаснее становилось передвижение. Еще две ночи им пришлось провести на совсем крошечных островках, уже не лежа, а сидя.

— Там, впереди, вроде как земля, — сказал Азог, внимательно всмотревшись в болотную дымку поутру. — Кажись, прошли.

Словно в ответ на его слова в трясине чуть не сгинула Дейзи. Азог едва успел за ней, дав такого толчка под брюхо, что она стрелой полетела вверх и шлепнулась на кочку. Зато сам Азог почти по самую грудь ушел в трясину. Попытки выбраться самостоятельно ничего не дали. Шипя и ругаясь сквозь зубы, он попытался пошевелить ногами, но болото держало крепко. Вот же Морготова задница!

— Ну же, давай, — шипел Торин, пытаясь вытянуть его с помощью длинной черной ветки, подобранной с ближайшей кочки. — Хрена с два я тебе позволю утопнуть, дубина!

Азог честно старался выбраться, но при попытке рывком одолеть расстояние до кочки чуть не сдернул в трясину гнома и сам погрузился уже почти по самое горло.

— Постой, — сказал Трандуил, роясь в своем мешке, — так дело не пойдет. Резко нельзя.

Он вытащил длинную тонкую веревку, и на мгновение Азогу показалось, что он видит глумливую усмешку на высокомерно сжатых эльфийских губах. Свернув конец веревки и закрепив в петлю, Трандуил набросил ее на Азога. Мгновенно обожгло кожу там, где веревка коснулась ее.

— Приведи варгов, — сказал эльф, осторожно нащупывая ногами твердь, — надо тащить всем вместе.

Азог закусил губу, чтобы не шипеть от боли. Ему казалось, что веревка прожигает почти до кости. Варги тоже были не сказать чтобы очень рады, но тянули исправно, когда Трандуил набросил второй конец веревки на их мощные шеи.

Азог не знал, сколько прошло времени, прежде чем трое зверей, гном и эльф вытянули его из клятой трясины. Первым делом он освободился от веревки и сел на кочку, глядя, как эльф сматывает свое добро и прячет в сумку.

— Считай, я вернул тебе долг жизни моего сына, — сказал Трандуил, заметив взгляд орка. — Ничто другое не заставило бы меня прийти к тебе на помощь.

— Знаю, — кивнул Азог, поднимаясь на все еще дрожащие ноги и почесывая ожоги, оставленные веревкой. — Двигаемся. Там суша, мы почти дошли.

Тем не менее им пришлось одолеть расстояние почти в половину дневного перехода, прежде чем ноги их ступили на твердую землю. И здесь уже они рухнули, обессиленные и измученные, не опасаясь больше трясин и гнили.

* * *

Но как ни устали они, как ни вымотались, Азог не дал долго отдыхать. Они взобрались на спины варгов и помчались вперед, в сторону заходящего солнца, остановившись, лишь когда варги начали спотыкаться от усталости и голода.

Азог отыскал место у небольшой скалы, козырьком нависавшей над входом в пещеру. Здесь он отпустил варгов поохотиться, а сам пошел к зарослям невысоких черных деревьев и принялся ломать их, чтобы пустить в костер. Мысли его были далеко, с Больгом. Как-то там его малой? Смог ли найти еды и воды? Не ранен ли? Он думал о Больге, ощущая глухую, тянущую тоску, не понимая сам себя.

— Кажется, собирается гроза, — сказал Торин, указывая на темные, свинцовые тучи, наползающие с западной стороны. — Думаю, стоит поглубже уйти в пещеру и уже там обосноваться.

— Трандуил, — позвал Азог, и эльф, копавшийся в своей сумке, поднял голову, — у тебя же есть с собой эльфийский металл. Твой меч, что светится в присутствии орков?

Трандуил перехватил его взгляд, направленный в темноту пещеры, и неожиданно кивнул, вытягивая из ножен сияющий клинок.

Азог оторвал кусок от своей набедренной повязки и сделал вязанку из собранных ветвей. При свете меча они сползли вниз и двинулись в глубину пещеры, откуда доносилось журчание ручья. Здесь, внизу, было холоднее, но неожиданно оказалось намного проще разложить костер, потому что скальный пол был гладким и без выступов.

Достав из своих сум припасы, путешественники немного подкрепились и придвинулись ближе к костру. Снаружи уже вовсю сверкали молнии и грохотал гром.

Трандуил расстелил свой плащ и улегся, отвернувшись к стене. Торин тоже прилег, измотанный долгим путем. Азогу же не спалось. Сунув в костер ветку и запалив ее конец, он просунул ее в узкий проход и попытался рассмотреть, куда он ведет. Свет выхватил коридор, уходящий вглубь. Азог с удивлением рассматривал эти явно рукотворные ступени, когда острый слух его явственно различил отголосок далекого крика. Азог вздрогнул. Замер, вслушиваясь в стылый сумрак, разрываемый лишь светом факела. Снова крик, такой далекий, что, казалось, послышался.

Вернувшись, Азог растолкал Торина, зажав ему рот, и знаком велел идти следом.

Маленький гном прошел в расщелину легко и остановился, прислушиваясь. Потом повернулся к Азогу.

— Да… крик… причем, кажется, детский!

— Пошли, разбудим эльфа, — сказал Азог, помогая ему забраться обратно в пещеру.

* * *

Спустя короткое время они стояли втроем, вслушиваясь в тишину. Крик раздался снова, заставив эльфа вздрогнуть. Не сказав ни слова, лишь воздев перед собой сияющий клинок, он принялся спускаться по рукотворной каменной лестнице. Торин и Азог вернулись только мешки прихватить и поспешили следом.

Они спускались, петляя, то оказываясь в огромных залах, то на берегу подземной реки, несущей темные воды. Но теперь крики слышались реже, мучительнее и слабее. Видимо, тот, кто кричал, устал и охрип.

В одном из залов свет меча вдруг отразился в массивных колоннах сияющими искрами. Торин спрыгнул со ступенек и прошел в центр залы, словно прислушиваясь и принюхиваясь. Азог двинулся за ним. И в этот миг вопль раздался почти рядом, заставив гнома и орка вздрогнуть. Мгновением позже к ним присоединился Трандуил. Торин поднял голову, принюхиваясь, затем облизал палец и поднял вверх.

— Туда! — выдохнул он, бросаясь в один из темных ходов, ведущих из зала.

Крик прозвучал совсем близко, и в нем было столько ужаса и боли, что даже у Азога, самого нечувствительного к чужим страданиям, мороз прошел по коже.

Они вырвались из темного коридора, очутившись в месте, напоминающем кошмарный сад. Только повсюду на сталактитах висели отнюдь не плоды, а тела, плотно спеленутые чем-то белым. Трандуил отпрянул, выставив руку, заталкивая спутников обратно в коридор.

— Паучье логово, — прошептал он, повернув к ним побелевшее лицо.

— Но кто кричал? — тихо спросил Торин, вытаскивая из ножен свой меч.

Словно в ответ на его слова раздался пронзительный до дрожи вопль, напоминающий крик ребенка. И что-то зашевелилось, ворочаясь во мраке.

Азог почувствовал, как леденеет кровь в жилах при виде гигантской паучьей лапы, показавшейся прямо перед выходом из коридора. А в следующий миг внутрь заглянула кошмарная морда с разинутой пастью, в которой шевелились ребристые жвала. Оцепенев, Азог смотрел, как шагнул вперед Трандуил и по самую рукоять погрузил свой сияющий меч в ненасытную паучью глотку.

Страшный визг буквально смел их наземь. Трандуила снесло потоком зловония, бросив на Азога. Громадный паук верещал и метался, а потом сжался в комок и исчез из поля зрения. Азог с трудом поднялся и протянул руки спутникам, помогая им встать.

— Думаешь, он один тут? — спросил Торин с заметной дрожью в голосе.

Трандуил решительно шагнул вперед, вытянув руку с мечом. В сиянии эльфийского клинка было видно скорчившееся на земле перед выходом из пещеры паучье тело, такое огромное, что даже варг был бы ему на один укус.

— Потомство Унголиант, — пробормотал эльф, осторожно спускаясь вниз, — мерзость…

Азог выбрался следом за ним и огляделся. Больше пауков не было видно, но это не значило, что убитая тварь была единственной.

— Вот там, — внезапно сказал Торин, — видите? Тот кокон… он шевелится!

Озираясь по сторонам, они двинулись к здоровенному «веретену» из паутины. Но дойти не успели, потому что из кокона вдруг высунулась человеческая рука с ярко пылающим синевой источником света. Азог прикрыл глаза рукой, отступив. Торин выругался на кхуздуле емко, ярко и насквозь непристойно. Трандуил все же приблизился к кокону и провел острием меча по уже надорванной боковине, помогая пленнику выбраться.

Бледный, точно умертвие, высокий мужчина вывалился из кокона, но тут же попытался подняться. Это ему удалось не сразу, поскольку он продолжал держать в правой руке сияющую синеву, а левой — короткий кинжал.

— Надо убираться, — низкий голос незнакомца принадлежал человеку, привыкшему повелевать, — идемте.

Они подчинились сразу, держа наготове свое оружие и следуя за паучьим несостоявшимся обедом, который шел хотя и дерганой, неуверенной походкой, но достаточно быстро.

Они пробрались через залежи коконов, некоторые из которых уже ощутимо пованивали мертвечиной. Потом поводырь их юркнул в какой-то почти незаметный проход. Эльф и гном прошли вполне свободно, а Азогу пришлось потрудиться, чтобы протиснуть свое массивное тело и не застрять.

Короткий путь в подземном коридоре закончился выходом на свежий воздух, но свежесть эта была иной, чем та, к какой привыкли путешественники. Казалось, сам воздух тут был напоен злом и тьмой. Сумрак нависал над лесом, расстелившимся перед ними. Кое-где между деревьями виднелись паутинные пологи.

— Напрямую не пройти, — пробормотал незнакомец, пряча сияние в свои лохмотья. — Попробуем моим путем. Хотя не знаю, выдержит ли вас мост. Ну да ладно, пошевеливайтесь!

