Взгляд в будущее (джен)

Люциус сразу понял, что такому импульсивному сумасброду, как Эван Розье, служение Тёмному Лорду не сулит ничего, кроме скорой смерти. И потому не сильно удивился, когда приятель вывалился из камина в его гостиной в растерзанной и местами опалённой мантии. «Долго продержался», — вскользь отметил про себя Малфой. Холодные глаза Эвана блестели лихорадочным огнём, а дыхание всё никак не выравнивалось. «Так можно и самому под Аваду угодить», — в голове хозяина дома возникло вполне обаснованное опасение. Но неожиданный гость пресёк размышления одной короткой фразой:

— Я так больше не могу.

Розье не было необходимости объяснять, о чём он говорит, ведь Малфой был редким исключением, которому было позволено видеть, как тонет показательно энергичный прожигатель жизни в отчаянии и боли. Хотел ли Тёмный Лорд наказать своего слугу за оплошность в стычке с аврорами? Или решил разорвать его приземлённые связи, как сам выразился, ради большего рвения? Люциус мог только догадываться, что было в голове Повелителя, когда он убил невесту Эвана, пока тот с тяжёлым ранением валялся без сознания в своём поместье. Для самого Розье мысли Хозяина и вовсе не представляли интереса. И Люциус прекрасно его понимал.

Малфой не был тем, кто сообщил дурную весть другу, а потому не знал, как тот воспринял её. Он мог лишь догадываться, исходя из своих наблюдений за Эваном и за его отношением к будущей мадам Розье. Но чего ему стоило скрыть своё удивление, когда в скором времени он увидел Эвана в одном из совместных рейдов. Мелькнула даже мысль, что Розье-старший воспользовался чарами или стёр память сыну. Но не спросишь же о подобном.

Эван продолжал служить Лорду яростно, почти фанатично. Но кого он представлял на месте своих врагов, для Люциуса стало очевидным, едва он увидел приятеля в открытом бою. Чего он никак не ожидал, так откровения:

— Я хочу уйти от Него, — бесцветным голосом, от которого у Малфоя холодок пробежал по спине, сообщил Розье, глядя сквозь собеседника.

Люциус, как те немногие, кто хорошо знал Эвана, был уверен, что он ищет смерти. Так что удивления во взгляде он скрыть не смог, хоть и старался выглядеть привычно спокойным.

— Ты не сможешь. От Него не уходят. Во всяком случае, живыми, — аккуратно подбирая слова и чуть отстранённо, заметил он.

— Значит, я буду первым. Ты поможешь мне?

Это было нагло. До безрассудства. И Малфой знал, что должен, обязан отказаться. У него ведь жена, сын. Он не имеет права так рисковать. Тем более ради спасения чьей-то шкуры, пусть даже о помощи его просит друг детства. Он почти озвучил свои мысли, когда Эван вновь опередил его:

— Мне нужно время. Он слишком силён. А я ещё в состоянии мыслить здраво: сейчас мне не хватит сил и знаний.

— Ты не в себе, если думаешь...

— Поверь, я отдаю себе отчёт в собственных действиях. Потому и иду на этот трусливый шаг. Однажды он падёт. Я хочу хотя бы выжить, чтобы это увидеть. Но будь уверен, если мне представится возможность, именно от моей палочки он умрёт.

— Ты же слышал, что только тот, кто...

— Мне плевать на пророчество! — вновь перебил собеседника Розье. — Если понадобится, я найду и выкраду этого младенца и обучу всему, что необходимо. Пусть не своими руками! Как угодно! Но я найду способ отомстить ему! Иначе... Я не смогу жить дальше.

Малфой отступил к камину, ища в пламени ответы. Но, конечно, их там не было. Правильней всего было сдать Розье Тёмному Лорду. Но откуда тогда эти сомнения?

— Ты и сам всё видишь, — Эван будто прочёл мысли Люциуса и решил ткнуть его носом в то, что он так не хочет замечать. — С Ним у нас нет будущего. Ни у кого из нас. Он заберёт всё, что нам дорого. У каждого. Не сейчас, не сегодня, но однажды он доберётся и до тебя. Я не прошу тебя противостоять Ему. Просто помоги мне уйти.

С появлением на свет Драко Люциуса не отпускали подобные мысли. Эван знал, за какие нити дёргать. План был прост: оборотное зелье и слишком доверчивый, но не в меру рьяный новобранец. Даже Аластор Грюм не понял, что его противника в какой-то момент подменили. Затем портал до континента и Волшебный мир похоронил Эвана Розье. А спустя пару месяцев и самого Тёмного Лорда.

Но Малфой знал, что смерть может быть лишь иллюзией. И он готовился: тихо, незаметно, мягко он перекраивал законы, общественное мнение, своё окружение. Если уж Розье хватило ума и сдержанности, чтобы отбросить гордыню и ярость и вовремя отступить, то он тем более не имеет права забывать об опасности, которую представляют не только сторонники Дамблдора, но и сам Тёмный Лорд для его семьи и для всего Магического мира. Теперь он знал, о чём говорил Розье: он должен увидеть смерть Лорда собственными глазами. Только тогда он сможет позволить себе жить.