Адаптация (джен)

Северус узнает мальчика сразу же, как только новые ученики входят в Большой зал для сортировки. Эта копна чёрных волос и форма лица − практически копия отца, а когда он подходит ближе, то видит глаза Лили. На мгновение Северусу кажется, что он видит её.

(От этого у него внутри что-то неприятно скручивается, и он еле сдерживает усмешку. Отпрыск Джеймса Поттера не имеет права быть хоть в чем-то похожим на Лили.)

Мальчик оглядывается вокруг с чем-то похожим на удивление, на невинное благоговение, пока рядом болтается рыжеволосый мальчишка. Странно, что ребенок из волшебной семьи настолько не знаком с магией, но Петуния Дурсль была очень далека от волшебства. С ее влиянием вряд ли он видел хоть что-то волшебное за свое детство.

Даже спустя столько лет после последней встречи с ней Северус по-прежнему испытывает к Петунии острую неприязнь. И он не сомневается, что она вырастила из мальчишки избалованного оболтуса. Конечно, это будет точная копия Джеймса − ребенок, который ждет, что весь мир прогнется под него.

Но все же, как странно, когда человек, столь известный в волшебном мире, совершенно ничего о нем не знает.

Начинается сортировка, и Северус отключается, откровенно скучая от ежегодного однообразия. Ни одно из распределений детей не вызывает особого удивления, учитывая то, чьими детьми они являются. Северус еле сдерживает желание закатить глаза, когда Шляпа, едва успев коснуться головы наследника Малфоя, выкрикивает единственный факультет, который примет его отец.

В конце концов, они доходят до конца алфавита, и для сортировки вызывают Гарри Поттера.

Шепот разносится по Залу, всеобщее внимание приковано к нему, и на этот раз Северус действительно закатывает глаза. Как будто на это стоит смотреть. Как будто Гарри Поттер, Мальчик-который-выжил, может попасть на какой-то другой факультет, кроме Гриффиндора. Они должны были просто сразу посадить его за тот стол, избавив их от этой пустой траты времени. Можно подумать, малолетнему герою уделили мало внимания.

Поттер садится на табурет и выглядит взволнованным, когда Шляпа опускается на его голову. Северус ждет, что вот мгновение и шляпа выкрикнет факультет, но время идет и… ничего не происходит. Гарри Поттер сидит неподвижно, Шляпа тоже молчит.

Проходит минута. Шепот в зале перерастает в бормотание, все обмениваются озабоченными и растерянными взглядами. Выражение лица Альбуса совершенно безмятежно, но Северус знает его достаточно хорошо, чтобы заметить легкое беспокойство, которое пересекает его черты. Минерва чуть менее сдержанна: губы поджаты, брови сведены вместе, она переминается с ноги на ногу.

Проходит две минуты. Пальцы Альбуса нервно подергиваются на столе.

И тут Шляпа выкрикивает:

− СЛИЗЕРИН!

В Большом зале воцаряется мертвая тишина.

У учеников приоткрываются рты от удивления. Недоверчивые взгляды устремляются на помост, на спасителя магического мира, которого Шляпа отправила на факультет, который никто не ожидал. Его определили на факультет, который многие считают рассадником Пожирателей Смерти. Победитель Того, Кого Нельзя Называть, теперь проведёт семь лет на том же факультете, что и его злейший враг.

Минерве удается оправиться от шока первой и снять Шляпу с головы мальчика. Это действие, кажется, разрушает чары, наложенные на комнату, и в Зале снова начинается бубнеж − хор голосов, не способных поверить в случившееся. Даже коллеги Северуса перешептываются между собой, только Альбус, Северус и Квиррелл ничего не говорят.

Ноги Поттера дрожат, когда он слезает со стула после тихих слов Минервы и, тяжело ступая, сходит с помоста. Он направляется не к красно-золотому, а к серебристо-зеленому столу.