Троица последовала за ним и вскоре оказалась на скале, с которой в мутный туманный сумрак уходил узкий плетеный мост.

— Ненавижу такие штуки, — проворчал Торин, пряча меч в ножны. Азог положил руку ему на плечо. Казалось, его прикосновение успокоило гнома.

Трандуил не пошел, а полетел по мосту, едва касаясь ногами проложенных деревянных перекладин. Азог толкнул Торина вперед и последовал за ним. Мост был внатяг, заскрипели веревки, свитые из растрепанной древесной коры. Где-то впереди белым пятном светились одежды Трандуила. Азог старался думать о Больге, таком маленьком и слабом в этом мире кошмара. Он ступал осторожно, перенося вес тела так, чтобы перекладины, опасно потрескивавшие под его весом, не подломились. Он не знал, сколько они шли, мост был длиннее, чем можно было себе представить. И Азог не сразу сообразил, что нога его наконец ступила не на шаткую перекладину, а на скальную твердь.

— Теперь вниз и к Замку на Озере, — сказал незнакомец, легким шагом слетая вниз, — там мы будем в безопасности.

* * *

Они добрались до озера и уже на берегу рухнули, переводя дыхание. Незнакомец поднялся на ноги первым. Теперь, в рассветном сумраке, Азог смог рассмотреть его лицо, не старое, с крупными правильными чертами и пронзительно-голубыми глазами. И одежды его были под цвет глаз, бирюзового цвета.

— Лодка, — в голосе незнакомца было разочарование, — лодку разбили…

Он кивнул на обломки, разбросанные по берегу, на сломанное весло, торчавшее из земли.

— И как нам теперь перебраться в замок? — полюбопытствовал Трандуил, сохранявший невозмутимость. — Другого перехода нет, я так понимаю. Моста или чего-то такого?

— Боюсь, мы здесь застряли, — подтвердил незнакомец, мрачно глядя на обломки лодки.

— Ща будет, — буркнул Азог, снимая со спины секиру и накрепко привязывая веревку к рукоятке. — Трандуил, давай свою веревку! Длины хватит?

— Длина будет такой, какая нужна, — эльф вынул свое добро из сумки и подал орку. Азог, морщась, обвязал рукоять секиры двойным узлом, чтобы веревка не соскользнула. Подул на обожженные пальцы.

— Отойдите подальше, а то цепану.

Эльф, человек и гном отступили, давая ему место для размаха. Азог расставил ноги, примерив на глаз расстояние до стены, и принялся раскручивать секиру на веревке, постепенно расширяя размах. Незнакомец следил за ним широко распахнутыми глазами. Секира серебряной молнией взвилась и, пролетев по косой немалое расстояние от берега до каменной стены, воткнулась точно в узкий и длинный проем бойницы. Азог дернул, одновременно послав по веревке разворот, и натянул. Незнакомец как-то судорожно вздохнул и улыбнулся неожиданно очаровательной белозубой улыбкой.

— Привязывай, — сказал Торин, вынимая из-за пояса короткий штырь и всаживая его в землю. Затем шлепнул по навершию, и в тот же миг из штыря выскочили четыре изогнутых крюка, воткнувшись в почву. Азог натянул веревку, накрепко обматав рукоять штыря и завязав скользящим узлом, чтобы можно было развязать, просто дернув. Затем поднялся, дуя на обожженные ладони.

— Я первый, — сказал Трандуил, примериваясь к углу, под которым была натянута веревка. — Расширю бойницу, иначе вы не пройдете.

Азог подумал, что стоило бы обидеться, но почему-то обиды не было. Эльф просто говорил то, что есть. Потому Азог не стал спорить, а просто смотрел, как серебристой птицей король эльфов взлетает по натянутой веревке и буквально всасывается в бойницу.

— А вот и пауки, — сказал Торин, кивая назад. — Давай сначала ты, мы за тобой.

— Не успеем, — Азог смерил его взглядом, а потом неожиданно, ухватив за руку, забросил себе на спину и протянул пятерню незнакомцу. — Держитесь крепче, придется прыгать.

Торин заковыристо выругался, обхватывая обеими руками могучую шею орка. Незнакомец вцепился с другой стороны, уравновешивая наклон. Азог дернул веревку, отцепляя от рукояти, выдернул жезл, не без труда, потому что, как оказалось, тот вкопался в землю на несколько локтей.

Пауки мчались на всех парах, и зрелище это было до того впечатляющим, что даже орк, не боявшийся ничего и никого, поспешил отдать себя, незнакомца и гнома на волю тонкой эльфийской веревки и верной секиры. Так что мандибулы паучьего предводителя успели поймать только воздух. Азог, выставив вперед ноги, уткнулся ими в стену. Гном почти сразу покинул его загорбок и полез вверх, использовав для стартовой площадки сначала плечи, а потом лысую голову орка. Подождав, пока он одолеет несколько локтей, Азог подставил руку, поднимая незнакомца, а потом и сам последовал за ними. В воду под ними плюхали камни — это Трандуил разбирал кладку вокруг бойницы. Пара мгновений, и Торин исчез в ней, следом юркнул человек. Азог подтянулся и втиснулся в отверстие, слегка ободрав плечи.

Внутри башни царил холод и смердело какими-то благовониями, от которых гном начал немедленно чихать. Азог чихнул только раз, зато так, что внутренняя железная дверь буквально с петель слетела, пришибив какого-то тощего недомерка, охранявшего ее снаружи и подошедшего с инспекцией в неподходящий момент.

Трандуил водил своим эльфийским носом с явным наслаждением. Незнакомец смотрел ошалело, видимо, до конца не веря, что у них все получилось.

— И куда теперь? — спросил Азог, с трудом подавляя желание снова расчихаться.

— Идите за мной, — ответил незнакомец, поднимаясь с колен. — Не переживайте, жить будет… хотя, конечно, дурак.

Он столкнул дверь с недомерка с такой легкость, словно она была тряпичной.

3. В замке Орхана

Встречные, завидев четверку, сначала напрягались, но, узнав идущего впереди, низко кланялись, прикладывая руки накрест к груди, и спешили освободить дорогу.

Однако в большом коридоре, куда они вышли после недолгих блужданий, навстречу им вышел высокий мужчина с чуть раскосыми темными глазами, с длинной гривой волос, заплетенных в две сложные косы, лежащие на плечах.

— Повелитель желает видеть вас, — негромко произнес он на Всеобщем, но с легким странным акцентом, — всех…

Незнакомец кивнул и проследовал за ним. Азог переглянулся с Торином и Трандуилом. Те, как и он, явно не разделяли уверенности их проводника, но деваться было некуда.

— Благородный Орхан, сын Сартака, соизволит принять вас, — торжественно произнес тот, с поклоном открывая дверь.

Путешественники вошли, не без любопытства разглядывая по-дикарски роскошное убранство тронного зала. Впрочем, трона здесь не было, а было что-то вроде лежанки, устланной пушистыми звериными шкурами, шелковыми покрывалами, тканными золотой нитью. На лежанке со всем удобством расположился молодой мужчина с раскосыми глазами и высокоскулым, но по-своему приятным лицом. Он и сам с интересом разглядывал визитеров и так впечатлился, что даже соизволил сесть.

— Добро пожаловать тебе, марзи Алатар, — голос у него был глубокий и мягкий, — кто это с тобой? Впервые вижу такое диво, чтобы орк, гном и эльф пребывали рядом и не вступили в смертный бой.

— Сии благородные странники спасли мне жизнь в Паучьих пещерах, — ответил Алатар, склонив голову в знак приветствия. — Мы слишком торопились, и я не успел расспросить о цели их путешествия. Но если тебе будет угодно, они сами расскажут, что привело их в твои земли.

Трандуил бросил быстрый взгляд на спутников и шагнул вперед.

— Приветствую тебя, король этих земель, — осторожно произнес он, — я повелеваю эльфами моего народа, орк Азог, которого ты видишь перед собой, — вождь своего племени, и с нами принц гномов Синих гор Торин. Мы ищем наших детей, которые заблудились в здешних землях.

Глаза Орхана вспыхнули неподдельным любопытством, он даже вперед подался, чтобы лучше видеть и слышать. Но тут же словно бы опомнился и взмахнул рукой, подзывая безмолвных слуг, сидевших на коленях в почтительной позе у самого входа.

— Принесите удобные ложа для моих гостей и накройте к трапезе. Да поживее! Чувствую я, что не с простой историей явились столь высокие гости в мой дворец.

Азог, Торин и Трандуил в молчаливом изумлении следили, как стремительно вносят несколько лежанок, застилая их мехами и шелковыми тканями, и как накрывают низкий длинный стол, внося блюдо за блюдом. Не прошло пяти минут, как все было готово к трапезе, и гостеприимный хозяин сделал приглашающий жест.

— Я рад принимать столь высоких гостей, моих собратьев-владык, — высокопарно произнес он. — Мое сердце будет скорбеть, если вы не соизволите отведать этого скромного угощения. Знай я, что таких гостей приведет мой друг Алатар, подготовился бы куда лучше.

Путешественники и их проводник устроились на лежанках и приступили к трапезе. Много дней сидевшие на сухом пайке, они отдали должное великолепно приготовленным блюдам и напиткам, и только после того, как утолили голод, слово взял Азог, как наиболее осведомленный о делах детей. Он рассказал о той странной дружбе, что связывала мальчишек трех противостоящих племен, и о том, как на воздушном шаре они отправились в путешествие. Его слова подтвердил Трандуил, видевший шар в Чаше Грез, он же описал видение крушения и последующих действий мальчиков. Орхан слушал не перебивая, с таким глубоким любопытством, что даже свой кубок с питьем отставил в сторону.

— Поистине, это очень странная дружба, — сказал он, когда гости окончили свой рассказ. — Но дети мудрее взрослых, так было и будет испокон веков. У меня недавно родился сын, отрада моих глаз и услада моего сердца. И мне страшно подумать о том, что испытал бы я, если бы с ним случилось что-то дурное. Потому если могу я чем-то помочь вам в поиске ваших юных, то не будет вам ни в чем отказа.

