Проверено на грамотность 
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
К востоку от городка Хонитон, скрытый от глаз далёких от магии людей, стоял старый дом, облицованный местным девонским гранитом. Над рекой Оттер стелился густой, будто молоко, туман. И узкая тропинка, петляя, тянулась к живым изгородям, что росли, как придётся: где-то густые, где-то прореженные ветром, но неизменно плотные, будто сами знали, кого пускать, а кого держать подальше. За ними прятались старые яблони с корявыми стволами, и между ними пробивались одичавшие примулы и наперстянки. Дорожка к дому была сложена будто бы из мелких речных камней и подходила к паре ступеней у двери с массивным серебряным молотком.
— Клик, где же мой бекон? Моргана! Я недостаточно старая, чтобы один кусочек бекона мог свести меня в могилу. Мне всего сто одиннадцать! — сотряс дом ворчливый возглас, и от этого звука даже иней на окнах в это октябрьское утро растаял.
На самом деле стёкла задрожали, сырость, лежащая покрывалом над долиной реки, куда-то отступила. Ведь здесь жила престарелая волшебница Мюриэль Прюэтт. К своим почтенным годам она сохранила осанку, но не набрала ни грамма лишнего веса и была худощавой и угловатой, словно манекен, сраженный желудочной язвой. Со своим крючковатым носом, маленькими глазами и тонкими костлявыми пальцами она походила на высокую птицу. Старуха гордилась тем, что умеет свободно выражать своё личное мнение, правда, в основном это касалось осуждения других людей. Поскольку любовью к волшебникам, маглам или иным живым существам она не отличалась, то до самозабвения любила свой дом, в котором вместе с ней обитала массивная мебель тёмного дерева, кресла в старомодной цветочной обивке, каминные полки из золотисто-белого девонского «мрамора»(1) и выцветшие гобелены, покрывающие каменные стены. Её жилище было основательным, но немного запущенным и требовало ремонта, как и сад, который давно стал просто частью местности. Не нуждаясь в уходе, он жил сам по себе, и домовладелица была этому только рада.
Мюриэль сидела в столовой, отделанной новомодными деревянными панелями, вперив покрасневшие, налитые кровью глаза в дрожащего домового эльфа в чистой наволочке, заколотой брошью с фамильным гербом.
— Хозяйка, целитель Салус рекомендовал избегать жирной пищи. Могу я предложить сконы(2) с топлёными сливками(3)? — домовик по имени Клик храбро обратил на хозяйку свои огромные зеленоватые глаза.
— Что ж, надеюсь, этот бедняга целитель так же в старости будет лишён радости! Ни сосисок, ни бекона, только яйца всмятку для его беззубого рта. Клик, где мой чай?
— Сейчас, уже несу! — домовик облегчённо выдохнул и трансгрессировал абсолютно бесшумно.
Мюриэль наколола вилкой кусочек яйца и поднесла его своими худосочными пальцами к тонким губам. Она, не отрываясь, смотрела на страницу утренней газеты в поисках скандальной статьи от Риты Скитер. Не найдя таковой, она вернулась к началу и с изумлением прочла заголовок:
«Автор: Варнава Кафф Справедливость для всех: новая эра заботы о волшебном сообществе.
В последние годы Министерство магии неустанно трудится над тем, чтобы обеспечить достойную старость каждому представителю нашего славного сообщества. Сегодня мы с гордостью сообщаем о вступлении в силу Пенсионной реформы, призванной поддержать тех, чьи силы уже не позволяют им служить обществу так, как в молодые годы.
Теперь каждый волшебник и волшебница, достигшие определённого возраста и честно трудившиеся на благо магической Британии, смогут рассчитывать на регулярную государственную поддержку. Средства на выплаты будут формироваться за счёт общих налоговых поступлений — ведь те, кто обладает значительными накоплениями, обязаны внести свой вклад в общее благо.
Особое внимание Министерство уделяет прозрачности и порядку: для корректного расчёта взносов все граждане обязаны предоставить актуальные налоговые декларации и сведения о доходах, в том числе из хранилищ Гринготтса. Мы уверены, что эти меры не только укрепят социальную стабильность, но и станут символом единства нашего мира — где богатство одних служит опорой для тех, кто в ней нуждается.
