Гермиона Грейнджер и магия сцены (джен)

После напряжённого первого курса в Хогвартсе, наполненного троллями, запретными коридорами и бесконечными библиотечными полками, Гермиона Грейнджер чувствовала, что ей нужна перезагрузка. Родители, мистер и миссис Грейнджер, решили устроить дочери сюрприз и отправились на каникулы в Южную Корею.

Сеул встретил их неоновыми огнями, ароматом уличной еды и музыкой, которая доносилась буквально из каждого уголка. Однажды вечером, гуляя по району Хондэ, Гермиона увидела выступление уличных танцоров. Их движения были настолько точными, а энергия — такой захватывающей, что девочка замерла, забыв обо всём на свете. Это была не та магия, которой учили на уроках Флитвика. Это была магия человеческого тела и голоса.

— Мама, папа, посмотрите! — прошептала она. — Это... это невероятно!

Весь остаток отпуска Гермиона провела, изучая мир k-pop. Она поняла, что айдолы — это те же отличники, которые трудятся до седьмого пота, чтобы достичь совершенства. Вернувшись в Англию, она твёрдо заявила:

— Я хочу стать айдолом!

Родители, привыкшие к энтузиазму дочери, поддержали её. Вскоре в расписании Гермионы, помимо подготовки к школе, появились уроки вокала и современные танцы.

Она подошла к делу с присущей ей тщательностью. Гермиона начала использовать специальные заклинания для ухода за волосами, чтобы усмирить свои непослушные кудри, и разработала строгий режим тренировок. Когда пришло время возвращаться на второй курс в Хогвартс, на платформе 9 и 3/4 появилась совсем другая девочка: уверенная, с сияющей кожей и лёгкой танцевальной походкой. Рон и Гарри едва не выронили свои чемоданы от удивления.

* * *

Вернувшись в Хогвартс на второй курс, Гермиона столкнулась с серьёзной проблемой: как продолжать тренировки, когда вокруг сотни любопытных глаз, а Рон постоянно норовит заглянуть в её расписание? Ответ пришёл сам собой, когда она трижды прошла мимо пустой стены на восьмом этаже, отчаянно думая о месте, где можно петь во весь голос и не быть услышанной.

Дверь Выручай-комнаты открылась, явив взору Гермионы нечто невероятное. Внутри была профессиональная танцевальная студия с зеркалами в пол и звукозаписывающая кабина, где вместо обычных микрофонов парили заколдованные золотые снитчи, настроенные на улавливание малейших вибраций голоса. Гермиона ахнула. Это было идеальное место.

Каждый вечер, когда Гарри и Рон думали, что она пропадает в библиотеке (что было технически правдой, ведь она всё ещё делала уроки за двоих), Гермиона ускользала под мантией-невидимкой, которую иногда «одалживала» у Гарри ради «очень важного исследования». В студии она преображалась. Она использовала заклинание «Сонорус», чтобы откалибровать свой голос, и «Глиссео», чтобы сделать пол идеально гладким для скольжения в танце.

— Так! — шептала она себе, включая на магическом проигрывателе свежий хит из Сеула. — Прыжок, поворот, фиксация. И не забывать про дыхание!

Однажды она решила записать свой первый кавер. Она заколдовала камеру, привезённую из мира маглов, напитав её магией, чтобы та не ломалась от избытка чар вокруг. Гермиона пела о мечтах, о двух мирах и о том, как важно быть собой. Её голос, чистый и сильный, разносился по комнате, а магические искры вторили каждому высокому ноту. Она ещё не знала, что однажды эта запись попадёт в руки к самому Драко Малфою, который случайно найдёт забытый магический кристалл в коридоре...

Драко Малфой шёл по коридору восьмого этажа, размышляя о том, как сильно его раздражает Поттер и его вечно взъерошенные волосы. Вдруг его внимание привлёк странный блеск у подножия гобелена с танцующими троллями. Наклонившись, он поднял небольшой прозрачный кристалл, который вибрировал от избытка магии.