Путешественники обрадованно переглянулись.

— Мы бы желали насколько возможно быстрее приступить к поискам, — сказал Азог. — Один из детей ранен, как знать, что с ними дальше будет.

— Я тотчас же разошлю во все стороны моей земли вестников с описанием и приказом оказать всю посильную помощь детям, если те объявятся, а также сразу же сообщить об их появлении, — кивнул Орхан. — Сейчас же вижу я, что вы измучены и устали, посему марзи Алатар отведет вас в отдельные покои, где вы сможете отдохнуть и успокоить сердца ваши.

* * *

— Так вот вы кто! — сказал Азог, когда они шли за своим поводырем в покои, выделенные гостеприимным хозяином. — Гхашшарк говорил о вас.

— Гхашшарк? — Алатар на миг замер, потом ускорил шаг. — Здесь не место для бесед, и мы почти пришли.

Выделенные им комнаты оказались обставлены с той же варварской роскошью, но были уютными и теплыми. К комнатам прилегала большая купальня с проточной водой из нескольких источников. На богато украшенной ширме висело несколько комплектов чистого белья и одежды разных размеров.

— Ты помянул Гхашшарка, — сказал Алатар, заперев дверь и развернувшись к Азогу, — мне ведомо, что так орки зовут Олорина.

Азог полез во внутренний кармашек своей кожаной накидки и извлек мешочек с табаком.

— Твой брат шлет тебе приветствие и подарок, — сказал он, протянув мешочек Алатару. Тот взял и с наслаждением принюхался.

— Старый Тоби… дивный сорт! Благодарю тебя, друг-орк, за приветствие и гостинец. В добром ли здравии Олорин?

— Вполне, — ответил Азог, — но он упоминал о двух своих собратьях. Где же второй?

По лицу Алатара пробежала тень. Он сжал в кулаке мешочек, словно цепляясь за него, притиснул к груди.

— Палландо… свет моего сердца… — в его голосе была такая боль, что проняло даже Азога, который не был чувствителен к чужим страданиям. — Его коснулась тень демона древности, чудовищного порождения прошлых веков. И он забыл меня, своего брата… и ушел. Неведомо мне, где он, хотя я бы хотел это знать. Потому что без него мое сердце опустошено.

Он словно опомнился, глядя на троих странников.

— Простите мне мое горе, — кротко произнес он. — Хоть много лет прошло, это все еще очень сильная боль для меня. А вы устали, и вам нужен отдых перед дальней дорогой. Здесь вы в безопасности, можете омыть ваши тела от дорожной пыли и грязи и поспать, а завтра… завтра будет видно.

С этими словами он снова прижал мешочек к лицу, вдохнув сладостный аромат братской любви, и вышел.

* * *

Утро встретило их низко кланяющимся юным слугой, который пригласил троицу гостей в покои владыки Орхана. Алатар был уже там, одетый в дорожные одеяния бирюзового цвета. Сейчас он выглядел куда более живым и здоровым, чем после паучьего плена. Он поднялся навстречу гостям.

— Присоединяйтесь к трапезе, друзья, — мягко произнес он. — Слуги тем временем наполнят наши мешки для припасов и подготовят лошадей.

— Наши? — выдохнул Торин, делая шаг вперед, словно не веря своим ушам.

— Да, наши, — кивнул Алатар, — я еду с вами. Прежде садитесь и подкрепите ваши силы, потом поговорим.

Поели они довольно плотно, Азог мог бы сказать «обожрались, точно варги, завалившие мумакила». И только когда слуги убрали со стола, по знаку Орхана волшебник разложил на нем карту, искусно нарисованную на большом куске выделанной кожи.

— Вот здесь находятся наши земли, — сказал Орхан, коснувшись пальцем маленькой бляшки озера с точкой в центре и обводя территории до гряды скал. — Вчера я отправил несколько десятков вестников во все уголки моих земель, но никто не слышал ни о воздушном шаре, ни о детях. Это может значить лишь одно — шар приземлился по ту сторону Черной Гряды, в землях Караджахана, нашего заклятого врага и слуги Теней. Туда нет ходу мне и моим людям, но марзи Алатар может проводить вас и быть вам подмогой. Он изъявил это желание, и я не смею противиться ему. Мои люди проводят вас до Черной Гряды. Карту возьмите с собой, так вы будете понимать, куда двигаетесь.

— Мне понадобится по одной капле крови от каждого из вас, чтобы заколдовать карту, — сказал Алатар, — и проложить путь к вашим детям. Одна кровь, одна плоть, потому это возможно.

Азог, не размышляя, вынул короткий нож и проколол кожу на ладони. Капля его крови сорвалась темным шариком, повинуясь жесту волшебника. Торин и Трандуил тоже надрезали себе пальцы. Три шарика крови замерцали синим, сливаясь воедино, а потом один шарик раздвоился на большой и поменьше. Оба каплями упали на желтовато-коричневый пергамент, один — на земле Орхана, другой — вдали, за гранью Черной Гряды, возле неровно очерченного многоугольника.

— Город Тьмы, — с содроганием произнес Орхан. — Вам воистину стоит поспешить, ибо там вашим детям угрожает куда более страшная опасность, чем грозила бы даже в Паучьих пещерах. Наиближайший путь к нему лежит через реку Кел, что протекает неподалеку, вот здесь, видите? Если поедете верхом, есть риск напороться на патрули Карангишара. Но если плыть по реке, то это неплохой шанс одолеть за малое время все расстояние до проклятого города. Марзи Алатар вызвался идти с вами, и это утешает мое сердце, ибо я не желаю вам погибели. Теперь же я провожу вас в лодочное хранилище, и вы сможете выбрать лодки, на которых поплывете.

4. Книжные дети в Городе Тьмы

С момента крушения воздушного шара Больг места себе не находил. Это из-за него они влипли, а Леголас еще и ранен. Это по его вине они очутились в землях, о которых совсем ничего не знали. Не знали даже, куда идти, потому решили идти на запад, в ту сторону, откуда прилетели.

По счастью, с голоду им помирать не пришлось. Леголас очень метко стрелял, а в бескрайней степи водилось множество зверей, как маленьких, так и больших. Готовить мясо впрок умели Больг и Фили. Они натирали его травами и вялили на солнце, раскладывая на запасном одеяле.

Леголасу все тяжелее было идти, ногу он повредил сильно, потому обычно его подпирал либо Больг, либо Фили, либо, когда не охотились, оба вместе. Фили пытался лечить, как умел. Кое-каким премудростям он все-таки научился у матери-травницы, потому первое время Леголас чувствовал какое-то облегчение. Однако чем дальше, тем яснее становилось, что лечение нужно долгое и серьезное.

Шли дни, луна сначала пошла на ущерб, а потом обновилась, а ребятам все так же не встречалось никакого жилья. Ночевали они в небольших пещерах в скалах, щедро усыпавших степной простор, и старались идти вдоль большой реки, после того как вышли к ней, потому что Больг четко помнил практику из книг — все поселения организовывались всегда рядом с реками и пресноводными водоемами. К тому же так они смогли разнообразить свое меню рыбой и не имели проблем с водой.

Однообразие дней пути было нарушено на пятую луну, когда ребята увидели вдали стены огромного города, полускрытые в сумеречной алой дымке.

— Что-то мне не хочется туда, — выразил их общие мысли Леголас, у которого при виде жутковатых очертаний города подогнулось и здоровое колено тоже. — Плохое место… очень темное.

— Но других-то нет, — вздохнул Больг. — Может, там сможем найти какую-то помощь… ну или что-то, из чего сделаем транспорт, чтобы домой вернуться.

Они снова подперли Леголаса и побрели вдоль речного берега к циклопическим стенам и башням, тонущим в алом тумане.

Спустя пару часов ходу они увидели небольшую гряду скал в стороне от реки. До города пешим брехом было еще топать и топать, а сумерки все сгущались, потому Больг решительно свернул к скалам.

Отыскав довольно большую пещеру под одной из скал, мальчики по очереди пролезли внутрь, И Леголас вытащил свой меч, в его свете озираясь по сторонам.

— Это там проход? — Фили потопал вглубь пещеры. — Легс, Больг, идите сюда, кажется, тут проход!

Он исчез в широкой расщелине. Больг и Леголас поспешили за ним.

Коридор был широкий и длинный. И меч Леголаса давал достаточно света, чтобы видеть дорогу. Ребята прошли довольно большой отрезок и оказались на перепутье, в большой зале с высокими колоннами, отделанной белым мрамором. И здесь неожиданно столкнулись носом к носу с созданием, при виде которого даже у Больга от страха дыхание перехватило.

Выше пояса это был просто мальчик примерно такого же возраста, как и ребята. Темноволосый, с большими темными глазами, худой настолько, что ребра проступали под бледной кожей. Но вот ниже пояса тело было паучье, с толстым округлым серым задом и восемью лапами.

Мальчик-паук не нападал, просто стоял, испуганно глядя на Больга, который устрашающе зарычал и поднял свою маленькую дубину.

— Не убивай меня, — прошептал паучонок, пятясь назад и умоляюще воздев тонкие руки, — я не враг тебе.

— Что ты такое? — спросил Больг, опуская дубинку, но не убирая ее совсем. — Я про таких, как ты, даже не слышал никогда.

— Я Джарра, орумджак, — ответил паучонок, складывая на груди грязные ладошки и кланяясь. — Мы не вредим никому, просто живем тут.

Словно в ответ на его слова еще несколько восьминогих детенышей осторожно выползли из расщелин, испуганно разглядывая пришельцев. А следом за ними из тёмного угла выбрался их престарелый сородич, разглядывая орка, эльфа и гнома так, будто видел их впервые.

— Приветствую, дети чужой земли, — произнес он скрипучим голосом. — Не нас вам надо бояться. Те, кто живет наверху, куда страшнее, чем мы. Но я чую запах крови и гноя, кто-то из вас ранен?

Леголас прикусил губу, обменявшись взглядами с Больгом и Фили.

— Я повредил ногу. Кажется, она и правда загноилась, — сказал он, — хотя я меняю повязки каждый день.