Конечно, находятся и те, кто встречает эти перемены с недоверием. Некоторые представители старинных семей полагают, что традиции важнее прогресса. Однако Министерство твёрдо убеждено: истинная честь рода проявляется не в сохранении устаревших привилегий, а в готовности поддержать тех, кто слабее.Мы призываем всех граждан отнестись к новым правилам с пониманием и ответственностью. Только вместе мы построим будущее, в котором ни один волшебник не останется без поддержки».
— Неужели опять эта сутулая Ронова девчонка с костлявыми лодыжками постаралась? Мне хватило того, что я плачу зарплату собственным домовикам — позор на мои седины! — воскликнула пожилая женщина, едва не подавившись чаем и забрызгав слюной хонитонские кружевные салфетки.
Она старательно помешивала чай серебряной ложечкой, затем отхлебнула и страдальчески посмотрела на потолок.
— И сколько сахара ты положил? Помяни пресветлых родственничков, если ты скажешь о том шарлатане из Святого Мунго и вреде сахара! — резко произнесла она.
Сахарница тут же сама собой появилась на столе. Мюриэль, продолжая попивать сладкий, крепкий чай, посмотрела на стопку писем.
— Если это опять письма с заказами того идиотского магазина приколов Моллиных близнецов, я нашлю на них... нашлю на Джорджа Уизли чесотку! — пригрозила она.
Но письма оказались не от «Всевозможных Волшебных вредилок», а из Министерства и банка «Гринготтс». Её покрасневшие глазки-бусины быстро пробежали по пергаментам, вынутым из конвертов, и она яростно смяла их своими дрожащими пальцами.
— Просят явиться, заполнить документы, предоставить налоговые декларации! А моё семейное серебро гоблинской работы им не нужно, кровавые бюрократы? Клик, приготовь мою самую дорогую парадную мантию и ту волшебную шляпу с пером фламинго — я иду в Министерство! Мне уже сто одиннадцать лет — это они должны поднять свои ленивые задницы и прийти ко мне! — заявила она решительно.
Мюриэль постояла у окна, любуясь тем, как в редеющем тумане проявляются осенние золотисто-коричневые краски, разрисовавшие склоны у реки, как вспыхнули алым рябины вдоль дороги. Она глубоко вдохнула, словно готовясь к грядущему сражению.
— Надо было догадаться, что после выступления Министра эти чинуши забегают и испортят честным людям жизнь. Ха! Посмотрим, какое Рождество вас ждёт, потому что я против! — заключила она с торжеством в голосе.
* * *
До обеда работники Отдела пенсионного и налогового учёта были совершенно спокойны. Казалось, даже мухи на четвёртом этаже Министерства магии засыпали в полёте. Всё — начиная от сероватых кафельных стен и умиротворённой тишины — прямо-таки способствовало легкому засыпанию.
Шум, создаваемый пожилыми волшебниками, иссяк сам собой к полудню, когда в расписании посетителей наступал перерыв на ланч и полуденный отдых. Оставались лишь самые упорные — те, кого не пугали печати и штампы, регулярно отмечавшие их прошения на пергаментах пометками: «Принято», «На доработку», «Требуется выписка из Гринготтса», «Запрос направлен в смежный отдел».
Этих упорствующих будущих пенсионеров не смущали даже отвратительные стулья с твёрдыми, скользкими сиденьями, с которых они ежеминутно сползали, словно яичница со сковородки.
В первом ряду полусидел Элфиас Дож, похрапывая и закинув голову. Его седые пушистые волосы напоминали одуванчик. Рядом на свободном стуле лежала причудливая тёмно-синяя шляпа-треуголка с созвездиями из переливчатой органзы. Клерки уже делали ставки, не приклеил ли он себя к стулу заклинанием вечного приклеивания. Над его головой парили пергаментные формуляры, чернильница-непроливайка и самопишущее перо.
Пожилая леди в заднем ряду без стеснения вкушала второй завтрак из корзинки для пикника, наблюдая за тем, как зачарованные спицы вяжут носки. По коридору разносился аромат жасминового чая, жареных сосисок и тостов. Беззубый волшебник преклонного возраста с лысой, как стеклянный шар для прорицаний, головой сосредоточенно писал что-то в длинном свитке, старательно проговаривая каждое слово.