Северус мельком видит его лицо, когда он поворачивается − ошеломленное, немного серое. Если бы Северус сам не был так ошеломлен, он мог бы усмехнуться: Поттер совсем недавно в мире волшебников, не имеет ни малейшего представления о нём, но, очевидно, уже имеет предубеждение против Слизерина. Почему Северус не удивлен?

Не обращая ни на кого внимания, Поттер садится среди других первокурсников за стол Слизерина. Напротив него сидит Малфой и ухмыляется, словно это его заслуга, что Спаситель магического мира оказался на этом факультете. Поттер же, похоже, ничего не замечает и быстро моргает, глядя на стол, словно пытаясь осмыслить только что произошедшее.

Все остальные тоже пытаются осмыслить произошедшее.

Сортировка возобновляется, потому что так надо. Но все находятся в замешательстве: Минерва выглядит глубоко обеспокоенной, а рыжий мальчишка, рядом с которым ранее стоял Поттер, подходит к табурету с очень нервным выражением лица, совсем не похожим на его прежнюю энергичную уверенность. Видимо, он уже не уверен в том, что его распределят туда, куда он хотел.

Если Гарри Поттер может быть распределен на Слизерин, то может кто-то из них быть в безопасности?

(Парнишку определяют в Гриффиндор, и выражение явного облегчения на его лице заставляет Северуса сдержать вздох).

Проходит некоторое время, после того как сортировка уже завершена и еда подана, прежде чем Поттеру удается встряхнуться. Он натянуто улыбается окружающим, довольно заметно избегая взгляда Малфоя, впрочем, не то чтобы Северус мог его в этом винить, и даже начинает нерешительно вступать в разговор с некоторыми из них, когда начинает есть, но в его глазах есть обеспокоенность, которое можно заметить, если присмотреться.

Бедный маленький герой.

И тут Северуса озаряет, что же на самом деле означает это неожиданное событие. Чёрт возьми, Гарри Поттер находится на его факультете.

Мерлин ему в помощь.

* * *

Видеть Гарри Поттера с гербом Слизерина на груди и в серебристо-зеленой мантии − одна из самых странных вещей на свете. Черты Джеймса Поттера не вписываются в этот наряд. Слизерин − это утонченность и контроль, а Джеймс Поттер никогда не обладал ни тем, ни другим − ни одной из тех черт, которые действительно составляют факультет Слизерин, независимо от того, что о нем говорят люди. И теперь его отпрыск находится на этом факультете? Его знаменитый, титулованный отпрыск?

В этом нет никакого смысла. Ни малейшего.

Вместо того чтобы окликнуть его, Северус полностью игнорирует мальчика, слишком выбитый из колеи этим зрелищем, слишком испытывающий отвращение, чтобы удостоить его взглядом. А ведь он теперь один из змеенышей Северуса − ненавидит ли его Северус или нет, считает ли он, что Шляпа совершила огромную ошибку, это не меняет серебристо-зеленых цветов мантии, которую носит Поттер. А Северус не может унизить студента Слизерина.

Но это не значит, что он должен уделять ему хоть какое-то внимание.

Проходят дни, урок за уроком, и полностью игнорировать Поттера становится все труднее. Может быть это из-за глубины его ненависти, а может быть из-за его, к сожалению, бурлящего любопытства, но он не может не заметить, что изучает своего самого неподходящего ученика. Он ищет в нем то, что заставило Шляпу принять это решение, что делает Гарри Поттера слизеринцем, а не тем, кем он, очевидно, должен был быть.

И то, что Северус находит, ему совсем не нравится. Мальчик тихий, но внимательный. Нервничает, пытаясь следовать письменным инструкциям, но при этом умело повторяет практические демонстрации Северуса, независимо от того, насколько быстро он их показывает. Его эссе не очень хороши, честно говоря довольно бестолковы, но иногда... иногда он наталкивается на отличную мысль, по-настоящему умную мысль, но, кажется, Поттер даже не осознает, что делает толковые выводы.

