Вереск (гет)

Юная девушка шла мимо невысоких домов с голубыми крышами, почти сплошь увитых вечнозелёными лозами. На ней было платье аметистового цвета, а длинные золотистые волосы искрились на солнце, отливая мёдом.

— Хелена! — окликнула её из окна пожилая женщина.

Талия была для неё по-настоящему родным человеком. В детстве она заменила ей мать, погибшую во время войны с Дарсолом. То были мрачные времена: чужестранцы стремились захватить земли, чтобы безжалостно истребить волшебный вереск.

Эти сиреневые кусты защищал каждый элариенец, ведь пока они цвели, римляне могли жить спокойно. Рим находился буквально в нескольких милях от Элариена, но поскольку этот город был скрыт от посторонних глаз за волшебными холмами, люди даже не подозревали о его существовании и не знали, что именно магия вереска бережёт их земли от разрушительных ураганов и разливов Тибра.

Элариенцы, хоть и были эльфами, как и жители Дарсола, в отличие от них считали защиту римлян своим долгом. Дарсолцы же, наоборот, были убеждены в собственном превосходстве и потому стремились выжечь вересковые поля, надеясь разрушить чужую мирную жизнь.

— Солнечного дня, Талия! — помахав ей рукой, ответила Хелена.

— Старость забирает последние силы, — вздохнула женщина, сильнее высовываясь из окна. — А ты ещё так молода, словно весна. Быть может, сегодня твоя доля — одной отправиться к вересковому полю?

— Хорошо, Талия, может, занести тебе чего-то? — спросила девушка, кинув взгляд на торговца, который сидя невдалеке продавал инжир.

— Благодарю тебя, но будь спокойна за меня, — мягко отказалась она, улыбнувшись.

Хелена и Талия тоже участвовали в защите вереска. Их задачей было каждый вечер приходить на поле и играть на флейте волшебную мелодию. Эта музыка, изобретённая ещё предками, питала кусты, наполняя их силой и позволяя им цвести бесконечно.

Попрощавшись с пожилой женщиной, Хелена продолжила прогулку по извилистым улочкам. Они казались бесконечными и где-то у самого горизонта словно сливались с небесной лазурью.

* * *

Когда птицы, сбившись клином, устремились на ночёвку в лес, солнце стало клониться к закату, окрашивая небо в яркие оттенки, и в вышине начали загораться первые звёзды, Хелена, взяв флейту, отправилась в поле и начала играть. Мелодия её была звучной, а звуки — лёгкими и воздушными, будто пушистые облака.

Увлечённо играя, она и не заметила проходящего мимо чужестранца Брендона. Он был из Дарсола — того сурового края, где флейты были под запретом, а пышные кусты никогда не цвели. Ходили слухи, что жители тех земель не знали ни музыки, ни простых радостей, которые для обитателей Элариена оставались такими же естественными, как дыхание.

Всё было иначе ещё несколько веков назад: тогда их города жили в мире и согласии, но потом начались войны за вереск. Некоторые жители Дарсола стали устраивать протесты, ведь они, как и элариенцы, с сочувствием относились к римлянам и поэтому хотели защищать поля. Тогда царь Дарсола запретил на своих землях музыку флейты, думая, что именно она околдовывает подданных и заставляет их вставать на сторону элариенцев.

Но молодой Брендон не принимал этих ограничений, не желал мириться с правилами — он жаждал приключений. И, рассорившись с отцом, который запрещал ему покидать город и пугал тем, что мир вокруг опасен и непредсказуем, юноша отправился странствовать по соседним долинам.

Проходя мимо поля, где сидела Хелена, Брендон, услышав чарующие звуки, замер. Он не мог заставить себя сделать ни шагу дальше, ведь до этого момента ни разу в жизни не слышал музыки. Притаившись, юноша ловил каждую ноту. С первыми же переливами флейты он ощутил, как внутри него распускается что-то живое. Чудесная мелодия дарила ему невиданное прежде чувство лёгкости и полёта.

