Становление (джен)

Даже спустя годы он не смог бы точно определить, что именно стало последней каплей, но что-то на пятом году обучения в Хогвартсе окончательно выбило Северуса из колеи. Приехав с вокзала Кингс-Кросс домой вместе с матерью, первое, что Северус сказал ей, переступив порог их дома, было:

− Я ненавижу школу. Я не хочу возвращаться в Хогвартс в следующем году.

Мать посмотрела на него бесстрастным взглядом.

− Хорошо, − ответила она через мгновение.

− Хорошо? − переспросил Северус, сбитый с толку. Он не был до конца уверен, правильно понял ли он свою мать, или может мать не поняла его.

Эйлин Снейп кивнула.

− Не могу сказать, что я удивлена, − сказала она. − Мне тоже не очень нравилось учиться в Хогвартсе. − С легкой улыбкой на губах она протянула руку и ласково погладила Северуса по щеке. − Я поищу возможность перевести тебя в одну из школ на континенте.

Совершенно ошеломленный, Северус только и мог, что смотреть на мать. Все истории, которые она рассказывала ему в детстве, заставляли его думать, что она обожает Хогвартс. Почему же она лгала? Почему не подготовила его к жестокости, с которой ему пришлось столкнуться там?

− Почему ты никогда не рассказывала об этом? − спросил он.

− Я не хотела пугать тебя. Если у меня был неудачный опыт, это не значит, что у тебя будет такой же, − объяснила она. Его мать печально нахмурилась. − Теперь я понимаю, что должна была подготовить тебя к худшему. Мне очень жаль, Северус.

− Все в порядке, − наконец сумел смущенно пробормотать он. − Я просто благодарен тебе за то, что ты не собираешься заставлять меня возвращаться туда.

Она лишь пожала плечами, отмахнувшись от похвалы.

− В отличие от некоторых, я могу извлекать уроки из прошлого. Возможно, если бы мой отец послушал меня, когда я сказала, что мне не нравится в Хогвартсе, я бы не сбежала во время рождественских каникул на седьмом курсе и не встретила бы твоего отца, − ее лицо заметно постарело. − Возможно, мы все были бы счастливее.

Лицо Северуса вспыхнуло, когда он опустил взгляд на свои потертые и поношенные дешевые ботинки. Он знал, что именно из-за него его мать застряла здесь. Если бы она не забеременела, то никогда бы не вышла замуж за отца.

− Не унывай, Северус, − пробормотала его мать, положив руку ему на плечо. − Если ты правильно разыграешь свои карты, у тебя, несомненно, будет счастливый конец.

Он кивнул.

− Да, мама.

−o−O−o−

Мальчики, с которыми он жил в комнате в Дурмстранге, были совершенно другими.

Одним из них был немец Отис Вебер, который иногда напоминал ему Уильяма Уилкса. И Уилкс, и Отис были высокими, сильными и устрашающими, но в то время как Уилкс использовал свой рост для запугивания других студентов как внутри, так и за пределами Слизерина, Отис в любой компании производил впечатление простого человека, легко общающегося с друзьями и знакомыми. Он никогда не “шутил” над подержанными мантиями Северуса, не наносил ему “игривых” ударов, когда тот расстраивался, − Отис всегда был приветливым и честным. Был еще Свен Ларссон из Швеции, высокий и начитанный, как рейвенкловец Дирк Крессвелл, но он гораздо охотнее делился своими знаниями с другими и не хвастался ими, чтобы продемонстрировать свое интеллектуальное превосходство.

И, наконец, близнецы из Польши Борис и Элберт Дульски, два дерзких полукровки, которые, несмотря на свой наглый характер, остались в команде Дурмстранга по квиддичу. По мнению большинства студентов Дурмстранга, их бы уже давно исключили, если бы они не были лучшими охотниками, которых Дурмстранг видел за последние двадцать лет. Хотя наглое высокомерие близнецов Дульски часто приводило в ярость как студентов, так и преподавателей, и Северус часто вспоминал Поттера и Блэка, однако когда близнецы были в дурном настроении они не демонстрировали свое дуэльное мастерство, нападая на случайных жертв в коридорах, как Поттер и Блэк в Хогвартсе. Угрозы близнецов в адрес других студентов не были беспочвенными; чаще всего они защищали честь отца-магла и матери-сквиба от студентов, которые могли сказать в их адрес что-то саркастическое.