— Ты позволишь мне подойти? — проскрипел старый паукочеловек.

Леголас едва подавил желание шарахнуться в сторону, но благодаря поддержке друзей набрался храбрости и кивнул. Старик приблизился и принялся осматривать колено мальчика, осторожно касаясь тонкими костлявыми пальцами.

— У тебя порвана связка, на которой держится колено, — сказал он, закончив осмотр, — нужно лечить, если не хочешь остаться хромым навсегда.

— Нужно-то нужно, — сказал Больг, недоверчиво глядя на старика, — вот только мы не умеем.

— Я знаю того, кто умеет, — сказал тот, отступив на небольшое расстояние. — Он вашей породы, живет в подземелье, как и мы. Он может вылечить.

— И почему мы должны тебе верить? — Фили сощурился, разглядывая детенышей, испуганно жмущихся к стенам. Старик вздохнул.

— Мы почуяли запах еды из ваших сумок, — виновато сказал он. — Дети не ели уже давно. Сейчас даже на помойки почти не выбрасывают остатки. Трудно стало еду добыть. Я надеялся, что в благодарность на помощь вы уделите нам немного своих запасов.

Фили прижал к себе свой мешок, не желая расставаться с припасами. Зато Больг и Леголас, движимые состраданием, открыли свои сумы и достали свертки с вяленым мясом и рыбой. Старик принял это подношение, и на его больших глазах выступили мутные слезы. Он низко поклонился дарителям и застрекотал, словно большой кузнечик, подзывая малышей. Разделив поровну мясо и рыбу, он оставил себе совсем маленький кусочек, который тут же и съел.

— Вы были добры к моим детям, — сказал он, наклонив голову набок, — взамен я помогу вам. Идите за мной и не бойтесь ничего. Тот, к кому я отведу вас, ученый двуногий вашей породы, он мудр и милосерден, хотя сейчас милосердие не в цене в Карангишаре. Не отставайте.

С этими словами он юркнул в один из проходов, и ребята поспешили следом, поддерживая хромающего Леголаса. Следом за ними увязался Джарра.

— А почему вы хотя бы рыбу не ловите? — полюбопытствовал Фили.

— Детям Орумджака запретны все способы добычи, — печально ответил старик. — Раньше, до воцарения Инкаранга, правителя Карангишара, мы жили в мире с двуногими, могли охотиться или покупать еду у торговцев. Но с его воцарением все изменилось. И орумджаки больше не свободный народ, как несвободны и те, кто похож на вас. Раньше мы жили в мире друг с другом, теперь же уруки убивают хальве, хальве ненавидят Детей Земли, а Дети Земли враждуют с ними. И мира нет больше, а есть лишь ненависть и кровь.

— Но ведь вы могли бы потихоньку вылавливать рыбу, выходя ночами из пещеры, через которую мы проникли к вам, — заметил Больг, все еще не видевший в этом большой проблемы. Но старик в ужасе поднял руки, прикрыв ими лицо.

— Нет, дитя мое, не можем, — ответил он, — запрет наложен на всех орумджаков, и он такой силы, что любой из нас, кто попытается добыть запретное, умрет от Прикосновения Тьмы. Так погиб мой сын Упкар, пытавшийся нарушить запрет, так погибла моя невестка Гори, пытавшаяся украсть немного еды, чтобы накормить голодных детей. Прикосновение Тьмы не щадит нарушивших запрет.

— А что оно такое? Это какое-то проклятье? — полюбопытствовал Больг.

— Мы, орумджаки, избегаем говорить о том, чего не понимаем, — прошептал старик, — но, возможно, мудрец даст ответ на твои вопросы, благородный маленький друг. Ну, вот мы и пришли.

Он остановился возле старой железной двери и поскребся в нее. Некоторое время царила тишина, потом дверь со скрежетом отворилась. На пороге возникла высокая фигура. Ребята во все глаза смотрели на человека, чьи длинные белые волосы и белая одежда казались совсем чужими в этом мире сумрака. Человек в изумлении смотрел на троицу.

— Кого это ты привел ко мне, друг Прен? — с любопытством спросил он, переводя взгляд с ребят на старика.

— Это трое детенышей из иных земель, — ответил тот, — один из них ранен. Это всего лишь дети, мудрец, и они добры, они поделились своей едой с детьми Упкара и Гори.

— Ты даже не представляешь, какое доброе дело сотворил, приведя сюда этих детей, — белый человек снова окинул взглядом всех троих ребят и посторонился. — Входите, юные друзья, входи и ты, Джарра. А ты, друг Прен, ступай и не бойся за своего внука. Поистине, сегодня великий день!

Старик поспешил прочь. Маленький паучонок Джарра последовал за ребятами, низко поклонившись человеку в белом.

* * *

В покоях белого человека было уютно и тепло. Повсюду стояли полки, забитые книгами, так, что у Больга аж слюнки потекли. Он ласково поглаживал корешки книг, вчитываясь в названия, и мечтал о том, что однажды и у него будет такая же великолепная библиотека. Его внимание не осталось незамеченным.

— Вижу, ты любишь книги, юный орк, — заметил белый человек, помогая Леголасу улечься на широкой удобной кушетке. — Необычное увлечение для существа твоей расы.

Больг пожал плечами, стараясь не выдать своего смущения.

— Так благодаря книгам мы и подружились, — сказал Леголас, вытягивая больную ногу. — Ну то есть сначала подрались, а уже потом подружились. У Больга с собой книжка была «Сказки народов мира». Мне интересно стало. Так и… получилось. А потом еще Фили появился.

— Придется потерпеть, сынок, — мягко сказал белый человек, разрезая штанину и морщась при виде распухшего, посиневшего колена и разорванной кожи и плоти под ней. Он поднялся и исчез в соседней комнате.

— А как его зовут? — прошептал Фили, тронув за плечо Джарру.

— Мы зовем его Мудрецом, — ответил паучонок. — Орумджаки никогда не называют имен тех, кого почитают.

Больг тем временем привстал на носки, чтобы прочитать названия на корешках книг, уставлявших третью полку. Больше других его привлекло то, что было написано от руки искусным почерком на розоватой тканой обложке: «Звери Сумерек и как с ними договориться».

Белый человек вышел из комнаты, неся в руках несколько флаконов и большой кусок чистой ткани. Разорвав ее на несколько широких полос, он сложил одну полосу в несколько раз и налил понемногу из каждого флакона. Леголас звучно чихнул.

Белый человек аккуратно счистил грязь, сгустки крови и гноя и приложил примочку. Леголас откинулся на подушку и побледнел. Фили подошел и сел рядом с кушеткой, взяв друга за руку.

— Еды пока, к сожалению, у меня нет, — сказал белый человек, присев на табурет рядом с кушеткой, — но ночью должны принести. А пока я бы хотел поговорить с вами со всеми.

— Но как нам называть вас? — спросил Леголас. — Как к вам обращаться?

— Зовите меня Нимрассар, дети мои, — улыбка белого была очаровательной, и ребятам сразу стало как-то спокойнее. — С кем я имею честь говорить?

— Я Леголас, сын Трандуила, царевич эльфов Северного Лихолесья, — представился Леголас.

— Я Больг, сын Азога, вождя орков Мории, — Больг гордо выпрямился и сверкнул глазами.

— Я Фили, сын царевны Дис, внук Трора, владыки гномов, — назвался Фили.

— Что ж, дети мои, думаю, вы должны знать больше, — сказал Нимрассар, кивком приветствовав заново каждого из мальчиков.

Четыре пары любопытных детских глаз уставились на него выжидающе. Нимрассар протянул руку, и одна из книг, стоявших на самой верхней полке, слетела ему в руку и раскрылась. Больг, Фили и Леголас разинули рты. Белый человек перелистнул несколько страниц.

— Когда старый Прен привел вас ко мне, я не мог поверить своим глазам, — сказал он, — и вот почему.

Он положил книгу на колени и принялся читать особым голосом, словно бы проникавшим в самое сердце:

«Тьма изойдет и накроет град, где в мире пребывали те, кто не желал войн и ненависти. Тьма поселится в сердцах тех, кто жаждал покоя и любви, и начнут они истреблять друг друга. Под черной дланью Презревшего Свет, во мраке вечной ночи жизнь их станет вечным кошмаром. Но лишь до ночи, которую осияет приход трех юных, идущих рука об руку и плечом к плечу, детей трех разных кровей, что презрели вражду между их племенами. Их свет рассеет Тьму и очистит сердца и души…»

Больг придвинулся к друзьям и сел рядом с Фили.

— Но это не все пророчество, — сказал Нимрассар, перелистнув страницу, — далее говорится вот что. «Во град темный придут они в ночи беспросветной, и имеющие восемь ног отверженные потомки Опустошающей окажут им почтение и услугу, а дитя их станет проводником Спасителей во мрачных пересечениях путей града Тьмы. И поведет их к Великому Камню Душ, что один лишь может очистить мир от зла, принесенного Тьмой…»

Джарра приблизился и опустился, подогнув передние ноги, низко склонившись перед ребятами и Нимрассаром.

— «Но берегитесь, юные храбрецы, — продолжал читать Нимрассар, — ибо на пути к Камню Душ ждут опасности и испытания, и лишь храбрейшие из храбрых смогут пройти их, не утратив рассудка».

— Вы хотите сказать, что речь шла о нас? — в голосе Больга было удивление. — Но почему именно мы? Нет, вы не подумайте, я не отказываюсь от приключения. Просто странно, что именно нас вы ждали.

— Пока все совпадает, — сказал Нимрассар, — далее в книге указаны приметы трех детей, что спасут город и весь наш древний Восток.

— И каковы они? — спросил Леголас, приподнимаясь на локте и глядя на него горящими глазами.

— Благороднорожденные дети владык своих племен, они объединят сердца в великой дружбе, — продолжал Нимрассар, — и дружба эта даст искру, способную разжечь пламень, забитый Тьмой. Трое, как один, смогут вернуть свет тому, у кого он был отнят, вернуть душу, исторгнутую Опустошительницей.

Нимрассар закрыл книгу и движением руки отправил ее обратно на полку. Ребята зачарованно проследили ее полет.

