Нарутовцы на приёме у психолога (джен)

Одним непримечательным жарким летним днем Нарутовцы всей съемочной группой отправились к психологу, так как нервы после пятисот серий были расшатаны, а у кого-то их и вовсе не было…

Рима Такаги была одним из лучших психологов Японии (да просто Нарутовцы к ней еще не приходили, ага). Девушка в свои двадцать три уже стала профессиональным психологом и имела неплохую внешность. У нее были длинные, завязанные в хвост, блондинистые волосы и желтые глаза. Хотя… внешность может быть и обманчива…

Нарутовцы выстроились в очередь и, как детсадовцы, подняли шум на полгорода. Первым посчастливилось быть Саске, который, хмыкнув, молча зашел в светлый и уютный кабинет. Брюнет по-хозяйски развалился на белом мягком диванчике и устремил взор в потолок. Учиха, как и в аниме, был холодным и замкнутым в себе.

— Итак, что вас привело ко мне? — мило улыбнувшись, поинтересовалась Рима, развеяв тишину.

— Я не могу ответить на ваш вопрос, так как это понизит мою популярность интроверта в социуме, — холодно бросил парень, наблюдая за летающей мухой.

— Не стоит быть интровертом ради популярности, держать все в себе нельзя. Выскажитесь мне, — пыталась найти подход к брюнету Такаги.

— Нет, на камеру не могу.

— Но здесь нет камеры.

— Когда я был маленьким, я заблудился в лесу. Три дня и три ночи я бродил по безграничному лесу, пытаясь найти дорогу. На меня напали волки… и, приняв за Маугли, хотели завербовать в свою стаю, но их отпугнула змея Орыча-лесоруба. Орыч-лесоруб жил в избушке у огромного дуба вместе с Кабуто-дровосеком, который вечно хихикал, поправляя свои очки, когда смотрел на кого-то. Я попросил их вывести меня из леса, но они, как оказалось, тоже заблудились и жили в лесу пять лет. Целый месяц я жил с этими лесными чудилами без инета, душа и телевиденья! Моя детская психика не выдержала лесной глуши, и тогда я, собрав свои шмотки в лукошко, совершил побег. Три дня и три ночи я шел прямо, надеясь, что так найду выход к цивилизации, но на одной из тропинок меня встретил огромный лис ака Кьюби, приговаривая: “Колобок, колобок, я тебя съем”. Три дня и три ночи я убегал от бешенной чернобыльской лисицы, пока не забежал в пещеру, где на меня напали облакастые сектанты, косящие под Бэтмена.

— Простите моего брата, у него не все дома, — в помещение, натянув виноватую улыбку, вошел Итачи и, подойдя к Саске, закинул его на плечо.

— Конечно, не все, ты же уничтожил весь клан, — пытался вырваться из хватки Итачи младший Учиха.

— Я их уничтожил по сценарию сериала, в котором мы снимаемся, ты же знаешь, что они отдыхают на Карибах! — оправдался длинноволосый брюнет.

— Я тебе не верю, сектант с отклонениями! — стучал по спине брата кулаками Саске.

— У вашего брата отличная фантазия, — стирая еле заметную капельку пота со лба, сказала психолог.

Учихи удалились, а в комнату зашла взвинченная и о чем-то думающая Куренай.

— Присаживайтесь, — быстро придя в себя, сказала Рима, указав взглядом на диван, на котором не так давно Саске изложил сюжет аниме своими ассоциациями.

— Понимаете, доктор, — присев начала Куренай, но ее перебил зазвонивший телефон, на сигналах вызова которого стоял второй опенинг из “Наруто” (самая эпичная часть). Девушка, извинившись, приняла звонок, приложив телефон к уху, но, так как стены кабинета были звукоизолирующими, и здесь была тишина, телефонный разговор был отчетливо слышен.

— Дорогая, что мне делать с ребенком, он кричит?! — протараторил на другом проводе Асума.

— О, пресвятой Дзясин, ну, посмотри, что там с ним! — тяжело вздохнула маман.

— Чего ж ты орешь?.. Ой, он ползет на меня! — шокировано крикнул Асума.

— Асума, это же твой ребенок!.. — впала в каплю женщина. — Ну, накорми его!