— Что это за безделушка? — пробормотал он, крутя находку в руках. Стоило его пальцам коснуться грани, как кристалл вспыхнул нежно-розовым светом. Прямо в воздухе развернулась магическая проекция. Драко замер. Это была Грейнджер. Но не та «заучка», которую он привык видеть в классе. На ней были стильные широкие брюки, яркий топ, а её волосы были уложены в идеальные блестящие волны.

Она начала петь. Голос был настолько чистым и энергичным, что Драко почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Она двигалась с невероятной точностью, сочетая магические пассы с современным танцем. Это было дерзко, это было ново, это было... гипнотически. Малфой спрятал кристалл в карман мантии, оглядываясь, не видел ли кто его секундную слабость.

Весь следующий месяц Драко вёл себя странно. Он перестал задирать Гермиону в коридорах. Более того, он начал тайно скупать магловские журналы о музыке, пытаясь понять, что такое «камбэк» и «дэбак». В гостиной Слизерина он теперь чаще сидел в наушниках, зачарованных так, чтобы никто не слышал, что внутри звучит не классическая опера, а мощные биты и голос «той самой грязнокровки», который он теперь знал наизусть.

Однажды на уроке Зельеварения он случайно столкнулся с ней у шкафа с ингредиентами. Вместо колкости он вдруг выпалил:

— У тебя... э-э... хорошая опора в третьем куплете. То есть, я хотел сказать, ты рассыпала златоглазки, Грейнджер!

Гермиона подозрительно прищурилась, но Драко уже поспешно скрылся за своим котлом, чувствуя, как краснеют кончики его ушей.

* * *

Утро в Большом зале началось для Гермионы с неожиданности. Огромная школьная сова, едва махая крыльями от тяжести, опустила перед ней сверток, перевязанный серебряной лентой. Рон тут же потянулся к нему, но Гермиона ловко перехватила посылку. Внутри не было записки, лишь изящная карточка с одной единственной буквой «С», выведенной каллиграфическим почерком.

Когда вечером она открыла сверток в безопасности Выручай-комнаты, её дыхание перехватило. Там лежали сценические костюмы, о которых любой айдол мог только мечтать. Это были не просто вещи, а шедевры магического портняжного искусства. Короткая куртка из кожи дракона, выкрашенная в нежно-розовый цвет, сияла под лучами ламп. Юбка с голографическим эффектом меняла цвет от каждого движения, а сапоги на платформе были зачарованы заклинанием «Левиосо», чтобы сделать прыжки в танце практически невесомыми.

— Ого... — прошептала Гермиона, касаясь пальцами мягкой ткани. — Это же... это же настоящий стиль «Blackpink», но с добавлением лунного камня!

Она примерила один из нарядов. Костюм сел идеально, словно был сшит специально по её меркам. Гермиона включила музыку и начала репетировать новую сложную хореографию. Ткань костюма вспыхивала в такт битам, подчёркивая каждое её движение. Она чувствовала себя не просто ученицей Хогвартса, а настоящей мировой звездой.

Тем временем в тени за доспехами в коридоре Драко Малфой довольно ухмылялся. Он потратил целое состояние, заказывая эти вещи через анонимных посредников в Париже и Сеуле. Видеть, как Грейнджер сияет (пусть даже он наблюдал за этим лишь через щель в двери, пока комната не закрылась), приносило ему странное, незнакомое ранее удовлетворение. Но как долго он сможет оставаться в тени, когда Гермиона решит устроить свой первый настоящий концерт?

Гермиона разложила подарки на столе в Выручай-комнате. Её пальцы коснулись серебряной ленты, которой был перевязан свёрток. «Слишком красиво, чтобы быть случайностью», — подумала она. Как истинная отличница, она знала, что любая вещь сохраняет магический отпечаток своего владельца или того, кто её долго держал.

Она достала свою палочку и сосредоточилась. Ей нужно было не простое поисковое заклинание, а модифицированное «Апарекиум Ревелацио», смешанное с чарами слежения. Она направила палочку на ленту и чётко произнесла:

— Вестигиум Аргентум!

