Золото к золоту (джен)

— Отец, почему в мире самые главные — волшебники? — с обидой спрашивает маленький гоблин. — Это из-за того, что у них есть волшебные палочки?

— Так было, Грипхук, — маленькие черные глаза взрослого гоблина смотрят сурово. — Мы проиграли войну, потому что волшебные палочки наших врагов делали их магию более быстрой и разнообразной, чем наша. Но правильнее будет сказать: всем казалось, что мы проиграли. Прекрасно понимая, в чем наша слабость, волшебники заставили нас навсегда отказаться от любых попыток приобретения, изготовления и использования палочек. Они полагают, что таким образом утвердили свое главенство в мире навечно. Но они ошибаются.

Рагнок замолкает и в задумчивости жует губами, пока его длинные узловатые пальцы постукивают по темному лаку массивного гоблинского стола. Грипхук не смеет прервать его молчания и, затаив дыхание, ждет. Терпение высоко ценится среди гоблинов и зачастую вознаграждается. Рагнок продолжает:

— Ослепленные радостью победы, они оставили нам наше главное оружие — магию золотого галлеона...

— Существует такая магия?! — подавшись вперед, восхищенно перебивает Грипхук и лишь потом вспоминает о правилах, опускает глаза в пол, на строгие до блеска начищенные ботинки. Но отец благосклонен и, когда его ровный голос раздается вновь, Грипхук, вскинув взгляд, даже замечает улыбку на тонких плотно сжатых губах.

— Существует. Но ее суть тебе предстоит выяснить самостоятельно, если окажешься к тому способен.

Грипхук молитвенно складывает руки и тоже позволяет себе улыбнуться. Он истово верит в то, что сумеет овладеть всеми тайнами и премудростями своего народа. А на лицо отца возвращается привычная жесткость.

— Когда-нибудь золотой галлеон позволит нам взять реванш, а пока пойдем, я покажу тебе рабочее место служащего в нашем банке.

* * *

Через высокие двери в главный холл Гринготтса входит юноша с цепким взглядом черных, почти как у гоблинов, глаз. Заметив Рагнока с сыном, он стремительно подходит к стойке.

— Мое имя Том Марволо Реддл, — говорит он, вздергивая подбородок. — По материнской линии я потомок древнего рода Гонт. Я полагаю, что в вашем банке хранятся сбережения моей семьи, и хотел бы получить к ним доступ, как законный наследник, поскольку, как мне известно, все другие представители моего рода мертвы.

— Позвольте вашу палочку, — скрипуче просит Рагнок, прищуриваясь и приобнажая зубы. На улыбку это не похоже.

Недобро сверкнув глазами, юноша кладет на стойку светлую деревянную щепку, вставленную в пористую рукоять. Рагноку приходится привстать, чтобы до нее дотянуться. Он аккуратно кладет ее в паз на рабочем столе. В тот же момент на гладкой полированной поверхности камня, скрытого от любопытных клиентских глаз столешницей стойки как козырьком, проступают черные будто выгравированные буквы, утверждающие, что клиент в самом деле тот, за кого себя выдает, включая не только имя, но и родство с Гонтами. Рагнок быстро нажимает несколько вмурованных в стол круглых кнопок, и на справочном камне появляется номер ячейки и сумма — в тысячу два галлеона.

— Все верно, — степенно кивает Рагнок, возвращая волшебнику палочку. — Теперь будьте добры ваш ключ.

Растерянно моргнув, юноша хмурится:

— Какой ключ?

— От банковской ячейки, конечно же.

— А если ключ утрачен? Должны же быть другие способы.

— Безусловно, — еще шире и еще более недружелюбно ощеривается Рагнок. — Пароль. Вы, конечно, можете его назвать?

Волшебник медленно выдыхает, раздувая тонкие подвижные ноздри.

— Нет, — поиграв желваками, отвечает он.

Рагнок разводит руками.

— В таком случае ничем не могу вам помочь.

Смерив его презрительным взглядом, волшебник резко разворачивается и покидает банк.

— Отец, — шепчет Грипхук, — теперь мы сможем забрать себе его галлеоны?..

Договорить он едва успевает. Съеживается от гневного окрика.

— Грипхук! Ты должен лучше контролировать свой язык! — шипит Рагнок. — Гоблины презирают воровство и никогда не берут чужого! — Он буравит сына сердитым взглядом и, только убедившись, что тот в достаточной мере прочувствовал глубину проступка, поясняет спокойнее: — Чужого нам не нужно. Но когда палочконосы оказываются столь безалаберны, что теряют ключи и не помнят паролей, мы не опускаемся до роли их личных секретарей. Это их ответственность. Их золото остается в ячейке, за использование которой каждый год взимается плата. Со временем все галлеоны из таких ячеек перетекают в хранилище банка, но это... наше золото! Наш доход, законный и честный!