— Как?! Ты ж собою грудь забрала…

— Молоком из бутылочки!..

— А, да, всё понял, целую, пока.

Звонок прервался. Такаги держала себя в руках, чтобы не засмеяться.

— Замечательно иметь полноценную семью! — мило улыбнулась Такаги, но тут раздался новый звонок:

— Да что опять такое?! — прорычала, в прямом смысле этого слова, Куренай.

— Он, кажется, уписался…

— Дык помой его и смени памперс!

— А кто с ребенком останется?

— Так, я не поняла, кто уписался?!

— Ну, ребенок, конечно! — послышался глупый смех Асумы. — Всё понял, целую, пока.

После пяти минут рассказов об отрицательных качествах мужа и молчаливых кивков со стороны Такаги раздался звонок:

— Алё, — сквозь зубы процедила нервная Куренай, сжимая мобильник с такой силой, что у того чуть кнопки по полу не разбежались.

— Куренаюшка, наш ребенок сказал первое слово! — счастливо промурлыкал Асума.

— Какое же?

— “Экзорциста мне”…

— Даже ребенок тебя за демона принял… Всё! Я иду домой! — и женщина, извинившись и схватив сумочку с измученным телефоном, покинула помещение.

Такаги уже мысленно решила, что, так как пережить ей за сегодня предстоит многое, нужно выдержать испытание, во что бы то ни стало.

В кабинет с опущенной головой и волочащимися по полу зелеными листьями, входит Зецу. Вместо дивана, парень-гибридо-растение садится в уголок комнаты и изображает декорацию ака комнатное растение.

— Эм, в чем ваша проблема? — Рима за все время своей работы помогла многим людям, и никто из ее посетителей не жаловался, ибо у девушки был отличный подход к людям.

Ответ со стороны акацука не последовал, так как в кабинет без очереди ввалились Дейдара с Сасори.

— Хаюшки, — поднял руку вверх блондин в качестве приветствия и прошествовал к дивану. Плюхнувшись на него, блондинистый акацук задумчиво начал разглядывать белый ровный потолок, в то время как Сасори подошел к дивану, надул губы и обиженно уселся на светло-сером коврике, размещенном подле дивана. На этом причуды не закончились — после этого Сасорыч достал из кармана Барби, Братс и Мокси, и начал отсоединять им конечности плоскогубцами (как все это поместилось в небольшом кармане облегающей кофты красноволосого — не знает даже Гугл).

— А что вы делаете? — психолог попыталась сказать это с улыбкой и сдержанностью, пока всё шло по маслу.

— Гибридо-куклу, — парень так увлекся разбором кукол (не повторять такого дома), что высунул язык и прикусил его. — Проклятый Орыч! Теперь супер-клей на язык придется мазать, чтоб трещина дальше не прошла! — выругался он, разглядывая свое отражение в розовом кукольном зеркальце.

— А зачем вам гибридо-кукла? — девушка изучающим взглядом скользила по посетителям, пытаясь понять их внутренний мир снаружи, по поведению, но тщетно.

— Гибридо-кактус у нас уже есть, мы в прошлом году на выставке гибридов с ним победили, в этом году победим с куклой, — не отводя взгляда от потолка, объяснил Дейдарыч.

— Кактус… хлип-хлип, — разревелся Зецу и вытирал слезы розовым кружевным платочком. — Он был так молод…

— А не нужно его было саке поливать, так бы жил и цвел уже! — буркнул Дей, а Сасори в это время пытался найти в своем кармане супер-клей. У него карман бездонный, походу, ага!

— Он пить хотел… хлип-хлип, — продолжал рыдать гибридо-растениЙ.

— Но не саке же! — буркнул блондин, вызвав у Зецу истерику. Но тут в комнату без стука входит Пейн. Вид у парня был а-ля “Чучелко”, ибо его рыжие волосы торчали в разные стороны.

— Я не понял, где мой кофе? — до лидера еще не дошло, где он находился. Видимо, он недавно проснулся. Дей, Зецу и Сасори сразу же притихли, сделав вид, что видят Пейна впервые. — Эй, Пиплы, я к вам обращаюсь!

В ответ молчание…

— Ну и Орыч с вами, — махнул рукой лидер и потопал к выходу. Но прямо перед носом рыжеволосого дверь с пинка открывает Тоби, отправив лидера смотреть сон дальше.

