До последнего посетителя (джен)

— Ещё пива!

— Ну, что там с гуляшом?

— Эй, девчонка…

Велайя за свою жизнь получила от мужчин столько щипков, сколько все местные завсегдатаи не съели цыплят. Но бывало и хуже. Работа подавальщицы много не приносила, но это куда честнее, чем быть подстилкой какого-нибудь самозваного рудного барона. Какой-то там щипок — худшее, что ей здесь когда-либо грозило…

Но, тем не менее, ей пришлось немного показать характер. Она обернулась, улыбнулась этому великому романтику, который оказался местным кузнецом, сказала: «Но Беннет, разве у тебя нет жены?» и влепила ему пощечину, чем вызвала всеобщее веселье.

Беннет воспринял это философски, сам хихикнул и ещё крикнул Велайе:

— У тебя удар покрепче, чем у большинства моих подмастерьев! Не хочешь сменить ремесло?

Велайя разнесла оставшиеся заказы и поняла, что её никто не будет искать, по крайней мере, минуту. Она заглянула в заднюю комнату к Орлану, который как раз занимался счетами.

Таверна войну пережила, но пивоварам и виноделам так не повезло. Если кто-то и выжил, им пришлось всё строить заново — орки очень любили оставлять после себя только выжженную землю и обладали невероятным даром вынюхивать даже самый хорошо спрятанный бочонок. Городские таверны имели довольно лёгкий доступ к поставкам с материка, но из-за высоких цен на привозные напитки «Мёртвая гарпия» могла предлагать лишь разнообразные по качеству поделки местных самоучек.

К счастью, усилия по восстановлению Хориниса в его былой славе всё ещё продолжались, и уже очень скоро с притоком новой рабочей силы положение таверны могло измениться к лучшему, нужно было только немного рассчитать наперёд.

— Как идут дела?

— Я бы лучше пиво разносил, чем смотрел на эти бумажки. Сам их не прочитаю, а ведь это я их написал.

— Ты справишься. Твоя таверна не закроется из-за плохого почерка.

— Только через мой труп.

Вдруг она почувствовала затылком прохладное дуновение ветра. Похоже, кто-то вышел или вошёл. Велайя выглянула в дверь и увидела трёх мужчин: одного старика и двух молодых.

Старику, должно быть, было около шестидесяти, но выглядел он крепче многих местных мужчин. Волосы его уже поседели, но оставались очень густыми. Полная борода придавала ему благородный вид. В его карих глазах читалась горечь — частое явление у пожилых людей. Он был одет в красно-золотую тунику, а у пояса у него висел меч.

Старший из молодых завязал свои чёрные, как смоль, волосы в хвост. Острые черты его гладко выбритого лица наводили на мысли о вороне в человечьем обличье. Он был крепок, но, в отличие от старика, стройнее. Вместо обычного меча у его пояса висела грозного вида сабля. Чёрная туника частично скрывала кольчужную рубаху. Рыцарь?

Нет, этот явно не признаёт рыцарских добродетелей, подумала Велайя, уже вышедшая из задней комнаты, чтобы обслужить новых посетителей. Чёрноволосый устремил на неё взор бледно-голубых глаз, в которых она увидела лишь гнев и презрение. Она отвела взгляд и обратила внимание на последнего из вошедших.

Он заметно отличался от своих спутников. В то время как они были воинами, по мозолям на его руках можно было предположить, что он склонялся скорее к обычному крестьянскому или ремесленному труду. Лазурный плащ скрывал пивной живот. Кудрявые рыжие волосы были подстрижены чуть ниже ушей. Изумрудные глаза были посажены близко к широкому носу. В отличие от своих товарищей, он выглядел вполне довольным.

Эта разношёрстная компания, естественно, привлекла внимание.

— Цирк в городе, ребята! — бросил Саймон, самый известный рыбак в округе, который однажды сразился с подводным хищником из-за карпа. Карп не выжил, но и хищник оказался неплохим на вкус.

— Может, это бродячие жонглёры, — добавил Беннет.

Таверна наполнилась хохотом. Два вооружённых незнакомца — не засмеялись. Но прежде чем они успели что-либо сказать, кудрявый шагнул вперёд, добродушно улыбнулся всем вокруг и сказал:

— Здесь мы, наверное, много не заработаем, одна эта таверна явно не справляется с весельем. — Затем он устремил взгляд на Велайю. — Но мне тут нравится. Скажи-ка, дорогая, может ли простой человек здесь хорошенько поесть и выпить?

