Между жизнью и смертью (джен)

Директор Макгонагалл так и не освоилась в кабинете Дамблдора. У нее вошло в привычку обсуждать школьные проблемы, прогуливаясь по галерее, а летом приглашать собеседника во внутренний дворик. Аргус Филч был этому рад, сегодня его поясница особенно разнылась, и подъем по крутой винтовой лестнице стал бы испытанием на прочность. Мадам Помфри регулярно предлагала ему мазь из желез венгерской хвостороги, но гордость не позволяла Филчу признать, сколько ни тверди себе, что восемьдесят — это те же шестьдесят, теперь снадобья и притирки — постоянная часть его жизни. Он терпел до последнего и лишь когда не мог уже ни согнуться, ни разогнуться, отправлялся в лазарет. Сейчас поясница отзывалась болью на любое движение. Стоило ему поднять руку, чтобы поправить магический факел, как тут же последовал короткий укол. Филч пробормотал проклятие. Если пойти к медсестре сейчас, Пофри отправит его отдыхать, а он за время своей службы в Хогвартсе не пропустил ни одного рабочего дня. Нет, он зайдет к ней перед вечерним обходом и намажется вонючей жижей перед сном.

Перед дверью, ведущей в сад, Аргус остановился. Отряхнул потрепанную мантию, провел руками по остаткам тонких, почти невесомых волос, которые обрамляли лысую макушку и спускались до самых лопаток. Миссис Норрис запрыгнула на подоконник и растеклась в пятне солнечного света, но чуть сощуренные желтые глаза как бы говорили, что она ждет от хозяина большего. Он попробовал выпрямить спину. Охнул. И все же повторил попытку, не годное это дело — идти к начальству, когда вид у тебя, как у одного из тех погнутых гвоздей, пылящихся в старых банках. Держа ровно спину, в которую будто воткнули железный шип, он вышел наружу.

Солнце вылило на него ушат яркого жаркого света. Филч сморгнул слезы, этого еще не хватало. Его глаза и так видели мир сквозь мутную пелену. Впрочем, он давно наловчился жить в этих сумерках, поэтому сразу распознал в размытом темном пятне ведьму в остроконечной шляпе. Угрюмо поджав губы, он поковылял к дальней каменной скамейке. Профессор листала какую-то книгу, услышав шаги, она поправила очки в золотой оправе и подняла глаза. Ее взгляд был доброжелательный, но чуть отстраненный, так обычно смотрят кошки. И место она выбрала самое солнечное, миссис Норрис тоже бы тут устроилась, если бы, конечно, гуляла за пределами замка.

Аргус наклонил голову и произнес с легкой заминкой:

— Госпожа директриса...

Макгонагалл все не находила места в собственном кабинете, тогда как Филч никак не мог сладить с этим обращением. Хотя столько лет уже прошло...

— Аргус, присаживайтесь.

Он покачал головой. Пусть им и было за восемьдесят, Минерва Макгонагалл все еще оставалась женщиной. При мысли, что они будут сидеть на одной скамейке, у Аргуса подгибались колени, а на дряблых морщинистых щеках проступал тусклый румянец.

— Сегодня было заседание Попечительского совета, — начала она и вдруг спросила: — Вы слышали о том, что Визенгамот принял закон о снижении пенсионного возраста?

— Да, читал в «Пророке» и сказал миссис Норрис: с такими законами наш мир быстро скатится в пропасть. Жизнь — это труд, убери из жизни труд, получишь слабака. Наши деды перевернулись бы в гробах, если бы узнали, что их внуки теперь уходят на покой в восемьдесят. По мне, и сто лет было слишком рано.

— Вы не думали, что люди заслуживают немного больше отдыха и времени, которое они могут потратить на себя, на занятия, которые они откладывали? Чтение, путешествия, выращивание роз...

— Простите, профессор, но розы — это магловская блажь.