Впервые Северус мог открыто признаться, что ему действительно нравится общаться с товарищами по общежитию, и, что удивительно, это чувство было взаимным. Они были впечатлены его мастерством в зельеварении и просто потрясены создаваемыми им заклинаниями. Особенно Свен. Он постоянно расспрашивал Северуса о процессе создания заклинаний. Поначалу его энтузиазм очень беспокоил Северуса. В Хогвартсе сокурсники интересовались его творениями не из простого любопытства, а чтобы побудить его сделать для них заклинание или украсть стоящее. Когда Северус наконец набрался смелости раскрыть Свену некоторые секреты создания заклинаний, тот с готовностью поделился своей коллекцией незаконченных заклинаний и без тени лукавства попросил его о помощи.

Об их занятиях узнали приятели Свена, и у них образовался небольшой клуб. Каждую среду перед обедом они собирались в одном из учебных залов Дурмстранга, чтобы анализировать, совершенствовать и проверять заклинания друг на друге, а иногда и на домашних эльфах, если заклинание должно было вызвать физические изменения.Как и ожидалось, через несколько недель в их клубе становилось все больше и больше людей, и профессорам не потребовалось много времени, чтобы узнать об этом.

К удивлению Северуса, они не только не стали закрывать их несанкционированный клуб, а наоборот, похвалили Северуса и Свена за его создание. Профессора назвали их клуб новаторским и сделали Северуса и Свена примером для подражания для студентов Дурмстранга. Однажды Северус даже услышал, как его профессор защиты от темных искусств сказал заместителю директора, что он не может поверить, что Хогвартс позволил такому умному мальчику, как он, так легко перевестись в Дурмстранг. Северусу показалось, что кто-то наложил на него на него бодрящие чары, когда он не видел.

В Хогвартсе Северус рассматривал своих профессоров либо как врагов, либо как досадную помеху. Но в Дурмстранге? Он начал думать о них как о наставниках. Особенно профессор по чарам Кафка. Она пообещала поставить ему дополнительный зачет на своем курсе, если он сможет создать барьерное заклинание, накладываемое на ценные вещи, которое будет делать что-то особенно интересное для тех, кто попытается эти вещи украсть. В данный момент Северус как раз пытался придумать, как сделать так, чтобы слово “вор”, выгравированное его чарами на лбу потенциального грабителя, стало постоянным.

За две недели до рождественских каникул по пути в клуб заклинаний Северуса остановила старшекурсница по имени Гиги Бриндисдоттир (Gígí Bryndísdóttir). Он разговаривал с ней несколько раз до этого. Северус находил ее предложения по улучшению заклинания Лангедок весьма проницательными.А еще у нее были очень красивые глаза. Они были голубого цвета, который при правильном освещении становился почти фиолетовым. Застенчиво глядя на его подбородок, она спросила:

− Я хотела спросить, может ты хотел бы прокатиться со мной на санях в следующие выходные во время посещения деревни?

Он был потрясен. Когда он учился в Хогвартсе, ни одна девушка не проявляла к Северусу ничего, кроме платонического интереса, и единственной девушкой, к которой он испытывал хоть какие-то романтические чувства, была Лили. Северус подавил желание поморщиться при мысли о своей бывшей лучшей подруге и возлюбленной. Меньше всего ему хотелось, чтобы у Гиги сложилось неверное впечатление. Северус еще не забыл Лили и, наверное, не должен был соглашаться на свидание, но, может быть... Может быть, даже если ничего не получится он сможет подружиться с Гиги? Северусу понравилось, как это звучит.