— Ложитесь-ка спать, дети мои, — сказал волшебник, взмахом руки придвигая еще две кушетки из тех, что были расставлены по комнате. — И ты ложись, Джарра. Завтра поговорим, а пока отдыхайте.

Фили и Больг забрались на мягкие кушетки. Они хотели потихоньку обсудить события дня, как делали всегда, но усталость была так велика, что ребята уснули сразу же, как только головы их коснулись подушек.

5. Отцы идут по следу сыновей

Азог не особенно любил воду, но при необходимости мог спокойно одолеть вплавь большое расстояние. Сейчас он правил длинной лодкой, сидя у самого носа, и умело обходил крупные камни и валуны, торчащие из воды. Река была довольно широкой, потому поначалу плыли они без особых проблем и напряжения. Идея Орхана стала казаться Азогу вполне удачной.

Они не приставали к берегу, спеша преодолеть как можно большее расстояние, а при виде небольших патрульных отрядов, появлявшихся вдали от берега, Алатар наводил на лодку и ее обитателей облако волшебства, укрывающее их от чужих взоров.

С наступлением ночи они дежурили поочередно. Орк и гном отлично видели в потьмах, эльф же использовал свою собственную странную магию, чтобы управлять лодкой. Последнюю стражу нес волшебник. И в рассветном сумраке он разбудил спутников.

— Впереди пороги, — сказал он, — придется приложить усилия всем нам, чтобы одолеть их.

— Терпеть не могу воду, — проворчал Азог, и этим все протесты ограничились.

Им и правда пришлось как следует поднапрячься и попотеть, чтобы одолеть треклятые пороги. Проскакивая последний, они чуть было не потеряли Трандуила, который от бешеной качки вывалился из лодки и сильно ударился головой о камень. Спас положение Азог, рявкнув, чтобы волшебник и гном налегли на другой борт. Перегнувшись, он сунул руку в воду, ухватил длинные светлые волосы и вытянул эльфа, потерявшего сознание. Втащив его в лодку и прихлеснув к банке собственным нагрудным ремнем, Азог взялся за весло.

Они одолели пороги, когда уже смеркалось. Торин вычерпывал воду, волшебник и орк гребли. Торин выпрямился, утирая лицо и откидывая мокрые волосы на спину.

— Дно пробили о камни, — сказал он мрачно, бросив жестянку на дно, уже снова полное воды. — Придется или искать, чем залатать, или идти сушей.

Втроем они не без труда вывели потрепанную лодку к берегу. Вдали уже виднелись очертания гигантской стены и башен. Берег казался пустынным, только с другого краю его окаймляла невысокая скальная гряда.

— В любом случае мы почти добрались, — сказал Алатар, помогая Азогу вынести Трандуила, который все еще был в очень плохом состоянии. — Переночуем в какой-нибудь пещере, я немного подлечу лорда Трандуила. А утром посмотрим по обстоятельствам.

— Я в порядке, — слабо запротестовал эльф и тут же чуть не скатился обратно в воду. Азог поднял его на руки и понес, несмотря на протесты. Торин уже шел вдоль скальной гряды, выискивая подходящую пещеру для ночлега, как вдруг остановился точно вкопанный и наклонился, что-то подобрав с земли. Переглянувшись, Азог и волшебник поспешили к нему.

— Украшение! — лицо Торина было в сумерках белым, как снег. — Это украшение Фили! Заколка для волос, я ее ему подарил на день рождения!

Азог наклонился, всматриваясь в низкий свод пещеры под скалой. Трава была помята, и кое-где камни сорваны с мест.

— Нужно попробовать пролезть туда, — сказал он, — наверняка мелкие решили там заночевать. Следов борьбы нет, значит, они сами туда полезли.

Торин дрожащей рукой прижал к груди безделушку.

Им пришлось повозиться, прежде чем удалось расширить вход. Подкапывали веслами и ножами и все-таки ухитрились пролезть. Сначала Торин, за ним волшебник, эльф, и последним шел орк. Скатившись вниз, они огляделись в свете сияющего кристалла, извлеченного Алатаром из сумы. Пещера была невелика, зато прямо перед ними на каменном запыленном полу отчетливо виднелись следы маленьких ног.

— Кажется, они ушли отсюда этим путем, — волшебник подошел к расщелине в стене и протиснулся в нее. Остальные последовали за ним, хотя Азог порядком ободрал спину и грудь, даже пролезая боком. Сияние виднелось уже далеко впереди, и Азог поспешил следом за остальными.

В довольно большой древней зале они остановились, озираясь по сторонам и пытаясь понять, в какой из переходов идти, как вдруг Торин вскрикнул, вытягивая из ножен меч.

— Стойте, подождите! — скрипучий голос принадлежал самому странному и жутковатому существу, какое доводилось видеть Азогу. До пояса оно выглядело как тощий смуглый старик, ниже пояса же было раздутое паучье тело на восьми ногах. Существо молитвенно сложило руки перед собой, склонив голову.

— Погоди, Торин, — волшебник положил руку на плечо гному, и обратился уже к паукочеловеку: — Кто ты?

— Мое ничтожное имя Прен, — ответил старик-паук, — и я не враг вам. Похожие на вас детеныши три дня тому назад проходили через наши пещеры.

— Что… — Торин покачнулся. — Они живы?

— Да, господин, — ответил старик, — мы отвели их к Мудрецу, потому что один из них, эльф, был ранен и страдал. Они были добры к нам, поделились едой…

— Ты орумджак, верно? — задумчиво произнес Алатар. — Я слышал о Детях Орумджака, одного из порождений Поглощающей. Согласно легендам, это племя было изгнано и проклято Унголиант, Великой Паучихой, как не следующее закону Тьмы.

— Тебе ведомо многое, Владыка Синего Камня, — почтительно поклонился старик-паук, — ведомо и то, что орумджаки никогда не посмели бы навредить детенышам.

— Да, это мне ведомо, — волшебник вздохнул с явным облегчением. — Ты сказал, что отвел детей к Мудрецу… кто он?

— Он великий ученый твоей расы, господин, — ответил старик, — и он друг орумджаков. Если ты пожелаешь, я отведу вас к нему. Только…

Он смущенно перебирал тонкими пальцами свой грязный передник.

— Говори, друг, — мягко произнес Алатар, крепче сжимая плечо гнома.

— Я чую запах еды из ваших сумок, — робко произнес старик, — не могли бы вы дать немного моим детям? Мы не имеем права добывать себе еду, можем только просить или же питаться с помоек. Но там сейчас почти ничего съестного не найти.

Азог, не размышляя, сбросил с плеча мешок и выгреб свертки с едой, сложив на пол.

— Вот, берите, — сказал он, в упор глядя на старика, — только побыстрее отведите нас к этому вашему Мудрецу. Эти дети, которых вы встретили, наши сыновья.

— Вы безмерно щедры, господин! — выдохнул старик, издавая странное пощелкивание, на которое изо всех щелей начали выползать такие же, как он, создания, только совсем маленькие и исхудалые до ужаса. Наклонившись, старый паук развернул один из свертков и принялся оделять едой паучат, которые подходили по очереди, не толкаясь и не пытаясь драться. Остальные свертки он поднял и унес в одну из расщелин. Но вскоре вернулся.

— Идите за мной, благородные повелители, — проскрипел он, ныряя в широкую арку, за которой оказался длинный темный коридор.

* * *

Дверь, находившуюся в самом конце подземного хода, открыл им высокий человек с длинными белыми волосами, одетый в белые одежды. При виде него Алатар вздрогнул и ухватился за косяк двери.

— Нимрассар!

— Моринетар! — выдохнул человек в белом и заключил волшебника в объятия.

Азог, Торин и Трандуил переглянулись.

— Входите же, друзья! — торопливо произнес тот, кого звали Нимрассар, почти затаскивая на себе обмякшего Алатара. — Входите скорее! Прен, друг мой, будь благословен за то, что привел ко мне того, кого я уж не чаял узреть!

Старый паук низко поклонился и отступил во мрак коридора.

— Человек, — сказал Азог в волнении, очутившись в пропахших благовониями покоях Мудреца, — скажи нам, где наши дети? Старый паук говорил, что привел их к тебе.

— Я расскажу, друг-орк, — ответил Нимрассар, бережно усаживая Алатара в большое кресло, обитое потертым синим бархатом, — но уложи прежде господина эльфа на кушетку, не то он сейчас упадет.

Трандуил и правда сильно спал с лица, видимо еще и от волнения. Он стоял у одной из кушеток и держал в руке несколько волосков серебристого цвета. Азог и Торин помогли ему прилечь, хотя он слабо сопротивлялся.

— Потерпите еще несколько минут, друзья, — сказал Мудрец, что-то делая в соседней комнате и позвякивая склянками. — Прежде вас должно хотя бы привести в нормальное состояние. Поверьте, эти несколько минут ничего не решат.

Он вернулся с большим подносом, на котором стояло несколько высоких серебряных стаканов, наполненных жидкостью, источавшей приятный травяной аромат.

— Что это? — спросил Азог, принюхавшись.

— Джарвет, снадобье, излечивающее повреждения и внутренние хвори, — ответил Нимрассар, вручая ему один из стаканов. — Если пожелаете, я отопью из каждого стакана понемногу, чтобы вы убедились, что они не отравлены.

— В этом нет необходимости, — произнес Алатар, и Азог увидел в его синих глазах слезы. — Если и есть кто-то, кому мы можем довериться по эту сторону границы, то это Нимрассар, Белое Сердце.

Впечатленные столь твердой уверенностью своего проводника, Азог, Торин и Трандуил опустошили свои стаканы. Азог почувствовал лишь легкое жжение в животе — и неожиданно зачесались два плохо заживающих пореза на боку, которыми он обзавелся в начале путешествия. Зато Трандуил воспрял настолько, что сел на кушетке, изумленно глядя на обоих волшебников.

— Я в полном порядке, — сказал он, словно не доверяя до конца собственным ощущениям, — и единственное, что тревожит меня сейчас, это судьба моего сына.