* * *

Законные и честные доходы Гринготтса — главного предприятия гоблинов — платой за использование ячеек не ограничиваются.

Гоблины — искусные мастера. В подземельях Гринготтса, надежно укрытые от алчущих глаз и жадных до чужого добра рук, размещены кузницы и ювелирные мастерские, ткацкие и обувные. Гоблины не изготавливают посредственных безделушек. Каждое изделие — это произведение искусства, не теряющее первозданной красоты и прочности за сотни и даже тысячи лет. Стоят такие вещи дорого, доступны немногим, а владеть ими достойны только изготовившие их мастера. Однако до поры гоблины вынуждены мириться с произволом волшебников, полагающих, будто заплатив за вещь золотом, становятся полноправным ее хозяином. По справедливости это плата лишь за то, чтобы пользоваться творением мастера при жизни. После смерти плательщика вещь должна возвращаться к творцу или его семье. Но в мире, которым правят волшебники, нет справедливости. На некоторые изделия гоблинской работы бессовестные палочконосы даже смеют накладывать чары, возвращающие их каждый раз туда, куда заблагорассудилось чародею.

Гоблины умеют вести дела. Волшебники часто приходят в Гринготтс, чтобы взять ссуду на открытие нового предприятия или для спасения старого. Не все из них умеют считать. Не сопоставив толком расходы, выручку и платежи по кредиту, многие в итоге не только разоряются, но и оказываются в долговой яме. Их жалкие, с позволения сказать, мастерские и магазинчики переходят в собственность банка. Что-то выставляется на торги, что-то восстанавливается благодаря умелому руководству. Гоблины не пачкают руки ремеслом — нанимают палочконосов, зачастую это их же должники, согласные работать за кнаты, часть из которых сразу идет в уплату долга. Иногда оставшихся денег ремесленникам не хватает до следующей зарплаты и, чтобы дотянуть до нее не умерев с голода, они снова идут в Гринготтс. В итоге их долг растет, в какой-то момент ежемесячный платеж становится больше дохода, и у гоблинов появляется законный раб. И даром что у того в кармане волшебная палочка. Так восстанавливается справедливость. По крайней мере, отчасти.

Гоблины владеют магией. В глубине недр, в сердце не только Гринготтса, но и всего мира гоблинов находится золотой источник, со всех сторон сквозь скалы к нему тянутся золотые жилы. Его поверхность тверда, но подвижна. Волны медленно — настолько медленно, что незаметно глазу — накатывают на каменистый берег и рассыпаются твердыми каплями. Подмастерья-ученики собирают их и относят мастеру. Мастера чеканки работают в просторном подземном зале, освещенном множеством факелов. Под их рабочими столами всегда горит волшебный огонь, нагревая золото до нужной температуры. Единым ударом молота-чекана каждая золотая капля превращается в монету с идеальным оттиском и гуртом.

Все мастера-монетчики начинают с чеканки кнатов и сиклей, медь и серебро для которых закупаются, а требования к качеству монеты ниже. Бороды, усы, волосы и даже кожа чеканщиков со временем пропитываются испарениями металла, с которыми они работают, и обретают соответствующий оттенок. Далеко не каждый чеканщик допускается к изготовлению золотых монет. Технология, передаваемая из поколения в поколение в строжайшей тайне, хоть и задействует магию, все же требует от мастера сноровки и недюжинной физической силы. Только так и только в Гринготтсе чеканятся настоящие галлеоны.

После того как, будучи уже сотрудником банка, молодой Грипхук впервые видит источник, у него при встрече с отцом невольно вырывается:

— Зачем мы продаем наши творения, зачем даем ссуды, зачем вообще ведем какие-то дела с волшебниками, если можем начеканить себе денег столько, сколько потребуется, и купить все, что пожелаем?!

— Не все так просто, сын, — пристально глядя в глаза, отвечает Рагнок. — Золото тянется к золоту: чем больше у нас богатств, тем полноводнее реки, питающие наше золотое озеро.

Долгое время Грипхук уверен, что в том и заключена суть магии золотых галлеонов.

Профессии у гоблинов часто становятся семейным делом, секреты которого передаются от отца к сыну, но вовсе не обязательно. Каждому юному гоблину предоставляется возможность попробовать себя в разных сферах, и для каждого в итоге находится дело, в наибольшей степени соответствующее его природным задаткам, гарантирующее хорошую зарплату и обеспечивающее достойный уровень жизни.