— Выпить? — поднял голову Рэндольф. В свое время он пил как не в себя, но те времена давно прошли. Теперь он только производил хмельное. — Ну, пиво у нас хорошее…

— …хорошее, если вы никогда не пили другого пива, — отозвался Тилль, владелец соседнего поместья.

— У нас есть пиво, медовуха, вино — белое и красное — и выбор лучших крепких напитков в округе, — прервала Велайя поток замечаний, опасаясь спора, в ходе которого могли бы полететь тарелки и раздаться удары. — И у нас ещё остался гуляш.

— Гуляш мы возьмем, — сказал рыжий. — И мне, пожалуйста, принесите медовухи.

— А мне пива, — произнес старик.

— Вина. Красного, — закончил заказ черноволосый.

Велайя усадила их за последний свободный стол. Больше в тот день никто не пришёл.

* * *

— Гуляша больше нет.

— Голод — это просто переодетая жажда. Ещё по одной!

— Две!

— Три.

— Мне медовухи!

Солнце уже медленно клонилось к закату, но никому из господ, очевидно, не хотелось возвращаться домой к своим дамам, пока в них оставалась хоть малейшая искра трезвости. В некоторых случаях это было понятно, во многих других — представлялось напрасной игрой с судьбой и крепким браком. Велайя предположила, что как минимум пятерых из присутствующих мужчин дома ждала скалка, сковорода или мешалка в руках разгневанной супруги.

Обычный вечер. Гости развлекались, напитки хоть и не отличались особым качеством, но лились рекой. Иногда кто-нибудь играл на валявшейся без дела лютне, которую когда-то оставил здесь один бродячий певец. А чучело гарпии, в честь которой таверна получила своё название, всё так же устремляло мёртвый взгляд на всех вокруг со своего уютного места на стене. Это чудовище обладало тем же свойством, что и многие картины — где бы ты ни стоял, оно всегда смотрело точно на тебя, словно хотело прожечь дыру прямо в душе.

Старик и черноволосый очень походили на эту дохлую гарпию пронзительностью взглядов. Только рыжий по-прежнему сохранял довольное выражение лица.

Троица за целых два часа не издала ни звука. Пищу они съели без причмокиваний, оценив её лишь простым кивком головы. Следующую порцию выпивки заказывали скупыми жестами. Их поведение не было идеальным, но, по крайней мере, они не устраивали беспорядка, и Велайе хватило простого вопроса, чтобы выяснить, есть ли у них, чем заплатить.

Наконец, несколько завсегдатаев попытались вовлечь их в разговор.

— А как на ваш взгляд, господа? — спросил Рэндольф. — За какое время мир снова придёт в себя? Через два года? Три? Никогда?

— На материке всё продвигается быстро, — ответил рыжий. — Восстановление Венгарда сейчас, скорее всего, уже закончено.

Старик проворчал что-то неразборчивое, черноволосый закатил глаза. Беннет усмехнулся:

— Ну да, знать сначала обустраивает свои роскошные особняки.

— А нам ничего не достанется, — добавил кто-то из местных охотников.

— Скоро сюда нахлынет народ с материка, — присоединился к разговору Орлан, который уже разобрался со своей перепиской и счетами. В руке он держал кружку пива, которое с каждым глотком нравилось ему всё больше. — В течение месяца должна прибыть небольшая флотилия. Купцы, плотники, каменщики, шахтёры, немного солдат. Новый губернатор.

— Тьфу ты! Надеюсь, он не будет таким же придурком, как прежний.

— Старый Лариус был, наверное, полным дном, нет?

— Придурок всегда найдёт, куда упасть.

— Скажите, господа, — вмешалась Велайя, — откуда вы? На хоринисцев не похожи.

— Мы приплыли на «Бесстрашном», — сказал рыжий. — Капитан вёз в город вино из Миртаны.

— В городе есть миртанское вино, а вы пьёте эту бурду?

— Если бурда — часть рецепта, то это многое объясняет, — обронил черноволосый, чем сначала вывел из равновесия половину таверны — это были первые слова, не считая «вина, красного», которые слетели с его уст за этот вечер. А спустя несколько мгновений он заработал суровый выговор от Рэндольфа.

— Ты, засранец, на моё…

— Довольно! — произнёс старик. — Сын просто не уследил за языком. Он ещё не избавился от юношеской горячности.