Он осторожен. Настороженно относится ко всем своим сверстникам. И Северус мог бы подумать, что это просто реакция на его факультет, что он предвзято относится ко всем Слизеринцам, несмотря на то, что сам является одним из них, если бы не казалось, что он ведет себя так же и с преподавателями. Каждый раз, когда Северус видит, как он общается с другими учителями, между ним возникает дистанция, которая − чрезвычайно странная.

Северус мог бы назвать это недоверием, если бы это не казалось таким абсурдным. Какая причина может быть у этого мальчика, чтобы с таким недоверием относиться к людям, которых он даже не знает? Особенно к тем, кто должен его направлять?

“Ты же знаешь что из себя представляет Петуния”, − сам себя одергивает Северус, видя, как Поттер незаметно отстраняется от широко жестикулирующей Помоны. − “Ты знаешь, какая она женщина, за какого мужчину она бы вышла замуж. Ты знаешь, как сильно она ненавидела магию, как обижалась на Лили. Неужели ты думаешь, что это не отразилось бы на сыне Лили?”

Это нелепо. Это Спаситель Волшебного мира; он не ребенок, с которым жестоко обращаются. Не существует мира, в котором Альбус позволил бы этому случиться. Северус... уверен, что невольно проецирует. Его собственные переживания затуманивают его суждения. Это чертов Гарри Поттер, и с ним все в порядке.

Северус наблюдает, и слишком много замечает. Больше, чем ему хотелось бы. Почему мальчик не мог стать гриффиндорцем, как должен был? Тогда Северусу никогда бы не пришлось замечать этих вещей. Ему не пришлось бы уделять Поттеру столько же внимания, сколько и своим подопечным. Он не стал бы так интересоваться его странным поведением. Гарри Поттер был бы именно таким, как он ожидал, и ему не пришлось бы тратить так много времени на размышления о нелепых вещах.

Но Северус слишком хорошо знаком с такой реакцией. Близко, лично знаком. Он всегда мог определить, у кого из студентов неблагополучная обстановка дома, всегда мог оказать небольшую помощь своим слизеринцам, которые в ней нуждались. У него это хорошо получается. Он сделал это своим делом.

Просто. Он не ожидал увидеть это в Гарри Поттере.

Проходит два месяца, когда в замке появляется тролль, и Поттер, конечно же, спасает гриффиндорскую девочку от этого существа, потому что, конечно же, он это делает. Он вообще не должен был находиться на его факультете, это настолько глупый гриффиндорский поступок, что он приводит Северуса в ярость. Поттер − змееныш, что бы другие ни говорили, что бы ни думал по этому поводу сам Северус. А слизеринцы не бросаются безрассудно в ситуации, к которым они не готовы.

(“И все же он добился успеха”, − с нескрываемым уважением думает Северус, во многом против своей воли. − “Безмозглый идиот, но он все же справился с троллем. Может в этом поступке все-таки было какое-то честолюбие? Если бы его можно было сформировать, отточить…”)

Северус тащит Поттера в свой кабинет, потому что мальчик − его ученик, и он может наказывать его так, как считает нужным, независимо от баллов, которые начисляет ему Минерва.

Выражение лица Поттера становится спокойным и невозмутимым, чему, как уверен Северус, его научили некоторые из его товарищей по Слизерину. Но он еще не достиг совершенства − его глаза (такие зеленые, такие знакомые) выдают его настороженность. Его подрагивающие руки выдают его беспокойство.

Это неприятно кольнуло Северуса.

− Сядьте, − резко приказывает Северус, обходя свой стол, чтобы тоже сесть. Поттер на мгновение мешкает, а затем опускается в кресло напротив Северуса. Он кладет руки на колени, но все еще время от времени переплетает их. Его глаза обводят комнату, словно в поисках выхода, а затем возвращаются к лицу Северуса, как будто ему приходится напоминать себе, что нельзя показывать своих переживаний.

− Вы больше не будете делать таких глупостей, − говорит Северус. − Вы меня понимаете, мистер Поттер?

Вспышка замешательства. Не то, чего ожидал мальчик.