Гоблинская община заботится о своих и легко принимает обратно тех, кто по глупости или по молодости решает пуститься в свободное плавание. Таким отщепенцам достаточно просто прийти, покаяться и начать жить по соблюдаемым испокон веков законам, главный из которых: "Интересы гоблинов превыше всего". Не прощается только разглашение гоблинских секретов представителям других рас. Это преступление, за которое могут даже казнить, но на памяти Грипхука такого не случалось ни разу.

Гоблины могут спорить и ссориться. За проступки маленьких наказывают родители, взрослых — высший гоблинский суд. Но никогда в конфликтах между гоблинами не участвуют чужаки. Во всех делах с инородцами гоблин на стороне гоблина и никак иначе.

Поэтому, когда Грипхук, убедившись, что его призвание — банковское дело, начинает службу на должности младшего клерка, он нередко наблюдает за приходящими в банк волшебниками со смесью жалости и презрения. Как много среди них одиночек, которым не к кому обратиться за помощью. Как они порой неуважительно отзываются о своих родственниках, ругаются и даже дерутся из-за наследства, не стесняясь посторонних ушей и глаз. Наконец, как легко продаются они за звон и блеск золотых галлеонов, забывая про данные обещания, принципы и даже гордость.

И, когда между волшебниками начинается война, он не видит в том ничего удивительного: им же только дай повод вцепиться друг другу в глотки. Однако и равнодушным их грызня его, конечно, не оставляет, поскольку угрожает интересам гоблинов: если и получится сохранить нейтралитет, то как защитить предприятия, многими ниточками связанные с миром магов?

Поэтому поняв, что развязал войну именно тот волшебник, которого он видел в день своего первого знакомства с банком, Грипхук на некоторое время даже погружается в раздумья: не могло ли все быть иначе, если бы отец не отказал тогда будущему Темному лорду в доступе к фамильной ячейке?

Впрочем, поразмышляв недолго, Грипхук приходит к выводу, что ничего бы та тысяча галлеонов не изменила. Обладание ими не умерило бы ни высокомерия Реддла, ни его амбиций, ни жестокости, а значит, совершенно точно не повлияло бы ни на его цели, ни на выбранные им методы. А раз так — никакой ответственности ни Рагнок лично, ни банк Гринготтс за происходящее не несет. Им совершенно не о чем сожалеть.

Что же до интересов дела, то, как вскоре выясняется, война ему не то что не вредит — идет на пользу.

* * *

С недавнего времени Рагнок — директор Гринготтса, Грипхук — его ближайший помощник. Самые важные сделки заключаются через него.

— Люциус Малфой хочет заказать нашим кузнецам большую партию серебряных кольчуг. — Такие считаются лучшей основой для защитных чар.

Отец кивает:

— Составляй договор и назначай время встречи для подписания.

— В холле прямо сейчас ожидает Бартемиус Крауч.

Отец откидывается назад в своем обитом драконьей кожей кресле. Его голова не достает и до середины высокой спинки, но от того менее властным и уверенным он не выглядит.

— И что от нас нужно главе Департамента магического правопорядка? — сложив руки под золотой цепочкой на животе, усмехается он.

— Просит ссуду.

— Процент обсудили? Его все устраивает? Зови.

* * *

— Министерство просит о новой ссуде.

— Ты им уже озвучил наши условия?

У Грипхука вырывается короткий смешок.

— Они просят дать им деньги под меньший, чем в прошлый раз, процент. Призывают войти в положение. Как-никак, на них лежит тяжкое бремя войны.

Рагнок подается вперед, его колючие черные глаза блестят.

— Скажи, процент вырос, — говорит он негромко елейным голосом. — В полтора раза. Ведь и нам сейчас нелегко. Но... мы готовы пойти навстречу нашим деловым партнерам. Как верные союзники, мы предлагаем особые условия: пока идет война, они могут выплачивать только проценты, а основной долг погасят позже.

Несмотря на оттачиваемый годами навык самообладания, сохранять торжественно-скорбный вид Грипхуку удается с большим трудом.

— Полагаю, они согласятся. Лучших условий, как и более преданных союзников, им не найти.

— Что-то еще?

— Мадам Лестрейндж сделала предзаказ на серебряный клинок с параметрами, выверенными под ее руку.

Отец мрачнеет. Опирается локтями на стол и в замок соединяет пальцы.