— Так они говорящие! — присвистнул Саймон. — И слова понятные, оказывается, знают.

— Так ты же слышал, как они заказы делали. Или что, «медовуха», что ли, не обычное слово? — с усмешкой спросил Тилль.

— Только если ты пьяница.

«Кто бы говорил», — подумала Велайя.

Орлан прервал гвалт и повернулся к Рэндальфу:

— Я получил пару писем. Говорят, для тебя и других умельцев в винокурении будет работёнка. И приличное оборудование.

— Просто так?

— Разумеется, вы всё оплатите, если, конечно, согласитесь. Только, э-э… говорят, вам придется вступить в гильдию.

— Что, какой-то болван будет меня доставать из-за того, что я ношу на работе неправильные ботинки?

— Именно так. Согласишься?

— Ну, вроде как да…

— Отлично.

Рыжий поднялся со стула:

— Господа, сколь бы низкого качества ни было местное пойло, сейчас это, пожалуй, одна из последних возможностей смочить горло. Этот человек, — он указал на Рэндальфа, — создал его, чтобы вы не умирали от жажды в тяжёлые времена, и готов продолжать в том же духе. Выпьем за него!

— Согласен. За Рэндальфа!

— За Рэндальфа. Три раза ура!

Ура, ура, ура. Ещё одно пиво. Вечер спасён. Наступает ночь.

* * *

— Достопримечательности?

— Достопримечательности.

— Какие достопримечательности?

— Замки, храмы… Башни.

— Старые руины, — фыркнул Беннет. — Кривые, как спина моего деда. Чего ещё ждать от этих каторжников.

— Ну да, холопы-то куда лучше, — присоединился к разговору черноволосый.

— Ты глянь, у него и чувство юмора есть, — бросил Саймон.

— А ты за последней парой кружек пива только и делал, что обсуждал слова и внешность этих иноземцев. Так что оставь их, — испепелил его взглядом Орлан и обратился к приезжим: — Я с удовольствием вас послушаю, господа.

— Мы своего рода искатели приключений, — продолжил рыжий. — Любим исследовать неизведанные земли. И, как мы слышали, Рудниковая долина была разворошена так, что её теперь и не узнать.

— Значит, кладоискатели?

— Скорее исследователи.

Беннет усмехнулся:

— Будь я на вашем месте, я бы нанял пару парней и нашел какую-нибудь хорошую штольню. Орки исчезли, ползуны — просто глупые твари, магической руды в земле ещё полно.

— Ты кузнец, верно? — спросил старик. — Нам следует воспринимать твои слова как деловое предложение?

— Руки ещё служат, — пожал плечами Беннет, — и на этом острове больше никто не умеет обрабатывать металл. Как говорится… я мог бы заполнить нишу на рынке. Хороший меч продаётся легче, чем какая-нибудь старая статуэтка или миска.

— Мы вынуждены отказаться, — отмахнулся старик. — Нас влечёт скорее… духовное просветление, нежели блеск мирского богатства.

— Что-то вроде того, — кивнул рыжий.

— Хм, — отозвался черноволосый.

Рэндальф рассмеялся:

— А я бы предпочёл деньги. Какого духовного просветления вы ищете в Рудниковой долине?

— Говорят, там какие-то чудаки поклонялись какому-то придурку, или что-то в этом роде, — сказал Тилль.

— Странный бог.

— Ну и что? Огненные маги вызывают огненные шары, водные — лёд, тёмные — молнии?

— А придурковы — всякое дерьмо?

— Горящую мочу?

— Мужчины… — закатила глаза Велайя. Вечно у них всё сводится к пошлятине. Не на половую тему, так ещё на какую-нибудь.

— Господа, — поднялся рыжий, но не для того, чтобы упрекнуть присутствующих в неуважении к божествам, а чтобы просветить их: — Спящий, как его называли, был ложной идолом. Шарлатаны, которые дурачили людей с помощью магии…

— То есть, такие же, как наши? — спросил Саймон. — Потому что в монастыре неподалеку такие тоже когда-то жили. Чёрта с два им эта магия помогла в конце концов. Тела красножопых орки выставили на кольях. Никто по ним не скучал.

— Говорить так о самых верных последователях, — процедил старик, — это как хулить самого Инноса.

