Комендантский час (джен)

В тот день случилось нечто странное. Хотя была обычная пятница. Ну, то есть день, когда все люди вымотаны, ленивы и ходят с кислыми минами — в общем-то так, как и бывает к концу недели. Но Пётр, астрофизик, причём единственный астрофизик в офисе, где работают геодезисты, получил приглашение на встречу космонавтов и физиков, а также теоретиков и прочих учёных.

* * *

Все расселись вокруг Главного Приёмника — устройства, принимающего сигналы с самого навороченного спутника, самого быстрого и самого шумного в последнее время, судя по отчётам. Профессор, директор института, он же создатель того спутника, с гордостью заявил, что его подчинённые зафиксировали все «сообщения» и время их прихода с точностью до микросекунд. Тут же разгорелся спор, что нынче считают точнее, но его быстро прервали. Так вот, этот Профессор и работники его института увидели равномерность промежутков между сигналами, а также заметили улучшение точности «сообщений» и их схожести с астроязыком. И вот, по его мнению, через час после начала встречи, то есть уже через десять минут («так как вы, дорогие мои коллеги, безжалостно крадёте время своими спорами»), на экран Главного Приёмника должно передаться новое сообщение, полностью понятное и уже несущее смысл.

Все замерли. К собранию, может, и относились все с улыбкой, но такого не ожидал никто. Сами подумайте: сигнал на языке, доступном всем исследователям космоса с Земли, без нужды часами расшифровывать. И главное — несущий смысл и составленный согласно нормам астроязыка. И спрашивается: это насколько хороши и могущественны те самые «вышедшие» на контакт, что они овладели языком вот так запросто? Послышались испуганные возгласы, комментарии, даже юмор — но это всё не разбавило напряжение. И десять минут прошли в гробовой тишине.

Вдруг Приёмник начал издавать странные звуки, и все вздрогнули. Потом экран стал бледно-желтоватым, затем снова чёрным, и по нему побежала строка, формируя текст. Надпись гласила: «Тише, хотя Он всё же услышит».

Тут же выключилось электричество. Во всём институте, во всём городе, во всей стране, на всей планете. И даже на космических станциях. На Земле выключились все лампочки, а вместе с тем и перестали работать заводы. Закрыли все трассы и железнодорожные станции. Перестали работать моторы, даже микроволновка в квартире Профессора отказалась разогревать его жене сэндвич, за что получила весьма интересный поток комплиментов. И никакие солнечные батареи почему-то не спасли.

Профессор открыл окно. Стояла тишина. Никаких сумасшедших по весне студентов, никаких рисующих мелками детей. Ни-ко-го. Он обернулся. Коллеги молчали. Участники встречи молчали. Даже вечно звонивший «по важным вопросам» телефон молчал. Профессор сел в своё кресло и закрыл лицо руками.

А Пётр услышал. Это был звук шагов. Больших таких шагов. Почему-то он подумал, что именно так шагают завоеватели по Млечному Пути. И этот кто-то прислушивался, есть ли на планетах кто-то шумный. Он много бродил, наверное, обошёл несколько раз Юпитер, посидел на кольцах Сатурна. Но когда подошёл к Солнцу, то смог взять его руками. Он вытащил из кармана плаща гранёный стакан, наполнил его слезами Вселенной, положил туда Солнце и выпил. Наверное, напиток был божественный. А Земля погрузилась во тьму. Сложно сказать, выжил ли кто-то из людей, ведь в темноте не найдёшь никого и ничто, пока не споткнёшься об это. А Он ещё долго пинал астероиды, играя сам с собой в футбол.