Кровь Мнео (джен)

Он не ожидал встречи с живыми людьми. Пустошь Тарта тянулась вдаль во всех направлениях. Даже в ясную погоду никто не смог рассмотреть ее дальних пределов, где песок и камни уступали место чахлым деревцам и крохотным нищим поселениям рудокопов. Теперь же, после декады палящего зноя нагромождения раскаленных камней уже через сотню шагов скрывались за клубами несомой ветром пыли.

Старший факельщик Приомед облизал пересохшие губы и вгляделся в темное пятно по курсу, медленно растущее за пылевой стеной. Нет, это не Канос. Слишком рано, да и маловато для дворца безумной богини — дворца, стены которого высились над головой подобно темным горам и охватывали территорию доброго города. Не могли это быть и скалы. Скалы здесь целиком сложены из бледно-желтого песчаника, совсем не походившие на это средоточие тьмы.

Приомед пришпорил Шера, и тот, возмущенно заклекотав, поскакал вперед, вздымая фонтаны песка кожистыми лапами. Ветер неожиданно стих, и сквозь оседающую пыль показался высокий частокол блестящих и смолисто-черных кристаллов. Черный Лед. Совсем свежий — выпавший с последним Дождем четыре декады назад. Осторожно приблизившись, Приомед натянул поводья и погладил все еще обиженного гарфа по гладким серебристым перьям. Тот немедленно обернул голову и раскрыл массивный крючковатый клюв. Медово-желтые глаза смотрели выжидательно.

— С ужином придется повременить, Шер, — тихо проговорил Приомед. — Здесь не лучшее место для привала. До темноты доберемся до Серпа, там и перекусим, верно?

Машинально он бросил взгляд в серое небо, где пылающий диск солнца медленно терял прежнюю яркость. Еще пара часов, и поток слепящего голубовато-белого света сменится сумрачным багровым мерцанием, чтобы через какое-то время угаснуть окончательно. За грядой Льда послышался тихий звук: то ли причитание, то ли стон. Приомед поискал взглядом проход между кристаллов, но острые грани сверкали повсюду, преграждая путь вперед. Если и можно было пройти к центру этого месторождения, то разве что с противоположной стороны.

Пальцы сами собой сжались на холодной рукояти висящего на поясе Факела. Подняв его перед собой, Приомед прикрыл глаза и пробормотал:

— Взываю к тебе, сердце Кронна.

Дыхание его перехватило, и Факел вспыхнул бледным голубым пламенем, окатив Приомеда морозной волной. Он размахнулся, занося оружие как можно выше. Мышцы руки вздулись, и он с силой взмахнул Факелом, откуда с ревом вырвался поток огня, вонзившись в основание ближайшего кристалла. Взметнулись клубы пара, и реальность задрожала, подернулась рябью, как поверхность воды. Самое время повлиять на Творение.

Приомед был опытным факельщиком и никогда не упускал это мгновение. Когда первые трещины расползались по тающему от ледяного пламени кристаллу Черного Льда, образы в его голове уже были готовы — четкие, подробные, устойчивые. Неглубокое озеро среди скал, редкая растительность на его берегах. Покрытые мелкими шипами мясистые тела каменного молочая.

Факел в ладони завибрировал, и пальцы занемели от его ледяного дыхания. Черный Лед крошился, таял, испарялся, и везде, где исчезали непроницаемо-черные кристаллы, действительность меняла форму и содержание, повинуясь мысли Приомеда. Когда пар рассеялся, на месте изуродованной Черным Льдом земли раскинулся оазис.

Пошатнувшись от накатившей слабости, Приомед опустил погасший факел и повесил его на пояс. Озерцо получилось совсем крохотным. Лужа среди камней, да и только. Воды там по колено, и через пару декад, должно быть, от нее не останется и следа. Но в течение этого времени Пустошь будет немного краше, чем раньше. Взяв под уздцы Шера, он обошел шершавый округлый валун в человеческий рост высотой, и тогда увидел их.

Старик лежал на спине, откинув изуродованную правую руку. Страшные ожоги превратили всю правую половину лица в жуткую маску из обгоревшей плоти. От грязных серых лохмотьев, заменявших ему одежду, все еще вился дымок. Старик был безусловно и окончательно мертв: уцелевший левый глаз, раскрытый и нацеленный в небо неподвижным взглядом не оставлял в этом сомнений.

Над покойником склонилась замотанная в такие же бесформенные лохмотья коленопреклоненная фигура, бессвязно причитая и подвывая. На камнях рядом лежала тронутая ржавчиной короткая глефа. Приомед шагнул ближе, и фигура дернулась, задрав голову, оказавшись молодой девушкой. Он опустился рядом на колено и развел руки, показывая, что в его ладонях нет оружия.

— Не бойся, — сказал Приомед. — Я не разбойник. Кто ты? Что тут произошло?

Она опасливо отодвинулась и потянулась к древку глефы, продолжая вглядываться в него широко раскрытыми глазами. Совсем юная, почти ребенок. Смуглая, обветренная кожа жительницы Пустоши под слоем многодневной грязи, туго обтягивающая острые скулы. Спутанные волосы — некогда черные, но теперь охристо-серые от пыли. И темно-карие глаза, от которые по щекам тянулись к подбородку две грязевые дорожки от недавних слез.

— Мы с дедом собирали бреозу, — пробормотала она. — Но у него больная нога. Он оступился на камнях и упал прямо в…

Девушка всхлипнула и снова опустила голову. Оружие в руки она так и не взяла. Приомед перевел взгляд на мертвое тело. Черный Лед оставляет глубокие ожоги, которые нелегко исцелить. Здесь же… Старик практически сгорел заживо.

— Как тебя зовут? — спросил Приомед.

— Эста, — тихо ответила она, не поднимая глаз.

— Я Приомед, — представился он, поклонившись. — Факельщик из братства Наут. Где твои родители, Эста?

— Умерли. Очень давно. Я не помню их. Мы с дедом были одни уже много Дождей. Продавали бреозу на рынке, тем и жили.

— Далеко твой дом?

— День пути к Жару.

Приомед нахмурился и сурово посмотрел ей в глаза — строже, чем намеревался.

— День пути к Жару? — переспросил он. — Это же почти у подножия Каноса.

Она кивнула.

— В ясную погоду Канос виднеется вдали.

— Та местность кишит гехейрами. Как вы смогли выжить?

— Гехейры не трогают нас, если не идти дальше к Жару. Дед рассказывал, что как-то во время Дождя выпал Черный Лед — на полпути до Каноса, и мои родители решили рискнуть, хотя он их отговаривал. Где свежий Лед, там всегда найдется много бреозы. Но когда они приблизились, из песка выбрались две гехейры и утащили их вниз. Гехейры всегда охотятся парами.

— Бери свое оружие и пойдем, — помолчав, принял решение Приомед. — Я отведу тебя домой и отправлюсь дальше. Ты сможешь выжить одна?

— Да, — потерянно кивнула Эста и перевела взгляд на Шера, который чесал клювом перья, опустившись на песок. — Это твой гарф?

— Его зовут Шер. Можешь поехать на нем, а я пойду рядом.

Она снова кивнула и сказала:

— Вначале я хочу похоронить своего деда.

* * *

Солнце почти погасло, когда из сумрака выплыла изломанная скала с низенькой лачугой у самого основания. Теперь над головой висел темно-багровый шар, света которого едва хватало, чтобы видеть ландшафт вокруг. Оставалось лишь надеяться на то, что слова Эсты о гехейрах окажутся правдой: битва с этими тварями в кромешной тьме — не лучший финал изнурительного путешествия.