— Говорят, маглы уходят на пенсию в семьдесят пять, — проронила Макгонагалл.

— При всем уважении равняться на маглов — скверная идея.

Филч много времени проводил в одиночестве, не считая верной, но молчаливой компаньонки, так что любой разговор был для него как глоток крепкого. Вот только чутье, вредная дама с холодными костлявыми руками, похлопала Филча по плечу и шепнула: ох, не спроста она завела речь о пенсии. Аргус тут же протрезвел:

— Профессор, вы же не собираетесь отправить меня...

Макгонагалл посмотрела на него, и взгляд у нее был чисто человеческий, полный понимания и сочувствия, от которого перехватило горло.

— Аргус, Попечительский совет требует, чтобы до первого августа мы нашли более молодого смотрителя.

Новость настолько его ошеломила, что после Филч просто продолжил выполнять свою работу. Он почистил цепи и кандалы, проверил доспехи, мерзкий Пивз любил переставлять шлемы, смазал скрипучую дверь кабинета ЗОТС. Наконец он направился в совятню. Там, вооружившись лупой, он осмотрел стены и гнезда, тщательно вычищенные домовыми эльфами. Они же нагнали сюда фонарики, зная, что Филч захочет проверить качество генеральной уборки. Эльфы единственные ценили его дотошность и требовательность. А вот школьники ничего не ценили, хотя Аргус не раз и не два требовал, чтобы они наконец научили своих избалованных птиц уважать школьное имущество. Пожалуй, стоит еще раз написать докладную директору и деканам, пусть доведут до сведения спиногрызов... Он понял, что не будет никакой записки, потому что в сентябре его здесь не будет. И свинцовая тяжесть навалилась на грудь, оттеснив даже вечную боль в пояснице.

Филч был уверен, что умрет на работе. Иногда, сидя у камина со стаканчиком огневиски, он даже мечтал, что станет призраком, как профессор Бинс, и задаст тогда жару мерзопакостному Пивзу.

Тяжесть в груди его не испугала. Аргус надеялся, что она раздавит его сердце, вытеснит весь воздух из легких, и его тело упадет на гладкий деревянный пол, который, несмотря на все старания домовиков, слабо пах совиным пометом. Ни жалостливых взглядов. Ни пенсии. Ни пустых никчемных лет между жизнью и смертью. Но сердце стучало, легкие дышали. Смерть не брала его. Миссис Норрис потерлась об ноги, он бессознательно наклонился погладить ее. В пояснице стрельнуло, Аргус стыдливо утер слезы. Это боль в спине его доконала, не предательство.

Миссис Норрис вилась вокруг, задевая хвостом колени, но впервые за все время их компаньонства он не мог сказать ей, что будет дальше. Согнувшись чуть ли не пополам, хотя от этого боль не стала меньше, а станет ли она когда-нибудь меньше, Аргус поплелся к мадам Помфри.

* * *

— Работаешь, отдаешь все силы, вкладываешь душу, надеешься, что люди будут ценить твой опыт, трудолюбие, преданность... А все заканчивается тем, что тебя просто выпроваживают на пенсию. На проклятую пенсию...

Портреты внимали Филчу, затаив то, что заменяло им дыхание. Нет более благодарных слушателей, чем одушевленные артефакты, сосланные на самые задворки школы. Никто не осудил бы Аргуса, если бы после известия о пенсии он переложил бы свои обязанности на домовых эльфов, но он считал своим долгом проверить все дальние уголки, а потом отрядить туда домовиков, чтобы те исправили мелкие недочеты. Ведь на его место наверняка возьмут сопляка, у которого на уме только квиддич и гулянки. Будет ли тот обходить школу как надо? Конечно нет. А еще в темных, забытых даже призраками коридорах Аргус мог, не стесняясь в выражениях, честить реформаторов, либералов и чинуш.

— Простите, — вставил белокурый рыцарь, пока Филч набирал воздуха для нового монолога, — но что такое пенсия?