— Заказ принимаем однозначно, — громко выдохнув, говорит он. — Цену... назовешь вдвое выше обычной. Станет спрашивать — объясняй использованием особых добавок в сплаве, подорожанием серебра на рынке и высокой сложностью в изготовлении. Но если взбесится, сразу уступай. С этой лучше не связываться, по крайней мере пока...

* * *

— И ты даже ни разу не спросишь, почему мы помогаем и одной, и другой стороне?

Грипхук улыбается:

— Потому что эта война приносит нам прибыль.

— А еще?

— Еще?.. Потому что, чем дольше волшебники воюют друг с другом, тем ближе тот день, когда мы возьмем верх над ними.

Рагнок смотрит на него с гордостью:

— Я в тебе не ошибся, сын.

Первая война заканчивается внезапно и от того как будто бы слишком быстро. Волдеморт исчезает, по официальной версии убившись об какого-то годовалого чародея, и победители празднуют это событие неделю, нарушая волшебниками же выдуманный Статут всеми возможными способами. От их феерверков и выкриков гудит голова, но в целом гоблины не в накладе. При том что существенно возросли запасы галлеонов в хранилищах, у Гринготтса остается масса должников, которым еще не один год предстоит вносить платежи по кредитам.

Жизнь быстро входит в мирное русло.

Спустя десять лет Грипхук лично провожает к фамильной ячейке мальчика-который-выжил, тот готовится к поступлению в Хогвартс. В воздухе витают разговоры о пророчестве и о том, что ничего не закончено, но проходит еще четыре года, прежде чем Волдеморт действительно возвращается. Однако на этот раз все по-другому.

Первую войну Грипхук мог бы сравнить с непогодой, во время которой хорошо, сидя под надежной крышей за толстыми стенами, продавать тем, кто на улице, зонтики и снегоступы.

Вторая война больше походит на тектонический сдвиг. Когда пластины земной скорлупы сталкиваются и наползают одна на другую, горная твердь идет складками. Оказавшись внутри них, любая пещера или шахта схлопываются, как бумажные пакеты под ногами тролля. И никакие подпорки или укрепления не в состоянии этого предотвратить. В такой ситуации горнякам остается только бежать, уповая, чтобы не накрыло потоком пылающей земной крови... Подобно таким потокам по стране расползается власть возвратившегося Темного лорда. Рагнок пытается лавировать между ними, но с каждым днем это все труднее, потому что баланса больше нет.

Перевес в войне на стороне Волдеморта. Он легко сметает упрямого и храброго министра Скримджера и подминает под себя министерство. Единственным очагом противостояния остается Орден Феникса. И хоть победа Пожирателей смерти не сулит гоблинам ничего хорошего, поддерживать Орден нельзя, потому что соглядатаи Волдеморта повсюду, и Гринготтс не исключение.

* * *

— До каких пор мы будем терпеть их здесь?! — распаляется младший брат Грипхука — молодой и горячий Горнук. — Гринготтс — территория гоблинов!

— Справедливости ради, волшебники работали в нашем банке и раньше, — пытается утихомирить его Грипхук. Не выходит.

— Те, которые здесь были и раньше — нормальные парни! — Горнук взвивается еще больше, его рыжие волосы разлетаются, как языки пламени. — Билл Уизли, Дирк Крессвел... Они уважают нас и наши законы! И они не надзирали над нами, а работали над реализацией совместных проектов! А эти!.. — он задыхается от возмущения, но, переведя дух, продолжает с не меньшим напором: — Лестрейнджи теперь требуют, чтобы их деньги и заказы гоблины лично доставляли прямо к ним в дом. Малфой вчера швырнул мне свой цилиндр и плащ, чтобы я унес их, а потом пода-ал. Мелкие сошки, торчащие в карауле, требуют, чтобы им подносили чаи, кофе и обеды... Они используют нас как домовых эльфов!

— Тише, — просит Грипхук, потому что братишка уже почти кричит. — Давай начнем с того, что караульные здесь с согласия совета директоров для нашей же...

Договорить про безопасность и кто кому служит Горнук не дает, перебивает старшего брата злым смехом.

— Будто ты сам не понимаешь, что согласие было нужно не Пожирателям, а нам, чтобы хоть как-то сохранить лицо. Они здесь — хозяева и надзиратели, а не нанятая охрана. — И это чистая правда.

Грипхук сдается.

— Даже если ты прав, что ты предлагаешь делать?

Горнук так широко раскрывает глаза, что становятся видны белки.

— Объединиться с Орденом, — говорит он возбужденным шепотом, — и выступить на стороне!..