— Мой дом, — сказала Эста. — За скалой теплый источник. Можешь набрать воды и помыться.

Он кивнул, зажег Факел и в пятне холодного света повел Шера к лачуге. Ночь он проведет здесь, а с утра — последний рывок через пустыню к темной громадине Каноса. Солнце над головой скрылось во мраке, и сразу стало тихо — только шелестел несомый ветром песок да журчала вода за скалой.

Когда утром он с трудом разлепил опухшие от пыли веки, Эста уже сидела у окна, держа в руках ветхий, местами разорванный, свиток. Она успела помыться и сменить одежду, и выглядела теперь не бездомной нищенкой, а просто бедной девочкой из деревни рудокопов.

— Что ты читаешь? — полюбопытствовал Приомед.

— Дед говорил, что это один из свитков Сказания о Кронне, — отозвалась она. — Я много раз перечитывала его. Здесь о том, как из крови Оу’ра родились чудовища. Гехейры, роггоны, морки и все прочие.

— Шестая часть, — кивнул Приомед.

— Ты читал остальные? — вскинулась Эста. — Ах, да… Ты же монах. Когда мы поедем дальше, расскажешь мне, что было в первых пяти?

— Мы поедем? — удивился Приомед. — Эста, дальше я еду один. Тебе там нечего делать.

— Здесь мне тоже нечего делать, — возразила она. — Возьми меня с собой.

— Ты не знаешь, чего просишь. Мой путь лежит во дворец Канос.

— В Канос? — отшатнулась Эста. — Но там же… там же сама… Мнео.

Имя богини она произнесла шепотом, не спуская глаз с Приомеда. Он медленно кивнул.

— А по пути к ней — гехейры. И Кронн знает, какие твари рыскают по каменным коридорам дворца. Там сгинула сама Наут, основательница моего ордена. Вместе с отрядом лучших факельщиков.

— Зачем же ты идешь туда? — спросила Эста.

— Это непросто объяснить, — покачал он головой. — Но если я выживу, то обязательно зайду к тебе и расскажу.

Она кивнула и, отложив свиток в сторону, поднялась на ноги.

— Мы выходим сегодня?

— Опять «мы»? Я ведь объяснил…

Эста подошла к нему и неожиданно рухнула на колени.

— Факельщик Приомед, — проговорила она, — именем Кронна прошу тебя принять меня в послушницы ордена Наут.

— Не надо глупостей, Эста.

— Я умоляю, — прошептала она. — Здесь у меня ничего больше нет. А ты — первый человек, который знает, куда идти. И… у меня есть оружие.

Он со вздохом положил обветренную ладонь ей на голову и проговорил тихо, но торжественно:

— Эста из Пустоши Тарта, я клянусь тебе, что вернусь и сделаю тебя послушницей, если выживу. Но сейчас мне пора идти.

Он поднялся на ноги и шагнул к двери, в последний момент обернувшись. Она по-прежнему стояла на коленях, опустив голову.

— Храни тебя Кронн, Эста, — сказал он, покидая дом.

* * *

Раскаленный ветер дул прямо в лицо, и Шер то и дело сбивался с пути, пытаясь спрятать глаза от клубов колючей пыли. Очертания Каноса впереди едва проглядывали сквозь это клубящееся марево и служили плохим ориентиром. Слишком легко их было спутать с очередным нагромождением темных камней, каких попадалось все больше.

Эста назвала его человеком, который знает, куда идти. Приомед горько усмехнулся. Как она заблуждалась! Его путь в Канос, начавшийся три Дождя назад — не больше, чем жест отчаяния. Ему попросту некуда больше двигаться. После гибели братьев, после разрушения крепости Наут, где он вырос и приобщился к учению Кронна, после того, как собственная память стала предавать его — что еще ему оставалось?

Шер замедлил ход и тревожно заклекотал, задрав клюв. Что-то чует? Приомед погладил его по затылку, ощутив, как топорщатся жесткие перья под его пальцами, и тихо пробормотал:

— Спокойно, друг мой. Я знаю, тут дурное место. Но мы доберемся. Мы обязательно добере…

Песок взлетел фонтаном в паре шагов по курсу. Длинное чешуйчатое тело выскользнуло из-под рыхлого грунта и рванулось навстречу. Шер хрипло вскрикнул и встал на дыбы, едва не сбросив Приомеда. Тот, натянув поводья, припал к шее гарфа, в то же мгновение ощутив тяжкий удар слева. Острые чешуйки полоснули по предплечью, обратив в лохмотья рукав и кожу.

Выхватив Факел, Приомед воздел его над головой, прошептав:

— Кронн!

Гехейра зашипела, хищно изогнувшись. Из тела рептилии росли десятки коротких рук — почти человеческих — с массивными каменными когтями на скрюченных пальцах. Крохотные черные глаза на заостренной змеиной голове подслеповато щурились. Приомед крепче сжал Факел и сосредоточился. У него в руках страшное оружие, но сам он — обыкновенный уязвимый человек, уже пропустивший первый удар твари. Он пришпорил гарфа, направив того к врагу.

Шер без особой охоты повиновался и шагнул к гехейре, не прекращая клекотать и сотрясаясь всем телом. Тварь распахнула огромную пасть с двумя рядами массивных, будто обрубленных, зубов. Приомед с силой взмахнул Факелом, и поток голубого пламени обрушился на чешую. Гехейра пронзительно взвизгнула и метнулась в сторону. Несколько фрагментов ее тела — там, где прошелся холодный огонь Факела, — с хрустом откололись и осыпались на песок дождем из алых кристалликов.

Приомед соскочил с гарфа и полоснул огнем бьющееся в агонии тело, обращая его в крошево из расколотой оледеневшей плоти. Гехейра издала протяжный тонкий визг, и десятки ее когтистых рук беспорядочно заметались, загребая песок в тщетной попытке отползти от источника неодолимого холода. Еще мгновение — и чешуйчатая голова рассыпалась сверкающей кристаллической пылью, а целенаправленные усилия твари обратились мучительными конвульсиями. Ее плоть все еще цеплялась за жизнь, даже лишившись управлявшего ей звериного разума.

Что-то прошелестело за спиной, и Шер крикнул скрипучим голосом, предупреждая об опасности. Приомед рывком развернулся — насколько позволяли увязшие в песке ноги. Темная тень заслонила половину неба и обрушилась на него сокрушающей тяжестью. Десятки когтей впились в тело, а блестящие черные глаза рептилии смотрели в холодной ярости на его тщетные попытки освободиться из мертвой хватки. «Гехейры всегда охотятся парами», сказала ему Эста днем ранее, и он, мудрый факельщик, оказался достаточно глуп, чтобы пропустить предупреждение мимо ушей.

— Кронн, — прохрипел Приомед, сжав рукоять Факела.

Факел отозвался, но рука его, рассеченная когтями гехейры и прижатая к песку навалившимся на него телом чудовища, едва могла сдвинуться с места. Убедившись в бесплодности его усилий, гехейра широко распахнула пасть. Приомеда окатило запахом полупереваренного сырого мяса, и он невольно задержал дыхание. Эти твари, в отличие от большинства хищников, не рвут плоть острыми клыками. Их мощные тупые зубы раздавливают и перемалывают тело врага, обращая его в кровавую кашу, прежде чем оно окажется в желудке гехейры.

