Индиана Джонс напердел. (гет)

Индиана Джонс, по своему обыкновению, оказался в смертельной ловушке. К несчастью, с ним была женщина — стандартная причина всех проблем. Потолок, нашпигованный всякими шипами, опускается, выхода из комнаты нету — классика. Женщина визжит от ужаса, Джонс напряженно думает, как им спастись. Он думает, думает, шевелит всеми своими извилинами... И вдруг! По комнате, довольно просторной кстати говоря, отлетая от стен, эхом прогромыхал звук смачного пердежа! Это был Индиана Джонс. Это Индиана Джонс напердел.

Женщина сразу прекратила свои визги ужаса, а на ее лице появилась гримаса отвращения.

— Профессор Джонс! — укоризненно вскричала эта дама. — Как вам не стыдно портить возду... Пердеть в подобной ситуации!?

— А в какой ситуации, по-вашему, мне нужно или не нужно пердеть? Как по мне, сейчас самое время. Мне страшно, мы сейчас умрем, если ничего не придумаем.

— Вы не должны были пердеть при даме! — парировала она молниеносно, как главный герой игры "Секиро: Тени умирают дважды".

Вместо ответа профессор Джонс лишь пернул со страшной силой, то есть, получается, уже дважды, как тени умирают в Секиро.

Горячие как лава слезы обожгли лицо оторопершей от этого "мува" женщины — лицо ее горело от негодования, все тело трясло. В первый раз, думала женщина, еще куда не шло, допустим, он действительно от испуга не смог контролировать выход своих кишечных газов, но вот Во Второй Раз! Он сделал это намеренно. Намеренно пернул, использовав пердеж вместо ответа на ее аргумент. Но это не истинная причина ее слез, друзья мои. Дело не в том, что Индиана пернул дважды (один раз вместо ответа на аргумент), а в том, кто именно напердел. Женщина считала профессора Джонса настоящей иконой, натуральной глыбой, она, как и многие другие студентки, просто с ума сходила по нему на его лекциях, жадно вылавливая каждое слово: тайны Египта, сокровища индейцев майя, круглые столы и прочие святые Граали — он был везде, он знал про всё! В отличие от других студенток, она не была в него влюблена, потому что НЕ СМЕЛА его полюбить, она, по ее мнению, лишь моль перед такой-то глыбою. Как-то раз, оказавшись вдвоем наедине в неформальной обстановке, Индиана попросил выкинуть уже этого "профессора Джонса" и называть его просто Инди. Но она не посмела. А как она могла? Нет, уважение к нему было абсолютным.

Ну а теперь что!? Такой Человек, такая вот Глыба, и вот он так нагло, низко, варварски, плебейски расперделся! Иллюзии растаяли, икона оказалась не более чем грязной картинкой из дешевого журнала из самой низкокачественной бумаги.

Понял, читатель, к чему были ее слезы? Не будет никто плакать, если кто-то просто напердел. Я пердел перед девчонками сотни раз, результат — ни одной даже самой маленькой слезинки (скорее они были у меня, потому что тужился, чтоб хорошо пернуть, натурально до слез).

Пока женщина беззвучно плакала, впав в абсолютный ступор от испытанного шока, Индиана бегал глазами из стороны в сторону в попытках найти выход из страшного положения.

О чудо! Острый глаз Джонса обнаружил маленькую задвижку за меленькой плиткой, выхватил свой крут и ударом сбил плитку. Он занес руку с кнутом во второй раз, выбросил ее вперед, и кончик кнута обвился вокруг рукоятки маленькой задвижки. Дернул и...

О чудо номер два! Потолок сначала остановился, а потом и вовсе медленно пополз обратно наверх, шипы задвинулись, заблокированные выходы перестали быть таковыми.

Выход! Свобода! Победа!

Индиана с облегчением выдыхает, на этот раз из правильного места. Настало время порадоваться, но в комнате на долгое время повисло молчание, и несмотря на вновь открывшиеся дверные проемы, неплохо так способствующие проветриванию сего помещения, стоял невероятный смрад от пердежа профессора Джонса.

Женщине было плевать на спасение, и не найди бы Индиана выхода, она бы вряд ли заметила свою собственную смерть — так она была поражена.

— Что ж, — спустя время аккуратно было начал разговор Джонс, — и вот каждый раз какая-то ловуш...

— И каждый раз Вы так срете везде!? — взорвалась вдруг женщина.

— Да мы же чуть не умерли, помилуйте, женщи...

— ВЫ были для меня всем! Вы были глыбой, были титаном, вы были тем, кто никогда бы не пердел женщине фактически прямо в лицо! Теперь я даже и не знаю, кто вы для меня теперь такой, я буквально сейчас вижу перед собой совсем другого человека, точно не профессора Джонса!

— Хм, — Индиана опускает глаза, размышляя. — Что ж, вследствие таких вот пертурбаций в вашем обо мне мнении, теперь-то, быть может, вы наконец сможете звать меня просто Инди? — риторически задал вопрос Индиана Джонс, подкрепив его своей знаменитой ухмылкой.