Мимолётный восторг перерос в наваждение. С того дня он каждый вечер втайне выбирался из Дарсола, приходил к поляне, где играла девушка, и, затаив дыхание, наблюдал за ней, не смея подойти ближе. Он прекрасно понимал: ему запрещено встречаться с элариенкой. Но спустя неделю не выдержал — восхищение перевесило страх. Едва только Хелена отложила флейту и поднялась, чтобы уйти, он решительно вышел ей навстречу.

Хелена обернулась на звук приближающихся шагов.

— Кто ты? — тихо спросила она.

— Моё имя Брендон, — ответил он, боясь, что она даже не захочет с ним говорить, но девушка лишь робко улыбнулась.

— А я Хелена, — представилась она и спросила:

— Скажи, ты слышал мелодию?

— Да, — просто признался он.

— Говорят, законы твоей родины карают за увлечение музыкой, — нахмурившись, произнесла она.

— Это истинная правда... Но закон уже нарушен...

На губах Хелены мелькнула усмешка:

— Похоже, передо мной единственный житель Дарсола, который не боится музыки, — она бросила взгляд в сторону холма, за которым скрывались дома с голубыми крышами. — Хочешь, я покажу тебе свою долину?

В ответ Брендон кивнул.

Они провели вместе весь остаток вечера, блуждая между холмами и проходя мимо кустов вереска. Хелене казалось, будто они были знакомы вечно. Они говорили обо всём на свете: о песнях флейты, о звёздах, которые всё ярче виднелись на небе... Она смеялась его шуткам, а он, ловя каждое слово, наслаждался звуками её голоса.

На следующий день они встретились на прежнем месте и просидели до самого заката на краю бескрайнего поля, наслаждаясь обществом друг друга. Чувства окутали их, будто волшебный туман, опускавшийся в этих краях на закате. Все былые заботы и тревоги казались далёкими. Сейчас существовали только они и их общие мечты. В своих мыслях влюблённые уже отправлялись в странствия по неизведанным долинам, навсегда оставив позади родные края и всё ради возможности никогда не разлучаться.

Тем вечером, когда стемнело, Брендон, распрощавшись с девушкой, нехотя побрёл обратно. Однако дома его ждал отец. Он негодовал, что сын снова ослушался и покинул город. Отец грозил изгнать его или и вовсе запереть в темнице, если тот посмеет ещё хоть раз покинуть пределы царства, — и юноша повиновался. Хоть ещё недавно он говорил Хелене, что готов любить её вечно, в реальности он понимал — им не суждено быть вместе. Окружающие сделают всё, чтобы разлучить их, а идти всем наперекор Брендон всё же опасался...

* * *

На следующий день Хелена вновь пришла к холмам в одиночестве: старая Талия была уже слишком слаба. Опустившись на зелёную траву, девушка принялась играть на флейте и ждать Брендона. Ей казалось, что только рядом с ним она впервые в жизни оказалась на своём месте.

Время шло, но на склоне так никто и не появился. Когда солнце скатилось за горизонт, она, потеряв последнюю надежду и едва сдерживая слёзы, отправилась обратно в Элариен.

Всю ночью она размышляла о нём... Юноше с волосами цвета смолы и серыми глазами. Брендон был воплощением всего, что прежде оставалось ей неизвестным. Он был таким живым, искренним! А в родной долине все были одинаково светлы... Но, может, просто лицемерны? Зачем им сдался этот вереск? И римляне? А он... Он был другой! До встречи с ним она была приторным мёдом, но рядом с ним обрела ту самую, недостающую вересковую горчинку.

Их случайное знакомство натолкнуло её на мысль: жизнь в Элариене течёт размеренно, благополучно, но слишком скучно... Слишком идеально!

И на следующий день Хелена решилась на отчаянный поступок. Не предупредив Талию, она ушла из города, отправившись в путь по бескрайним холмам, ведомая лишь одним желанием — во что бы то ни стало отыскать Брендона. Он показался ей тем самым недостающим элементом, без которого будто всё теряло смысл. Хоть они были знакомы всего два дня, но это для неё не имело значения.