Гехейра была старой, а зубы ее — полустертыми и местами расколотыми, но это не делало проклятую рептилию менее смертоносной. Он зарычал и запредельным усилием попытался изогнуть руку, чтобы направить в противника все еще горевший Факел. Без толку — только истерзанные мышцы отозвались острой болью. Капля вязкой желтоватой слюны из разинутой пасти твари, сорвалась ему на щеку. Вот и все — закончен бесславный поход старшего факельщика Приомеда, и никто даже не найдет его размолотых в муку костей.

Ржавое лезвие обрушилось на морду рептилии, пробив чешую и окрасившись кровью — такой же алой, как у человека. Правый глаз обратился бесформенным комком чешуи, слизи и лоскутов плоти. Гехейра отпрянула от беспомощной жертвы и развернулась к новому врагу. Ее когти выскользнули из тела Приомеда, оставив два ряда зияющих ран. Немедленно накатило головокружение, а острая боль стала почти нестерпимой. Перед чудовищем стояла Эста, пригнувшись и вытянув перед собой глефу в дрожащих руках.

Гехейра изогнулась, готовясь нанести удар, и Приомед изо всех своих остатков стремительно тающих сил приподнялся на локте и взмахнул ослепительно вспыхнувшим Факелом. Голова рептилии отделилась от тела и упала на песок, разбрасывая алые кристаллы обращенной в лед крови. Сотрясаемое конвульсиями массивное тело рухнуло, придавив Приомеду ногу. В колене что-то хрустнуло, и он со стоном упал на спину, выронив оружие.

Эста бросила глефу, подбежала к нему и опустилась на колени.

— Не шевелись, — сказала она. — Я помогу тебе.

Она распахнула ему порванную робу и закусила губу, увидев залитое кровью, израненное тело. Развязав увесистый бурдюк на поясе, Эста запустила туда руку и что-то зачерпнула. Приомед с трудом сохранял сознание, но зрение отказывало, и мир норовил погрузиться в багровую тьму раньше срока. С ладони Эсты срывались крупные, тягучие капли смолистого вещества — прозрачные, красно-коричневого цвета. Она размазала эту странную смолу по его истерзанной коже, и жидкость скользнула в зияющие раны, распространяя по всему телу холод и онемение.

— Не умирай, Приомед, — прошептала Эста. — Держись. Бреоза скоро подействует.

У нее за спиной заклекотал Шер. Жив! Приомед закрыл глаза, и сознание покинуло его.

* * *

— Мы закончили, сэр — услышал он и недовольно оторвал взгляд от обзорного экрана, где медленно клубилась атмосфера бледно-голубой планеты. — «Арпэ» готов к сбросу.

Повинуясь его движению, захваты разжались, и он выскользнул из кресла, зависнув над приборной панелью. Искусственная гравитация действовала в личных каютах, мастерских и лабораториях, но только не в навигационной рубке, находившейся точно на оси вращения.

— Результаты тестирования? — коротко спросил он.

— Все в порядке, — отозвался Адриан, бортовой механик и притом отличный специалист по физике экзотических материалов. — Проверили все, что в наших силах.

— Проведите еще одну серию тестов.

— Сэр…

— У нас предостаточно времени. Там, внизу, любая неисправность убьет экипаж на месте. Мы должны быть уверены на сто процентов, Адриан. Поэтому проверьте все от начала до конца, будьте добры.

Бортмеханик вздохнул и, помедлив, коротко кивнул.

— Сделаем, сэр, — сказал он и, оттолкнувшись от поручня, поплыл к выходу из рубки.

Там Адриан замешкался и обернулся.

— Что такое, Адриан?

— Да нет, ничего такого. Я просто… Как вы думаете, что мы там увидим?

— Ничего. Свет не проникает на такую глубину, а если бы и проникал… Вы лучше меня знаете, что происходит с веществом при таких давлениях.

— Конечно, сэр. Я имел в виду… Это же совершенно незнакомый для нас мир. Квантовые эффекты, которые не просто проявляются на макроуровне, но преобладают во всем… Чужая территория, где половина наших предположений наверняка окажется полной чепухой.

— Именно поэтому мы здесь, верно? Узнать то, чего мы не в силах узнать на Земле.

* * *

На Земле. Странное, но отчего-то знакомое название. Приомед с трудом разлепил веки и долго вглядывался в почти угасший диск багрового солнца в зените. Во рту пересохло, но боль во многочисленных ранах уже не ощущалась настолько остро, как раньше. Другое дело — слабость. Он едва мог пошевелить рукой, будто налившейся ртутью.

Совсем рядом потрескивал небольшой костер, и он сразу узнал щуплый силуэт на фоне ленивых языков пламени. Эста, которая появилась, будто ниоткуда, чтобы спасти его. Приомед попытался позвать ее, но смог лишь невнятно прохрипеть ее имя, ворочая сухим языком. Она обернулась и подползла к нему, поднеся к губам Приомеда глиняную флягу. Сделав пару глотков теплой воды с травяным привкусом, он смог членораздельно говорить, а в голове немного прояснилось.

— Гехейры… — пробормотал он.

— Мертвы, — отозвалась она.

— Придут другие. Нельзя здесь оставаться.

— Сюда они не придут. Гехейры охотятся в песках и никогда не забираются на камни.

Приомед с трудом сел, не удержавшись от стона, и огляделся, насколько позволял тусклый свет гаснущего солнца. Они находились на вершине каменного холма, высившегося среди песчаных дюн. Шер разместился поодаль — лежал, положив тяжелый клюв на камни и, похоже, дремал. Хохолок на затылке гарфа периодически подрагивал — должно быть, ему тоже снились не самые приятные сны.

— Как ты дотащила меня сюда? — спросил Приомед, обратив недоверчивый взгляд к девушке.

— Положить тебя на гарфа было непросто, — впервые с момента их встречи улыбнулась она. — Но я сильная. Ты знаешь, Приомед… Твой Факел… Когда я несла его, иногда он словно начинал тлеть и становился ужасно холодным. Это нормально?

Он снова лег на каменную поверхность холма и прикрыл глаза.

— Факел — не просто оружие, — сказал он. — Он связывает мой разум с сердцем Кронна. И отзывается на мои мысли. А быть может, это сам Кронн отзывается на них.

— Но разве сердце Кронна — это не солнце? Дед рассказывал, что день сменяет ночь оттого, что оно бьется. И если перестанет биться, то настанет конец света, и Оу’ра станет править всем мирозданием, и тогда не останется ничего, кроме вечной тьмы и Черного Льда.

— Это правда, — отозвался Приомед. — Но не вся правда.

Эста подсела ближе и прислонилась к округлому валуну из песчаника.

— Расскажи мне, — попросила она. — Если тебе не очень трудно. Расскажи с самого начала, пожалуйста.

Приомед слабо усмехнулся.

— Никто не знает истинного начала, — сказал он. — Но когда-то власть Оу’ра уже была беспредельной. Не было никакого неба, не было света, воды, не было ничего живого — только страшный жар, темнота и бесконечная толща Черного Льда. Если и появлялось иногда что-то иное, то Оу’ра немедленно пожирал его, сжигая в своей утробе. Ведь Оу’ра — не просто сильнейший из богов. Это стихия, в которой заключены силы созидания и разрушения в равной степени. Он не зол, он таков, каков есть. Он несет смерть, но сильная воля может направить его силу на творение.

— Воля Кронна?

— Воля Кронна.

— Если не было ничего, кроме жара и тьмы, то откуда же пришел Кронн?