— Это безумие! — резко прерывает его Грипхук. — Как твой старший брат, я запрещаю тебе даже думать об этом, не то что произносить вслух. И не вынуждай меня пересказывать твои слова отцу.

Яростно сверкнув глазами и поджав губы, Горнук уходит. Возмущений от него больше не слышно. Но через несколько недель вместе с магглорожденным волшебником Диком Крессвелом он сбегает.

— Скребб Крук! — выплевывает отец в сердцах, узнав о его побеге. "Жалкий глупец!" — означает эта фраза на гоббледуке.

Однако Имбриг — вторая жена отца и мать Горнука — в отчаянии, и на следующий день будто постаревший лет на двадцать Рагнок вызывает старшего сына.

— Отправляйся за ним, найди и верни домой, — сокрушенно качает он седой головой.

— Хорошо, отец.

— И еще... — добавляет Рагнок с тяжелым вздохом. — В своем прощальном письме твой брат написал, что они с Крессвелом и еще двумя волшебниками собираются отыскать Гарри Поттера. Если так случится, что ты тоже с ним, с Поттером, встретишься и ему потребуется помощь, и у тебя будет возможность помочь — помоги.

— Хорошо...

— Но-о... — отец возвышает голос и поднимает кверху палец, — помогая, помни главное правило: "Интересы гоблинов..."

— "...превыше всего" — этого вы могли мне и не говорить, отец.

* * *

Шгартсовы⁽¹⁾ палочконосы постоянно аппарируют с места на место. Больше месяца уходит на поиски и догонялки, пока Грипхук наконец не настигает брата. С первых же минут разговора становится понятно, что по доброй воле Горнук домой не пойдет. Поэтому Грипхук делает вид, что осознал правоту брата и решил присоединиться к нему и его друзьям, чтобы при первой возможности выступить на стороне Гарри Поттера против того-чье-имя-нельзя-называть. Горнук настолько счастлив, что кажется, вот-вот запрыгает на одной ножке.

— Это мой брат! — смеясь повторяет он, крепко обнимая Грипхука за плечи. — Я знал, что он будет с нами!

Гоблины не владеют аппарацией. При необходимости умеют быстро бегать. Могут перемещаться через сеть специальных пещер. А если пункт назначения заранее известен, изготавливают переносные камни-порталы. Именно такой лежит у Грипхука в походной сумке. Для верности он решает, что дождется ночи и, когда Горнук заснет, переместится с ним в Гринготтс быстрее, чем тот поймет, что происходит.

Много раз впоследствии Грипхук пожалеет о том промедлении, потому что на свет костра в тот же вечер к их стоянке выходят пожирательские егеря. Горнук бросается в драку с ними и погибает. Грипхук не успевает ничего предпринять. В том же коротком и неравном сражении гибнут Дирк Крессвел и еще один магглорожденный маг по имени Тед. Мальчишку Дина и самого Грипхука егеря-оборотни оставляют в живых для получения выкупа.

Грипхук любил брата, и теперь понимает, что такое настоящая скорбь. Однако для гоблина здравый смысл и служение общине имеют куда большее значение, чем личное горе. Поэтому он откладывает тоску по мертвому брату и жажду мести за него до лучших времен и переключается на обдумывание способа, каким самому бы вернуться к семье. Камень-портал отобрали вместе с сумкой. Но выкуп видится реальным шансом.

Решение кажется ясным, главное правильно себя вести, но проходит не более двух часов, и направление гоблинских мыслей вновь меняется, потому что егеря притаскивают еще троих пленников, один из которых — Гарри Поттер. Приходится вспомнить о втором поручении отца.

События развиваются стремительно, и возможность помочь Поттеру вскоре представляется. Уже в доме Малфоев Грипхук по его просьбе лжет Беллатрикс Лестрейндж, называя подлинный меч гоблинской работы фальшивкой. Ведьма выглядит довольной, но в награду глубоко режет Грипхуку лицо. От неожиданности и боли он падает на пол рядом с кудрявой девочкой, также недавно подвергнутой пыткам. Пока он пытается осмотреться и понять, что делать, сверху падает тяжелая люстра. Грипхук чувствует, как ломаются его собственные кости, и теряет сознание.

В чувство его приводит влажный пахнущий морем ветер.

На фоне голубого неба появляется лицо Гарри Поттера.

— Вы в порядке?

Грипхук пытается приподняться на локте, но тело пронзает боль, и он только стонет.

Рядом умирает домовый эльф. Гарри Поттер отчаянно просит его этого не делать. Странный мальчик.