— И что мне Иннос сделает? — пожал плечами рыбак. — Орков не изгнал, это мы и наши братья в Миртане сделали. Маги для нас и пальцем не пошевелили, только десятину собирали. Паладины были заняты тем, что совали копья в собственные…

— Ну хватит! — прервал его Орлан. — Это дела прошлые. Ведь сейчас мы возрождаемся, не так ли?

— Пусть говорит, трактирщик, — сказал темноволосый и повернулся к Саймону: — Продолжай, добрый человек.

— Аданос, — продолжил рыбак после небольшой паузы. — Старый добрый приспособленец. Он мне разве что рыбу распугивал. А Белиар…

При упоминании имени бога тьмы многие в таверне вздрогнули. Саймон же лишь улыбнулся и небрежно продолжил:

— Может, его орки и почитали, но, чёрт возьми, люди! Дома нам жгли орки, а не какой-то рогатый демон. Насколько я знаю, боги ничего не сделали.

— Так ты думаешь, что боги бессильны? — спросил темноволосый.

— Они покуда не доказали обратного.

Человек с вороньим лицом поднялся, потер руки и встал прямо перед рыбаком. Кузнец тоже быстро вскочил, намереваясь защитить своего соседа. Рыжий и старик не сдвинулись со своих мест. Велайя стояла у стойки, Орлан за ней. Краем глаза подавальщица заметила, как Орлан полез куда-то вниз. В случае необходимости у него были наготове два простых арбалета, которые можно было легко и быстро зарядить. Остальные посетители, по примеру синего и красно-золотого, тоже остались сидеть.

Темноволосый некоторое время сверлил взглядом рыбака и кузнеца; первого с отвращением, второго — с гневом. Затем он улыбнулся:

— Неужели вы думаете, что боги обязаны творить чудеса именно для вас?

— Может, для тебя, раз ты так болтаешь об этом? — процедил Беннет. Он указал на одежду незнакомца: — Только посмотри на себя. Чёрная туника, чёрная кольчуга, это оружие... Явно не рыцарь. Скорее похож на бродячего наёмника. Вот и думаю, на чьей вообще стороне ты воевал?

— На своей собственной.

В голубых глазах темноволосого полыхнуло пламя — но, возможно, это был лишь отблеск горящих свечей.

— Значит, просто обычный бродяга, — улыбнулся Беннет. — Может, дезертир.

Парень в чёрном потянулся к сабле; кузнец был готов врезать ему.

Внезапно за молодым человеком возник старик. Велайя даже не заметила, как он поднялся.

— Сын мой, — сказал он. — Прекрати. Довольно.

Темноволосый повернулся к отцу. Они долго смотрели друг на друга. Во взгляде красно-золотого гнев постепенно сменила жалость. Чёрный, казалось, даже почувствовал нечто вроде стыда.

Синий, который всё ещё сидел за столом, не проявлял никаких чувств, лишь спокойно выжидал развязки. Или сохранял спокойствие только потому, что уже когда-то наблюдал подобное противостояние и знал, чем всё закончится.

Голова сына поникла. По лицу текли злые слёзы.

Отец тепло улыбнулся ему.

Затем из правого рукава туники сына показался кинжал, который он вонзил своему дорогому родителю в живот. Старик выпучил глаза, но его изумление в мгновение ока сменилось гневом. Он нахмурился и, вместо ответного удара, оттолкнул черноволосого.

Кузнец воспользовался этим и попытался сбить юношу с ног кулаком, но тот был быстрее, очень легко вернул равновесие и уклонился от удара. В следующий миг он вонзил клинок в горло Беннета. Кровь хлынула на пол.

Прежде чем Беннет упал на колени и попытался остановить бурный красный поток собственными руками, двое чужеземцев уже обнажили оружие — прямой меч и саблю. Младший оказался более способным бойцом, старик после нескольких ударов потерял равновесие и упал на землю.

Большинство завсегдатаев к тому времени уже выскочили наружу. Саймон — нет. Он опустился обратно на стул и сидел на нём, как прибитый.

Черноволосый занёс над ним руку.

Орлан прицелился и выстрелил.

Стрела попала в левое плечо, но чёрный воин не обратил на это внимания и всё же нанес удар. Саймон свалился на пол, как и Беннет, держась за рассечённую шею. Их убийца обернулся и бросил в стрелка кинжал. Оружие промелькнуло мимо Велайи и вонзилось в левый глаз Орлана. Трактирщик упал, даже не успев поднять второй арбалет.

