Один день из жизни Джинни Поттер (джен)

— И в общем, представляешь, она заставила меня следить за этим Робинсоном! Я всю ночь, как дура, караулила его прямо под окнами его дома! Хорошо хоть, я знаю, где у Гарри хранится мантия-невидимка…

— Робинсона? Главу отдела международного магического сотрудничества?

— Ага, его самого. Он же кандидат в министры! Рита готовит о нем большой материал.

— И зачем только ты пошла к ней работать, не понимаю…

Джинни и Гермиона сидели в небольшом пабе неподалеку от Министерства: у Гермионы был обеденный перерыв, а Джинни смогла вырваться из редакции поболтать с подругой — учитывая завтрашние выборы министра, они еще не скоро смогли бы увидеться.

На работу в «Ежедневный пророк» Джинни устроилась несколько месяцев назад. Спортивная карьера у нее не удалась: несколько лет отпахав в «Холихедских гарпиях», она повредила позвоночник на одной из тренировок и больше не могла играть. Целители говорили: повезло, что вообще смогла ходить. Где-то с год Джинни погоревала, потом решила: надо же что-то делать. Она не хотела, чтобы ее знали только как жену Гарри Поттера — нет, конечно, быть женой Гарри ей нравилось, но она не хотела быть только женой Гарри. Ей нужно было найти дело по душе, раз она больше не могла профессионально играть в квиддич.

И Джинни выбрала журналистику.

Писать ей нравилось еще со школы, и у нее даже был опыт: она писала немного для «Придиры» и составила несколько сценариев для передачи Ли Джордана на радио. Она много читала «Ежедневный пророк» и другие газеты и в конце концов решила: она сможет не хуже, а то и лучше многих писак. И решила ступить на путь журналиста.

Оказалось, главной проблемой было не попасть в журналистику — нет, с этим все было слишком просто. Каждая редакция желала заполучить Джинни Поттер, и никому не было важно на самом деле, умеет она писать или нет. Все видели в ней только жену Мальчика-Который-Выжил, и она довольно быстро это поняла. Но сдаваться было не в правилах Джинни Поттер.

И она нашла для себя единственную возможность, единственное место, где никто не стал бы относиться к ней снисходительно только из-за ее замужества.

Рита Скитер искала себе ассистентку. Привыкшая работать в одиночку, она почувствовала, что стареет и не справляется и решилась наконец нанять себе ассистентку. Первые пять кандидаток не продержались и пару недель. Рита была требовательна, язвительна, жестока, и никто не мог с ней ужиться.

Но Джинни Поттер ненавидела сдаваться.

Так что она работала, терпела Риту и впитывала все, что та могла ей дать.

— Понимаешь, Гермиона, Рита — талант.

— Да уж, талант!..

— Слушай, я знаю, как ты к ней относишься. Помнишь, как мы с Гарри поссорились, когда я к ней на работу устроилась? И я знаю, что она вечно гадости про вас писала! Но поверь, она очень въедливая и трудоспособная. Знаешь, если бы вы не ненавидели друг друга, вы бы смогли друг друга понять…

Работоспособности Риты мог позавидовать даже Гарри — а уж он-то работал постоянно, это Джинни знала не понаслышке. Но Рита пахала даже больше. И Джинни вынуждена была подстраиваться под ее режим.

Каждое ее утро начиналось одинаково: она просыпалась даже раньше Гарри, которому нужно было на службу, приводила себя в порядок — Рита терпеть не могла «неряшливых самоуверенных девчонок» — и мчалась в редакцию. По дороге заскакивала в модную кофейню в центре Лондона: там продавался единственный кофе, который могла пить Рита. Ту «бурду из паба Тома» она терпеть не могла. Так что Джинни трансгрессировала сначала к кофейне, рискуя попасться министерским за нарушение статута, потом к редакции.

В редакции она собирала все новые данные от информаторов, скопившиеся за ночь, и строчила отчеты Рите. Та отчеты никогда не читала, все заслушивала в устном виде, но писать все равно заставляла.