— Никто не знает. Никто, кроме, быть может, самой Мнео. Но он явился, вооруженный сияющим серпом, и везде, где его свет падал на Черный Лед, тот таял, обращаясь в воду, камни, почву и растения. Из тьмы возник целый мир, наполненный жизнью, и тогда Оу’ра нанес ответный удар.

— Что произошло?

— Сила Оу’ра была неодолима, и он сокрушил Кронна, сжег и рассеял его тело. Но сердце Кронна смогло выдержать натиск Оу’ра, и в его свете поныне продолжается жизнь. Мы, его творения, несем в себе частички божественного разума — расколотого на части, но все еще способного творить чудеса и сдерживать наступление тьмы. А битва богов продолжается — где-то там, в мире чистой воли, — и порой кровь Оу’ра проливается с небес Дождем, и тогда мы снова и снова находим нагромождения кристаллов Черного Льда, и все новые чудовища приходят в наш мир, пожирая нас, чтобы погасить разум Кронна без остатка.

Эста долго молчала, сидя рядом и отрешенно глядя в пылающий костер. Потом обернулась к Приомеду и вновь спросила, как тогда, у себя дома:

— Зачем ты идешь в Канос? Что ты хочешь от богини?

— Мне нужны ответы, Эста. Одна лишь Мнео может их дать.

— Ответы на что? — не отступала она.

— Это долгая история. Но сейчас нам пора спать.

— Ночь без Дождя, Приомед, — кивнула она и принялась разворачивать свернутое шерстяное покрывало.

— Ночь без Дождя, Эста, — ответил он.

* * *

Утром от его ран остались только рубцы — все еще болевшие от прикосновения, но не кровоточащие. Приомед недоверчиво оглядел правое запястье, совсем недавно почти насквозь пронзенное когтями гехейры. Местами кожа срослась неровно, оставив красноватые бугорки шрамов, но на лучшее сложно было рассчитывать. Он запросто мог потерять конечность или умереть до того, как ему поможет чудодейственная бреоза.

Закутанная в покрывало Эста свернулась калачиком, прислонив голову к его плечу. Шер уже был на ногах — он склонился над остывшим кострищем, что-то вороша клювом среди пепла и опаленных камней. Позади гарфа, почти на горизонте высились темные циклопические строения, и, даже видя их впервые в жизни, Приомед отлично знал, что это.

— Канос уже близко, — тихо сказал он и коснулся спутанных запыленных волос Эсты. — Ты вряд ли выспалась, но надо бы успеть туда до наступления ночи.

— Да, Приомед, — пробормотала она, не открывая глаз. — Я сейчас.

Он поднялся на ноги, потянувшись всем телом. Залеченные раны отозвались болью, но приглушенной, будто прошло не меньше декады с момента сражения. Затем он подобрал Факел, вернул его на законное место на поясе и подошел к радостно заклекотавшему Шеру.

— Ну как ты, приятель? — проговорил Приомед, пригладив растрепанные перья гарфа. — Нелегкий вчера денек был, верно?

— Ты не отошлешь меня домой? — услышал он за спиной.

Эста уже окончательно проснулась и теперь сидела на скомканном покрывале, пытаясь привести в порядок волосы.

— Впереди опасно, — отозвался он. — Но отправлять тебя одну через пустыню, кишащую этими тварями — и вовсе безумие. Такое же, как твое решение пойти за мной следом. Я благодарен тебе, Эста из Пустоши Тарта, за спасение моей жизни, но свою собственную жизнь ты, должно быть, совсем не ценишь.

— Нечего там ценить, — вздохнула она, поднявшись на ноги. — Столько Дождей прошло, а я до сих пор не знаю, зачем живу.

— Думаешь, в жизни непременно должен быть смысл? — обернулся к ней Приомед. — Предназначение?

— Если кто и знает ответ, то это ты, — просто ответила она.

Он усмехнулся и покачал головой.

— Нет никакого смысла, Эста. Не для нас. Только цель и путь к ней… иногда. Рассуждать о смысле — дело богов.

Она ничего не ответила — лишь помрачнела и опустила голову и пошла собирать в сверток немногие вещи. Приомед последовал ее примеру и, когда солнце разгорелось в полную силу, они уже брели по раскаленному песку к темным стенам Каноса. Несмотря на исцеление, Приомед все еще чувствовал слабость, а свежие шрамы саднили при каждом движении, и Эста настояла, чтобы он ехал верхом. Сама она пошла рядом, держась за поводья.

— Ты так и не сказал, какие ответы тебе нужны от Мнео, — заговорила она, когда черная стена по курсу выросла, казалось, до самих небес. — И почему ты думаешь, что она их даст? Скорей она выпьет твою душу, едва ты войдешь в ее чертоги. Она ни для кого не делает исключений, все это знают.

— Я не собираюсь говорить с ней, — сказал Приомед. — Но… Мнео не питается душами, это сказки. Она питается памятью.

— Памятью? Но люди говорят…

— Люди не понимают. Мнео безумна и больше всего жаждет знания. Настолько, что вырывает его силой из каждого, кого встретит. Она тоже ищет ответы, как все мы, но зашла на этом пути много дальше любого из людей. Уцелевшие после встречи с ней, были как младенцы или умалишенные. Не умеющие говорить, не помнящие своего имени. Отсюда и все эти мифы про похищение души.

— Но откуда тебе это известно, мастер Приомед?

— Был один факельщик из моего ордена… Много Дождей тому назад. Он ранил Мнео, и ему удалось вернуть себе утраченную память, а вместе с ней… Кое-что еще.

— Что? — обернулась к нему Эста.

— Ступай осторожно. Мы прибыли, — сказал Приомед, спешиваясь, и поморщился от болезненного укола на месте недавней раны.

Вездесущий песок сошел на нет, и под ногами теперь расстилалась каменистая равнина. Кристаллические осколки с краями, острыми, как нож, усыпали все вокруг. Иногда наступая на них, Шер вскидывал голову и недовольно клекотал. Приомед не смотрел под ноги. Он смотрел ввысь.

Стена, издали казавшаяся безупречно ровной, вблизи ощетинилась регулярными треугольными выступами. Некоторые были частично разрушены, и в сколах поблескивали еще более черные, чем камень стены, кристаллы Льда. Ни один страж не охранял зияющий проход в стене — той же треугольной формы провал, и никакие створки ворот не преграждали путь внутрь обители Мнео.

— Подожди здесь, Шер, — сказал Приомед, погладив гарфа по жестким перьям. — И ты, Эста, тоже.

— Вместе безопасней, — возразила она.

— Здесь нет гехейр, — сказал он. — А внутри может быть кто угодно и что угодно. Если я не вернусь до завтрашнего полдня, садись на Шера и отправляйся домой. Дорога опасна, но выбора нет.

— Если ты пойдешь внутрь, я пойду за тобой, — сказала Эста. — Для нас обоих будет безопасней, если мы останемся рядом.

Приомед смерил ее усталым взглядом, покачал головой и, подняв перед собой Факел, шагнул в темный провал. Эста тенью двинулась следом.

* * *

Канос встретил их безмолвным пустым лабиринтом — пышущим изнуряющим жаром, будто за каменными стенами полыхали десятки огромных печей. Приомед не раз представлял себе этот лабиринт — редкие легенды неясного происхождения рисовали его местом, где живут чудовища страшнее и смертоноснее гехейр.