Велайя перепрыгнула через стойку и спряталась за ней. Несколько оставшихся завсегдатаев в порыве пьяной отваги попытались что-то сделать. Черноволосый косил их одного за другим. Они даже не успевали вскрикнуть и умирали, обливаясь кровью.

Всё произошло так страшно и быстро, что Велайя начала кричать только сейчас, когда оказалась в укрытии. Рукой она зажала рот в надежде, что убийца оставит её в покое, если она умолкнет.

Краем глаза она заметила на полу второй арбалет — ещё заряженный. После мгновенного колебания она потянулась к нему.

Мужская рука оказалась быстрее.

В этот момент у неё в голове стало пусто. Половина её разума уже смирилась со своей судьбой, вторая половина ещё надеялась на милосердие.

Рыжий улыбнулся ей:

— Всё будет хорошо.

Он поднял арбалет и прицелился в черноволосого. Велайя, незадолго до того, как он выстрелил, выглянула из-за стойки. Чёрный уже заносил саблю, чтобы добить красно-золотого.

Рыжий нажал на спусковую скобу. Стрела вонзилась в правое плечо нападавшего. Мужчина бросил саблю, отшатнулся назад и рухнул на стол, за которым ещё недавно сидел Саймон.

Наступила тишина.

— Вам следует уйти, барышня, — сказал некоторое время спустя путник в синем и отложил арбалет. Он порылся под плащом и вытащил кошель, полный золота. — Куда-нибудь очень далеко. Сюда бы я больше не возвращался.

Велайя была в таком шоке, что не воспринимала слов мужчины. Рыжему пришлось всунуть кошель ей в руку.

Затем он потянулся и подошёл к раненому старику:

— Ну же, отец, позволить себе вот так проиграть на публике! Брат, не двигайся. Ты уже достаточно наворотил.

Велайя снова выглянула. Черноволосый мужчина больше не лежал, а сидел на столе. Он истекал кровью, но если и чувствовал боль, то никак этого не проявлял. Не издав ни звука, он вытащил обе стрелы из своего тела. Затем полез в сумку, достал склянку с багровой жидкостью и выпил всё содержимое. Обе раны мгновенно затянулись, но было ясно, что ему ещё трудно двигать руками.

Рыжеволосый откупорил такую же бутылочку целебного зелья для отца; теперь тот выглядел скорее по-стариковски уставшим от непривычных усилий, нежели от ножевого ранения.

— Ну же. Нам ещё предстоит долгий путь, — сказал рыжеволосый, опираясь на отца.

— Но куда? — пожаловался старик.

— Мы здесь закончили.

— Только через мой труп, — выплюнула черноволосая.

— С таким образом жизни ты скоро им станешь. Удачи, брат!

Синий и красно-золотой ушли. Чёрный остался. Велайя потянулась за колчаном со стрелами, молча подхватила лежавший арбалет — он оказался легче, чем она ожидала — и встала. С оружием в руке и кошелём, спрятанным под платьем, она переступила через труп Орлана и направилась к двери.

Черноволосый даже не взглянул в её сторону. Казалось, он плакал.

Оказавшись снаружи, Велайя направилась к ближайшему кусту, и её вырвало.

* * *

Отряд стражи прибыл на следующий день. Перед таверной «Мёртвая гарпия» стражники обнаружили лишь испуганных людей, что глядели на дверь широко раскрытыми глазами, словно в любой момент из неё мог явиться некий священный знак.

— Один из них ещё здесь, — сумел выдавить кто-то из толпы.

Двое стражников встали у входа, третий следил за окном. Через некоторое время они выбили дверь и ворвались внутрь. Но не нашли там ничего, кроме груды трупов.

Такую бойню нужно было как-то расследовать. Три отряда по четыре человека несколько дней обыскивали окрестные леса, пытаясь найти хоть какие-то следы. Ничего не нашли. А стражники, охранявшие проход в Рудниковую долину, куда направлялись незнакомцы, клялись, что не видели никого, похожего на них. Старик и его сыновья словно провалились сквозь землю.

Таверну «Мёртвая гарпия» больше никто не открывал. Здание снесли полгода спустя, и на его месте построили новую таверну — с чистого листа и с новыми работниками. Через некоторое время о резне забыли.

Велайя же не забыла. Порой она просыпалась в ледяном поту, и ей требовалось время, чтобы осознать: она давно покинула Хоринис и теперь начала новую жизнь — вдали от этого проклятого богами острова.