— Пенсия — зло. Министерство решило, что люди старше восьмидесяти уже не могут работать и сами себя содержать. И поэтому оно будет каждый месяц давать им деньги. Вот так из достойных людей делают бездельников.

— И как долго вы будете получать эту пенсию? — поинтересовался старый колдун с зеленой кожей. Может, он поймал проклятие при жизни, а может, магия в картине оказалась не лучшего качества.

— Пока не помру.

Рыцарь нахмурил тонкие брови. Лучше бы он подобрал для портрета другой образ. Парень явно был хлюпиком и терялся в своих огромных доспехах. В реальной жизни он бы шага в них не сделал. Но умом он не отличался, что и доказал, когда произнес с восторгом:

— Получается, вам будут платить только за то, что вы живете. Это же прекрасно.

— Я могу работать и хочу получать плату за труд, а не подачки. Профессор Дамблдор такого бы не допустил. Да, он бывал слишком мягок с мелкими паршивцами, особенно с этими развязными гриффиндорцами, но за своих людей он стоял горой. И ценил настоящий труд. Он видел все, что я делаю для школы. Он знал, что меня не так-то просто заменить. Великий был человек, нет, исполин...

Но Дамблдор давно мертв, а жизнь продолжается, и Хогвартс даже будто бы не стал сильно хуже. Вдалеке что-то грохнуло, Филч с облегчением отбросил тревожную мысль.

— Похоже на звук металла об камень, похоже, этот поганец опять швыряет шлемы.

Миссис Норрис уже вскочила на ноги и выжидающе смотрела на хозяина. Филч достал из кармана мантии новенькую антианомальную дубинку со специальным железным наконечником.

— Что ж, давай проучим его напоследок.

Кошка кралась впереди, Филч следом, и шаг его был таким же мягким и тихим. Шум становился громче, удары следовали чаще. Затаив дыхание, они заглянули за угол. Маленький человечек в рыцарском шлеме бодал стены, отскакивал, подпрыгивал, врезаясь в потолок. Аргус поудобнее перехватил дубинку, готовясь хорошенько наподдать по тощему, обтянутому оранжевыми штанами заду. Полтергейст картинно упал вниз головой, покрутился. Вдруг прямо из шлема высунулась башка в огромной шляпе.

— Филчи-пилчи, Арги-карги! — Рот растянулся в улыбке шире шляпы. — Говорят, уходишь на покой.

— Положи шлем туда, где взял! — крикнул Филч своим самым злобным тоном.

— Попробуй отбери! — Полтергейст расхохотался и покатился, гремя шлемом по каменным плитам.

Миссис Норрис бросилась за ним, Филч отстал и сильно. После мази мадам Помфри его поясница помолодела лет на десять. Остальное, увы, нет, так что к дверям Главного зала он притопал, тяжело дыша. Миссис Норрис припала к полу и таращилась на шлем, брошенный у порога. Ее хвост грозно хлестал воздух.

Филч остановился отдышаться, заодно потер глаза, как будто это могло что-то улучшить. Дубинка потяжелела и оттягивала правую руку. Но пусть тело его старело, соображал он не хуже молодых.

— Пари держу, это ловушка.

Хвост замер, миссис Норрис была с ним согласна.

Филч опустился на корточки, колени протестующе хрустнули, и дубинкой отодвинул шлем в сторонку. Ничего не произошло. Значит, подвох ждал за дверью. Миссис Норрис попятилась, все еще сжатая как пружина. Ей хватило бы секунды, чтобы броситься в атаку. О себе такого Филч сказать не мог, поэтому тщательно просчитал каждое свое движение. Встал сбоку от двери, чтобы если что ей прикрыться, отставил ногу, поднял дубинку и только тогда резко дернул за ручку.