Ни одно чудовище, ни одно живое существо не попалось на их пути. Канос оставался раскаленным, мрачным, пустым и безмолвным. Они не слышали ничего, кроме эха собственных шагов. Даже шум ветра снаружи стих, светлое пятно входа скрылось за поворотом. Иногда, очень редко, Приомеду чудился шелест вдалеке, но, стоило ему прислушаться, как наступала непроницаемая тишина.

— Мы найдем дорогу назад? — прошептала Эста после невесть какого по счету поворота.

— Если встретим богиню и выживем, то лабиринт перестанет быть преградой, — ответил Приомед, хотя не испытывал уверенности ни в первом, ни во втором.

— Здесь так жарко, — все так же, шепотом, пробормотала она. — У нас кончается вода.

Он ничего не сказал, а спустя десяток поворотов путь им преградило скопление Черного Льда с несколькими лужами бреозы рядом. Приомед взялся за факел и обратил Лед в заросли ночного камнехвата, а по раскаленным камням растеклось небольшое прозрачное озерцо. Пополнив запасы воды и бреозы, вдоволь напившись, они шагнули в очередной утопавший в темноте коридор, и тогда услышали голос.

— Входим в тропопаузу, температура — сорок девять по Кельвину, давление — одна десятая бара, — донесся из темноты монотонный голос.

Эста замерла и схватила Приомеда за запястье. Ее пальцы оказались неожиданно холодными.

— Это Мнео, да? — едва слышно прошептала она.

Приомед молча кивнул, мягко отстранил ее руку и осторожно шагнул вперед, подняв перед собой Факел. Его губы безмолвно повторяли имя Кронна, но в глубине души он сомневался, что помощь умирающего бога будет действенна здесь, в самом сердце тьмы. Уже то, что его Факел по-прежнему пылает, казалось чудом.

— Давление — десять бар, — пробормотал тот же голос. — Водород-гелиевый слой.

Они крадучись двинулись дальше, вслушиваясь в слова, смысл которых ускользал от Приомеда, но оставлял странное послевкусие — словно он уже слышал их. Когда-то очень давно, в прежней жизни.

— Она действительно безумна, — прошептала Эста, и голос ее дрогнул. — Мы станем такими же?

Узкий коридор закончился. Они стояли на пороге зала, стены которого исчезали далеко во мраке, а потолка не было видно вовсе. Ни одного украшения, ни одного предмета мебели, ничего — лишь выщербленный каменный пол, из которого местами высились сверкающие в свете Факела кристаллы Черного Льда. Среди них, в отдалении, Приомед разглядел высокую сутулую фигуру и замер. Потом, собравшись с духом, сделал несколько шагов. Эста осталась у входа в зал — Приомед слышал за спиной ее шумное прерывистое дыхание.

— Приветствую тебя, Мнео, — сказал он.

— Роланд до Замка черного дошел, — пробормотала Мнео, не оборачиваясь, и хрипло захихикала.

Ее вытянутое, костлявое тело, закутанное в бесформенную рваную мантию серого цвета, почти истлевшую, даже не шелохнулось при звуке его голоса. Она стояла спиной к ним, сгорбившись. Острые позвонки сильно выступали наружу, натягивая до полупрозрачности бледную дряблую кожу.

— Мнео, — повторил Приомед.

Она медленно развернулась и выпрямилась, заскрипев костями. По полу зазмеились длинные белые отростки, подобные щупальцам, которые росли из тела Мнео, и больше всего — из деформированной спины. Приомед вгляделся в ее лицо и невольно отступил на шаг. Дряблые складки кожи вокруг ввалившихся глаз. Приоткрытый безгубый рот, в котором поблескивают острые осколки зубов. Приплюснутый нос.

— Помню, — прохрипела богиня. — Все еще помню. Сто девяносто бар. Сорок тысяч километров до ядра.

Безвольно висевшие у нее за спиной отростки взметнулись в воздух, словно ощипанные крылья. Каждый из них разделялся надвое, а затем еще раз и еще — истончаясь до предела, словно за Мнео колыхался лес влажных белых волос. Без предупреждения она рванулась вперед — с силой и яростью, какие невозможно было предположить в ее истощенном старческом теле.

Приомед взмахнул Факелом, обрушив на нее поток синего огня, и Мнео протяжно закричала, до невозможности распахнув челюсти. В этом крике не было боли — только бешенство и неутолимый голод. Что-то сверкнуло рядом, и Мнео с поразительным проворством увернулась от просвистевшего в воздухе лезвия глефы. Лезвие ударило в каменный пол, выбив сноп искр. Приомед бросил короткий взгляд вправо. Эста, избавившись от оцепенения, стояла рядом с ним плечом к плечу, сжимая оружие, и казалась решительной и сосредоточенной как никогда ранее.

Мнео издала протяжное шипение и, пригнувшись, снова метнулась было к Приомеду, но остановилась на полпути, и змеистые отростки молниеносно вытянулись вперед, стремясь добраться до противника. Приомед отпрянул, полоснув огнем Факела — несколько отростков осыпались на пол горстью белых кристалликов.

Оставаться в обороне не было смысла — он пришел сюда не для того, чтобы просто остаться в живых, ничего не добившись. С силой оттолкнувшись ногой, он прыгнул навстречу богине, широко замахнувшись Факелом. Нога немедленно отозвалась острой болью — последствия встречи с гехейрами так скоро не уходят. Цель, однако, была достигнута: пламя Факела полоснуло по левой руке Мнео, вырвав из нее кусок окаменевшей плоти и обнажив кость. Кровь хлынула по сморщенной старческой коже, и Мнео с протяжным воем прижала к себе покалеченную руку.

Эста, не теряя времени, нанесла колющий удар глефой, изогнувшиеся отростки ударили по древку, и девушка, потеряв равновесие, выпустила оружие. Мнео, издав бессвязный хриплый вопль, бросилась к ней, вытянув костлявые пальцы с обломанными ногтями. Приомед, застонав от боли в ноге, шагнул наперерез, и только тогда понял, что это лишь обманный маневр. Извернувшись, Мнео неотмашь хлестнула его отростками, и мир в его глазах расплылся. Закричав, он вслепую ударил Факелом, а потом еще раз и еще.

Нога его соскользнула. Не удержавшись, он рухнул лицом вниз, больно ударившись щекой о влажную каменную поверхность. Вязкая соленая жидкость брызнула ему в лицо, попав на губы, и машинально он облизнулся, пытаясь подняться. Рядом что-то происходило. Вспышки в темноте, голоса, блеск металла — все это заполнило его сознание, и Приомед, стоя на четвереньках с сильнейшим головокружением, силился вспомнить — вспомнить то, о чем раньше даже не догадывался. Головокружение стало нестерпимым и, поддавшись ему, Приомед завалился набок. Сознание соскользнуло в бездну, и голоса стали громче.

* * *

— Водно-аммиачный слой, давление восемь тысяч бар, — сказал Адриан, утонувший в кресле за приборной панелью.

— Все в порядке? — спросил он, оторвав взгляд от обзорного экрана, где бесновался необъятный темный шторм, изредка озаряемый вспышками ветвистых молний.

— Показатели в норме, состояние оболочки полностью соответствует расчетному. Я говорил, капитан, никаких происшествий не будет.

Он вернул взгляд к экрану и покачал головой.

— Некоторые вещи предусмотреть невозможно, — отозвался он и вернул взгляд к экрану. — Если бы мы знали все в деталях о здешних условиях, не было бы смысла в самой этой экспедиции.

— Мы знаем не все, но вполне достаточно, — пожал плечами Адриан. — В конце концов, последние четыре зонда вернулись неповрежденными.