Большинство ожидающих старичков благополучно дремали, умудрившись покорить скользкие сиденья, как корабельную палубу во время качки. Другие читали, подсвечивая текст волшебной палочкой, поскольку освещение было тусклым. Если смотреть на заколдованные бра, огонёк в них мигал в особом ритме, вызывая слезотечение и головную боль. Возможно, так начальство хотело заставить тех, кто пришёл надолго, уйти пораньше?
Все уже медленно, но верно погружались в сладостные объятия Морфея, когда двойные тяжёлые двери распахнулись, и в полутёмный холл ворвался свет. В нём возник силуэт высокой костлявой волшебницы в шляпе с вызывающе-розовым пером фламинго и тростью с изящным набалдашником из драконьей кости в форме птичьего клюва.
Двери с грохотом закрылись, и вошедшая хищно прищурилась. Элфиас Дож вздрогнул и проснулся — парящая чернильница опустилась ему на голову, а перо медленно спланировало внутрь, будто готовясь немедленно записать то, что он должен был написать ещё час назад.
Все присутствующие одновременно оглядели новую гостью одинаковым неопределённым взглядом.
— Значит, это и есть Отдел пенсионного и налогового учёта? Какой идиот это придумал! Кто-нибудь здесь уполномочен отвечать на мои вопросы? — произнесла Мюриэль Прюэтт и величественно, насколько позволяли её столетние кости, прошла вперёд, с презрением оглядываясь по сторонам.
Её нарядная мантия из лилового бархата с тонкой золотой окантовкой придавала коже сероватый, инфернальный оттенок, а тёмная помада на губах создавала впечатление, будто демоница из ада явилась собирать мзду с грешников. Она кивнула Элфиасу, который осоловело мигал, пытаясь справиться с письменными принадлежностями, «приставшими» к нему.
— Мадам Прюэтт, здравствуйте! Доброе утро... то есть день! — промямлил невысокий темнокожий юноша, высунув кучерявую голову из окна выдачи бланков ближе всех к входу. Он неловко помедлил, открывая дверцу своей «обители», и выбежал ей навстречу. — Вы получили наше уведомление?
— Юноша...
Мюриэль прочла громоздкую надпись на его бейдже: «Старший специалист по первичной выдаче и классификации обращений в рамках перераспределения ресурсов. Н. О. Стронг» — и нахмурилась.
— Молодой Стронг, если количество букв в вашей должности призвано компенсировать отсутствие мозгов у вашего начальства, то они с этой функцией, полагаю, справились. Вы просто выдаёте бумажки?
Клерк посерел, нелепо приоткрыл рот и уставился на карточки в руках. Та, что он читал, была озаглавлена: «Сценарий: посетитель недоволен, предположительно, выразит несогласие».
— Мадам Прюэтт, да... верно, я просто выдаю. Пожалуйста, уделите время на заполнение некоторых бланков, пока вы здесь.
— Ну, давайте уж, — великодушно разрешила престарелая волшебница, но не удержалась и добавила по привычке: — И юноша, если это слюна оставила мокрый след на вашей мантии, зелёной, точно кожа больной лягушки, вам следует научиться быть опрятнее во время еды или завести привычку спать ночью!
Нейтан Октавиус Стронг потемнел лицом и разозлился, но, поджав губы, взмахнул палочкой и сумел проговорить ничего не выражающим тоном:
— Я пришлю вам документ и всё для письма, внимательно ознакомитесь, — развернувшись, скрылся в своей «будочке». Оттуда молниеносно вылетел пергаментный свиток и надоедливые чернильница и перо с красивым белым оперением.
Мюриэль, постукивая тростью о каменные плиты пола, подошла к смущённому Дожу, который подождал, пока на спинке его стула трансфигурируется пюпитр для письма, чтобы вернуться к заполнению своих бумаг.
— Добрый день, Элфиас! Как долго ты уже здесь? И что это за дурацкая шляпа у тебя? Опять перепутал тоник для пищеварения с бутылью омрачающего разум декокта? Неужели тебе не хватает смелости послать их к... послать их Геллерту, кровавому, Гриндевальду? Пусть строчат свои отчёты сами, разве они здесь не для этого?!