− Я... да, сэр, − это прозвучало скорее как вопрос, чем как подтверждение, так неуверенно. Так не похоже на то, каким должен быть сын Джеймса Поттера.

Северус резко вздыхает через нос. Он наклоняется вперёд, складывает руки на столе и пристально смотрит на Поттера.

− Я не обязан нравиться вам, − говорит он. − Вы не обязаны нравиться мне. Но вы часть моего факультета, Поттер, а это очень много значит. Преданность − одна из наших черт, даже если другие факультеты любят делать вид, что в нас нет ничего положительного − преданность своему факультету, своей семье. И вы, даже если вам не нравится, что вы здесь оказались, теперь являетесь частью этой семьи. Хоть что-то из сказанного мной дошло до вашего толстого черепа?

Глаза Поттера расширяются, губы слегка приотрываются. Совсем не то, чего ожидал мальчик.

− Вы волновались? − спрашивает Поттер с легким недоверием в голосе.

Глаза Северуса сужаются.

− Нет, − коротко отвечает он, но... Северус совсем не уверен, что это хоть немного похоже на правду. Черт. − Я просто не ценю идиотизм своих студентов.

На лице Поттера появляется что-то похожее на улыбку. Она робкая и нерешительная, и настороженность все еще присутствует в его глазах, но улыбка смягчает его черты. Как будто слова Северуса − это не оскорбление, а нечто приятное.

− В течение следующей недели вы будете отбывать наказание здесь со мной каждый день, − говорит ему Северус, снова откидываясь на спинку кресла. − Или до тех пор, пока я не сочту, что вы достаточно хорошо усвоили урок относительно идиотских актов храбрости. − Он качает головой. − Ради Мерлина, будьте умнее.

− Да, сэр, − говорит Поттер.

− Хорошо. Свободны, − Северус переключает свое внимание на стопку бумаг на своем столе, как будто этот разговор бессмыслен и официально закончен, и, к счастью, Поттер принимает эту реплику без лишних слов. Он поднимается на ноги и направляется к двери.

− О, и Поттер, − окликает его Северус, даже не отдавая себе в этом отчета. Тем не менее, он поднимает голову и встречается взглядом с зелеными глазами, когда Поттер останавливается и снова поворачивается к нему. − Если дома возникнут какие-нибудь проблемы, скажите мне, я все улажу.

Глаза Поттера расширяются, и кажется, что он на мгновение перестает дышать. Северус удерживает его взгляд, пытаясь передать, насколько ему важно это заявление, даже если он и не собирался давать такое обещание. Они могли начать не с того, с чего начали, − может быть, даже до сих пор продолжают не с того, с чего начали, − но это не меняет того факта, что Гарри теперь один из его подопечных. Что Гарри − змееныш, чего бы люди от него ни ожидали, и Северус всегда будет заботиться о своих.

− Я… − Поттер запинается, а затем встряхивается, и маска спокойствия опускается обратно. Северус не ожидал меньшего. − Все в порядке, профессор.

Северус фыркает и опускает взгляд на свои бумаги, взяв в руки перо.

− Я уверен, − снисходительно говорит он. − Но я от своих слов не отказываюсь.

Несколько долгих мгновений Поттер не двигается, просто дышит. Дыхание тяжелое, шаткое, и Северус дает ему эту короткую передышку, пока мальчик не успокоится, не станет более собранным. Не сможет смотреть миру в лицо.

− Полагаю, я вас отпустил, − твердо говорит Северус, как только мальчик приходит в себя.

Раздается тихое хмыканье, почти смех, и Поттер говорит:

− Да, сэр, − после чего выскальзывает за дверь.

Рука Северуса замирает, как только Поттер уходит, и он вздыхает, откладывая перо, чтобы провести рукой по лбу. Как, во имя Мерлина, он оказался так привязан к мальчику, которого так отчаянно хотел ненавидеть?

Теперь, полагает он, в этом нет ничего страшного. Он в этом участвует; ему остается только смириться с этим.

Но будь он проклят, если ему это начнет нравиться.