— «Арпэ» — не зонд, а мы — не автоматика, — неожиданно встала на сторону капитана Кэтрин, третий член экипажа, хотя до сих пор ее саму нередко раздражали запредельные требования безопасности.

— И ты, Брут? — скривился Адриан. — Мы, между прочим, покидаем флюидную зону и приближаемся к мантии. Десять тысяч бар. Минут через десять доберемся до слоя суперионного льда и приступим к работе.

— Как он выглядит? — неожиданно спросила Кэтрин после минутной паузы.

— Кто? — не понял Адриан.

— Суперионный лед, который мы собираемся исследовать.

— Ха, — усмехнулся Адриан. — С этим к боссу. Барт тебе быстро объяснит, что никак этот лед не выглядит. Свет сюда не проникает.

— Но если бы удалось на него посмотреть? Столько везде про него написано, и ни слова про внешний вид.

Барт, потеряв терпение, на секунду перевел на нее взгляд.

— Непроницаемо-черное кристаллическое вещество, Кэт, — сказал он. — Но тебя это не должно беспокоить. Мы все равно никогда его не увидим даже на экране. А если даже…

Приборная панель окрасилась красными огнями индикаторов, и крохотное помещение капсулы «Арпэ» прорезал вой сирены.

* * *

Он по-прежнему слышал вой — долгий хриплый вой, доносившийся из темноты. Девушка сидела поблизости, держась за голову.

— Приомед, — шепнула она. — Приомед… Ты в порядке?

— Приомед, — пробормотал он непослушными губами и сделал безуспешную попытку встать. — Барт.

— Барт? О чем ты…

— Я тебя помню, — тихо сказал он. — Но не помню твое имя. Как тебя зовут?

Побледнев, она отшатнулась от него.

— Мнео… Она похитила твою память! Приомед, меня зовут Эста. Мы пришли сюда за ответами!

Опершись на руку он перевернулся на бок. Рядом, перепачканный кровью, лежал спутанный клубок белесых нитей. Обрывки некоторых из них свисали с лезвия брошенной рядом глефы, частично погрузившись в набежавшую под ней лужицу крови. И он все еще помнил, каковы ее свойства.

— Эста, — сказал он. — Подожди немного. Сейчас я вспомню.

Он опустил пальцы в кровь и поднес их к лицу. Помедлив пару мгновений, открыл рот и припал к ним, словно умирающий от жажды. Кровь была соленой, с металлическим привкусом и запахом — неотличима от человеческой. Но в ней было что-то еще. Приомед — теперь он помнил это имя — резко вдохнул, и горло его издало звук, неотличимый от рычания. Он опустил в кровь обе ладони, и, дрожа от неистовства, принялся облизывать их, стараясь не упустить ни единой капли.

— Ты пугаешь меня… — прошептала Эста. — Что ты делаешь?

Он обернулся, и глаза его сверкнули гневом. Эста подняла руку перед собой, будто ожидала удара. Приомед шумно выдохнул, пошатнулся и неловко повалился на спину.

— Прости, — прошептал он. — Память — в ее крови. Но мне уже достаточно. Пока достаточно. Я отдохну немного и мы продолжим путь. Ты… ты прогнала Мнео?

— Она вцепилась в тебя и не заметила, как я подобралась ближе. Кажется, мне удалось серьезно ранить богиню. Не думала, что это возможно.

— Боги рождаются, живут и умирают, Эста. Они истекают кровью и страдают. Так же, как люди и чудовища.

— Почему же тогда их считают богами?

— Лишь потому, что не понимают. У нас еще осталась бреоза?

— Немного, — кивнула она. — Ты ранен?

— Пустяки. Дай только отдышаться.

Он дотянулся до лежащего рядом Факела и сжал его рукоять. Мышцы вновь стали наливаться силой, а в голове прояснилось. Не следует медлить. Мнео ранена и уязвима — нельзя упустить такую возможность довести дело до конца.

Приомед сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Опершись на Факел, он поднялся на ноги и, убедившись, что способен держать равновесие, шагнул к темному проходу, куда тянулся прерывистый кровавый след. Эста подобрала глефу и безмолвно двинулась следом.

Дорожка из крови сменилась редкими влажными пятнами, быстро сохнущими на горячих камнях. Еще немного — и след потеряется вместе со всякими шансами достичь цели. Приомед ускорил шаг, стараясь не поддаваться накатывающим приступам дурноты. Он все еще чувствовал кровь Мнео на губах, отчего отвращение в нем порой уступало место вожделению, и тогда ноги становились ватными, а пальцы слабели, рискуя выпустить Факел.

Из очередного темного коридора повеяло горячим зловонным воздухом, и мир немедленно поплыл перед глазами. Приомед застыл, как вкопанный. Эста едва успела притормозить, чтобы не врезаться ему в спину.

— Что случилось? — прошептала она.

— Там, впереди, С’лет, — сказал Приомед. — Тебе лучше подождать здесь.

— С’лет? Я слышала легенды…

— Это не легенды. Однажды я видел его. Давно, еще в молодости. Я все еще помню его запах. Взываю к тебе, сердце Кронна!

Воздев окутанный леденящим пламенем факел, он шагнул в темноту. Коридор оказался длинным и тянулся по дуге, а зловонный дурман усиливался, лишая воли и разрушая сосредоточенность.

— Голова кружится, — всхлипнула Эста за спиной. — Очень сильно.

— Иди назад, девочка, — отозвался он, обернувшись и бросив на нее строгий взор. — Подождешь меня у выхода. Дальше я сам.

Она ответила умоляющим взглядом и не двинулась с места. Приомед тряхнул головой и зашагал дальше по туннелю. Шагов за спиной он не слышал.

Выхода он достиг почти сразу — просто непрерывно изгибавшийся коридор внезапно закончился, и Приомед оказался на пороге гигантского зала, потолок и стены которого терялись в клубящейся тьме. Вдали, за рядом уродливых, грубо изваянных колонн, возвышалось подобие каменного трона, и даже в сумраке Приомед отчетливо видел ту, которая обмякла на нем, раскинув белые отростки.

Но Мнео — потом. С’лет. Где он? Эта тварь медлительна, но оттого не менее смертоносна. Приомед осторожно шагнул вперед, стараясь держаться ближе к массивной колонне, чтобы успеть скрыться за ней при атаке. Маслянистая капля упала на камни прямо перед ним. Он замер и медленно скользнул взглядом вверх, вдоль колонны.

С’лет облепил колонну бесформенным телом и теперь мешком нависал почти над головой, ощетинившись выступавшими сквозь склизкую серую шкуру иглами. Приомед судорожно вдохнул и отпрыгнул назад, воздев Факел как можно выше. Тварь с громким чавканьем сорвалась с колонны и рухнула на камни, разбрызгивая слизь. На влажно блестевшей коже вздулись розоватые наросты — газовые фолликулы. Атака!

Приомед направил широкое пламя Факела перед собой, обращая в пыль десятки стремительно летящих отравленных игл. Одна из них со свистом пронеслась рядом, избежав ледяного огня. Теперь всего несколько мгновений, пока С’лет не подготовит следующую атаку.

— Кронн! — закричал Приомед и полоснул концентрированным огнем в центр вязкой плоти чудовища.

С’лет не имел рта и не мог кричать. Он заметался, вытягивая толстые ложноножки и стремясь избежать сокрушительного холода, обращающего в кристаллическую пыль его полужидкое тело. Фолликулы вздулись в последний раз, но было слишком рано, и отравленные шипы бессильно выскользнули из пор, чтобы упасть на пол рядом с агонизирующим чудовищем.