Он ждал, что загорятся парящие свечи, но загорелись не просто свечи: в воздухе висела надпись «Счастливой пенсии, Аргус!». Она освещала прямоугольный стол, ужавшийся в размерах, как, впрочем, и весь Главный зал, и людей, которые хлопали и улыбались Филчу. Здесь была вся «старая гвардия»: профессор Макгонагалл, профессор Флитвик, профессор Бинс, профессор Спраут, мадам Хуч, которая, видимо, уже вернулась из отпуска, мадам Помфри и Хагрид. Были здесь и призраки, а также мерзопакостный Пивз, который крутил залихватские сальто под темно-синим потолком, на котором только появлялись первые звезды.

Миссис Норрис незаметно проскользнула в Зал на полусогнутых, Филч с удовольствием бы последовал ее примеру, но ему не выпал счастливый жребий родиться котом. Он расправил плечи, чтобы с достоинством нести тяжкое бремя гордости.

Аплодисменты стихли, и слово взяла профессор Макгонагалл:

— Профессор Спраут прочитала в «Пророке», что у маглов есть традиция устраивать вечеринку в честь будущих пенсионеров, и предложила вас порадовать.

Филч ухмыльнулся, ну конечно, тут не обошлось без трех главных мировых зол: маглов, «Пророка» и женской суетливости.

— Также мы приготовили для вас небольшой подарок.

В огромных руках Хагрида обернутая блестящей бумагой коробка и правда выглядела небольшой. Великан смущенно улыбался в густую черную бороду, посеребренную сединой.

— Признаюсь, мы долго обсуждали, но в конце концов остановились на варианте, предложенном профессором Флитвиком.

Крошечный волшебник высунулся из-под локтя Хагрида.

— Это портативный радиоприемник, — затараторил он. — Принимает больше сотни радиостанций со всего мира, держит заряд энергии десять лет, защищен от влаги, вредного магического фона и воздействия неблагожелательных сущностей. Обладает прекрасными динамиками. Его можно слушать в саду или у камина или брать с собой в поход.

— Да-да, чудесное изобретение, — перебила Макгонагалл и тут же смягчила свою резкость улыбкой.

— Я бы лучше получил в подарок возможность вздуть безмозглого полтергейста.

Пивз подобрался к свечам, намереваясь сложить из них какую-нибудь скабрезность. Первая же свеча дала ему отлуп, и теперь он картинно дул на пальцы. Филч всего этого не видел, но он нутром чувствовал, когда старый враг затевал очередную пакость.

— Хоть мозгов у меня и правда нет, зато ума побольше, чем у некоторых.

— Я еще тебя поймаю!

— Когда жабы запоют!

— Господа... — произнесла Макгонагалл строгим директорским тоном. — Оставим споры в прошлом. Аргус, возьмите свой подарок и займите почетное место.

Филч сел в центре, подарок он неуклюже пристроил на коленях, не зная, куда его деть. Мадам Помфри предложила поставить коробку под стул. Миссис Норрис пришлось немного потесниться. Появился праздничный фарфор, а затем его наполнили роскошные яства: фаршированный гусь, мясные рулеты, картофель в грибной подливе, тритоний суп, бифштексы под драконьим соусом, тушеные овощи, медальоны из рыбы, сосиски в беконе, непременная брюссельская капуста. Аппетитные запахи потянулись в тот конец, где сидели призраки. Над столом засновали тарелки. Бутылки наполняли стаканы. Здесь было и бузинное вино, и сладкие ликеры, и бренди, и даже нечто под названием текила. Филч пожелал себе огневиски, а также хороший кусок гуся, картошку и большую порцию капусты. Не забыл он и о миссис Норрис, тарелка с сосисками опустилась на пол.