Вокруг толпятся волшебники. Троих или четверых из них Грипхук видит впервые. Кто-то берет его на руки — мальчик, который скрывался вместе с Горнуком — и куда-то несет. Рядом идет высокая волшебница-блондинка и постоянно говорит что-то с сильным акцентом. Впрочем, обращается она не к Грипхуку. Он закрывает глаза и, наверное, вновь оказывается в забытьи.

Окончательно приходит в себя он в маленькой светлой комнате на чистой постели. Волшебники заботятся о нем, поят лекарствами, то и дело справляются о самочувствии. В окно он видит Гарри Поттера, который лопатой без магии копает могилу для эльфа. Позже к нему присоединяются другие. Потом все вместе палочконосы хоронят крохотное существо и стоят вокруг образовавшегося холмика с понурыми головами. Это странно. Грипхуку кажется, что и в его представлениях о мире может вскоре произойти сдвиг.

1) Еще одно гобблинское ругательство, выдуманное автором фанфика. Предположительно оно происходит от гоббледукского названия гномов

Вернуться к тексту

— Не нужно думать, что все волшебники высокомерные и продажные. Среди них есть и идеалисты, и гуманисты. Но именно такие представляют для нас наибольшую опасность.

— Почему?

— Потому что глядя на них, можно прийти к выводу, что с волшебниками можно иметь дело. И это опаснейшее заблуждение.

Этот давний разговор с отцом вспоминается Грипхуку во время первой беседы с Поттером в Ракушке.

Поттеру нужна его помощь, чтобы попасть в Гринготтс и проникнуть в чужую ячейку. То есть он хочет, чтобы Грипхук ни много ни мало обманул сородичей, пренебрег правилами и пожертвовал репутацией Гринготтса.

Правда, в свете данного отцу обещания помощь Поттеру, ограбление ячейки Лестрейнджей ограблением Гринготтса и предательством интересов гоблинов считаться никак не будет. Только вот Поттеру о том обещании не известно. И потому уход и забота, которой окружили волшебники Грипхука, больше не выглядят бескорыстными.

— Идейных волшебников-гуманистов не купить за деньги. Но и они так же, как и другие, легко нарушат обещание, поступятся принципами и предадут ради своей выгоды. Просто их выгода лежит в нематериальной сфере.

Грипхук буравит выжившего мальчика злым прищуром.

— Это против нашего кодекса!.. — раздраженно сообщает он, но, задумавшись, добавляет: — Однако вы так молоды и так много сражаетесь.

— Вы поможете нам? — с надеждой спрашивает Гарри.

Грипхук согласится. И дело не только в отцовском указании, но и в том, что если вещь, которую надеется найти Поттер, поможет ему остановить Волдеморта, польза будет всем, включая гоблинов. Но есть проблема — отсутствие хоть мало-мальской уверенности, что этот безусый мальчик в самом деле сумеет победить Темного лорда. И если этого не случится, действия Грипхука не должны стать приговором его народу.

— Я подумаю об этом, — говорит он сварливо и укладывается на кровать. — А теперь я хочу отдохнуть.

К утру Грипхук находит решение. Пусть все выглядит так, будто он предал других гоблинов ради корысти. Он требует отдать ему в качестве платы за помощь меч Гриффиндора. Ему нравится видеть растерянность трио, и ни на какую другую плату он не согласится.

Гарри Поттер ищет выгоду не для себя. Но чем или кем он пожертвует ради ее получения?

Грипхук подслушивает разговор юных палочконосов. Он узнает, что рыжий предлагает пойти по пути обмана, девчонка категорически против, а Поттер придумывает хитрость. Гоблины одобряют и ценят хитрость, но не когда она замышляется против них волшебником. Поттер отдаст меч, но лишь после того, как ему самому он перестанет быть нужен. Меч — их оружие в борьбе с Волдемортом. В том, чтобы не дать Волдеморту окончательно прийти к власти, цели Ордена и гоблинов совпадают, поэтому Грипхук не выводит трио на чистую воду. Но сам факт того, что ему не предложили компромисс прямо, а решились перехитрить, гложет.

Грипхук изображает капризного и злого ребенка. Он сварлив, враждебен, требует, чтобы еду ему приносили в постель, а когда получает твердый отказ, то спускается обедать вместе со всеми, но говорит за столом отвратительные вещи:

— Мясо пережарено. Гоблины едят мясо с кровью. Мне нужно больше крови. Знаете, какая еда самая вкусная? Пойманная своими руками. Так приятно бывает свернуть шею какому-нибудь кролику, насладиться этим сладким хрустом, и тут же содрать шкуру и съесть, пока мясо полно еще горячей крови.