— И моего, — сказал Азог, — моего Больга.

— И моего Фили, — поднял голову Торин. — Пусть он не сын мне, но он мой родной племянник, а для гнома это все равно что сын.

— Теперь вы здоровы и сильны и сможете двигаться и сражаться в полную силу, — произнес Нимрассар, взмахом руки заставляя пустые стаканы вернуться на стол в соседней комнате. — Потому что ваша помощь понадобится вашим детям.

— Где они? — как-то оно вышло хором.

— На пути к Великому Камню Душ, — ответил волшебник, — ибо только им открыт путь к нему. И только они, предреченные Пророчеством, сумеют спасти всех нас от вековечного Мрака Поглощающей и ее слуг.

Взмахом руки он призвал книгу с верхней полки и открыл ее.

— Но им понадобится помощь тех, кто придет за ними, — сказал он, — помощь тех, кто умеет объединять народы и вести их за собой. Вас трое, и вы — повелители своих народов. И пророчество, провозгласившее приход ваших детей в Карангишар, говорит и о вас, как о тех, кто объединит враждующие племена и поведет их против того, кто утратил душу.

— Думаю, тебе следует объяснить все по порядку этим трем благородным, — произнес Алатар, задумчиво глядя на вскочившего Торина и на Азога, положившего руку ему на плечо, — и сделать это как можно скорее, мой друг.

6. Путь к Великому Камню Душ

— Тут скала не просто отвесная, а гладкая, как полированный мрамор, — огорченно сказал Больг, разглядывая вход в пещеру, находившийся на высоте примерно восьми локтей, — зацепиться не за что.

Леголас тем временем озирался по сторонам, пытаясь отыскать хоть какую-то точку опоры. Но зала, в которую привели их бесчисленные ходы, была глаже, чем яйцо.

— Может, попробовать встать друг другу на плечи? А Джарра по нам взберется наверх и привяжет веревку к какому-нибудь выступу, — предложил Фили. — Так ведь может получиться?

— Неплохая идея, — одобрил Больг, — я из вас самый сильный, потому буду в основе, Леголас заберется мне на плечи, а ты — на плечи Леголасу. А уже по нам пройдет Джарра.

На том и порешили. Больгу пришлось, конечно, поднапрячься, но он действительно был самым сильным в их команде, потому крепко уперся своими мускулистыми ногами, придерживая на плечах Леголаса. Фили кое-как влез по ним и встал на плечи эльфа. Острые лапы Джарры прошлись по спине, заставив ее покрыться мурашками. Сверху донесся торжествующий писк. Почти сразу полегчало.

— Здесь есть несколько выростов на полу, — радостно сказал Джарра, и его голос, отраженный эхом пещеры, разнесся по зале. — Готово!

Веревка выпала из пещеры. Первым наверх взлетел Леголас, за ним кое-как вскарабкался Фили. Больг тем временем успел обернуть ладони кусками тряпья, оторванного от набедренной повязки. Так веревка не жгла сильно. Но он все равно поторопился насколько мог и уже на самом верху почувствовал, как три пары рук втаскивают его внутрь.

— Куда теперь? — спросил он, глядя, как Леголас сматывает веревку.

— Туда, — Джарра махнул рукой в глубину пещеры, — там лестница. Она ведет на верхние ярусы Башни Тьмы. На ней нет охраны, потому что никто не может взять в руки Великий Камень и остаться в живых. Никто, кроме вас троих.

Леголас забрал меч у Фили и поднял повыше, разгоняя тьму. Вдали действительно виднелись ступени.

За прошедшие два дня ребята не раз думали о том, что им предстоит сделать. Джарра, их проводник в лабиринтах переходов, неуклонно вел их к цели, названной Нимрассаром. Паучонок сам знал немного. Но зато он излазил все переходы и знал их как свои пять пальцев. Он вел ребят кратчайшим путем, выбирая места, где протекали подземные ручьи и реки и рос съедобный мох. Сам Джарра не имел права собирать мох и ловить рыбу в реках, но ребята спокойно делились с ним добытой едой. Они уже свыклись с его пугающей внешностью, тем более что маленький орумджак оказался добрейшим и ласковым созданием и, насколько было в его силах, заботился о своих новых друзьях.

— Мое племя было проклято Великой Матерью Пауков, — печально поведал он, когда Больг принялся расспрашивать его о происхождении орумджаков. — Она породила нас, зачаровав и насильно взяв в супруги эльфа, которого затем пожрала. Но их сыновья и дочери унаследовали доброту и стремление к Свету от своего отца. Потому мы были изгнаны из Тени, где обитала Матерь. После долгих странствий орумджаки нашли приют в городе, который тогда назывался Меллотар.

— Город Друзей, — перевел Леголас, тоже внимательно слушавший рассказ паучонка.

— Так оно и было, — кивнул Джарра. — Меллотар принимал всех, кто желал жить в мире, не глядя на внешность, происхождение и принадлежность. Уруки и эльфы, гномы и люди, нешвари и харадримы — много кто жил в нем. И мое племя обитало там, в дружбе и взаимопомощи с остальными расами, пока не воцарился Караджахан, поклоняющийся Матери Пауков. Говорят, что его душа украдена и хранится у Матери, а она алчна по своей природе и никогда не отдает ничего, что забрала. Потому он и заклял мое племя, как отошедшее от коленей Матери, лишив нас возможности добывать еду. Это было до моего рождения, и я, и мои братья и сестры родились уже после запрета. Дедушка кормил нас тем, что находил на помойках или выпрашивал у тех, кто прежде был его другом. Но сейчас из них остался один только Мудрец. Потому мы часто голодаем. И счастье, что мы можем подолгу обходиться без пищи, потому что уже не осталось бы ни единого орумджака, если бы мы нуждались в ней так, как вы. Сейчас, с вами, я впервые за свою жизнь ем досыта, и у меня даже сил прибавилось.

— А про Камень Душ ты знаешь что-нибудь? — полюбопытствовал Больг. Джарра покачал головой.

— Я видел его издали, когда искал пути к спасению моего народа. Но все, кто касался его, были обращены во прах. Среди них мой старший брат Дари. Он предпринял попытку одним из первых. И я храню память о нем в своем сердце.

* * *

Лестница казалась бесконечной. Даже привычные к ходьбе и бегу ребята устали и присели немного передохнуть на ступеньках.

— Долго еще? — спросил Фили, тяжело дыша.

— Мы прошли лишь треть пути наверх, к Святилищу, — ответил Джарра, — но чуть выше будет удобная площадка, на которой можно будет отдохнуть и немного поспать.

До обещанной площадки пришлось подниматься довольно долго, так что ребята просто повалились на каменную гладь, слишком обессиленные и измотанные, чтобы идти дальше. Только через какое-то время они нашли в себе силы достать из сумок еду и фляги с напитком и немного утолить голод и жажду. Больг сунул свою фляжку Джарре, а еды для паучонка они дали понемногу каждый.

— У меня сна ни в одном глазу, — проворчал Леголас, который от усталости обычно глаз не мог сомкнуть. — Вы поспите, а я разбужу, как чуть попустит. Больг, дай мне книжку, почитаю, раз уж есть время.

Больг пошарил в поясной сумке и вытащил наугад одну из нескольких книг, которые таскал с собой постоянно. На сей раз это был «Конан-варвар», сборник рассказов.

— Держи, — он протянул томик в мягкой обложке Леголасу.

— О, моя любимая! — обрадовался тот, переворачивая первую страницу. Больг улегся, подсунув под голову свою сумку с припасами, а вокруг него сбились Джарра и Фили, использовав орочье брюхо в качестве подушки.

Леголас дочитал почти до конца, когда его наконец-то начало клонить в сон. Он осторожно растолкал Больга, передал ему стражу и только потом уснул, прижавшись в поисках тепла к паучонку и гному.

Больг сидел какое-то время, опустив голову, потом в задумчивости принялся листать книгу. Приключения Конана всегда его зачаровывали, да и мир был похож на тот, который он знал. Но сейчас дело было даже не в его любви к чтению. Леголас разбудил его как раз в тот миг, когда во сне что-то начало происходить. Но вот что? По наитию он наугад открыл книгу и принялся читать с начала страницы:

«...Верховный жрец дрожал всем телом, но вовсе не из страха перед гневом короля.

— Я и не думал оскорблять тебя! — Он нагнулся к Конану и прошептал ему на ухо: — Мой государь, то, о чем ты говоришь, просто невероятно. Только узкий круг жрецов Митры знает о черном каменном туннеле, выбитом неведомыми руками в самом сердце горы Коламиры, и об охраняемом фениксом склепе, в котором несколько тысяч лет назад был похоронен великий Эпимитреус. Но с тех пор ни один из смертных не входил в склеп, потому что жрецы, совершив обряд погребения, замуровали вход в гробницу, и сегодня даже я, верховный жрец, понятия не имею, где он находится. Только из передающихся из уст в уста рассказов нескольким доверенным жрецам известна тайна о гробнице Эпимитреуса — одна из основных в культе Митры…

— Я не знаю, с помощью какой магии Эпимитреус призвал меня к себе, — сказал Конан. — Но он говорил со мной и каким-то совершенно непонятным мне способом нацарапал магический знак на моем мече. Почему этот символ оказался смертельным для демона, я не знаю, а также понятия не имею о колдуне, виновном, по его словам, во всей этой катавасии. Однако, хотя я и сломал клинок меча о шлем Громеля, обломка оказалось вполне достаточно, чтобы отправить демона туда, откуда он появился.

— Позволь мне осмотреть твой меч, — прошептал верховный жрец, горло которого вдруг пересохло.

Конан поднял обломок и отдал его жрецу. Тот вскрикнул и упал на колени.

— О Митра, защити нас от власти Тьмы! — простонал он. — Король действительно говорил сегодня ночью с Эпимитреусом! На его мече тайный символ — знак бессмертного феникса, охраняющего гробницу великого мудреца. Свечу! Быстрее! Осветите то место, на которое указал король!..»