— Добрый день, Мюриэль! Сколько я уже здесь? С половины восьмого. Думал быстренько забежать и отправиться дальше. Шляпа специально для похода в клуб любителей астрономии. Который час? Наверное, я всё пропустил.
Старик уже полностью запачкал чернилами манжеты своей сероватой блестящей атласной мантии.
— Скоро полдень, старая твоя башка! Подтяжки Мерлина, неужели мне придётся сидеть тут так же долго? — возмутилась она, присев на стул. Её бархатное одеяние сразу же неудержимо заскользило по сиденью, словно по смазанному маслом противню. — Что за безобразие! Здесь все достаточно старые, чтобы получить правильное обращение!
Мюриэль громко прокаркала свою реплику и стукнула тростью, переводя взгляд на плакаты, украшавшие стены: «Своевременная подача деклараций — залог стабильности магического сообщества», «Не забудьте приложить выписку из Гринготтса» и «Ваши сведения помогают строить будущее». Они были огромными и бросались в глаза своим витиеватым шрифтом и ярко-оранжевой расцветкой, будто сделанной фанатом «Пушек Педдл».
Сверху, у самого потолка, висела небольшая табличка с мелкими буковками, гласившая: «Посетителям старше 90 лет просьба заранее сообщать о необходимости стула с подлокотниками». Впрочем, никому из этих пресловутых посетителей сие было неведомо, поскольку освещение в зале ожидания было самым преотвратительным.
— Если трансфигурировать ткань сзади, можно удобно сидеть, — поделился секретом Дож, страдальчески вздыхая, и спросил сам у себя: — Только мы сами можем проконтролировать правильность выполнения некоторых вещей?
— Вот ещё! Мне не нужна наждачная бумага на заднице! — взбеленилась она. — Конечно, я слежу за всем сама! Но это такое неуважение — заставлять людей нашего возраста приходить самим в этот никому не нужный оплот министерского маразма... Какое перо? Они даже правильно очинить(4) его не смогли. Это ёршик для клозета?
Мюриэль посмотрела на свой свиток и удивлённо вскинула брови, отчего её лицо сморщилось ещё больше и стало походить на пожеванную салфетку.
— «Я, нижеподписавшаяся, подтверждаю, что ознакомлена с тем, что возраст не является основанием для освобождения от подачи сведений», — прочла она вслух. — Что это! Слышишь, Дож, или вот: «В примечаниях: возраст не влияет на порядок рассмотрения заявления». А что тогда влияет? Что?! Здесь все старше девяноста, чем ещё мы можем отличаться друг от друга: количеством правнуков? Кровавый ад! Они хотят знать всё: мои доходы, сведения о моих хранилищах в Гринготтсе, вплоть до последнего кната, ворюги... Имущество, магические предметы, приносящие доход, количество моих домовых эльфов, расходы на обслуживание места проживания.
Мюриэль позеленела от злости, прочтя: «Ожидаемые доходы на следующий календарный год». Молниеносно достав свою волшебную палочку из кармана, она спалила пергамент. Тот ещё догорал и осыпался серым пеплом на пол, а она уже встала и решительно позвала беднягу Стронга.
— Мадам, вам что-то непонятно? — спросил тот, подойдя к ней.
— Всё предельно ясно, юноша, — отчеканила Мюриэль. — Вы просто хотите залезть ко мне в карман!
Остальные пенсионеры приподнялись с мест и ободряюще зашептались, кто-то даже зааплодировал — видимо, из тех, кто не был согласен с всеобщей социальной справедливостью.
— Эти сведения необходимы, чтобы знать, в чём вы нуждаетесь... — соврал Нейтан, попятившись от разъярённой дамы, вокруг которой воздух потрескивал из-за взбунтовавшейся магии.
— Я нуждаюсь в том, чтобы посмотреть в бесстыжие глаза тому, кто отвечает за оболванивание людей, годящихся вам в прапрадедушки и прапрабабушки! — злобно проговорила гордая Мюриэль Прюэтт, направив свою палочку в нос испуганному работнику.
— Мадам... Я вызову охрану! — полушёпотом произнёс Стронг, пятясь назад к своему рабочему месту.