Палочконосы смотрят на него с осуждением, но молчат, а он проверяет их с азартом естествоиспытателя:

— Еще мне нравится, как разные мелкие твари пищат, когда их давишь. У вас тут есть крысы? Давно я не отрывал этим мерзким созданиям головы. — Он заходится скрипучим смехом и пытливо вглядывается в лица сидящих рядом. В их взглядах читается омерзение, но никто не говорит ни слова.

— Если и найдется идейный волшебник, который сам не поступит подло, жестоко или бесчестно, то и такой закроет глаза, если нечто подобное совершит кто-то из его друзей или партнеров. Любого мерзавца они будут терпеть и лелеять, если им это выгодно. А тех, кто от его рук пострадает, назовут приемлемой жертвой.

— А знаете, — доверительно сообщает Грипхук, оставшись только с Поттером и его друзьями, — я еще никогда не видел, какого цвета кровь у волшебника. Когда я заполучу меч, то, возможно, проткну им парочку выродков, заполонивших Гринготтс. Думаю, это будет хорошо!

Хмурые лица и тишина. Трио полностью проваливает проверку. Отец был прав.

* * *

Грипхук проводит их в Гринготтс, специально не предупреждая никого из своих, и каждый раз подсказывает Поттеру, когда применять дезориентирующие и подчиняющие чары. В самом худшем случае пусть враги думают, что виноват только Грипхук.

Когда водопад смывает чары, сотрудники банка делают все, чтобы поймать воров. Надзиратели Волдеморта все видят собственными глазами, Грипхук надеется, что это имеет значение.

В сейфе Лестрейнджей им уготован сюрприз. Изделия множатся, почти погребая его под собой, и жгут. Гарри Поттер вытаскивает его из кучи раскаленного золота (большей частью фальшивого), но все тело уже покрыто болезненными волдырями. Проклятые палочконосы!

Но Грипхук терпит до последнего, и только когда становится ясно, что их вот-вот поймают, хватает меч и бежит навстречу сородичам с криком:

— Держите! Воры!

Он думает, что маги не выкрутятся. Однако они умудряются освободить и оседлать дракона и улететь на нем. Что ж, что ни делается, все к лучшему.

Гарри Поттер побеждает Темного лорда.

Между тем в ходе следствий по делам выживших сподвижников Волдеморта выявляются многочисленные случаи сотрудничества между Пожирателями и гоблинами. Разъяренные волшебники требуют, чтобы последних также отправили под суд, а Гринготтс со всеми сокровищами передали в общую собственность. Озлобленные толпы стоят под окнами и того гляди ринутся брать гоблинскую твердыню штурмом.

Рагнок, на удивление тяжело переживающий потерю младшего сына, ходит собственной тенью и ничего не предпринимает. Грипхук решается проявить инициативу.

* * *

— Когда вы попросили меня о помощи, вы получили ее. Теперь я прошу вас замолвить словечко за меня и за мой народ, — говорит он, пытливо всматриваясь в лицо национального героя.

— Получили вашу помощь? Да вы же выдали нас в самый последний момент...

Грипхук изображает грустную усмешку и покачивает головой.

— В самый последний момент я сделал то, что могло хоть как-то выиграть для вас время. Я провел вас в подземелья Гринготтса, рискуя... всем. Те ловушки, о которых я знал, как, надеюсь, вы помните, мы преодолели благополучно. Но было известно не всё, и я заранее предупреждал об этом. Все узнали о том, что в хранилище посторонние, в тот момент, когда водопад смыл чары, я никак не мог этого изменить. Но я был с вами и помогал. А когда ловушка почти захлопнулась, я открыл вам дверь, а сам бросился навстречу охране, чтобы отвлечь ее и задержать. Это дало вам шанс на спасение, который вы и использовали с максимальной пользой, в чем я со всем почтением отдаю вам должное. Полагаете, я мог бы помочь вам каким-нибудь лучшим способом?

Поттер неопределенно крутит головой. Очевидно, никаких вариантов "лучшего способа" у него нет.

— Хорошо, но это не отменяет того, что ваш банк сотрудничал с Пожирателями смерти.

— Гарри Поттер! — растягивая слова, обращается к волшебнику Грипхук. — Когда вы шли сражаться с Волдемортом, о чем вы думали? Кого вы хотели спасти?

Тот теряется и разводит руками:

— Друзей... Людей...