Он слышал много хорошего о ее семье. В частности, о том, что они были умными и преуспевающими людьми. Ее отец был уважаемым экспертом по троллям и к нему часто обращались за консультацией, если их племена подходили слишком близко к поселениям волшебников или магглов. Ее дядя также владел и управлял популярной аптекой. Северус был не против, если она при дяде упомянет его. Может быть, его имя запомнится этому человеку, и Северус сможет поступить к нему на работу после окончания Дурмстранга.

Вспомнив, что ему нужно ответить Гиги, он слегка качнул головой и вновь сосредоточился на ней. И как раз вовремя: надежда на её лице, похоже, начала угасать.

− Х-хорошо. Это было бы замечательно, − пробормотал он, запинаясь.

− Правда? − ахнула она.

С пылающим лицом Северус кивнул.

− Да.

Она лучезарно улыбнулась.

− Ты тоже идешь в клуб заклинаний?

− Да, прямо сейчас, − согласился он.

Идя в ногу с ним, Гиги непринужденно спросила:

− Ты ведь неплохо разбираешься и в зельях, не так ли?

− Да, − ответил Северус, не совсем понимая, к чему клонит старшекурсница.

Она посмотрела на него краем глаза, губы ее растянулись в улыбке.

− Возможно, ты уже знаешь, но у моего дяди есть небольшая аптекарская лавка. Он ищет помощника на лето.

Северус не мог поверить в свою удачу. Они едва знали друг друга! Но она уже готова была не только замолвить за него словечко перед дядей, но и уговорить того разрешить Северусу поработать у него летом? Как ни хотелось Северусу ухватиться за это предложение, он понимал, что не сможет этого сделать, если сначала не уточнит некоторые моменты.

− Включает ли это предложение проживание и питание? − спросил он. − Ежедневное путешествие в Исландию из Англии было бы крайне непрактичным.

Она кивнула.

− С тех пор как мой брат съехал, у нас появилась свободная комната. Ты мог бы жить у нас. Мы живем в соседнем городе от моего дяди Финнура.

− Я подумаю над этим, − сказал он, − и поговорю с мамой. Сначала она должна согласиться.

Глаза Гиги загорелись от восторга.

− Dásamlegt! − воскликнула она.

Северус не знал, что означает это слово, но оно было произнесено с такой яркой восторженной интонацией, что он невольно ухмыльнулся.

−o−O−o−

Ровно две недели и один день спустя Северус взмолился:

− Можно, мам? Это был бы отличный опыт.

Мать посмотрела на него поверх своей щербатой чашки с непроницаемым выражением лица.

− Гиги использует противозачаточные средства?

− Мама! − простонал Северус, испытывая отвращение и стыд.

Она нахмурилась.

− Не будь ханжой, − укорила она. − Это справедливый вопрос. Случайная беременность не всегда является приятным сюрпризом.

Его лицо пылало. Он знал, что она говорит об их семье. И, в свою очередь, о Северусе. Ведь именно он был тем самым не очень приятным сюрпризом. Конечно, если бы Северус попытался сказать ей, что он чувствует, когда она говорит о нём в таком тоне, она бы настаивала, что говорит “в общем” и ему следует перестать быть таким чувствительным. Не обращая внимания на жжение в груди, Северус сосредоточился на том, что мама открыла дверь его клетки. Он сможет улететь. Стать свободным.

Он просто должен был заверить ее, что то, из-за чего она беспокоилась, не было проблемой.

Северус тихо пробормотал:

− Я знаю, как использовать защиту, так что нет причин для беспокойства.

Мама откинулась в кресле.

− Хорошо. Ты можешь поехать, раз уж вы уже обо всем договорились.

− Правда? − потрясенно спросил он.

− Да, правда! − фыркнула его мать. − Это пойдет тебе на пользу. С тех пор как ты уехал, я пару раз заходила в Косой переулок и в Ноктюрн, и не могу сказать, что увиденное меня порадовало. Я бы предпочла, чтобы ты держался подальше от этого.

Северус повертел ложечкой в своем чае.

− Ты говоришь о Пожирателях смерти?