За спиной послышался стон, и Приомед рывком обернулся. Эста стояла, безвольно опустив глефу и глядя на расплывавшееся пятно крови на разорванной тунике. Она перевела беспомощный взгляд на Приомеда и, выронив оружие, повалилась на камни.

В два прыжка он достиг ее безжизненного тела и, опустившись рядом на колени, осторожно вытянул вонзившийся ей под ребра зазубренный шип. Кровь из разверстой раны хлынула потоком, пропитав разорванную одежду насквозь. Кожаный мешок с остатками бреозы все еще висел на ее поясе, и Приомед, выдавив остатки чудодейственного снадобья на ладонь, сдвинул край туники и нанес бреозу поверх раны. Он задержал руку, дожидаясь остановки кровотечения, и коснулся пальцами ее шеи. Пульс был слабым и неровным, но сердце Эсты по-прежнему билось.

Он подождал немного, держа ее безжизненную руку. Сможет ли бреоза совладать со смертельным ядом С’лета? Никто не знал ответа на этот вопрос. Но даже если сможет, очнется девушка не скоро. Чего не сказать про Мнео. Приомед сложил вдвое опустевший мешок из-под бреозы и бережно подложил его под голову Эсты. Потом поднялся на ноги и направился к трону Мнео, сжимая в ладони Факел.

* * *

— Приомед, — прошипела Мнео, даже не попытавшись подняться ему навстречу. — Я знала. Знала, что один из вас придет, чтобы занять мое место.

— Мне не нужно твое место. Я лишь хочу знать.

Мнео рассмеялась — безумным визгливым смехом, сменившимся бульканьем. Ее тонкие бледные губы окрасились красным, и она принялась мучительно откашливать кровь. Не похоже было, что она оправится от полученных ран. Ее левая рука висела, как моток веревки, в глубоко рассеченном предплечье виднелась оголенная кость. Опаленная огнем Факела кожа лица повисла лоскутами, и пузырилась кровь в оставленном лезвием глефы разрезе поперек груди.

— И я хотела знать, когда пришла сюда впервые, — с трудом проговорила она. — Много, много Дождей тому назад.

— Ты получила то, чего хотела?

Ее рот расплылся в болезненном подобии улыбки.

— Я получила… крохотную часть. Чтобы добыть все прочее, потребовалось куда больше времени. Куда больше сил. И вот ничтожный факельщик явился, чтобы в один миг забрать принадлежащее мне и только мне!

— Нет, Мнео. Твои знания принадлежат твоим жертвам. Всем, из кого ты насильно вырвала воспоминания, утоляя собственную жажду. Я уже не смогу вернуть им утраченное, но я смогу сохранить их знания и передать их дальше.

Мнео хихикнула и сплюнула кровью.

— Уверена, ты помнишь имя Наут, — сказала она.

— Я помню его, Мнео. Она создала мой орден. Она была первой из тех, кто пытался покончить с темной властью Каноса. Ты убила ее.

Странно всхлипнув, Мнео затряслась в беззвучном смехе. Ее голова запрокинулась, обнажив бледную и дряблую кожу шеи. Старуха. Страшная и невероятно старая богиня, питающаяся памятью, которая ей не принадлежит.

— Никто меня не убил, факельщик, — прошептала Мнео.

Приомед замер, не веря своим ушам.

— Что ты сказала?

— Я пришла сюда совсем юной. О, как я была сильна тогда! Факел горел в моей руке, словно кусочек сердца самого Кронна. Порождения Оу’ра десятками обращались в пыль от одного касания его пламени — тебе и не снилась такая мощь, жалкий монах. Я убила всех. Почти всех.

— Ты лжешь, тварь!

— Вглядись в мое лицо. Ты никогда не знал меня, но разве не видел ты статуи в мою честь? Не видел фреску в Храме?

Фреска в Храме — та, которую он лицезрел тысячи раз с тех пор, когда его совсем мальчишкой взяли на обучение. Лицо, смотревшее с нее — с грустным взглядом мудрых глаз и округлым подбородком жительницы Снегов. Иссушенное вечным жаром, изъеденное временем, искаженное безумием — смотрящее на него сейчас. Он отшатнулся, и пламя Факела, задрожав, померкло.

— Что с тобой произошло, Наут? — прошептал он.

— То же, что произойдет с тобой, когда ты выпьешь мою кровь. Знание имеет цену, и я заплатила ее. А теперь и ты ее заплатишь… если сможешь.

Она прыгнула — молниеносно, ничем не выдав подготовку к нападению. Приомед попытался взмахнуть Факелом, но щупальца Мнео полоснули его по руке, срывая кожу лохмотьями. Грязные обломанные ногти вонзились ему в горло, и безумная богиня с хриплым визгом обнажила острые обломки пожелтевших зубов. В запястье что-то хрустнуло, и Факел выпал из разом онемевшей ладони. Мнео припала к его располосованному горлу — всего на мгновение.

Приомед больше не желал терять память. Пусть пока нет возможности дотянуться до оружия, но он сам — оружие. Старое, утратившее былую силу, изломанное непрерывным странствием на протяжении многих Дождей, но все еще способное убивать. Оттолкнувшись левой ногой, он с силой ударил правым коленом, с удовлетворением услышав хруст ее ребер. Она оторвалась от его шеи, судорожно пытаясь вдохнуть, и Приомед нанес резкий удар локтем в лицо Мнео, бросив ее на камни.

Залитая кровью богиня лежала, нелепо раскинув руки и мучительно вдыхая воздух. Богиня? Просто сумасшедшая старуха. Смертельно опасная, но умирающая. И кое-что она сильно задолжала — ему и всем прочим. Он опустился на колени и склонился над ее горлом.

* * *

— Теперь ты понимаешь? — прохрипела она, когда он утер губы рукавом робы. — Я — уже не очень.

— Ты еще жива? — спросил Приомед.

— Получил бездну моих знаний и задаешь столь ничтожные вопросы. Верный признак того, что ты их не заслужил, факельщик.

— Ты должна была умереть, — нахмурился Приомед. — Никто не живет с такими ранами, потеряв столько крови.

— Мы все давно умерли, глупец. Вглядись в память.

Он обратился к воспоминаниям и отшатнулся от нескончаемого потока образов.

— Слишком много… много всего, — пробормотал он. — Но… я помню, что нас было трое в самом начале. Мы погружались куда-то… Проклятье. Мы исследовали глубинные слои Урана и спускались к его ядру. «Кронос» оставался на орбите. А потом оболочка капсулы не выдержала.

— Похоже, что наши модели не учитывали туннельный эффект при экстремальном давлении. Квантовая механика способна подкидывать сюрпризы тем, кто слишком полагается на свое всезнание. Оболочка просто схлопнулась, и мы трое погибли на месте.

Голос Мнео звучал отстраненно и холодно. В нем уже не было безумия — только страх и благоговение.

— Тогда… где мы? Кто мы? Я помню многое, но по-прежнему не понимаю.

Приомед сидел, привалившись к полуразрушенной колонне, смотрел на Мнео и больше не испытывал ни ненависти, ни презрения. Столько знаний разом — и он совершенно не приблизился к пониманию сути. Один эпизод из недр памяти не давал ему покоя. Что в нем такого важного?