— Ты пиши-пиши, может, в твоей рыжей бестолковой голове что-то и отложится, — говорила она.

Джинни, прикусив гордость, никак не реагировала. И строчила отчеты: собирала и структурировала информацию, превращала ее в читаемый вид. И каждый день чувствовала, как улучшаются ее навыки письма, как исчезает страх чистого листа.

Рита приходила к восьми, выпивала кофе, выслушивала отчет и выдавала распоряжения.

Проследить за одним кандидатом в министры, нарыть компромат на другого, самого министра не трогать, но «если остановишься поболтать с Кингсли — все передать мне!», заскочить в новый магазинчик в Косом переулке, прикупить новое для Риты и «только попробуй взять не мой размер!». Выведать у Гарри планы Аврората по организации безопасности выборов — «как, не будешь делать? Ну и дура!». Договориться об интервью с новым директором Хогвартса — «как, эту старую дуру Макгонагалл еще не сняли с должности?». Отправиться следить за протестами на севере Англии, заглянуть в новый маггловский паб, куда стали захаживать журналисты «Ведьмополитена», купить продукты Рите на ужин, договориться о вечернем эфире на радио, пригласить группу «Ведуньи» на рождественский корпоратив редакции, купить лекарство для отца Риты и новое самопишущее перо для нее самой… Со всем Джинни справлялась и не жаловалась.

Жаловаться, в общем-то, было некому: семья и друзья ее бы не поняли. Гарри еле смирился с тем, что она работала со Скитер. Рон с Гермионой всегда ей припоминали, что она сама это выбрала и всегда может уйти. И они были правы! Только вот сдаваться она не привыкла.

А еще работа со Скитер ей нравилась: она не скучала и всегда была в курсе всего, что происходит. Иногда знала даже больше, чем Гарри — а он был без пяти минут глава Аврората! И Джинни нравилось это: доказывать самой себе, что она может справиться с чем угодно; быть в гуще событий. В журналистике она впервые после большого спорта почувствовала себя на своем месте.

Жаль только, что за всеми этими делами она едва успевала пообедать. Вот и сегодня выбралась только на полчаса, чтобы увидеться с Гермионой.

— Завтра выборы пройдут, и вам станет полегче, — попыталась та обнадежить подругу.

— Закончится это, конечно! — Джинни только рукой махнула. — У Риты столько материала! Мы и про выборы, и про кандидатов, и про Кингсли, и про Аврорат… про всех писать будем!

Джинни говорила «мы», хотя все статьи, разумеется, писала сама Скитер — Джинни допускалась только до сбора материала.

«У меня свой стиль, ты так писать никогда не сможешь», говорила Рита. И запиралась в кабинете, чтобы написать очередную разгромную статью.

Джинни не расстраивалась: так, как Рита Скитер, ей писать не хотелось. Она хотела писать так, как Джинни Поттер.

Последние дни выдались особенно сумасшедшие: у Риты явно что-то было на уме, и она постоянно гоняла Джинни по делу кандидата Робинсона. Большую часть дня Джинни за ним следила, а все остальное время пыталась узнать у его знакомых крупицы информации.

— Рита помешалась на Робинсоне, — объяснила Джинни Гермионе. — Я за ним и слежу, и вызнаю все, как ищейка.

— И тебе нравится заниматься таким?..

— Это забавно. И мы не делаем ничего плохого, Гермиона. Люди должны знать, за кого они голосуют, разве нет? Этот человек может стать министром магии.

— И Рита думает, что с ним что-то не так?

— Кажется, да. Но она мне сказала, что слухи ей не нужны. Слухи каждый дурак напишет.

— Сама Рита обожала писать слухи!

— И ты ее здорово проучила. К тому же, она всегда старалась опираться на факты… Пусть и несколько странно их интерпретировала.

— Теперь ты ее защищаешь!