— Хей, холопы, солнце еще не зашло, рабочий день не окончен! Живо топайте в пещеру и перекрашивайте ее в оранживый! Пейн проснется не очень скоро, так что главный сейчас я! — довольно улыбаясь под маской, отдал приказ Тоби.

Невнятно бормоча ругательства, все трое членов организации Акацуки покинули помещение, а после и сам Тоби, закинув на плечо спящую красавицу… эм, Пейна, в смысле.

Через пару дней, когда Рима прочла газету, в которой было фото победителя конкурса в странных вещах — лыбящийся Сасорыч с гибридо-куклой, похожей на Такаги, — на одного психолога в Японии стало меньше...

Рима Такаги была одним из лучших психологов Японии, пока к ней не притопали нарутовцы. Прошло полгода с первого визита шумной аниме-компашки, и девушка более-менее успокоилась и смогла вернуться на работу. К ней вернулся утраченный стимул сделать мир светлее, но, как хорошо известно, этот мир полон обломов. Обломыч Обломов решил познакомиться с нашей Римой, подослав к ней остальных, не менее больных, нарутовцев. Девушка спокойно пила свой кофе, не спеша читая увлекательную статью про любимого актера в журнале, но в ее двери настойчиво постучали. Из-за неожиданно развеянной тишины блондинка подавилась горячим напитком и не смогла сказать постучавшему, что у нее обеденный перерыв. Не дождавшись ответа, в помещение вошел Какузу. Член Акацуки молча прошелся по комнате и плюхнулся на диван, после чего с задорным стуком познакомил свой чемоданчик с поверхностью аккуратного кофейного столика.

— В темпе, — холодным голосом молвил Какузу, устремив холодный взгляд на девушку. Бедная Рима потеряла дар речи от его наглости. — Вы глухие?

— У меня обеденный перерыв. На двери висит табличка, — собравшись, намекнула девушка, но облакастый и бровью не повел.

— А у меня каждую минуту падают цены акций. Время — деньги.

— В чем ваша проблема? — заученный девушкой вопрос слетел с ее подрагивающих уст. Нервная система после первого визита нарутовцев не восстановилась.

— Вы реально глухие. Я вам сказал свою проблему только что, — тяжело вздохнул потомок Скруджа Макдака.

— Я вас здесь не держу. Зачем тогда пожаловали? — как можно спокойней поинтересовалась Такаги.

— Кишимото прислал. Сказал, если не послушаюсь, второй раз в манге и аниме не воскресит, а мне деньги нужны. Они всем нужны. Время — деньги, — повторил свою любимую фразу посетитель.

— Когда у вас началась денежная болезнь? — уловив самый большой недостаток Какузу, задала очередной вопрос психолог.

— Когда мне был годик, родители пытались выбить из меня первое слово. Я сказал первое слово, когда увидел их кошелек. “Мани” — было первым, что я произнес. Родители тщетно пытались выбить самые нужные для родителей слова — “мама” и “папа”. Я их произнес, когда они спустя долгое время дали мне сто баксов: “Мама и папа, в следующий раз мелочь не принимаю!”. Это у меня с пеленок. Я не считаю это болезнью, это — дар.

От услышанного девушка сильно задумалась. Задумалась, куда пойти работать, лишь бы не быть психологом, и начала строчить резюме для поступления.

— Без пинка жизнь не та! — с этими словами в комнатушку эффектно заперся Саске.

Рима побледнела, вспомнив знакомство с Учихой… Дверка от удара брюнета страдальчески заскрипела и поздоровалась с полом. Челюсть блондинки была готова составить компанию несчастной двери, но последующие события развеяли облако депрессии, нагнав солнышко неадекватности:

— Какузу, чтоб тебя в лес занесло к Орычу-лесорубу и Кабуто-дровосеку, где мой шампунь? — только сейчас Такаги заметила, что шаринганистый был в красном халатике и в тапочках с мордашкой Пакуна, а с его темных волос стекали капельки воды. Психолог покраснела, непонятно от гнева или от смущения, и перевела взгляд на облакастого жмота.