— Волшебников, — продолжает за него Грипхук. — А скажите честно, как часто вы думали о гоблинах, как о народе, который тоже нуждается в защите? — он выдерживает маленькую паузу, во время которой не забывает изображать скорбь. — Рискну предположить — ни разу. Может быть, кто-то другой защитил бы нас, когда вы были в бегах, если бы Волдеморт решил нас уничтожить?

— Орден Феникса...

— Уверены?

Волшебник молчит, и Грипхук продолжает:

— Нет. И я даже не буду обсуждать намерения — я говорю о возможностях. Орден никого не мог толком защитить. Наши старейшины понимали: мы можем рассчитывать только на самих себя. У волшебников есть палочки. У нас — только наши искусства и сбережения. Поэтому да, мы вели дела с Пожирателями, чтобы тем казалось, что нас выгоднее использовать, а не убивать. Но мы помогали Ордену всем, чем могли. И Министерству магии, пока оно не стало инструментом влияния Волдеморта. Есть договоры. Мы бы сожгли их в случае победы Волдеморта, хотя риск все равно был высоким, кто-нибудь мог проболтаться. Но к счастью, победили вы, и договоры я могу хоть сейчас предъявить. Кроме того, я не говорил этого ранее, но тогда в лесу мы с братом искали вас, чтобы помочь, и делали это по поручению главы Гринготтса — Рагнока. Тайному поручению, само собой.

— Почему же тогда?..

— Я устроил весь тот спектакль и требовал меч в уплату?

— Да.

— Чтобы обезопасить свой народ на случай провала. Даже Рагнок не знал, в чем именно вам потребовалась моя помощь. Это преступление?

— Нет.

— Я рад, что вы меня понимаете... И если уж открывать все тайны, я знал, что вы не собирались отдавать мне меч сразу. Хотели меня обхитрить, — веско замечает Грипхук и с удовольствием наблюдает, как народный герой краснеет. — Не буду скрывать, меня это обидело, но я не подал вида, ведь мы делали одно общее дело.

— Но откуда?

— У гоблинов тонкий слух.

— Значит, вы знали, для чего нам нужен меч, и все равно забрали его?

"Ошибка", — понимает Грипхук, но он неплохо импровизирует:

— Меч исчез из моих рук вскоре после того, как вы улетели верхом на драконе, — печально улыбается он. — И я знал, что так будет. Его пытались вернуть много раз, но он каждый раз оказывался в руках какого-нибудь гриффиндорца, когда был нужен. Так его зачаровал сам Годрик. Это тоже была часть игры, которая не могла помешать вам, но могла спасти гоблинов в роковую минуту.

Поттер доверчив. Он принимает откровения Грипхука за чистую монету и, уходя, обещает ходатайствовать за гоблинов перед новым министром Шеклболтом.

Тот гораздо более хладнокровен и прагматичен. Его не пронять жалостливыми словами о беззащитных гоблинах. А на заявление о тысячах галлеонов, полученных светлой стороне из хранилищ, он ехидно напоминает о том, что щедрость "верных союзников" отчего-то включала в себя совершенно грабительские проценты.

Скрепя сердце, Грипхук предлагает простить волшебникам существенную часть долга и выделить немалые средства часть безвозмездно, часть под мизерный процент на восстановление разрушенного Хогвартса и прочей инфраструктуры.

Шеклболт понимает, что если сейчас объявит войну гоблинам, то, конечно, победит. Но получит ли он в итоге доступ к их сокровищницам — большой вопрос. А страну нужно восстанавливать, а не разрушать еще больше. И для этого нужны деньги, которых у министерства нет. Зато красивая легенда о тайном сотрудничестве волшебников с Орденом Феникса, подкрепленная словами легендарного Гарри Поттера, есть.

Взаимопонимание достигнуто. Гринготтс и все связанные с ним предприятия остаются собственностью гоблинов вместе с золотым источником и эксклюзивным правом чеканки денег. Сколько богатств хранится в подземельях Гринготтса, ни один волшебник никогда не узнает, а Грипхук уж точно не допустит, чтобы лояльность министра магии обошлась гоблинам слишком дорого.

Золото идет к золоту. Такова магия золотых галленов. Под их мелодичный звон даже соглашения о безвозмездной помощи превращаются в выгодные предприятия, а бескорыстно восстанавливаемые за счет гоблинов здания, дороги, каминные сети чудесным образом переходят в их собственность.

* * *

С Гарри Поттером Грипхук при встрече всегда раскланивается, как со старым хорошим другом. Он согласен с Рагноком в том, что идейные волшебники опасны, но на собственном опыте убедился, что при правильном подходе они весьма полезны.