Профессор Бинс воспарил над стулом и глухо откашлялся:

— Дорогие коллеги и многоуважаемые призраки, на правах старейшего преподавателя предлагаю поднять наши бокалы, а в случае наших нематериальных друзей вдохнуть соответствующий аромат за нашего Аргуса Филча, человека образцовых духовных качеств. Прекрасного работника, воплощения трудолюбия и чувства долга. Должность смотрителя была установлена нашими основателями, и на протяжении тысячи лет достопочтенные представители данной профессии посвящали все свои мысли заботе о нашей школе... Хотя, пожалуй, старика Глэдвина стоит все же исключить из этой череды... Да, я еще застал его и должен признаться...

— Катберт, — мадам Хуч явно старалась говорить потише, однако слова будто вылетали из медной воронки. — Это все очень интересно, но у меня сейчас рука со стаканом отвалится. Выпьем за Аргуса Филча, пусть пенсия будет ему медом.

Профессора любили и поесть и поболтать, так что атмосфера за столом царила самая сердечная. Филч, возможно, тоже наслаждался бы вечером, если бы все, буквально все, включая обычно тихую Серую Даму, не считали своим долгом заверить его, что годы пенсии будут самыми счастливыми годами. При этом сами профессора на пенсию не спешили. И Попечительский совет их не гнал. Может быть, интеллектуальный труд не зависел от возраста, но, скорее всего, для колдунов и ведьм просто были другие правила.

— Аргус, уже решили, где будете жить? — спросил профессор Флитвик.

Филч пробурчал что-то невнятное.

— Я горячо рекомендую горы. Свежий воздух, простор, — колдун мечтательно зажмурился.

— Даже не думайте, — разрумянившаяся мадам Помфри всплеснула пухленькими ручками. — Сухой жаркий климат, вот за что ваша поясница скажет вам спасибо.

— И только не Лондон, вот что я скажу, — мадам Хуч сверкнула желтыми глазами и подалась вперед, будто хотела клюнуть. — Сейчас там такая помойка. Я знаю одну вдову из Хогсмида. Она как раз ищет себе тихого, ответственного квартиранта.

— Вот уж нет, благодарю покорно, — Филч посмотрел на стакан, на донышке заплескалось огневиски.

Тарелка миссис Норрис поднялась на стол, обратно она отправилась с половинкой сосиски. Кошкам вредно много есть на ночь.

— Все зависит от финансов, — протянул Флитвик. — Знаете уже размер своей пенсии?

— Не интересовался. Всеми документами занималась профессор Макгонагалл.

— Ответ пришел. Сумма вполне приличная, — директор склонила голову, увенчанную пучком седых волос. — Но вам еще нужно посетить Гринготс и открыть пенсионный счет.

— Я пойду туда в субботу в свои свободные часы.

— Вы можете взять отгул, Аргус, счет нужно открыть как можно скорее.

— Госпожа директрисса, я никогда не брал отгулов и не собираюсь. Пусть мне осталось всего несколько дней, но пока я еще смотритель.

— В каше варитель, — пропищал полтергейст, высовываясь из буквы «о» в слове «счастливой».

— А до тебя я доберусь!

— Спасите! Помогите! Умираю от страха! — Пивз схватился руками за горло, его голова картинно завалилась на бок, а длинный грязный язык свесился изо рта.

Профессор Флитвик возмущенно вскрикнул, и паршивец залился хохотом, но под холодным взглядом Кровавого Барона его смех как отрезало. И вот уже не гордый жеребец, а смирный мерин убрался в темный угол. Аргус оскалил желтые крепкие зубы и залакировал торжество глотком огневиски, напомнив себе обязательно вернуть на место утащенный Пивзом шлем.

* * *

Аргус читал договор через большую лупу в тусклой металлической оправе. Он с детства слышал, что гоблинам доверять нельзя, и был полон решимости изучить каждую буковку. Но буковки были такими мелкими, а в голове царил хаос.