Поиски были долгими и изнурительными. По ночам Хелена останавливалась и играла на флейте, наполняя темноту музыкой. Ей подпевали певчие птицы, которым тоже не спалось, а в траве вспыхивали и гасли светлячки. Она много думала о Талии и сёстрах, которые остались в городе. Может, она совершила ошибку, бросив их? А кто же теперь будет играть на флейте? Вдруг вереск завянет, пока её нет? Но днём она, отбрасывая лишние мысли, продолжала свой путь.

И спустя несколько дней, наконец, наткнулась на скалу, в которой была расщелина. Протиснувшись сквозь неё, она увидела лестницу и догадалась, что та ведёт под землю, в Дарсол.

Девушка начала спуск по крутым каменным ступеням. Чем глубже она уходила, тем плотнее становился мрак. Вскоре на голову то и дело начали падать тяжёлые капли ледяной воды. Они разбивались о камни с глухим звуком, напоминающим бой барабанов. Должно быть, теперь она находилась глубоко под землёй, прямо под руслом реки. Вскоре дневной свет окончательно иссяк, и всё вокруг поглотила тьма. Но Хелена, преодолевая страх, упрямо продолжала спускаться вниз.

Она не знала, сколько времени прошло, но наконец перед ней предстал подземный город. Вместо привычного неба над головой здесь нависал каменный потолок пещеры, а там, где в Элариене росли сиреневые кусты, повсюду возвышались огромные сталактиты, похожие на клыки саблезубых тигров. Горожане жили в приземистых, угрюмых жилищах цвета дёгтя. Проходя мимо домов, она сперва думала, что жителям не хватает всего лишь немного музыки. Но чем дальше она шла, тем эта мысль казалась всё более наивной...

Не выдавая страха, она уверенно продолжала шагать по улицам, пытаясь отыскать Брендона.

Но появление столь яркой незнакомки в здешних краях не осталось незамеченным. Вскоре один из жителей разнёс по всему городу слух: к ним явилась эльфийка музыки.

Спустя несколько часов, когда она уже почти отчаялась отыскать любимого и присела на берегу мутной подземной реки, её поймал городской стражник. Грубо схватив девушку, он поволок её в сторону темницы, невзирая на отчаянные попытки вырваться.

— Я ищу Брендона! — кричала она, пытаясь высвободиться из железной хватки. — Я не враг вам! Я элариенка, такая же эльфийка, как и вы!

— В том-то и беда, — процедил он в ответ, не замедляя шага. — Вы слишком безрассудны, а оттого и опасны. Вы только и делаете, что играете на своих флейтах и растите вереск. Откуда мне знать, чужеземка, что ты не вздумаешь заиграть на флейте, едва оказавшись в нашем царстве?

— Но к чему этот страх перед музыкой? — в отчаянии воскликнула Хелена, ничего не понимая.

— Звуки ваших флейт волшебны. Должно быть, они способны разрушить наш город, — ответил стражник, продолжая тащить её мимо мрачных домов, из окон которых осторожно выглядывали горожане, провожая её взглядами. Одним было неприятно видеть в городе элариенку, да ещё и с волосами цвета мёда, другие же, напротив, смотрели на неё с искренним восхищением, но непониманием.

В тот же день известие о том, что Хелена спустилась в город, дошло до Брендона. Узнав об этом, он окончательно рассорился с отцом, который утверждал, что пытается уберечь его. Брендон ринулся спасать девушку. Ведь она сумела зажечь в нём свет и разбавить горечь. Её музыка была волшебной, но вопреки всеобщему мнению, не убивала. Однако другие этого не понимали... В их душах по-прежнему царил беспросветный мрак, оставляя их слепыми к прекрасному и жестокими.

С наступления ночи, когда город погрузился в сон, Брендон прокрался в темницу.

— Хелена! — прошептал он, бросившись к решётке. — Я вытащу тебя!

— А ты разделишь со мной судьбу? Покинешь Дарсол? — с надеждой в голосе спросила она.

Юноша помедлил. Бежать из родного города — значит навсегда стать изгоем. Но и здесь их ждала лишь смерть...