— Кто посмеет меня остановить? Даже тот очкастый герой, ухажёр Джиневры не осмелится подойти ко мне... Хоть мне и сто одиннадцать, в Хогвартсе я была в дуэльном клубе и всё прекрасно помню. Так что если вы не хотите, чтобы ваши козявки в носу обернулись летучими мышами и, облепив головушку, покусали ваше юное лицо, вы сию же секунду ускоритесь и покажете, где кабинет самого главного в этой Моргановой клоаке! Ну же, показывайте дорогу!
* * *
День Хайвела Пенри начался как обычно. Он занимал пост начальника нового отдела и наслаждался своим положением на вершине бюрократической пирамиды, где ему оставалось лишь спокойно сидеть и наблюдать, как волшебное перо само выводит его подпись с витиеватыми завитушками. Он с удовольствием вдыхал аромат свежесваренного кофе и с умилением считал ароматные булочки на тарелке, которые вместе с кофейником и малюсенькой чашечкой приносила его секретарь — апатичная и молчаливая миссис Стилбрук. Единственной заботой, омрачавшей его существование, было стремление воздержаться от выпечки, поскольку жилет с красивыми перламутровыми пуговицами с трудом сходился на его располневшей талии. Он ещё не знал, какие испытания готовит ему этот обычный октябрьский день.
Примерно догадывался о судьбе мистера Пенри его подчинённый Нейтан Стронг, который провожал пожилую даму, похожую в полумраке коридоров на инфернала. Он шёл чуть впереди, уводя её туда, где за поворотом скрывался вход в кабинет главы отдела. Стронг трижды постучал по массивной двери из тёмного дерева с равными интервалами и повернул круглую позолоченную ручку.
— Э... Мистер Пенри, с вами хочет поговорить дама, точнее, требует аудиенции, — проблеял Нейтан, не заходя внутрь.
— Довольно! Неужели вы всегда изъясняетесь как баран, которого готовят на жаркое? Отойдите-ка, — Мюриэль бесцеремонно схватила его за зелёную рабочую мантию и оттащила в сторону. — Это я, Мюриэль Прюэтт, и я хочу с вами поговорить!
Дверь вновь распахнулась и почти бесшумно закрылась за фигурой худощавой старухи, похожей на бледного грифа. Нейтан с облегчением выдохнул, надеясь, что его начальник не устоит перед натиском этой сварливой пожилой леди.
— Выходит, только мы, почтенные старцы, досточтимые граждане, должны портить зрение в полумраке, а у вас тут вполне светло, — произнесла пожилая женщина, оглядываясь. Яркий дневной свет лился от зачарованного полукруглого окна над потолком.
Кабинет главы отдела был небольшим. Три из четырёх стен занимали высокие книжные шкафы с папками разной расцветки, которые постоянно перемещались. На бюро аккуратно лежали документы, а на краю красовалась позолоченная табличка с именем «Х. Б. Пенри». Стул для посетителей был обычным, но начальственное кресло, обитое тёмной кожей, выглядело намного удобнее, чем те орудия пыток в зале для посетителей. Мужчина в кресле подскочил при виде Мюриэль, словно мячик, что с его округлым животом было непросто.
— Мадам...
— Прюэтт, — подсказала она. — Что это за нелепая причёска? Словно в вашем роду завелись Уизли. Ах, нет? Вы же Пенри? Но вид у вас как у Уильяма!
Она посмотрела на рыжеватые волосы, закрывающие уши, и на округлое красное лицо, которое становилось похожим на закипающий чайник, и усмехнулась.
— Мадам, что бы вас ни привело, я принимаю посетителей только по записи, поэтому прошу соблюдать все процедуры, — произнёс он, пытаясь не замечать, как в кабинете стало невыносимо жарко.
— Мне записываться? Вы что, цирюльник? Нет, вроде бы. Я гожусь вам в бабушки. Вам на вид не больше шестидесяти. Поэтому проявите уважение и ответьте на мои вопросы, — гордо произнесла Мюриэль и приосанилась.
— Мадам, если вы устали, можете написать письмо и отправить его в любой рабочий день, — попытался переубедить её Хайвел.
— Я уже здесь и знаю о том беспорядке, что творится в почтовом отделе, не говоря уже о служебных записках, которые роятся в министерстве, как пчёлы, — Мюриэль прикрыла глаза. — Эти папки так и будут перетасовываться, как карточная колода, это ужасно мешает!