— Нет, Гермиона! Но теперь я знаю ее немного лучше и она… не так уж и плоха. Ты знала, что у нее есть ребенок?

— Нет, — Гермиона выглядела удивленной.

— И я не знала!..

Она узнала случайно: Рита попросила ее забрать платье у «Мадам Малкин» и отнести домой. Оставлять на пороге, как было велено, Джинни побоялась и зашла внутрь. Ее встретил мужчина, который, как она узнала от него же, был мужем Риты. И краем глаза она увидела мальчика — сына Риты — который играл с большим котом в гостиной. Вглядываться Джинни не стала, отдала платье и ушла. Но с тех пор стала относиться к Рите лучше. Та тщательно скрывала свою личную жизнь, жестко отделяя ее от работы, и Джинни не удивилась бы, узнав, что Рита была хорошей и нежной матерью.

— Так что сегодня я снова слежу за Робинсоном. Сейчас доем и побегу. Хорошо, что Гарри тоже в ночь работает…

— И как ты ее терпишь? Неужели тебе нравится?

— Это сложно, — Джинни пожала плечами. — Что-то нравится, но что-то — сущий кошмар.

— Слежка? Информаторы?

— Нет, это мне как раз нравится! Но вот разговаривать с ней бывает очень сложно. Она высокомерная и язвительная. Хорошо, что я выросла с шестью братьями! Рита Скитер не пугает меня. Но больше всего я не люблю ее эти… фразочки! Как что-нибудь скажет, я вообще ее иногда не понимаю.

— Что за фразочки?

— Вот, например, сегодня утром. Она получила какую-то информацию из министерства, уж не знаю, о чем. И сказала мне: «Тень падает туда, где никогда не горел свет». Вот что это за чушь, скажи, пожалуйста?! Еще и посоветовала мне это записать, чтобы не забыть!

— Она сказала, что темно там, где… темно?

— Ага, представляешь! Вот я понимаю, если бы она сказала — тень падает туда, где горит свет! Ну, света без тьмы не бывает и все такое. Я бы поняла! В каждом из нас есть что-то темное… А так! Тени без света ведь не бывает, разве не так?

— Может, вы со Скитер просто думаете по-другому. Она во всем ищет тьму, а ты — свет…

Джинни задумалась. Гермиона, как всегда, зрела в корень. Даже Скитер однажды сказала — пусть и в своей привычно неприятной манере — что из-за своего оптимизма Джинни очень въедливо относится ко всем фактам. И от этого только ценнее становятся чужие недостатки. «Неплохой навык для журналистки… даже для такой дурной, как ты».

* * *

Вечером того же дня Джинни следила за Виком Робинсоном, главой отдела международного магического сотрудничества и кандидатом в министры. Рите она сразу сообщила: если он пойдет к любовнице, то про это она не расскажет — Скитер только рукой махнула, мол, дело не в этом.

Время близилось к полуночи, когда Робинсон покинул дом и почти сразу трансгрессировал. Отследить его перемещение Джинни, разумеется, не смогла и сразу связалась с Ритой. Та отправила ее в Министерство.

Побродив по пустому Министерству, Джинни, как и велела ей Скитер, заглянула в Аврорат. Легенда была готова — она искала мужа. Но в Аврорате, вместо двух обычно дежуривших авроров, сидел совсем юный еще стажер, только-только взятый на службу. Поинтересовавшись у него, где же все остальные — малец еще не понял, как нужно беседовать с прессой, и сдался под обаянием жены аврора Поттера — Джинни выяснила, что всех дежурных срочно выдернули на задержание неких опасных преступников.

И Джинни не могла не задаться вопросом: а не связано ли это задержание с поздней прогулкой Робинсона?..

И ведь Рита не случайно отправила ее в Министерство! Откуда-то чуяла, чем дело пахнет…

Джинни ходила по коридорам Аврората в ожидании возвращения Гарри. По-хорошему ей нельзя было здесь находиться ночью, но она очаровала стажера, рассказав, как переживает за мужа. Она, действительно, переживала за Гарри — она его любила. А еще ей было интересно, кого же там задерживали бравые авроры?

