Драма на болоте, или Русская классика по-девонширски (гет)

Джек Стэплтон очень любил насекомых, как истинный энтомолог.

Бэрил Стэплтон, урождённая Гарсиа, как всякая женщина, относилась ко всему, что летает и ползает, за исключением певчих птах, с разумной осторожностью.

Это стало камнем преткновения в их поначалу крепком браке, заключённом по страстной любви. Джек грудью бросался на защиту разных букашек, червячков и паучков. Бэрил, с присущей ей пылкостью, отстаивала свою территорию не хуже какой-нибудь самки тарантула. Ни профессиональные анекдоты о повадках членистоногих, ни мудрёные латинские названия, ни попытки подсунуть особенно очаровательный экземпляр на ночной столик — ничто не смягчало пламенное сердце дочери Коста-Рики, не пробуждало в нём, вопреки надеждам, материнский инстинкт. Усыновлять чешуекрылых и тому подобных паразитов Бэрил наотрез отказывалась.

— Членистоногие, э-э-э… — заикался было Джек, в очередной раз, поглядывая на спичечный коробок.

— Джеки, малыш, — воркующим голосом отвечала Бэрил, но глаза её оставались тверды, словно сталь, — если ты хочешь поговорить о том членистоногом, которое у тебя в панталонах, я вся внимание.

К причуде мужа она относилась, как к ребяческой привычке с гордым видом притаскивать в чистый, красивый дом всевозможную грязь и мусор. Мужчины, что собаки, им нужна дрессировка. Бэрил росла с шестью братьями и в достатке навидалась выскакивающих из карманов кузнечиков, или украдкой засунутых в волосы сверчков. С неё было вполне довольно солнечного южноамериканского детства. Она сбежала в сырость и серость Англии подальше от воспоминаний, и вот, извольте!

В конце концов, когда Бэрил развопилась, точно пациентка Бедлама, из-за абсолютно безобидного скорпиона, выползшего из её туфли, Джек уступил. Кому охота получать китайской вазой, подарком на годовщину свадьбы, по голове?

— С насекомыми покончено, — объявил он торжественно, и добавил. — С живыми.

Бэрил скорчила гримаску, однако терпеть дохлятину согласилась. При условии, что складировать «сушёные трупы» Джек будет в отдельной комнате. И, чур, экскурсии туда ей не устраивать!

— Как скажешь, любимая, — покладисто промолвил супруг.

Соблюдая нейтралитет, Джек, скрепя сердце, умерщвлял пойманных на болотах бабочек, вместо того, чтобы пустить их порхать по спальне, как ему когда-то мечталось. Приходилось признать — жена его не понимает. А мужчина так нуждается в женском участии! Стоит ли удивляться, что Джек нарушил обет? Не намеренно, нет. Гулял разок по Гримпенской трясине, погружённый в невесёлые раздумья, повстречал совершающую утренний моцион Черноротку (Melanostoma babyssa) и забыл о клятвах Бэрил. Ну, не то что совсем забыл. Поселил Меланостому на кухне, поскольку кофе в этом доме варил только он, а остальную еду готовил Антонио. Если на душе делалось вовсе уж скверно, отправлялся туда и подолгу наблюдал, как изящная любимица опускается на комнатные цветы. Иногда «осиная муха» летела к нему, садилась на руку, смотря совсем по-человечески, щекотала ножками кожу, тихонько жужжала, и Джек вспоминал первые недели брака. Почему, эх, почему Бэрил не похожа на насекомых?! Зачем всё усложнять, ведь быть счастливым так легко!

— Милый, — Бэрил как-то чересчур многозначительно покосилась на него вечером в постели. — Почему бы нам не завести…

Джек с замиранием отложил книгу русского писателя о немом крестьянине и его собаке.

— Дорогая, неужели ты готова?

— Готова, — нежно улыбнулась Бэрил. — Мне не просто было решиться…

— Я знаю…

— Роды очень мучительны для женщины, но…

— Роды? — услышал Джек свой хриплый голос.

— Джек! Я… я думала…

— Бэрил, не пори чушь. Прежде чем заводить потомство мне надо поговорить с дядей Баскервилем и открыться во всём.

— Так поговорил бы уже, — прошипела Бэрил, будто индийская кобра. — Старик души в тебе не чает, мигом отпишет состояние.

На ком он женился? Змеи, всего-навсего, пресмыкающиеся. И едят насекомых.

— Это сейчас он не чает, пока считает, что я сосед. Не будем форсировать события, слишком многое поставлено на кон. О, кстати! Самка богомола, после спаривания…

Бэрил заткнула уши и отвернулась к стенке. На кухню что ли сходить? Нет, вдруг заподозрит что-нибудь. Джек читал книгу, поражаясь малодушию немого Герасима. Он бы никогда так не поступил с любимым существом.

На следующее утро Бэрил, расстроенная его охлаждением, нанесла визит на кухню, где сроду не бывала, сварить кофе с перцем, по семейному рецепту. Сюрприз для муженька и способ добавить огня в брак.

Джек сам не помнил, зачем купил эту плеть с тяжёлой медной рукоятью. Просто приглянулась оригинальная вещица, которую красиво повесить в гостиной. Так и не вспомнил, как её схватил. Вопли Бэрил стали ещё пронзительнее, и всё.

* * *

Джек запрятал томик Тургенева на дальнюю полку. Вместо потомства обзавёлся собакой, дав кличку Меланостома, сократившуюся вскоре до ММ. Держит её в сарае на болотах, чтобы не провоцировать лишний раз Бэрил. Та, впрочем, притихла и не заговаривает больше ни о детях, ни о наследстве.

Обоим теперь ясно, для чего висящая на стене плеть.