— Соседи утром приходили, я им и продал шампунь. По нехилой цене, между прочим, — пояснил акацуки, жадно проведя указательным пальцем по ровной поверхности чемоданчика, в котором, не трудно догадаться, находились деньги, полученные продажей шампуня.

— Кто тебе разрешал продавать мой шампунь? Я его купил на другом краю Земли! — взвыл Саске, сверля убийственным взглядом Какузу.

— Твой шампунь… как там в рекламе? “Не вызывает слезок”. Был куплен в детском магазине, — уголки губ жмота приподнялись.

— Вот именно! Такой у нас не продают, я проверял! — Учиха вот-вот расплачется. — А ты, ты… — но истерику представителя вымирающего клана прервал счастливый вопль влетевшей в комнатушку Карин:

— Представляете, у меня есть шампунька самого Саске-куна, — пропела девушка, потершись щекой об розовую бутылочку (она обошла полгорода и похвасталась своей “шикарной” покупкой, ага). Учиха застыл, вникая в слова очкастой знакомой.

— Как ты мог… продать… мой любимый шампунь… Карин? — из ушей брюнетистого паренька повалил дым, да так повалил, что чуть пожарная сигнализация не сработала. На слова парня Скрудж Макдак двадцать первого века лишь преспокойно пожал плечами, мол, разбирайся сам с покупателем. — Гони мою вещь! — вдруг рыкнул Учиха, угрожающе ткнув пальцем в сторону остолбеневшей девчушки. — На нем мои отпечатки! Я на тебя в суд подам за незаконное приобретение украденной из-под носа вещицы! Тебя посадят в такую тюрьму!.. Сам Курама перестанет ныть о своем заточении, увидев твою клетку!

Как раз вовремя в помещение, жуя сухой рамен, вошел Минато. День открытых дверей, что поделать.

— Четвертый Хокаге, — подойдя к отцу Наруто и осторожно взяв его за рукав свободной руки, сказал Саске, — запечатайте ее, позязя, она купила мой шампунь у облакастого жмота, который его стырил! — Учиха не забыл состроить кавайные глазки. — Запечатайте ее, — брюнет ткнул пальцем на всё еще гуглящую выход Карин, — в нем, — перевел палец на Какузу.

— Шо ты гофоришь? Я в отгуле, — продолжая жевать сухой рамен, сказал Минато.

В комнату влетел не самолет, не ракета и не Супермен, а взъерошенный Наруто:

— Папаня, я просил у тебя денег на такси, чтобы поехать и найти Саске, а ты снова спустил всю зарплату на рамен? У тебя вообще совесть есть? Я решил сбросить лишний вес и отказываю себе в любимом лакомстве, а ты дразнишься?

— Я не понял, кто в нашей семье главный? — грозным тоном спросил Четвертый. Наруто задумчиво потер затылок.

— Мама! — воскликнула, зайдя в кабинет, Кушина. У нее в руке был шинобовский половник, который мог превращаться в сковороду и в скалку (специально для запугивания провинившихся мужей, ага).

— Правильно, па… — но тут Минато увидел жену и запнулся, впав в каплю.

— Иди домой! — вертя в руках половник, рыкнула она.

— Сама иди!

— Пошли вместе?

— Пошли!

И парочка удалилась, оставив шокированных пиплов наедине со Ступором.

— Саске!!! — радостно воскликнул, отойдя от шока, Наруто и хотел кинуться с обнимашками на шаринганистого, но тот увернулся.

— Меня нету, я в домике, — выдал брюнет, изобразив руками над своей головой крышу.

Наруто думал, как бы избавиться от крыши друга, Карин — как незаметно свалить, Рима копалась в аптечке, ища успокоительное, а Какузо пересчитывал деньги. Забавную атмосферу обламывает вошедший Кишимото.

— Ко мне пришло вдохновение! — радостно заявил он. — И я решил устроить Пятую Мировую Войну Шиноби!

— Но еще же Четвертая не закончилась… — хлопая ресницами, подала голос Карин.

— Скажем, что война приснилась Цунаде, когда та перебрала с саке, и устроим новую! — Кишимото светился от своей “гениальной” идеи. — Кстати, я видел ваше резюме, Такаги-сан. Вы приняты на работу! Будете двоюродной сестренкой Ино!

Так в мире на одного психа-Нарутовца стало больше…