Из кончика палочки вырвалась тонкая, как паутинка, нить изумрудного света. Она задрожала в воздухе, впитывая энергию ленты, и вдруг начала медленно вытягиваться в сторону двери. Гермиона, накинув мантию-невидимку, последовала за светящимся следом. Нить вела её через лабиринты коридоров, мимо спящих портретов, всё ниже и ниже — к подземельям Слизерина.

— Не может быть! — прошептала она, когда нить остановилась прямо перед входом в гостиную змей. — Неужели это Паркинсон? Или... нет, почерк был слишком мужским и уверенным!

В этот момент дверь гостиной открылась, и оттуда вышел Драко Малфой. Он выглядел непривычно задумчивым и держал в руках... журнал «K-Zone» на корейском языке! Изумрудная нить Гермионы радостно вспыхнула и обвилась вокруг его запястья, указывая на него как на истинный источник магического следа. Гермиона замерла, прижавшись к стене. Её мир перевернулся. Малфой — её тайный фанат? Тот самый Малфой, который называл её «грязнокровкой», теперь спонсирует её мечту стать айдолом?

Она увидела, как он открыл страницу с интервью её любимой группы и что-то тихо пробормотал о «правильной постановке корпуса». Гермиона почувствовала, как гнев борется с любопытством и странным теплом в груди.

Воздух в подземельях был холодным, но Гермионе казалось, что её щёки горят огнём. Она резко сбросила мантию-невидимку, и серебристая ткань соскользнула на каменный пол. Драко Малфой подпрыгнул на месте, едва не выронив корейский журнал. Его глаза расширились, а лицо приобрело тот самый бледный оттенок, который обычно появлялся у него при виде профессора Снейпа в плохом настроении.

— Грейнджер?! — выдохнул он, лихорадочно пытаясь спрятать журнал за спину. — Ты что, шпионишь за мной? Это... это нарушение школьных правил! Я доложу...

— Замолчи, Малфой! — твёрдо прервала его Гермиона, делая шаг вперёд. Изумрудная нить заклинания всё ещё ярко сияла, связывая её палочку и его руку. — Моё заклинание поиска привело меня прямо к тебе. Это ты прислал мне те костюмы. И это ты сейчас читаешь о технике танца айдолов!

Драко замер. Его маска высокомерия на мгновение треснула, обнажив растерянность. Он посмотрел на светящуюся нить, затем на решительное лицо Гермионы. Тишина в коридоре стала почти осязаемой.

— Ну и что с того? — наконец процедил он, выпрямляясь и возвращая себе привычный холодный тон, хотя его пальцы всё ещё дрожали. — В этом замке невыносимо скучно. Все эти разговоры о чистоте крови и древних традициях... они такие пресные. А то, что делаешь ты... это энергия. Это дисциплина, Грейнджер. Я видел твою запись. Твоя техника движений почти безупречна, но тебе не хватает уверенности в подаче!

Гермиона моргнула. Она ожидала насмешек, отрицания, даже дуэли, но только не конструктивной критики своего вокала и танцев от главного врага.

— Ты... ты разбираешься в этом? — ошеломлённо спросила она.

— Моя мать заставляла меня учить балет и этикет с пяти лет! — буркнул Драко, отводя взгляд. — Я знаю толк в сценическом движении. И если ты собираешься представлять Хогвартс в таком амплуа, ты не должна выглядеть как любительница. Те костюмы — это инвестиция в эстетику!

Гермиона почувствовала, как её гнев сменяется странным азартом. Она увидела в глазах Малфоя не насмешку, а искреннее, хоть и тщательно скрываемое восхищение искусством.

— Значит, ты хочешь помочь? — прищурилась она. — Или это очередной план, чтобы выставить меня на посмешище?

— Если бы я хотел тебя высмеять, я бы показал ту запись всему Слизерину ещё неделю назад! — отрезал Драко. — Но я этого не сделал. Потому что... потому что это было слишком хорошо для них!