Мистер Пенри гневно раздул ноздри, но всё же взмахом палочки остановил движение документов в шкафу за спиной.
— Кхм... Что вам непонятно? Поймите, моё время тоже ограничено, но на основные вопросы я готов ответить.
— О, вы ответите, не сомневайтесь, — пригрозила Мюриэль. — Мой бухгалтер-гоблин Фокрин недавно проговорился о магловских веяниях, которые наш малахольный министр Шеклболт может ввести. Среди них налог на роскошь и сверхдоход. Вы поэтому пытаетесь залезть в мои сбережения? С меня хватило налога на недвижимость! Подумать только, не министерские дармоеды строили мой дом, а мои родители, так с чего я должна платить за то, что они возвели? Мне пригрозили отключением каминной сети и чар водоснабжения, какая наглость! Мы всегда платили налог на окна(5), и земельный налог, но эти идиотские законы, просто вершина в искусстве грабежа своих же людей!
— Мадам, это вовсе не для того, чтобы отнять ваши деньги. Дело в том, что пенсию по возрасту могут получить те, чей ежегодный доход не превышает тысячи двухсот галеонов. Для того чтобы никто не утаивал доходы и чтобы были учтены те источники заработка, которые были упущены до вступления пенсионной реформы в силу, — угрюмо произнёс глава отдела, чувствуя, как по вискам струится пот.
— Дайте-ка скажу то, что вы не осмелились произнести в самом начале. Мне уже сто одиннадцать, и я не могу получить эту кровавую пенсию? Моргана! — разъярилась Мюриэль, становясь похожей на голодного стервятника. — Тогда зачем меня сюда вызвали, чтобы посчитать мои деньги?!
— Не совсем, — отчаянно воскликнул её оппонент, вытирая пот рукавом. — Пенсии по возрасту будут начисляться из бюджета, который, в свою очередь, формируется из налоговых поступлений всего населения.
— Так... значит, я буду платить тем, кто к своим девяноста годам не смог накопить, — подозрительно тихо произнесла она. — Таким болванам, что не ценят свой труд, горбатясь задарма, как Артур Уизли? Или которые всю жизнь не могли воздержаться от трат, что они не тянут? Неужели вам недостаточно того, что из моих налогов оплачивают зарплаты министерских бездельников, содержание Мунго и платформ на Кингс-Кросс, и Мерлин знает что ещё!
— Я понимаю ваше негодование, мадам Прюэтт, но пенсии оплачиваются всем обществом, чтобы не допустить крайней бедности после Второй Магической войны.
— И что? Эти старики сплошь маглорождённые, видать? Ветеранам, боровшимся с Гриндевальдом, положены выплаты? А тем, кто пострадал от его прихлебателей? Нечего сказать. Где же моя пенсия? — язвительно вопрошала Мюриэль, сопровождая каждый вопрос стуком трости о тонкий, протёртый местами ковёр.
— К сожалению, вы не входите в категорию граждан, которые могут получить её, — дрожащим голосом произнёс глава и ослабил ворот своей рубашки под рабочей мантией. — Ваши доходы превышают допустимый порог, и вы никогда не работали.
— Работа... Как пошло! В моё время женщины не работали, потому что это роняло честь семьи. Пойти работать куда-то — всё равно, что объявить своего отца или мужа негодными к работе неудачниками, не способными обеспечить своих домочадцев. К вашему сведению, я надзираю за работой управляющего «Воскового дома Прюэттов». Наши свечи отменного качества, и их зачаровывают настоящие мастера заклинаний, не чета этому коротышке профессору Флитвику, — похвасталась Мюриэль.
Пенри обречённо кивал, тайком насылая на себя охлаждающие чары.
— Ежемесячно я трачу сто семнадцать галеонов не на платья и шляпки! — выплеснула праведный гнев на своего невольного слушателя. — А на поддержание дома в состоянии, пригодном для жилья. Не всем могут помочь чары, когда в доме вечная сырость осенью — это галеоны на дрова, ремонт кровли и окон. Даже мои эльфы, которым я также плачу жалование, не могут извлечь черепицу и доски из пустого воздуха. Продукты не для меня одной, но и для вдовы внучатого племянника Гидеона. То, что я не запасаюсь сухими бисквитами(6) и не обыскиваю Юрское побережье(7), чтобы разорить птичьи гнёзда и съесть их яйца и тем самым сэкономить, вовсе не значит, что я ежедневно ужинаю террином(8) или вкушаю французские блинчики с апельсинами на завтрак.