Филч припозднился и попал на Диагон-аллею в самый разгар торговой лихорадки. Люди двигались слишком быстро, что-то громко тараторили, меняли направление, будто они не цивилизованные колдуны и ведьмы, а бланджеры на охоте. Окружающий мир распался, превратился в вихрь бешеной мишуры, и Филч при всем своем желании не мог собрать его заново. Почти потеряв самообладание, он ввалился в холл Гринготса. Волшебник на входе проверил документы и указал на крайнее окошко. Аргус выполнил все его распоряжения, но как человек, который никак не может отойти от встречи с троллем. Ему не хватало миссис Норрис с ее спокойной кошачьей самоуверенностью.

Холл банка был величественен. Здания, несомненно, обладают характером, и те здания, которые на равных ведут битву со временем, этим вечным разрушителем, способны внушать благоговейный трепет. Серые мраморные колонны, черно-серые узоры плитки, облицованные мрамором стены, высокие окна с темными стеклами в металлической оплетке, огромные сверкающие люстры, будто заключенные в каменные круги, дубовые стойки и блестящая латунь... Все излучало незыблемость, надежность, стабильность. Диагон-аллея, давно ставшая слишком кипучей и энергичной для Аргуса, будто отдалилась на тысячу миль. Филч почти почувствовал себя дома, вот только Хогвартс щедро делился теплом и уютом, а Гринготс любил только копить и хранить.

Но сердце здесь успокаивалось, и Филч достаточно пришел в себя, чтобы подумать: это все проклятые гоблины. Специально пишут свои контракты каким-то замудренным языком. Ещё через десять минут Аргус наконец продрался сквозь последний абзац и пришел к выводу, что вроде бы никто не собирался хитростью забрать его душу. Клерк спокойно сидел на высоком стуле, сложив руки на животе, обтянутом серой жилеткой. На бугристом, остроносом лице торчали бородавки. Говорили, по бородавкам можно определить возраст гоблина. Этот казался старым. Филч впервые задался вопросом, выходят ли гоблины на пенсию? Маленькие черные глазки буравили его хитрым взглядом, Аргусу вспомнился мерзопакостный Пивз. Из вредности смотритель еще раз перечитал последнюю страницу договора открытия банковского счета, потом размял узловатые пальцы. Руки все хуже и хуже справлялись с мелкими точными движениями. Наконец он взял перо и размашисто расписался на двух экземплярах. И тут же, ведь дай гоблинам секунду, они начнут навязывать всевозможные кредиты, сказал:

— Раз уж я здесь, то хотел бы спуститься в свое хранилище.

По Аргусу этого не скажешь, но Филчи были одним из старейших магических семейств. Впрочем, они никогда не выпячивали свое происхождение, как те же Малфои, возможно, потому что в их роду не было ни капли французской крови. Тем не менее Сайлус Филч был среди первых волшебников, заключивших договор с Гринготсом, так что путь Аргусу предстоял долгий.

Ему выделили в сопровождающие низкорослого гоблина лопоухого даже по меркам их племени. Уши вдобавок постоянно хлопали, будто опахала. Служащий представился, но Филч, как всегда, не запомнил имя. В конце концов все гоблины одинаковы. Хотя этот вроде был совсем молоденьким. Его возраст выдавала не внешность, блеклая и уродливая, а манера поведения: слишком много лишних слов и лишних движений. И то самое выражение лица первокурсника, который больше всего на свете боится получить вопиллер от мамочки. Хотя дед говорил, что мелкие гоблины своих матерей съедают.

Гоблиненок подвел его к вагонетке, подождал, пока Филч устроится на деревянной скамье, а сам сел спереди. Рычаг дернулся, и вагонетка понесла пассажиров в темноту. Там их поджидали коварные ледяные сквозняки, но Аргус надел толстое шерстяное белье, а также захватил шапку. Свет единственной фары выхватывал металлические полоски рельс и темный камень стен. Изредка в боковых коридорах пробуждались потревоженные огоньки, разглядеть, что они освещали, было невозможно. Вагонетка спешила вперед. Еще вспыхивали арки защитных заклинаний, их свет был кроваво-красным или желтушно-бледным, в общем, тревожным. Филч поневоле съеживался, хотя не задумал ничего дурного. Однако в целом поездка ему нравилась. Он будто возвращался в прошлое, не в какое-то конкретное прошлое, а в абстрактные времена, когда мир был проще, мир был чище, понятнее, и не было чувства, что планета вращается все быстрее.