Больг призадумался. Странное чувство вдруг посетило его, он не мог бы описать ту мысль, что на мгновение мелькнула в его голове. Вместо этого он лег, опустив голову на каменный выступ, и закрыл глаза, позволяя даже не сну, а воспоминанию о нем захватить себя.

… Больг и спал, и не спал, пребывая в равновесии между сном и явью. И в этом состоянии он чувствовал приближение. Он видел сияющую фигуру, идущую к нему по лестнице: сначала голову, потом плечи, тело, окутанное потоками сияния. Он смотрел на призрака, но не чувствовал угрозы.

— Кто ты? — спросил Больг.

Призрак молча опустился на одну ступеньку. Он снова уходил во тьму.

— Подожди, — Больг вскочил, — назови свое имя!

Призрак замерцал, контуры его утратили яркость. Больг снова сел, стараясь не поддаваться злости и отчаянию. Что он может сделать? В памяти всплывали отрывки из других книг, историй. Почему-то вспомнилась история о маленьком призраке, получившем имя. И другая, о проклятой душе, не имевшей права просить о помощи…

— Что я могу сделать для тебя? — спросил он как можно спокойнее. — Чем я могу тебе помочь, друг?

Призрак вспыхнул вдруг так ярко, что орчонок едва не ослеп от этого сияния. В голове у Больга зазвучал бесплотный голос. И каждое слово, сказанное им, оседало в памяти, словно отпечатанное каленым железом…

…Больг открыл глаза, дрожа и с трудом перехватывая воздух мелкими глотками. Он не знал, сколько продолжалось видение, потому еще какое-то время лежал неподвижно, отдыхая от пережитого. И только потом растолкал друзей.

— Надо идти, — сказал он, — нельзя останавливаться больше. Как бы тяжело ни было, надо идти.

Фили и Леголас переглянулись, но возражать не стали. Поднялись и взяли свои сумки. Джарра тоже вскочил, протирая глаза кулачками. Больг решительно возобновил подъем. Он не знал, хватит ли у них сил, смогут ли они, но точно знал, что они делают то, что должно.

* * *

Это было странно, но ребята больше не ощущали усталости. Они бежали по ступенькам вверх, словно несомые кем-то, не чувствуя ни боли в ногах, ни слабости, ни страха. Время будто схлопнулось, они не успели даже понять, что бегут уже не по лестнице, а по длинному широкому коридору, отделанному великолепным бледно-лиловым мрамором.

— За камень нужно взяться всем троим сразу, — сказал Больг, когда они замедлили шаг, очутившись в огромном зале с десятками колонн, уходящих высоко вверх.

— Вот же! — с досадой выдохнул Леголас, глядя на гигантскую трещину в мраморном полу. — И как нам перебраться? Про такое Мудрец ничего не говорил.

Они молча стояли бок о бок, глядя на невысокий постамент по ту сторону трещины. На постаменте был установлен и закреплен небольшой и с виду обычный камень. Но даже отсюда ребята ощущали исходящую от него силу.

— Я могу попробовать перенести вас на другую сторону, — робко произнес молчавший доселе Джарра, — но только по одному, всех сразу не смогу, паутина не выдержит.

— Те, кого ты перенесешь первым, могут очень сильно захотеть прикоснуться к камню, — Больг прижал виски пальцами, припоминая слова призрака, — настолько сильно, что не станут ждать. Но поодиночке камень нас прикончит.

Джарра смотрел на них огромными влажными глазами, словно примерялся. Затем тряхнул головой.

— Придется сделать несколько прядей паутины, — сказал он, — тогда может выдержать. Закреплю ее вон на той колонне, что слева от камня. Только… — он робко сложил руки на груди, — мне понадобится вода… много воды. Так надо, чтобы паутина крепкая была.

Больг без раздумий снял с пояса свою фляжку и протянул паучонку. Его примеру последовали Фили и Леголас. Джарра опустошил все три фляги, затем принялся как-то странно кружиться и подпрыгивать на месте. Это зрелище было непривычным и немного пугающим, но ребята терпеливо ждали.

— Чувствуете? — спросил Фили, настороженно глядя на друзей. Затем опустился на колени и положил на пол обе руки. Больг последовал его примеру и прислушался к ощущениям. Вибрация была такой слабой, что он смог ощутить ее лишь спустя несколько минут.

— Кажется, за нами погоня, — сказал он, вытащив свою дубинку. — Надо дать Джарре время сделать паутину.

Леголас и Фили тут же встали по обе стороны от него. Эльф натянул тетиву лука, вложив сразу три стрелы, Фили перекинул из руки в руку топорик. Постепенно вибрация становилась все более ощутимой, уже можно было услышать далекие голоса и топот ног по мраморным ступеням.

Больг оглянулся. Джарра стоял, высоко подняв паучью часть тулова, и словно выстреливал из нее паутинки, очень удачно лепящиеся к колонне. Пучок паутинок был уже преизрядный, но лицо паучонка покрывали крупные капли пота, он явно трудился изо всех сил.

— Должно хватить! — выдохнул он, протягивая руки. — Держитесь!

В этот миг из-за поворота появились первые стражи. Леголас выпустил стрелы, развернулся, и все втроем ребята вцепились в паучонка. Джарра оттолкнулся ногами от края трещины. Паутина действительно не подвела, только немного натянулась, но благополучно выдержала прыжок.

— Скорее! Все вместе! — Больг с трудом разжал руки, выпустив паучонка. Они добежали до постамента. Больг содрогнулся, ощущая непреодолимую тягу забрать камень только себе одному. Очевидно, то же чувство испытали и его друзья. Фили метнулся к постаменту, но его перехватил эльф, покачав головой.

— Возьмемся за руки, — сказал Леголас дрожащим голосом, — так вернее будет.

Его голос словно сорвал пелену жажды обладания. Больг и Фили сжали его руки и взяли постамент в круг, по другую сторону которого сомкнулись пальцы гнома и эльфа. Они коснулись камня одновременно, но словно через тысячу лет и одновременно так давно, что не было еще ни эльфов, ни гномов, ни орков. Они слышали далекий вопль такой силы, что задрожал мир и пол под ногами пошел трещинами. Они сжали камень в ладонях, чувствуя, как все рассыпается вокруг. Постамент накренился и обрушился в пустоту.

* * *

Ребята висели над пропастью, захлестнутые все трое прочной паутиной, которую, надрываясь от усилий, держал маленький храбрый орумджак. Камень сиял в их руках, из него струились потоки прекрасного синего пламени, но оно не обжигало, а словно очищало воздух, так, что даже дышать стало легче. А потом они почувствовали, как плавно и мягко их поднимает выше, и теперь уже не Джарра держал их, а они держали его на другом конце паутины. Потолок рушился, но ни один осколок не задел их. Они парили в облаке разрушения, но оно не затрагивало отважную четверку.

А потом над ними не было ничего кроме неба, струившегося синими и темно-серыми полосами, а под ними был город, совсем маленький. И жители его были не больше муравьев. Они двигались, изливаясь к центру, туда, где стоял замок правителя.

— Нам надо туда, — сказали все трое одновременно и поняли, что сказали не они, а камень. Не было страха, не было ничего, кроме уверенности. Они снижались и видели толпы горожан, которых вели трое. Но и это тоже не было важно. Действительно важное было в самом дворце правителя, куда камень тянул их. Туда струились синие потоки пламени, оттуда доносился истошный, душераздирающий крик.

Их было трое, потому что маленький орумджак соскользнул у самого балкона, на который их опустила сила камня. Но сейчас они были одним существом, созданием древнее самого мира. И в три голоса, как в один, они призвали того, кто пытался сбежать, укрыться:

— РОМЕСТАМО, ПРИДИ! ПРИДИ И ВОЗЬМИ ТО, ЧТО ПРИНАДЛЕЖИТ ТЕБЕ!

Они увидели его не сразу: тот, кого они призвали, сопротивлялся изо всех сил. Лицо его, полускрытое маской черепа, было перекошено, из-под маски струилась кровь. Он отчаянно противился той силе, что тянула его к камню, но ноги его словно сами делали шаг за шагом. Маска треснула и свалилась, и стало видно, что кровь струится из восьми глаз, два из которых были там, где им полагалось быть, еще два находились над бровями, а остальные четыре расположились на щеках. Из разинутого рта вырвался вопль и скрежет, а вслед за тем громадные паучьи жвала. Но троица отважных, объединенных в единое целое, шагнула к чудовищу. Синие огненные струи оплели худое тело, заструились по нему. Это было последнее, что запомнил Больг, прежде чем снова стал собой и прежде чем отключился, словно его дубиной по башке огрели.

Эпилог.

Он очнулся от звука, слишком знакомого и родного, так что вначале даже решил, что все эти приключения ему попросту приснились. Но открыв глаза, Больг обнаружил над головой богатый резной потолок, а неподалеку от постели — отца, вострившего на точильном камне свой кинжал.

— Папа? — слабо пробормотал он. Азог выронил кинжал и камень и бросился к постели. Больг попытался протянуть руки, но на это не было сил. Впрочем, отец сгреб его в охапку и без его помощи. Больг прижался носом к его груди.

— Пап… где…

— Да вон рядом с тобой лежат, дурень, — буркнул Азог, пытаясь скрыть выступившие на глазах слезы.

* * *

Азог почти не помнил, что было до того мгновения, как его сын, связанный вместе с друзьями прочной паутиной, спустился с небес прямо на балкон королевского дворца. Помнил битву со стражей, но смутно, как во сне. Они должны были отвлечь внимание королевских гвардейцев от троицы детишек, и они справились. Но Азог чуть жизни не лишился, когда увидел маленькое тельце сына, неподвижное, привязанное к эльфу и гному. Руки ободрал, пытаясь разорвать прочную паутину. Как раз подоспели и Торин с Трандуилом, схватили каждый своего пацана. А мужчина в одеянии короля стоял на коленях, плача и смеясь, и струи синего огня изливались из его рук, заживляя царапины и ссадины на телах детей. А потом появился другой, Алатар, и бросился к нему, обнимая дрожащими руками. Все это тоже было словно во сне, Азог не мог понять почему. Он держал Больга на руках, такого маленького и хрупкого, и не понимал, что происходит, потому что сознание мутилось от ощущения чужой могущественной силы.