Она напряглась, сузив глаза.

− Откуда ты о них знаешь?

Он пожал плечами.

− У некоторых студентов Хогвартса родители связаны с ними. Они планировали продолжить их дело. В Дурмстранге тоже об этом говорят, правда, гораздо меньше.

Она встала и хлопнула рукой по столу.

− Не суй свой нос в эти дела, Северус Тобиас Снейп! Они смотрят на тебя свысока из-за твоей крови, и если они придут вербовать тебя, то только для того, чтобы использовать тебя, а потом выбросить, когда ты перестанешь быть им полезным, − напористо поучала она.

Северус уставился на мать. Ему было интересно, что она подумает, если узнает, что он действительно подумывал о том, чтобы присоединиться к ним, когда учился в Хогвартсе (и даже немного, когда учился в Дурмстранге). Однако сейчас он ни за что не стал бы говорить об этом. Она могла бы закрыть дверь его клетки и выбросить ключ. Взяв на себя роль послушного сына, он просто согласился:

− Да, мама.

−o−O−o−

Через несколько лет после окончания Дурмстранга Северус отдыхал в задней комнате аптеки Финнура. Ожидая прихода своей девушки, чтобы пойти на обед, он просматривал “Ежедневный пророк”, который присылала ему мать. Обычно он их просматривал по диагонали и выбрасывал. Сейчас же газету наводнили статьи, связанные с войной, и ему было невыносимо постоянно читать о несчастьях людей, которых он даже не знал. Перевернув страницу газеты, он обратил внимание на заголовок, выделенный жирным шрифтом:

Семья Маккиннонов погибла ночью.

Он вспомнил Марлин Маккиннон. Она была на год старше Северуса и была хорошей подругой Лили. Для Лили она была кем-то вроде наставницы и Северус задумался как его бывшая подруга восприняла эту новость. Он не знал, были ли они по-прежнему близки, когда Марлин и ее семья погибли, но вероятность этого была довольно высока. Если только Марлин не совершила что-то настолько непростительное, как назвать Лили грязнокровкой.

Северус усмехнулся при этой мысли. Каким же он был ребёнком. Безрассудный, злой, набрасывающийся на всех и вся. Иногда он задумывался о том, какими были бы его последние годы в Хогвартсе, если бы он остался там. Северус был уверен, что точно присоединился бы к Пожирателям смерти. Он был в ужасном душевном состоянии, и после многолетней травли со стороны Мародеров и своих собственных соседей по общежитию, его легко было бы втянуть в группу, если бы они проявили к нему хоть каплю уважения и похвалы.

Северус никогда не думал, что доживет до этого дня, но он не считал Лили ответственной за то, что она оставила его. Он был никчемным человеком, который катился в бездну. Если бы она и дальше пыталась поддерживать его и воспитывать, то это наверняка привело бы ее к смерти. Да и требовать от нее этого было несправедливо, она сама была по сути еще ребенком.

Отчасти Северус винил в этом профессоров. Может быть они и не выделяли в классе любимчиков среди студентов, но точно отдавали большее предпочтение студентам своего когда-то факультета. Они никогда не скрывали, что любят свою альма-матер больше, чем любую другую. Поскольку два самых влиятельных профессора в Хогвартсе были гриффиндорцами, ему всегда казалось, что с ним обращаются несправедливо и наказывают, когда он вступал в перепалки с Мародерами.

Даже сейчас Северус помнит, какое облегчение он испытал, приехав в Дурмстранг и обнаружив, что здесь нет разделения на факультеты. Это почти сразу развеяло его опасения, что он снова станет жертвой фаворитизма.

− Северус! − воскликнул дядя Гиги, отвлекая его от мрачных мыслей. − К тебе пришла твоя девушка!

Сложив газету, Северус положил ее на стол и встал с улыбкой на лице. Все прежние размышления были на время забыты. Пусть Гиги и была его девушкой сейчас, но после сегодняшнего юбилейного обеда она должна была стать кем-то гораздо больше.

Примечания:

Dásamlegt − Замечательно.