— Мадам, я понимаю, что вас это не устраивает, но пенсия — это часть социальной помощи малоимущим, и они не всегда бездельники. Или если их работа, к нашему общему стыду, низко оплачивается, они делают те дела, которые не берутся делать другие люди. Мы призываем всех помнить об этом... — заунывно продекламировал начальник отдела, тяжело дыша.
— Считается ли то, что я и так отпишу всё своё состояние внучатым племянникам и их многочисленному выводку социальной справедливостью? Если вы такие доморощенные благотворители — разве это не предусматривает самостоятельный выбор тех, кому нужно помочь?
— Пенсия по возрасту не предусматривает значительные суммы, вам не стоит об этом слишком беспокоиться, — произнёс он из последних сил.
— Да, в этой категории могут быть плешивые старикашки из тех тунеядцев, что в молодости прикладывались к бутылке с огневиски и поколачивали своих жён, а в старости, став больными и несчастными, требуют помощи. Ну уж нет, я против. Ни кната моего они не получат!
— Мадам Прюэтт, — выдохнул измотанный Пенри, — к сожалению, я не уполномочен менять что-то в законе, который вступит в силу первого ноября. Это прерогатива Визенгамота.
— Тогда почему они не устроили всеобщее голосование? — ахнула Мюриэль. — С той поры, как вводят эти налоги и меняют всё под магловскую моду, я не успеваю протестовать!
Начальника отдела вдруг осенила мысль: «Неужели это она виновна в том, что законы о налогообложении так долго откладывали?» Он побледнел и съежился, пытаясь вжаться в кресло.
— Прюэтты не должны прогибаться под этих гнилых бюрократов, — торжественно произнесла престарелая леди. — Наш род имеет право на представительство в Визенгамоте, и, клянусь Мерлином, я устрою так, что они меня запомнят на этот раз. До свидания, мистер Пенри, и у вас тут как-то душно, — злорадно улыбнулась она. — Советую подправить атмосферные чары с помощью «Фините Инкантатем»! Я ещё вернусь, поэтому не прощаюсь.
Когда посетительница ушла, Хайвел обмяк и упал грудью на стол. Ему казалось, что старуха Мюриэль будет преследовать его в кошмарах и пилить, пилить, пилить. В действительности, однажды утром, он заметил, глядя в зеркало, что седины у него прибавилось.
* * *
Атриум Министерства магии начали украшать к Рождеству. Хвойные венки с золотыми бантами висели над огромными каминами, через которые прибывали работники. Множество елей, украшенных стеклянными разноцветными игрушками и горящими свечами, наполнили пространство ароматом, напоминающим о скорых каникулах. Над дверными косяками парили веточки омелы, а с потолка падал пушистый снежок.
Но никто из сотрудников, казалось, не был рад скорому приходу праздника. Все эти недели, с середины осени до начала декабря, быстрее служебных записок в форме самолётиков по этажам и отделам ходил слух, что всем придётся вернуться на работу сразу после Дня подарков(9), и виновата в этом очень старая, придирчивая леди в шляпке с розовым пером.
Поэтому при появлении фигуры, даже отдалённо напоминающей Мюриэль Прюэтт, разговоры смолкали, и мёртвая тишина расползалась, как лондонский туман. Упомянутая особа, бодрой походкой то ли прогуливаясь, то ли совершая триумфальное шествие по атриуму, гордо покидала Визенгамот, где была объявлена её победа.
По решению коллегии законодателей, после её жалобы принятие закона было отложено до января. Некоторые пункты пенсионной реформы были изменены, и граждане ста лет и старше получили ряд привилегий. Те, кто участвовал в противостоянии с Гриндевальдом и подорвал здоровье, будут получать бесплатные осмотры и лекарства. Пожилые люди также получили право на ежегодный отпуск в магических здравницах сроком на месяц.
Мюриэль смогла добиться создания пенсионного фонда для благонадёжных волшебников и волшебниц старше девяноста лет, который будут поддерживать состоятельные древние рода. Они сами будут решать степень благонадёжности подопечных волшебников пенсионного возраста.
