О пище духовной (джен)

Глинтвейн варить Кроули умел. В двухлитровую кастрюлю с красным вином он добавлял корицу, гвоздику и кардамон. Ссыпал туда с деревянной доски нарезанные яблоки, спелые, сладкие, и мандариновые дольки вместо апельсинов — почему-то глинтвейн с мандаринами Кроули нравился больше. Напиток и правда получался очень вкусным: в меру терпким и согревающим до кончиков пальцев. Только ради этого глинтвейна стоило приходить к Кроули в гости. Да и факт, что он заменил модную неудобную кушетку на мягкий диван со множеством подушек, несомненно, радовал. Хотя Азирафаэль не терял надежды уговорить Кроули переехать в квартиру над книжным магазином. Он даже сотворил балкон и дополнительную комнату для растений. Кроули обещал подумать.

— Не хотелось бы, чтобы ты устал от меня, ангел.

Азирафаэль вспоминал с покаянным вздохом, как гордился тем, что хватало одного намёка — и Кроули уходил из его магазина. Сейчас в этом не было необходимости. Рай и Ад оставили их в покое, Адам вёл себя как обычный ребёнок одиннадцати с половиной лет, да и вдвоём жить гораздо веселее: как бессмертные существа, они никогда не сумели бы полностью влиться в общество людей. И Азирафаэль не понимал, что останавливает Кроули от переезда, ведь он ночевал на диванчике в магазине довольно часто.

Первую подсказку Азирафаэль получил, когда в один из туманных и дождливых дней снова очутился в Мэйфейре. Он повесил пальто в шкаф в коридоре (раньше этого шкафа там не было) и сел на диван. Кроули разливал глинтвейн по большим красным кружкам в белый горошек. И где он только раздобыл такие? Их давно сняли с производства, и не в каждой антикварной лавке удавалось найти экземпляр без трещин или отбитой ручки.

Азирафаэль откинулся на подушки, поёрзал, устраиваясь поудобнее, и ощутил, как что-то впилось ему в бедро. Он нащупал пластмассовый край, потянул за него и увидел компакт-диск с витиеватой надписью на обложке: «Антология индийской поэзии, том II».

— Тебе нравится индийская поэзия? — воскликнул Азирафаэль. Кроули иногда листал книги в его магазине, но, как правило, это были астрономические атласы или труды древних звездочётов. — Интересно, что ты думаешь о «Рамаяне». У меня есть издание…

Кроули поставил кружки с глинтвейном на кофейный столик.

— Я испёк штрудель, — произнёс он, щёлкнув пальцами, и диск испарился в неизвестном направлении. — Какое мороженое к нему подать, ванильное или мятное с шоколадной крошкой? Или и то, и другое?

Вторая подсказка ждала Азирафаэля в Бентли. Они только что отужинали во французском ресторане, который специализировался на старинной кухне, и предвкушали вечер в магазине с вином урожая 1926 года и пирожными из кондитерской по соседству. Азирафаэль был в превосходном настроении, и в этот момент его не беспокоило, что машина неслась по улицам Лондона на скорости почти девяносто миль в час. Не хватало только неизменного саундтрека таких поездок: песен группы Queen. Азирафаэль нажал на кнопку «воспроизведение» одновременно с криком Кроули:

— Ангел, не надо…

— Mama, I just killed the man… — запел Фредди Меркьюри.

Кроули, казалось, вздохнул с облегчением. Впрочем, через секунду он выдал настолько заковыристую конструкцию на древнем варианте енохианского, бывшего в ходу на Небесах до Падения, что Азирафаэль невольно подавился воздухом и почувствовал, что покраснел до кончиков ушей.

— Мой дорогой, не используй в своей речи ангельский мат, пожалуйста, — тихо попросил он.

В ответ Кроули выдал ещё одну тираду с неизвестными Азирафаэлю словами (и тот не собирался выяснять, что они означают, от греха подальше) и добавил уже на человеческом языке:

— Ты знаешь, как трудно найти чтеца, которого не хочется убить после первого же абзаца?

Тут Азирафаэль сообразил, что а) очередной компакт-диск пролежал в Бентли больше двух недель, и теперь его содержимое было безвозвратно потеряно и б) раз уж Кроули упомянул «чтеца», речь шла не о вальсах Брамса или симфониях Моцарта.

Третья подсказка обнаружилась всё в той же квартире в Мэйфейре в виде стопки дисков на кофейном столике и наушников с CD-плеером на диване. Очевидно, Кроули не успел прибраться. Азирафаэль с удивлением разглядывал названия: «Сказки просто так» Редьярда Киплинга, «Чёрные дыры и молодые вселенные» Стивена Хокинга, «Марсианские хроники» Рэя Брэдбери…

— Ты же утверждал, что не читаешь книги! — выдохнул Азирафаэль.

— Я их и не читаю, — огрызнулся Кроули. — Я их слушаю, потому что у меня дислексия. Доволен? Мы идём в «Ритц» или нет? Ты вроде горел желанием попробовать их новый десерт.

Больше в этот вечер они об аудиокнигах не говорили. Кроули ушёл из магазина Азирафаэля под утро, хмельной и явно что-то задумавший.