Спустя час авроры, наконец, вернулись, а с ними… с ними были задержанные: Вик Робинсон и Клив Эстли, заместитель главы Аврората Робардса. И вот это… это уже было очень серьезно.

Клив Эстли, как знала Джинни, должен быть занять место главы Аврората: Робардс собирался уйти на пенсию сразу после проведения выборов министра магии. Джинни, конечно, считала, что это место должен занять Гарри, но Робардс решил, что тот недостаточно опытный. И вот теперь все могло круто повернуться!

Ей повезло, что Гарри решил сразу пойти на доклад к Робардсу и не увидел ее. Джинни скользнула к комнате, в которой держали Эстли и Робинсона, но внутрь зайти все же не решилась — это было бы нарушением всех правил. Рите она тоже сообщать не стала: если Аврорат хотел сохранить задержание этих лиц в тайне, Джинни не собиралась выдавать информацию. Этого Гарри ей бы не простил.

Но у нее был план.

И когда рядом с комнатой задержанных появились Гарри и Робардс, Джинни была готова.

— Рита все равно узнает, — сказала она Робардсу, не давая Гарри и слова вставить. — Но если дадите эксклюзив мне, я напишу все… как нужно.

— Джинни! — воскликнул Гарри. — Тебе нельзя здесь быть!

— А ведь она права, аврор Поттер, — сказал Робардс и внимательно посмотрел на Джинни. — Напишешь как нужно?

— Напишу правду, сэр.

— Тогда пиши.

* * *

Ту статью — короткую заметку о задержании двух министерских служащих — и десятки других статей о коррупции в министерстве, о распространении веселящих зелий, которым занимались Робинсон и Эстли, об отложенных выборах, о судебном процессе написала Джинни Поттер. Некоторые из них были опубликованы в соавторстве с Ритой Скитер, но большинство Джинни писала сама и получала первые полосы множества выпусков «Ежедневного пророка».

Рита не возражала. После первой, заметки она заявила Джинни, что та не может забирать ее материал. Но Джинни сказала:

— Ты знаешь, Гарри назначат главой Аврората… Как думаешь, люди захотят узнать о нем побольше?

После войны Гарри ни разу не давал интервью. А после случая с Гермионой и банкой Рита и дышать-то в его сторону опасалась. Но в этот раз у нее появился шанс. Поттеры знали: теперь, став главой Аврората, Гарри не сможет сбегать от прессы. А это означало, что ему нужен надежный интервьюер, чтобы люди узнали о нем факты, а не слухи. Сама Джинни писать о муже не хотела. Рита же справилась бы с этим отлично.

— Но перед публикацией он все прочтет!

— Ну, разумеется, — буркнула Рита.

— И если Гарри будет доволен твоими интервью, — добавила Джинни, — однажды ты сможешь написать биографию о Мальчике-Который-Выжил.

Она знала, что могло порадовать Риту.

* * *

— Ну, что, теперь ты отдохнешь? — спросила Гермиона.

Они с Джинни снова встретились в баре. Суд над Робинсоном и Эстли закончился. Кингсли был перевыбран министром, а Гарри — назначен главой Аврората.

— У меня полно работы, — усмехнулась Джинни. — Ближайшие восемь месяцев будем много писать с Ритой. Мы с ней подходим друг к другу, можем смотреть на одни и те же события под разными углами.

— Как свет и тьма?

— Как свет и тьма, — кивнула Джинни.

— И почему восемь месяцев? А потом?

— А потом… мне будет не до того, — как-то по-особенному мягко сказала Джинни и быстро дотронулась до живота.

— Да ладно?!

— Ага!

— Поздравляю, — Гермиона широко улыбнулась. — Так что, ты потом уйдешь с работы?

— Расстаться с журналистикой? Ни за что!