— Да, ради тебя я готов на всё, — пообещал он, хотя и сам не понимал, что значат эти слова. Брендон принялся лихорадочно обшаривать сундук, стоявший возле темницы, надеясь найти ключ от замка. Но из-за спешки неосторожно задел крышку. Она громко захлопнулась, и этот грохот разбудил стражника.

Проснувшись, он без лишних слов швырнул Брендона в ту же камеру, обрекая разделить участь девушки.

На следующее утро суд оказался скорым и беспощадным, влюблённых приговорили к смерти, ведь они нарушили законы города.

* * *

Тем же вечером была объявлена казнь. Круглый амфитеатр, расположенный на главной площади города, заполнился до отказа. На каменных трибунах собрались сотни зевак, жаждущих кровавого представления, и над ареной стоял оглушительный гвалт из сотен голосов.

Брендона и Хелену до последнего держали в темнице. Сидя на холодном, сыром полу, юноша отчётливо слышал, как его отец умолял стражников проявить милосердие. Старик плакал, твердил, что его никудышный сын просто ошибся, оступился, но стража не слушала его.

Хелена же, к глубокому удивлению Брендона, держалась на редкость мужественно. Юноше казалось, что она просто до конца не осознаёт, какая страшная судьба их ждёт...

Когда дверь со скрипом отворилась, заливая камеру тусклым светом факела, внутрь шагнул человек в чёрной маске палача. Он грубо схватил влюблённых и поволок за собой по тёмным коридорам.

Стоило им ступить на холодные плиты амфитеатра, как на них обрушился яростный гул толпы. В этом хаосе из сотен голосов Хелена, воспользовавшись тем, что стражники ничего не слышат, повернулась к Брендону и прошептала:

— У меня с собой флейта. Как только я заиграю, случится чудо. Нужно просто верить. Ты ведь веришь?

Брендон ничего не ответил — слова словно застряли в горле от ужаса.

Когда их вывели на самую середину залитой светом факелов арены, юноша испуганно оглядел трибуны. На одном из верхних рядов он отыскал взглядом отца. Бедный старик рыдал и что-то кричал, но его голос тонул в шуме.

— Мы вам предоставляем шанс огласить свою последнюю волю перед казнью! — раздался громоподобный голос палача, обращённый к ним.

Брендон хотел промолчать. Он бросил быстрый взгляд на Хелену, отчаянно пытаясь заставить себя, поверить в то, что её план сработает, она успеет достать инструмент и случится чудо… Но страх оказался сильнее веры. Изо всех сил он старался быть смелым, но не смог...

Внезапно для самого себя, сорвавшись на крик, он повернулся в сторону ревущих трибун и закричал так громко, что, казалось, его голос слышало всё подземное царство:

— Эта элариенка ослепила меня! Околдовала своей флейтой! У меня не было умысла переступать законы! Заклинаю вас, отпустите меня!

Амфитеатр взорвался новой волной криков. Одни яростно орали: «Не верим! Казнить предателя!», другие — и громче всех его отец — кричали, что это чистая правда, умоляли пощадить юношу.

В то же мгновение Хелена вырвалась из хватки палача, выхватила из складок платья флейту и прижала её к губам. Однако едва мелодия успела сорваться с инструмента, как его грубо выбили из её рук. Но девушка не сдалась — она бросилась на стражу, отчаянно пытаясь вернуть её.

Завязалась потасовка. С трибун начали вскакивать люди, отовсюду стали выбегать новые стражники. Воспользовавшись этим хаосом, Брендон метнулся в сторону. Он побежал прочь, не помня себя от ужаса, забыв про Хелену...

Он сумел покинуть место казни и вышел на улицы города, где почти не было людей — ведь все ушли глазеть на зрелище. Это его и спасло. Задыхаясь, он взлетел по крутым каменным ступеням и смог вырваться из пещеры наружу.

Брендон убежал так далеко, как только смог, и скрылся в небольшом городе, сумев слиться с римлянами. Больше он никогда не возвращался в Дарсол. Поэтому, что случилось с Хеленой в тот вечер, навсегда осталось для него тайной... Но в глубине души он до конца дней надеялся, что она всё-таки осталась жива, ведь Рим процветал, а значит, кто-то продолжал играть на флейте...