И, как обычно, Аргус думал о сокровищах. Все свои отроческие года он присматривал за дедом, а на кого еще было скинуть старого маразматика, как не на сквиба? Когда дед не швырялся мисками с едой, не рвался на улицу в одном исподнем кричать каждому встречному-поперечному, что его невестка наблудила на стороне сквибеныша, то любил рассказывать истории о Гринготсе. О драконах, о призраках воров, обреченных держать на своих плечах защитные заклинания, о нелюбимой жене, убитой мужем и спрятанной в хранилище. О чаше, полной магии, которая жаждет быть выпитой и обрести нового хозяина. Последнюю историю дед повторял особенно часто, но не из-за любви к самой истории. Старому черту нравилось давать и отбирать надежду. Каждый раз он обещал назвать верный способ отыскать чашу и каждый раз в конце смеялся. К стыду Аргуса, дед умер раньше, чем внук научился не вестись на его подначки.

Нижний ярус походил на огромную пещеру, двери хранилищ могли пропустить взрослого тролля.

— Эти старые хранилища огромны, в них жить можно, — нервно заметил гоблиненок.

Когда они приблизились к нужной двери, он постарался напустить на себя максимально серьезный вид. Клиент должен представить, что не мелкий клерк сейчас вложит лапу в углубление под выступающим круглым замком, а сам Гринготс.

Механизм заскрежетал, щелкнул. Теперь была очередь Филча. Он прижал ладонь к двери, и та медленно отворилась. Хранилище выглядело удручающе пустым. У самого входа стоял сундук, в который Аргус складывал жалование, ведь всякие накопительные счета — это плутовство и надувательство. Чуть дальше лежали старые книги, а в самом конце угадывались смутные очертания непонятных приспособлений, которые открывали свое предназначение только настоящим волшебникам.

Возможно, со временем они совсем растворятся во мраке, потерянные и забытые, но Филч мало переживал за судьбу семейного наследия. Ведь отец сам взял с него клятву не заводить детей, чтобы не передавать «дефект» и не засорять семейное древо.

Семья Аргуса погибла во время Первой магической войны. Отец отверг предложение присоединиться к Темному Лорду. Видимо, ответ содержал не самые лестные характеристики Упивающихся и их предводителя. На следующую ночь дом Филчей загорелся. Никто не успел выбраться.

Аргус потерял родителей, сестру и брата. Укрепленные заклинаниями стены дома пережили пожар, и Министерство законсервировало эту безжизненную скорлупу. Оно даже обещало Филчу какую-то компенсацию. Наверно, все сроки для получения выплаты давно вышли. Впрочем, денег из сундука должно хватить, чтобы восстановить родовое гнездо. Аргус прислушался к себе, не почувствует ли он себя, как в Хогвартсе, частью чего-то родного, чего-то большего, чем он сам. На сердце было пусто. И это говорило о том, что ремонтировать дом Филчей равно выбрасывать деньги на ветер.

Аргус натянул шапку на уши. Изо рта вырывался легкий парок, секунду повисел в тусклом свете фонаря-кристалла, растущего в крохотной нише, и растаял. Филч задержал дыхание, желая притвориться, что тут никого нет. Одернул себя: нечего маяться дурью, бери денеги и дуй в «Дырявый котел» договариваться о комнате. Тебе не придется долго болтаться без дела.

