Ягоды (джен)

Это было не первое лето Ксюши на даче у бабушки с дедушкой. Правда, прежде рядом всегда была мама, а этим летом мама осталась в городе. У мамы была работа, и мама собиралась приехать только в августе. А до августа... До августа была ещё целая жизнь.

Дачное лето пахло свежескошенной травой, купленным у соседки тёть Наташи молоком и... скукой. Играть в куклы быстро надоедало, тем более, что большинство кукол осталось дома, в городе, дедушка вечно что-то косил или где-то стучал, бабушка хлопотала по хозяйству и ворчливо гнала Ксюшу от себя, а Дашка... Дашке было уже десять, и возиться с пятилетней Ксюшей ей не хотелось.

Дашку уже отпускали в магазин за квасом и мороженым, отпускали кататься на велосипеде с соседскими девочками и мальчиками... И брать с собой Ксюшу Дашка совсем не желала. И уходила сразу после завтрака — до того, как успеет её хватиться бабушка. А домой прибегала только вечером перед самым ужином, чтобы поесть, умыться да лечь в кровать в обнимку с книжкой из списка для летнего чтения.

А Ксюша оставалась одна со старыми куклами, которых Дашка, когда была маленькой, разрисовала и лишила волос.

И мама приезжала только по субботам и уезжала на следующий же день. И была слишком уставшей, чтобы играть.

Сегодня Ксюше тоже было скучно.

— Даш, ну, Даш, возьми меня с собой! — то ли просила, то ли требовала она, дёргая старшую сестру за край футболки в розовый цветочек, когда Дашка в очередной раз пыталась улизнуть из дома.

— Отстань! — отрезала Даша, даже не обернувшись. — Ты не умеешь быстро ездить, отстанешь и потеряешься ещё где-нибудь! А мне — за тебя получать? Нет уж! Дома сиди!

— Я быстро поеду, Даш! — Ксюша была готова разреветься. — Даш, возьми меня с собой!

— Я сказала — нет! Мала ещё! — вновь повторила Даша, отталкивая сестру и хватая велосипед.

Ксюша надулась и топнула ногой. А Даша фыркнула и вскоре уехала.

Ксюша осталась стоять посреди двора, чувствуя, как в горле поднимается ком обиды. Губы у Ксюши задрожали. Она бы, наверное, заплакала, но услышала дедушкины шаги.

— Ну, что? — спросил дедушка, потрепав Ксюшу по светлым волосам. — Не взяла с собой сестрица? Ну, не плачь. Через год возьмёт.

— Я не хочу через год, я хочу сейчас! — топнула ножкой Ксюша, а дедушка лишь посмеялся и ласково щёлкнул Ксюшу по самому кончику носа.

— Ну, не плачь только, — повторил дедушка. — Я вечером аккордеон достану и мы с тобой споём, да?

Ксюша нехотя кивнула. Дедушка побрёл в сарай. Стало слышно, как он перебирает какие-то свои инструменты.

Ксюша немного прошлась по участку, а потом забежала в дом, повозилась немного со старыми куклами, но уже скоро вновь заскучала. Куклы на даче были некрасивые. У одной не было глаза, у второй — руки, у третьей — ноги были приклеены, и теперь невозможно было посадить куклу на стульчик, и почти у всех кукол были неровно подстрижены волосы. Или же не было волос вовсе.

Ксюша спустилась в большую дачную кухню, где вовсю хлопотала бабушка.

— Ну, чего тебе? — нахмурилась бабушка, завидев Ксюшу. — Кушать хочешь? Каши тебе ещё сварить? Или супа, может, хочешь?

Есть Ксюше совсем не хотелось, разве что мороженого или конфет, и она покачала головой.

— Тогда ступай играть, — сказала бабушка.

— Скучно! — надулась Ксюша. — Дашка уехала, куклы старые, всем не до меня!..

Бабушка вздохнула.

— Ну, иди к клубничной грядке и клубники поешь тогда! — бабушка, хромая, подошла к Ксюше и ласково потрепала её за щёчку. — А на обед я тебе макарон с сыром сделаю и булки с вареньем дам. Ты ведь любишь вишнёвое варенье?

Вишнёвое варенье Ксюша очень любила. Гораздо больше смородинового, которого водилось куда больше. Вишня на даче не очень росла, и потому редко бывало больше одной баночки. И макароны с сыром любила больше, чем котлеты. Настроение Ксюши немного улучшилось.

Ксюша побрела к бабушкиным грядкам. Присела на корточки, сорвала одну ягодку. Съела. Потом — сорвала и съела вторую. Потом — третью, четвёртую... Ксюша и не заметила, как съела почти все ягоды с бабушкиной грядки.

Щёки немного чесались, но Ксюша всё ела и ела. Пока не вышла из дома бабушка.

— Ой, батюшки! — всплеснула руками бабушка, увидев Ксюшу. — Что ж мы Люде-то скажем завтра?

В этот момент из сарая вышел дедушка. Увидев внучку, он сначала нахмурился, а потом расхохотался.

— Что смеёшься, старый? — обиделась бабушка. — Не доверит нам больше Люда детей — будешь смеяться!

— Да, может, к завтрашнему дню уже и пройдёт всё! — дедушка подхватил Ксюшу на руки. — Да и не дышать же детям пылью в городе? Привезёт ещё.

Ксюшу отнесли в дом, заставили умыться и переодеться в чистое.

Дедушка посадил её на диванчик, а сам достал аккордеон и сел на сколоченный прошлым летом табурет.

— Ну что, болезная? — подмигнул дедушка Ксюше. — Что петь будем?

— Чебурашку, — улыбнулась Ксюша.

И дедушка заиграл.