— Не беспокойся, ангел, — пробормотал он на прощание. — Просто мелкая пакость, чтобы люди не расслаблялись.

— Конечно, мой дорогой, — откликнулся Азирафаэль и, усевшись в любимое кресло, принялся думать.

Сказанное Кроули значило, что у него имелись трудности с восприятием письменного текста, а не то, что он вообще не мог читать или что запомнить прочитанное было проблемой. Кроули читать умел (то, что он разобрался в путаных записях Азирафаэля, касающихся «Прекрасных и точных пророчеств» Агнессы Псих, и приехал на авиабазу в Тэтфилде, служило тому доказательством) и неизменно легко и быстро усваивал любую информацию, независимо от её объёма. Всё же Азирафаэль корил себя, что так долго не обращал внимания на мелочи, которые указывали, что демону в плане чтения приходилось намного сложнее, чем ангелу.

Например, когда Кроули приходили сообщения от Уорлока Даулинга, Кроули давал умному телефону команду зачитывать их вслух. Свои ответы он тоже чаще всего надиктовывал и как-то похвастался Азирафаэлю, что это он в своё время подсказал разработчикам функцию преобразования аудиозаписи в текст. А Азирафаэль умудрился упрекнуть его в чрезмерном увлечении современными технологиями! Нет ничего зазорного в том, чтобы пользоваться ими, если они делают жизнь значительно проще, потому что превращать её в борьбу с препятствиями попросту глупо.

Азирафаэль мысленно поблагодарил Томаса Эдисона за изобретение фонографа. А уж как бы им с Кроули пригодился диктофон, когда они выполняли задания друг за друга и писали отчёты…

Буквы у Кроули всегда были крупные (язык при этом значения не имел: однажды он на целое столетие увлёкся рунами…), а после того, как Иоганн Гутенберг изобрёл способ печатать книги с помощью подвижных литер, они почти ничем не отличались от печатных. Почерк же Азирафаэля больше напоминал арабскую вязь: мелкий, с многочисленными завитушками. Справедливости ради, Кроули честно старался его разобрать и лишь в исключительных случаях просил Азирафаэля рассказать о результатах миссии своими словами:

— Что-то у меня голова разболелась. Наверное, из-за людской дурости… Вот и пробуй причинять им добро…

Азирафаэль знал: если он попытается попросить прощения за то, что не один раз нечаянно вызывал у Кроули головную боль своей писаниной, демон прямых извинений ни за что не примет. Или, что ещё хуже, обидится: «Дислексия — это не увечье, ангел». Здесь требовался более тонкий подход. И Азирафаэль направился в магазин электроники.

Доброжелательные консультанты помогли ему найти такой же смартфон, как у Кроули, и выбрать недорогой, но многофункциональный ноутбук. А когда они услышали о том, что он задумал, парни вздохнули с умилением, а девушки прослезились. Надо было отдать им должное: принести со склада требуемое оборудование они не забыли и от всего сердца пожелали Азирафаэлю удачи.

Мысль у него возникла простая: недавно Кроули (пьяный, как моряк на берегу) признался, что ему нравится голос ангела и он готов его слушать вечно. Кроме того, аудиоверсии всех книг, которые могли его заинтересовать, вряд ли существовали, поэтому… Азирафаэль сам начитает в микрофон любимые произведения из своей коллекции и подарит флэшку с ними Кроули (консультанты в магазине объяснили ему, что диски устарели и сейчас информацию записывают на флэшки и карты памяти).

Перед тем, как подключить микрофон к ноутбуку, он отправил Кроули сообщение:

«Я КУПИЛ МОБИЛЬНЫЙ ТЕЛЕФОН. СОХРАНИ МОЙ НОМЕР. ТЫ ПРАВ, МНЕ ДАВНО СЛЕДОВАЛО ЭТО СДЕЛАТЬ».

«Ты приобрёл мобильник? — ответил Кроули. — Не может быть. Апокалипсис всё-таки настал? Если тебя держит в заложниках Гавриил, напиши, куда я звал тебя сбежать, и я тебя спасу».

«ПРИЧЁМ ЗДЕСЬ ГАВРИИЛ? СХОДИМ ЗАВТРА В РЕСТОРАН «У АНДЖЕЛО»? ГОВОРЯТ, ТАМ ПОТРЯСАЮЩИЙ ТИРАМИСУ».

«С другой стороны, ты пишешь капсом, значит, всё в порядке. А я было испугался».

«ЧТО ТАКОЕ КАПС?»

«Неважно. Я заеду за тобой в семь».

«Замечательно, — подумал Азирафаэль. — Я как раз успею начитать одну книгу». И он точно знал какую. Несомненно, Кроули она очень понравится. В первую очередь из-за колоритного образа Воланда и его свиты. Сначала Азирафаэль хотел взять первое издание романа в журнале «Москва» (в номере 11 за 1966 год и в номере 1 за 1967), но потом решил, что Кроули заслуживает того, чтобы услышать полную версию. А потом можно вновь поднять вопрос о переезде...

Он осторожно открыл издание 1967 года — естественно, первое — и придвинул микрофон поближе. Сделал глубокий вдох.

«Однажды весною, в час небывалого жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появились два гражданина…»