Алатар и король позвали слуг и велели перенести детей в одну из комнат, а потом долго колдовали над ними. Даже у горделивого эльфа спеси поубавилось, когда он наблюдал, как два волшебника обходят постель, на которой вытянулись три маленьких детских тельца. В помрачении мальчишки крепко держались за руки. Их так и не удалось разлучить, потому для Азога, Торина и Трандуила поставили в спальне отдельные просторные кушетки и устлали их драгоценными тканями.

Почти неделю мальчишки валялись в беспамятстве, и всю эту неделю трое отцов с ума сходили от тревоги за них. Они часто беседовали, делясь своими страхами, и Трандуил словно позабыл о том, что он король эльфов, и держался наравне с орком и гномом. Иногда они покидали спальню, но всегда кто-то из них оставался, чтобы присматривать за мальчишками. И так уж вышло, что именно в дежурство Азога они очнулись.

Торин и Трандуил примчались на зов почти мгновенно. Бросились каждый к своему парню, обнимая, ощупывая, расспрашивая. Но мальчики были все еще очень слабы.

Алатар и его друзья явились очень скоро и тут же отправили слуг за едой и питьем.

— Помногу нельзя, — сказал Алатар, помогая усадить юных героев и придвигая маленький постельный столик, уставленный мисками и кубками. — Берите по чуть-чуть, сначала выпейте по глотку воды с медом.

* * *

— А где Джарра? — спросил Больг, съев несколько ложек мягкой фруктовой каши и почувствовав себя гораздо лучше. — Если бы не он, ничего бы у нас не вышло.

— Он здесь, дитя мое, — ласково ответил Алатар, — ждет, когда вы наберетесь сил. Он отказался уходить прежде, чем узнает о вашем состоянии.

— Он сначала нас к камню перенес, а потом спас, когда святилище начало разрушаться, — сказал Леголас. — Он настоящий храбрец.

— Это точно, — подтвердил Фили, отгрызая кусочек вяленого хлебного плода. — Стража уже в зале была, мы бы не отбились.

— Вы… это… — Больг попытался подобрать слова, — вы можете им снять запрет на добычу еды?

— Я сделал это, как только вернулся, — мягко произнес друг Алатара, высокий худой волшебник-король, лицо которого было снова обычным, с двумя ярко-синими глазами. — И я должен поблагодарить всех вас. Если бы не вы…

— Ну, — ответил Больг, с удовольствием приступая к куриному бульону, — если бы вы не явились мне во сне и не подсказали, что делать, хрен бы у нас чего вышло.

— Если бы… если бы… — Алатар с улыбкой обнял короля за плечи, — столько этих «если бы», дитя мое. Ты себе даже не представляешь.

* * *

Спустя еще несколько дней Больга, Леголаса и Фили, а также их отцов чествовали как величайших героев-освободителей. На пир, устроенный в честь возвращения былых традиций и законов, собрался весь город. Улицы были полны радостными горожанами, среди которых были и эльфы, и гномы, и орки, и орумджаки. Подвиг маленького отважного Джарры тоже не был забыт, потому его чествовали наравне с остальными героями, а его соплеменников привечали как близких друзей.

Теперь, когда их дети были в безопасности, Азог и Торин могли больше времени проводить вместе. Они пользовались каждым мгновением, зная, что по возвращении в родные земли им придется расстаться. Это наполняло их сердца горечью.

— Жаль, нельзя остаться здесь, в Меллотаре, — сказал как-то Торин, когда они прогуливались по оживленным улицам, — мне тут нравится.

— Мне тоже, — ответил Азог, провожая взглядом замысловатую парочку, молоденького зубастого урука и тоненькую, как тростинка, эльфийку, шедших рука об руку. — Место, где неважно, кто ты, важно лишь, каков ты. Здесь мы снова могли бы быть побратимами, как и прежде.

Они миновали городскую площадь и углубились в пышный парк, снова расцветший благодаря магии короля-волшебника. Здесь они устроились в маленькой беседке, тихо обсуждая перемены в городе, детей, все что угодно, лишь бы не говорить о грядущей разлуке.

День за днем минул почти месяц. Дети совершенно поправились и путешествовали по городу, вовлекая в свои игры местный молодняк. Азог, Торин и Трандуил тем временем собирались в дорогу. Вместе с Алатаром, его другом Палландо, носившим также имя Роместамо, и Нимрассаром они изыскивали наиболее безопасные пути, поскольку возвращаться приходилось с детьми.

В один из дней стражи охранных башен возожгли костры, знаменуя подход чуждого войска. Спустя несколько часов явился молодой воин на взмыленном коне и сообщил, что сразу три армии приближаются к городу с трех сторон. С северо-запада наступали орки, с севера шли гномы, и с северо-востока двигалась армия эльфов.

— Где носит этих пострелят? — проворчал Торин, с тревогой всматриваясь с высоты башни в подступающие полчища.

Азог ответил в рифму и насквозь неприлично. Зная сына, он был уверен, что Больг сейчас где-то там, где могут быть большие проблемы. Очевидно, о том же подумал и Трандуил.

— Нужно выйти навстречу армиям, остановить их, — сказал он, набрасывая на плечи свой сияющий плащ, — иначе не миновать битвы.

Они спустились вниз, где слуги уже подготовили им коня, пони и молодого мускулистого варга, скалившего зубы, но признавшего в Азоге всадника, способного править им. Бок о бок они промчались по улицам города, мимо ошалевших горожан. Ворота были уже открыты. Три стремительных всадника понеслись вперед.

* * *

Три армии сходились медленно, оружие их сверкало в лучах солнца. Они сближались, готовые вступить в яростную битву, когда вдруг три маленькие фигурки возникли словно из ниоткуда и двинулись к воинам. Орчонок, эльф-подросток и подгномок шли, раскинув руки, словно готовые принять на себя первые удары своих соплеменников. Они шли медленно, а потом остановились, и солнце пылало, освещая их хрупкие тела, лишенные доспехов. По рядам воинов всех трех армий понеслись удивленные возгласы. Эльфы, гномы и орки, пораженные открывшимся зрелищем, опустили поднятое было оружие. В изумлении смотрели они на трех детей, стоявших перед ними с раскинутыми руками, готовых умереть, чтобы остановить сражение.

И тогда из-за холма, за которым высился город, появились трое всадников, мчавшихся бок о бок.

* * *

То, что случилось потом, было отмечено в летописях Меллотара как величайшее из событий. В этот день за столом переговоров оказались вожди трех племен, которые враждовали испокон веков. И вражде был положен конец, потому что был подписан великий договор о союзе между орками, эльфами и гномами, скрепленный тремя каплями крови, оросившими Камень Душ. Отныне союз был нерушим, три народа, испокон веков враждовавших между собой, осторожно и недоверчиво протягивали друг другу руку дружбы. А трое сорванцов, ставших причиной этого, вместе с четвертым устроились в просторных покоях у жарко горящего камина.

Больг сидел, скрестив ноги, на которых лежала книга, и читал, водя пальцем по строчкам:

«В Сионийских горах наступил очень жаркий вечер. Отец Волк проснулся после дневного отдыха, зевнул, почесался и одну за другой вытянул свои передние лапы, чтобы прогнать из них остаток тяжести. Волчица Мать лежала, прикрыв своей большой серой мордой четверых барахтавшихся, повизгивавших волчат, а в отверстие их пещеры светила луна.

— Огур!.. — сказал Отец Волк. — Пора мне идти на охоту…»

— А что такое волки? — полюбопытствовал Джарра, лежавший на подстилке почти у самого камина.

— Это такие большие звери вроде варгов, — ответил Больг, немного поразмыслив, — но они обычно не разговаривают.

Заинтригованные ребята придвинулись ближе. Дверь с легким шелестом закрылась, но они этого даже не заметили.

* * *

Азог, Торин и Трандуил переглянулись.

— Ладно, — тихо сказал эльф, — в конце концов, до отъезда еще есть время. Пусть побудут вместе.

— А после? — спросил Торин, у которого тоже было неспокойно на душе из-за племянника. Трандуил пожал плечами.

— Ну, — заметил Азог, шагая рядом с ними по сумрачному коридору, — думаю, стоит взять с них слово не строить больше никаких воздушных шаров и прочих книжных штуковин.

— Это в первую очередь, — кивнул Трандуил.

— А в остальном… пусть решают сами, — Азог закинул руки на затылок и сладко хрустнул позвонками, — в конце концов, они еще дети.

— Да уж, — буркнул Торин, — книжные дети.

* * *

В спальне у Азога было темно, и он не стал раздувать пламя в камине. Торин подошел и встал рядом с ним, глядя на городские огни.

— Не думаю, что нам теперь стоит видеться, — сказал он негромко и слишком спокойно, — твоя женщина привела войско, чтобы…

— Брынгалла привела войско, чтобы Больга спасти, — ответил Азог, чуть помедлив, возвращая в памяти сложную беседу. — Она теперь с Хулкаром. Попросил я ее на свою голову ему спину прикрыть… она и прикрыла… не только спину.

— Так вот откуда у тебя на роже синяк, — Торин нервно усмехнулся. — Это она тебя так приложила?

— Кто ж еще? — хмыкнул Азог. — Брынгалла женщина суровая. Впрочем, я рад, что они поладили с Хулкаром. Он молод, конечно, но, думаю, будет ей хорошим подспорьем.

— Не жалеешь? — помолчав, спросил Торин, любуясь салютами, расцветившими темное ночное небо.

— Думаю, все сложилось так, как было нужно, — ответил Азог, сжав его плечо. — Ты-то сам что думаешь?

Торин пошарил за холодным камином, извлекая припрятанную бутылку.

— Думаю, стоит выпить, — хмыкнул он, сковыривая пробку и прикладываясь к горлышку. — На самом деле вино у них тут неплохое.

Азог взял бутыль и хлебнул.

— Действительно неплохое, — ответил он, возвращая бутыль побратиму. — Ну что, за дружбу?

— За дружбу! — с ощутимым облегчением ответил гном.