Вчера, как это часто бывало в последнее время, он лежал без сна, перебирая свои невеселые перспективы, и вдруг наткнулся на отличную мысль: что, если новый смотритель не справится со своими обязанностями. Тогда все поймут, сколько всего зависело от Аргуса Филча, и захотят его обратно. Профессор Макгонагалл, конечно, не исполин, как Альбус Дамблдор, но кое-что она может. Она заставит Попечительский совет смириться с его повторным назначением. Он вернется на свое место, и все снова станет правильным.

Надо было где-то переждать пару месяцев, самое крайнее полгода, но «Дырявый котел» ему никогда не нравился. Если бы здания могли превращаться в животных, «Котел» был бы тощим уличным блохоносом. Вот только Аргус не знал, куда еще пойти.

Он вспомнил, как в детстве часто хотел заснуть на несколько лет и проснуться уже взрослым, свободным и способным колдовать. Дед подпитывал эти мечты рассказами о Мерлине и прочих великих героях, которые погружались в сон, похожий на смерть, чтобы однажды вернуться и спасти мир от зла.

Филч оглядел хранилище другим взглядом: тут можно поставить кровать с тяжелым балдахином для защиты от сквозняков, конечно, широкую, он ведь не собирался оставлять лежанку миссис Норрис на холодном полу.

Те первые договора давали волшебникам много привилегий. Старые семьи могли помещать в свои сокровищницы все, что угодно, гоблины же брали на себя обязательства сберечь доверенное имущество. Филч ухмыльнулся, вот пусть и обеспечивают сохранность его тела, разума и души, а также тела, разума и души его дорогой миссис Норрис, как именно — это уже их проблемы. Если они вздумают отнекиваться, то Аргус найдет, чем их убедить. Хогвартские профессора были теми еще любителями подискутировать, и кое-чему он у них научился.

Гоблиненок терпеливо ждал клиента в сторонке. Филч толкнул дверь, она закрылась легко, будто не имела веса.

— Я хотел бы поместить в мое хранилище нечто очень-очень ценное.

Гоблиненок доверчиво распахнул уши.

— Мы будем рады защитить ваши ценности. Вы не пожалеете, что доверились нам.

— О, не сомневаюсь, — Филч неожиданно для себя почти идеально передал любимую интонацию профессора Снейпа.

Что ж, мертвые продолжали жить не только в картинах.

* * *

Аргус решил уйти поздним вечером, ни с кем не прощаясь, кроме Хогвартса. Его последний обход. Свой магический чемодан Филч оставил возле центрального камина. Он был готов спорить на что угодно, сегодня Пивз не тронет его вещи. Оттуда он двинулся к Главному залу, миссис Норрис бесшумной тенью скользила рядом. И хотя хогвартские коридоры Филч знал, как линии на своих ладонях, сейчас он снова смотрел во все глаза, как в первый раз. И старался не упустить ни одной детали.

Разные люди видели Хогвартс по-своему. Был Хогвартс профессоров: полный старинных фолиантов, запаха мела, шелеста бесконечных тетрадей. Был Хогвартс учеников: в нем в спешке дописывали домашнее задание и пытались листать сразу десять книг одновременно, в нем соперничали, в нем летали на метлах и мечтали поймать снитч зубами, как Гарри Поттер. В нем искали приключений, а находили друзей. У Филча тоже был свой Хогвартс: темный, местами неприглядный, как всякая изнанка, но любимый. Даже Альбус Дамблдор не знал этот Хогвартс. Быть может, домовые эльфы видели школу такой, какой видел ее Филч, но домовики скорее живые инструменты. Впрочем, наверняка и у них был свой Хогвартс. Как и у призраков, у портретов, и даже у сов... Из всех этих образов, как из кусочков мозаики, складывался один цельный образ.

— И если убрать кусочек, цельности уже не будет, — сказал Аргус миссис Норрис, когда они вернулись к камину. — Так что нас еще позовут назад, а пока отдохнем и выспимся на годы вперед.

Аргус Филч никогда не мечтал о пенсии, но вот небольшой отпуск — это другое дело.