«Видишь жидкость в стакане, Барт? — говорил ему отец. — Это раствор ацетата натрия, который называют пересыщенным. Он холодный — можешь потрогать стакан. Верно? А теперь нам нужно лишь слегка нарушить равновесие. Внести в жидкость крохотный источник порядка. Смотри».

Он улыбнулся и, занеся руку над стаканом, разжал пальцы. Маленький кристаллик без всплеска ушел под поверхность. Еще до того, как он коснулся дна, во все стороны от него начали расти похожие на лед кристаллически иглы. Несколько секунд — и они заполнили стакан целиком.

«А сейчас коснись стенки стакана. Горячий, правда? Упорядоченное состояние требует меньше энергии, и потому излучает ее в форме тепла».

— Горячий лед, — пробормотал Приомед.

— Вспомнил все-таки, — едва слышно пробормотала Мнео. — Здесь мы столкнулись с чем-то посерьезней ацетата натрия. Мешанина суперионного льда под гигантским давлением. Высокая степень упорядоченности на ближней дистанции и полное его отсутствие на дальних. Вещество, остановившееся в одном шаге от фазового перехода, которому лишь нужна была затравка. Источник порядка. Нечто… нечто разумное. Мы стали затравкой.

— И теперь Уран?..

— В состоянии фазового перехода. Впитал и тиражировал наш разум, нашу память. Мы одним своим присутствием создали новый мир, состоящий из горячего черного льда. Здесь нет света, есть лишь исполинский компьютрониум, в рудиментарном сознании которого обитают осколки памяти трех погибших людей. Нерукотворная симуляция со своими законами, виртуальный мир естественного происхождения. И мы, те, кто помнит, — враги этого мира.

— Почему?

— Потому что память формирует реальность. Мы — все еще затравка. Мы помним Землю, корабль на орбите и суперионный лед, и наше знание искажает этот, еще не окрепший мир, ломает его законы. Мне ли не знать? Чем больше я вспоминала, тем чаще проливались на землю смертоносные Дожди, оставляя после себя залежи всепожирающего Черного льда, тем больше выбиралось чудовищ из подземелий, тем выше и горячее становился Канос. Но… я хотела знать больше. Я не могла остановиться.

— Я остановлю тебя, Мнео, — сказал Приомед, поднимая Факел. — Мне жаль тебя, но мне дорог этот мир, чем бы он ни был.

Что-то вонзилось ему в бедро, и он встретил взгляд Мнео, котором ему почудилась насмешка. Ладонь ее сжимала покрытый ядовитой слизью шип С’лета.

— Мне тоже, Приомед, — сказала она за мгновение до того, как ледяное пламя обратило ее в кристаллическую пыль.

Раненная нога подкосилась, и он тяжело опустился на раскаленные камни. Яд С’лета действует быстро.

* * *

— Приомед! Приомед, скажи что-нибудь!

Он с трудом разлепил веки. Эста стояла рядом на коленях, лихорадочно перебирая опустевшие мешочки на поясе.

— Я же помню, у меня еще оставалась бреоза, — едва не плача, проговорила она.

— Использовал ее остатки, — сказал он и сам поразился тому, как немощно прозвучал его голос. — Для тебя.

— Тогда… Недалеко отсюда залежи Черного льда. Мы же пополняли там запасы. Возможно, там еще осталось немного. Ты только держись. Я быстро!

Из последних сил он схватил ее за руку, но его ладонь тут же разжалась от накатившей слабости.

— Не надо, Эста. Слишком поздно. И мне лучше… умереть.

— Что ты такое говоришь, Приомед? — всхлипнула она. — Я лишилась родителей, потом деда… А теперь ты тоже хочешь меня оставить? Ты же… обещал сделать меня послушницей, когда вернешься.

Он попытался улыбнуться.

— Ордена Наут больше нет. Ты вернешься отсюда к людям. Та, которая побывала в самом Каносе и смогла выжить — ты сможешь основать собственный орден. Орден Эсты. И мир начнет исцеляться, уже очень скоро. Только прошу тебя… Никогда не возвращайся сюда.

Эста легла рядом, прямо на камни, и положила голову ему на плечо.

— Я даже не смогу… похоронить тебя, — прошептала она. — Каменный пол. И у меня не хватит сил тебя вытащить.

— Мы не хороним своих мертвецов, — сказал он. — Мы отправляем их Кронну. Возьми Факел. Он теперь принадлежит тебе.

— Я даже не смогу разжечь его.

— Сможешь. Встань, Эста… Подними Факел над головой. Взываю к тебе, сердце Кронна, взываю в последний раз. Одари силой и волей дочь свою Эсту из Пустоши Тарта и прими в небесных чертогах своего сына, Приомеда из братства Наут. Эста… спасибо тебе.

— Спасибо тебе, Приомед, — проговорила она охрипшим от слез голосом.

Факел в ее руке вспыхнул леденящим пламенем.

* * *

То, что она приняла за нагромождение камней, оказалось присыпанным песком мертвым телом гехейры — четвертым с утра. Твари одна за другой выползали на поверхность и умирали, о причинах чего можно было только догадываться. Шер недовольно заклекотал и обогнул труп по дуге, избегая приближаться даже к мертвому чудовищу.

Эста оглянулась. Созданный Приомедом оазис, где она когда-то похоронила своего деда, остался позади, и ей с трудом удалось узнать это место. Озеро стало глубже и шире, зеленый плющ увил камни, и далеко в стороны раскинулись заросли кустарника, где уже резвились десятки белых степняшек, обкусывая ягоды коротким алым клювом.

Когда солнце наливалось слепящим белым сиянием, она привычно ждала наступления полуденного зноя. Зной не приходил — третий день подряд. Было только обволакивающее тепло, постепенно уступавшее место вечерней прохладе.

Взобравшись на холм, Эста прищурилась и разглядела на горизонте едва заметное нагромождение каменных домов. Нурнокс — крупнейший из городов Жара. Но солнце уже краснело, и сегодня ей точно не добраться. Еще один привал, а утром она продолжит путь. Эста спешилась и развернула тюк с покрывалом. Шер привычно улегся рядом, положив клюв на сплетение торчащих из песка корней.

Она закуталась в покрывало и прикрыла глаза. Спать не хотелось: взбудораженная память вновь и вновь подкидывала ей образы пережитого совсем недавно. Опаленные огнем Факела камни Каноса с очертаниями двух человеческих фигур. Останки С’лета в луже ядовитой слизи, и повсюду вокруг — его смертоносные шипы.

А еще — по пути через лабиринт переходов — высохшие пятна крови. Отведавший кровь богини постигнет глубочайшие тайны мироздания. Эста всегда хотела узнать, что там, в глубине реальности, — пожалуй, не меньше самого Приомеда. За ее недолгую жизнь она успела накопить вопросы, на которые никто не в силах ответить.

Когда-нибудь она найдет ответы. Сама, своими силами, не пытаясь похитить чужую память. Она коснулась теплой рукояти Факела и немедленно почувствовала исходящую от него волну спокойной силы. Нет, ей не нужна кровь богини. Но как же отчаянно не хватает сейчас его!

— Взываю к тебе, Сердце Кронна, — прошептала она. — Я знаю, Приомед сейчас с тобой, и вместе вы побеждаете в битве с Оу’ра. Я не прошу его вернуть, ибо там его место, и такова твоя воля.

Она перевела дыхание и, сжав рукоять, сказала:

— Но, пожалуйста, сбереги его.

Кажется, солнце вспыхнуло чуть ярче за мгновение до того, как погрузить мир в ночь.

— Спасибо, — улыбнулась Эста.