Она была довольна — жизнь была прекрасна: белый, лёгкий, как пёрышки, снег радовал сердце, как в детстве. Дома её должен ждать бокальчик глинтвейна, приготовленный Кликом. А министерских чиновников ожидают долгие каникулы в пыльных кабинетах этого бумажного чистилища — как она и обещала. Она бросила в камин горсть летучего пороха и исчезла в лепестках изумрудного пламени.
Законодатели тайком утирали злые слёзы, чтобы не намочить горы пергамента, которые увеличивались с каждым часом. Глава отдела пенсионного и финансового учёта, мистер Пенри, скорбно размышлял, не начал ли он лысеть этой осенью. Его подчинённые ввели в обиход кодовое слово «Мюриэль» — так стали называть всех проблемных посетителей. Это имя стало нарицательным и превратилось в легенду.
С произнесением этого имени в коридорах отдела начиналась паника: надевались шляпы и мантии с наложенными на них щитовыми чарами и разливалась успокоительная настойка. Сама Мюриэль Прюэтт об этом так никогда и не узнала.
1) «Девонширский мрамор» — условное название полосчатого известняка из Девона: в быту и в отделке его так именовали за сходство с мрамором по рисунку, хотя по составу это не настоящий мрамор. Характерные тёплые тона — от кремово белого до медово коричневого — и тонкие тёмные прожилки делали камень популярным в местных домах XVII-XIX веков.
2) Сконы — традиционные британские булочки из бездрожжевого теста на разрыхлителе; в Девоне их пекли на сковороде или в печи, подавая тёплыми с густыми топлёными сливками (clotted cream) и джемом. В XIX веке сконы стали неотъемлемой частью послеобеденного чаепития, а в разных графствах даже сложились свои ритуалы: в Девоне сначала намазывали сливки, а потом джем, в отличие от соседнего Корнуолла, где делали наоборот.
3) Топлёные сливки (англ. clotted cream, также называют девонширскими или корнуоллскими) — традиционный английский молочный продукт, который получают путём длительного нагревания жирных сливок и их последующего медленного охлаждения. Отличается очень высокой жирностью (около 55-65%) и нежной, слегка ореховой текстурой.
4) Гусиное перо для письма не использовали в первозданном виде: убирали лишнее оперение в зоне захвата — бородки вдоль стержня частично срезали, чтобы удобнее было держать, а кончик затачивали, формируя прорезь для чернил».
5) В 1695 году ввели налог на окна. Он задумывался, как способ оценить благосостояние: чем больше окон в доме, тем выше статус и доход владельца. Люди даже закладывали окна кирпичом, чтобы снизить налоги.
6) Hardtack («хардтэк») — простые, предельно сухие твёрдые бисквиты (по сути, сухари), которые выпекали в несколько этапов, чтобы добиться минимального содержания влаги. В британской армии и на флоте служили основным продуктом питания в походах и на кораблях: за счёт крайней сухости могли храниться месяцами и даже годами. Из‑за жёсткости их обычно размачивали в чае, воде или добавляли в похлёбку. Широко использовались в XIX — начале XX века (в том числе в Крымской, Англо‑бурской и Первой мировой войнах).
7) Юрское побережье (Jurassic Coast) — объект Всемирного наследия ЮНЕСКО. Оно тянется примерно на 155 километров вдоль побережья Дорсета и Восточного Девона. Река Оттер впадает в Ла-Манш неподалёку от этой живописной линии.
8) Террин (фр. terrine) — блюдо из запечённого или прессованного фарша (мясного, рыбного, овощного), которое формуют в специальной прямоугольной форме и подают холодным. Название происходит от одноимённой керамической посуды. В английской кухне XIX века террины встречались в меню обеспеченных домов как элегантная закуска: их нарезали тонкими ломтиками и сервировали с маринованными овощами и горчицей. Террин не был «деревенским» блюдом — он подчёркивал умение хозяйки держать стол на достойном уровне.
9) День подарков — британский государственный праздник, отмечается 26 декабря, на следующий день после Рождества. Исторически связан с традицией дарить «рождественские коробки» (Christmas boxes) слугам и беднякам: в одних версиях это были подарки и деньги от хозяев, в других — содержимое церковных ящиков для пожертвований, раздаваемое нуждающимся.
|
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу