Цена оговорки (гет)

Поздний вечер 24 декабря 1997 года, Годрикова Лощина

Гарри выхватил палочку как раз в тот момент, когда из того, что выдавало себя за старушку Батильду Бэгшот, стремительным броском вылетела большая змея. "Нагини!" Он не успел ничего наколдовать, как челюсти змеи сомкнулись на руке с палочкой. Послышался хруст, а руку обожгло болью. Отлетев в сторону, Гарри с ужасом смотрел на то, как змея свернулась для следующего броска. Пульсирующая боль в руке и текущая толчками с тыльной стороны ладони кровь не оставляли сомнений, что клыки Нагини побывали в его руке. Огонь от яда уже начал распространяться выше по руке, Гарри мгновенно вспотел, несмотря на декабрьский холод в промёрзшем доме.

Услышав грохот, Гермиона побежала наверх, приготовив палочку. Открывшаяся картина на секунду парализовала её. Гарри лежал в углу, не то с недоумением, не то со страхом переводя взгляд со своей окровавленной руки, всё ещё сжимавшей надломленную палочку, на изготовившуюся к прыжку змею. Гермиона кинула в змею отбрасывающее заклинание, но та далеко не улетела. Каким-то чудом извернувшись в воздухе, она упала на пол, уже готовая к атаке. И тут же атаковала девушку, по-видимому решив, что волшебница с палочкой в данный момент опаснее.

— Гарри, ты в порядке? — в волнении воскликнула Гермиона, посылая новое заклинание в змею.

— В п-полном... — с трудом прохрипел тот.

Его уже начало колотить, не то от жара, не то от мороза. Гермиона кинула взгляд на своего друга и ахнула. Действие оборотного, под которым они заявились в Годрикову Лощину, уже закончилось, и Гарри снова выглядел собой. Вот только он весь посинел, лицо покрылось испариной, а голова безвольно свесилась на бок.

— Гарри!!! — закричала она.

В этот момент змея снова атаковала. Пролетев мимо с трудом увернувшейся Гермионы, она упала всего в метре от Гарри. Впрочем, размеры комнаты не позволяли упасть дальше пары-тройки метров в любом случае. Решив воспользоваться положением, Нагини кинулась на юношу, но очередное заклинание, брошенное девушкой, не дало змее вцепиться в горло Гарри. Вместо этого она вонзила свои клыки в его плечо.

— Гарри, нет!

Страх за друга и весь ужас ситуации что-то окончательно сломали в Гермионе. И когда змея снова кинулась на неё, широко открыв в полёте пасть, как только змеи умеют делать, волшебница направила палочку прямо той в глотку.

— Авада Кедавра!

Зелёная вспышка отбросила змею к стене. Та упала, словно кусок тяжёлого шланга⁽¹⁾, и осталась недвижима. На секунду Гермиона впала в ступор от использованного заклинания, и этого мгновения ей хватило, чтобы заметить, как из угла, куда рухнуло тело змеи, поднимается оформленный в безносое лицо чёрный туман. От неожиданности она попыталась сделать шаг назад, но споткнулась о вытянутую ногу Гарри, и упала как раз в тот момент, когда чёрный туман с инфернальным воплем, слышимым не ушами, а где-то внутри самого её существа, пролетел над ней и не то скрылся за окном, не то рассеялся.

— Гарри!

Гермиона встала на колени возле своего друга и стала быстро накладывать на него диагностические заклинания.

— Как же так... — бормотала она, — в нём же такой коктейль плещется, яд василиска, слёзы феникса... Директор же говорил, что его теперь ничто не будет брать, ни одно зелье, ни один яд...

Девушка пыталась затянуть раны магией, но это не помогало. Из них с каждым толчком его сердца продолжала вытекать кровь.

— Гарри, ты меня слышишь? Не смей умирать, слышишь! Мы же столько всего прошли! Не смей бросать меня тут одну!

Она рухнула на бледного юношу с посиневшими губами и в отчаянии сжала его в объятиях.

— Гарри, пожалуйста... — едва слышно прошептала она.

Тут Гермиона вскинулась и посмотрела на свои руки, испачканные в его крови.

— Кровь... А, к Мордреду все законы!

Она с маниакальным блеском в глазах посмотрела на Гарри.

— Я вытащу тебя, не будь я "лучшая ведьма поколения"! Всё, что нам нужно, это немного времени, помнишь?

Девушка заклинанием очистила середину комнаты, оставив голый пол, и бросилась лихорадочно рисовать кровью Гарри пентаграмму, периодически добавляя одну-две капли своей крови.

— Вот, выпей кровевосстанавливающее! Это поможет тебе продержаться! Держись, Гарри, держись! Я тебя не брошу, никогда!

Заставив полубезвольное тело проглотить зелье, она ещё раз проверила пентаграмму, потом достала из своей бисерной сумочки тёмный фолиант, утащенный ею из библиотеки дома Блэк, и снова осмотрела получившуюся фигуру, сверяясь с рисунком в книге. Кивнула своим мыслям и повернулась к другу.

— Гарри, держись. Ты слышишь меня? Сейчас я локально откачу время для нас с тобой на сорок минут назад. Этого должно хватить...

Парень непонимающе смотрел на неё, с трудом удерживая голову прямо.

— Ты сможешь встать? Хотя о чём это я... Вот, выпей укрепляющего. Ну давай же, глотай!

С трудом сделав глоток зелья, Гарри почувствовал прилив сил, несмотря на то, что кровь так и продолжала течь из ран в правой ладони и в левом плече. Со второй попытки он встал и, поддерживаемый подругой, сделал, наверное, самые тяжёлые в своей жизни шаги, рухнув в центр пентаграммы. Гермиона встала рядом, достала из сумочки десять свечей (Гарри вспомнил шутку про женский ридикюль и против воли улыбнулся), развесила их над лучами и узлами пентаграммы и взмахом палочки подожгла.

Гарри с трудом понимал, что происходит. В ушах шумело. Сквозь этот шум он слышал звуки заклинания, и видел, как девушка выписывает палочкой в воздухе какие-то руны. Ему казалось, что отдельные слова вплывают в его мозг и тут же уплывают куда-то вдаль.

— Темпус...

— Реверте...

— Квадрагинта...

С каждым словом голос Гермионы становился всё суше, пока она не закашлялась.

— Мин... кхе-кхе... с... кхе!

С последним словом, перемежающимся кашлем, время остановилось. Недвижимо повисли в воздухе пылинки, коих после битвы в комнате, полной старых пыльных вещей, было не просто много, а очень много. Зависли в воздухе капли крови, слетевшие от всё ещё кровившей раны в левой ладони, которую сама себе нанесла Гермиона, когда рисовала своей кровью и кровью Гарри пентаграмму.

Гермиона с дрожью смотрела на Гарри, в последний момент заметив, как из теней соткалась высокая фигура в мантии с капюшоном, из-под которого светились два зелёных огонька цвета Авады. В руке пришелец держал косу, а на опоясывающей мантию грубой верёвке висели песочные часы. Казалось, что этих часов бесчисленное множество, и в то же время они были одни. Простая прозрачная двойная колба с узкой перемычкой. Сверкающий песок струился из верхней половины в нижнюю.

Потусторонним голосом фигура произнесла с вопросительной интонацией:

— Квадрагинта менсес?⁽²⁾

— Кто вы? — дрожащим голосом спросила Гермиона.

Вместо ответа складки мантии внезапно раскрылись за спиной потусторонней сущности в чёрные крылья.

— Ита сит!⁽³⁾

И крылатая фигура взмахнула косой, перерубая одновременно и стоящую Гермиону, и лежащего Гарри.

* * *

Поздний вечер 24 августа — ночь 25 августа 1994 года, Нора, Оттери-Сент-Кэтчпоул, Девоншир

Сознание вернулось сразу, как будто включили свет. Гарри какое-то время лежал, соображая, что произошло. Их визит в Годрикову Лощину, могила родителей, могила Игнотуса Певерелла, дом родителей, Батильда-которая-не-Батильда, змея, огонь в руке, огонь по всему телу, Гермиона, зелёная вспышка Авады, кровавый ритуал, остановившееся время, крылатая фигура, взмах косы, как в калейдоскопе мелькавшие воспоминания, но как будто в обратном порядке — уход Рона, их скитания по лесам, Министерство, свадьба Била и Флёр, гибель Дамблдора и пещера, полная инферналов, уроки у Дамблдора, гибель Сириуса, тренировки Армии Дамблдора, суд, гибель Седрика, Турнир, приезд других школ, урок Муди про непростительные, поездка с семьёй Уизли на вокзал Кингс-Кросс... И всё, мелькание кадров его жизни, сначала ускорившееся, снова замедлилось. Храп Рона... А нет, храп вот он, тут, это не воспоминание. Значит, и сам Рон тут. Гарри различил в темноте наклонный потолок комнаты своего... друга? После того, как он кинул их в лесу?

Гарри осторожно поднялся, чтобы не разбудить соседа, и выглянул в коридор. С площадки ниже на него смотрели ставшие такими родными глаза на бледном в темноте лице, обрамлённом копной каштановых волос. Гермиона выглядела года на три младше. Она приложила палец к губам и кивнула вниз и на улицу.

Они осторожно вышли в сад.

— Отойдём подальше, чтобы не подслушали, — еле слышно прошептала девушка.

Ребята прошли в сад и сели под полузасохшую яблоню так, чтобы видеть Нору.

— Что произошло? Ты поняла что-нибудь?

— Да, Гарри, прости меня! Я... Я закашлялась и вместо "сорок минут" получилось "сорок месяцев"!

Гермиона прижалась к Гарри, спрятав лицо у него на груди.

— Ты простишь меня? — пробормотала она куда-то в футболку парня.

— За что, Гермиона? Сорок месяцев, это... три года и ещё четыре... Мы только-только вернулись с Чемпионата Мира по квиддичу! Седрик жив, Сириус жив, Дамблдор жив! Все живы! Волдеморт ещё не возродился, и я теперь знаю, что означают все эти видения! Он где-то в доме своего отца, в виде гомункула! Червехвост и Нагини с ним! Барти Крауч младший уже сбежал от своего папашки, но ещё не атаковал Муди! Мы можем всё исправить!

— Гарри, мы не можем! — сквозь едва сдерживаемые рыдания прошептала Гермиона. — Нельзя менять прошлое!

— А мы и не будем его менять! Мы изменим будущее, Гермиона!

Та отрицательно помотала головой, не отрывая её от груди Гарри. Они немного помолчали.

— Слушай, мне показалось в конце... Или не показалось. Кто это был — Смерть?

— Время.

— А почему с косой? Или мне всё же показалось?

Гермиона против воли хихикнула.

— Потому что Время пожирает своих детей. Вспомни мифы Древней Греции и Рима! Кронос, Сатурн... Долгое время в Европе отождествляли Время и Смерть, по крайней мере рисовали похоже. Коса или серп в качестве атрибута. Крылья — потому что летит.

— А что она... он... оно сказало в конце?

— Он, обращайся к нему "он", это будет вежливо. А сказал он: "Ита сит!" То есть "да будет так!"

— А до этого он о чём спросил? Извини, я плохо соображал.

— Так и скажи, что не учил латынь, — наконец тихонько рассмеялась девушка, отклоняясь от Гарри. — Он спросил: "Сорок месяцев?" Я была в шоке, если честно, и всё, на что меня хватило, так это спросить, кто он...

— "Тупой и ещё тупее"!

— Это кто тут "тупой"?!

— Как кто? Я, конечно!

— Ах ты! — Гермиона сердито стукнула кулачком по груди Гарри. — Значит, я "ещё тупее"?!

Она строго уставилась в лицо парня, хотя глаза её смеялись.

— Вот, Гермиона, видишь! Раз он сказал "да будет так", значит, разрешил всё менять! Всё равно мы не сможем вести себя точь-в-точь, как раньше. Я-то уж точно! Я, как услышал храп Рона, то...

Гарри замолчал.

— О, Гарри!

Девушка обняла его, притянув к себе.

— Ты прав... — шепнула она ему на ухо.

— Ты тоже права. Но мы не можем ничего не предпринимать! Вместе мы справимся.

Гермиона снова отстранилась и посмотрела ему в глаза. В темноте на фоне её белков расширившиеся зрачки практически сливались с радужкой. Гарри помимо воли залюбовался.

— Вместе?

— Вместе! Я помню, что ты сказала тогда, когда я умирал. Я тоже не брошу тебя!

Гермиона сняла с Гарри очки и отложила их в сторону. Тихонько хихикнула.

— Ой, Гарри, я уже и забыла, какой ты был маленький! Ты же сейчас ниже меня!

Гарри сделал вид, что надулся и попытался взять очки обратно. Гермиона ему не позволила.

— Не надо, очки бликуют, — попросила она. — Я хочу видеть твои глаза, а не блики луны на стёклах.

Гарри поднял голову к небу. Сквозь облака на юге светила почти полная луна. Правда, для него она выглядела, как восемь лун, из-за жуткого астигматизма. Справа у неё бок был уже не такой полный, как слева. Парень оглядел сидящую рядом с ним фигурку.

— Как странно... Луна расплывается, но мне не нужны очки, чтобы хорошо тебя видеть.

Гермиона широко улыбнулась. Гарри засмотрелся на её улыбку.

— Что? — обеспокоенно спросила девушка, когда тот так и оторвал взгляда.

Гарри поднял глаза.

— Гермиона... Твои зубы!

— Что "мои зубы"? — невинно переспросила она, хотя в её глазах притаилась смешинка.

— Как что! Я помню, что мадам Помфри поправила тебе зубы только в ноябре, после того, как...

Он заткнулся, вспомнив, что то проклятие предназначалось ему.

— А ты думаешь, я не в состоянии запомнить то простенькое заклинание, которое использовала мадам Помфри? — с фальшивым негодованием прошипела Гермиона.

— То есть ты, попав сюда, первым делом?..

— Тебе не нравится? — спросила девушка, на этот раз в её голосе уже не было ни фальши, ни смеха, только притаившаяся обида.

— Что ты, конечно, нравится! — спохватился Гарри, проклиная свой длинный язык. — Прости, если обидел!

— Ладно, прощаю!

Они посидели ещё в тишине, каждый думая о той ситуации, куда они попали.

— Гермиона, ты пойдёшь со мной на бал? — внезапно спросил Гарри.

— Какой бал? — удивилась девушка.

— Йольский, разумеется!

— Хм... То есть ты через три года всё же заметил, что я тоже девушка? Рону потребовалось меньше времени.

Гарри смутился и отвернулся.

— Прости. Я не должен был...

Гермиона взяла его лицо в руки и повернула к себе.

— Гарри, ты хорошо подумал? Нам и так придётся нелегко...

Девушка обеспокоенно всматривалась в его глаза, всё ещё лишённые очков.

— Мы с тобой — одной крови, ты и я! — пафосно провозгласил Гарри.

Они вместе рассмеялись.

— Ты читал Киплинга?

— А что ещё оставалось делать, когда после школы меня поджидали Дадли и компания? Так хоть спрячусь в библиотеке и пережду. Дадли её боялся пуще Рона!

Они ещё немного посидели, наблюдая, как луна то скрывается в облаках, то выплывает обратно.

— Ладно, — посерьёзнел Гарри. — Не могу поверить, что не ты, а я это говорю, но нам нужен план. Нужно как-то сдать Барти Крауча-младшего аврорам, но так, чтобы его не "поцеловали" до того, как он обо всём расскажет. И как-то сообщить про особняк Риддлов и про гомункула. Есть какие-то мысли?

— Рассказать всё Дамблдору?

— У меня тоже это была первая мысль, но... Ты знаешь, он многое мне показывал. Но вот в чём дело — все эти воспоминания о детстве Риддла и о том, как он собирал реликвии основателей для своих хоркруксов, можно было уместить в пару вечеров. Он же мне целый год о них рассказывал. Боюсь, он опять начнёт рассусоливать на целый год, и в итоге Волдеморт возродится раньше! Нам нужен кто-то более надёжный... Ну или более решительный.

— Сириус?

— Этот большой ребёнок? Гермиона, не смеши меня! Ему самому нянька нужна.

— И когда это ты успел стать таким взрослым?

— Наверное, когда Сириус упал в Арку Смерти, а Дамблдор рассказал мне о Пророчестве. Или когда снова умирал от яда змеи, не знаю... — пожал плечами Гарри.

Гермиона зажала рот рукой, другой нерешительно прикоснувшись к плечу парня. Тот поднял на неё глаза.

— Кто-то ещё?

— Скримджер?

— Пф!

— Знаю, ты его не любишь. Тогда... Ты рассказывал про суд, там была тётка Сьюзан Боунс. Это которая с Хаффлпаффа, рыженькая такая.

— Я помню, кто такая Сьюзан. Она в Армии Дамблдора была.

— Ой, прости, у меня в голове уже все времена перепутались. Так вот, про тётку Боунс. Она же глава Департамента Магического Правопорядка?

Гарри кивнул.

— Что ты скажешь про неё?

— Не знаю, выглядит справедливой. И строгой. Да и Волдеморт её убил первым делом, как его возрождение было официально признано, значит, она его враг. Но как нам с ней связаться? Уизли не отпустят нас в Министерство!

— А Ядвига тебе на что?

В этот момент откуда-то спланировала белоснежная сова.

— Ядвига, девочка моя, ты жива! — обрадованно прошептал Гарри, зарывшись руками в её перья.

Та согласно ухнула, потёршись о его подбородок головой.

— Прости-прости, я совсем забыл про тебя! Отнесёшь письмо Амелии Боунс?

Сова протянула лапу. Гермиона засмеялась.

— Нет-нет, Ядвига, подожди немного. Утром я напишу подробное письмо, Гарри его подпишет, вот тогда и отнесёшь.

Сова убрала ногу и возмущённо ухнула. Мол, зовут тут всякие, охотиться не дают. А потом оказывается, что просто поболтать захотелось! Гарри подкинул руку с сидящей на ней совой, и та полетела высматривать полёвок дальше.

— Да. — провожая глазами Ядвигу, тихонько произнесла Гермиона.

— Что "да"?

— Мой ответ "да".

Гарри потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что подруга имеет в виду.

— Ты пойдёшь со мной на бал, — утвердительно прошептал он.

— Угум... — кивнула головой девушка, привалившись к его плечу.

Гарри искоса посмотрел на Гермиону. Её глаза были полуприкрыты, а дыхание ровное.

— Спишь?

— Неа... — промычала она.

— А если я сейчас сделаю одну глупую вещь, ты сильно будешь смеяться?

— Смотря насколько эта вещь будет глупой, — сонным голосом пробормотала девушка.

Гарри ещё раз вгляделся в такие родные черты. А потом, словно ныряя в омут, наклонился и неловко прижался своими губами к её. Не то, чтобы он совсем не умел целоваться, но в той жизни опыт с Чжоу был скорее отрицательным, а Джинни всегда брала инициативу в свои руки. Девушка рядом с ним сначала затаила дыхание, но потом слегка подалась навстречу, приоткрывая губы. Поцелуй на несколько секунд углубился, и тут Гермиона прыснула от смеха.

Гарри в смятении выпрямился.

— Что, настолько глупо получилось? — с некоторым сожалением спросил он.

— Нет, подожди, — еле выдавила из себя девушка. — Подожди, дай отсмеюсь...

Гарри терпеливо ждал, боясь пошевелиться.

— Всё, — Гермиона приподняла руку, — всё, я успокоилась.

И тут же засмеялась снова. Гарри помимо воли тоже заулыбался.

— Извини, — прошептала Гермиона, утирая слёзы, выступившие от смеха. — Просто накатило.

Она подняла на него блестящие в свете луны глаза.

— Давай ещё раз, а то я не ощутила всю глупость ситуации...

Не зная, смеяться или выполнять пожелания своей... подруги? девушки? — Гарри снова потянулся к прикрывшей глаза Гермионе. На этот раз поцелуй длился и длился. Его глаза тоже закрылись, и он просто наслаждался нежностью поцелуя, так не похожего ни на "мокрый" поцелуй с Чжоу, даже в объятиях Гарри рыдавшей о Седрике, ни на агрессивную атаку Джинни, которая словно ставила своё клеймо на нём.

Через какое-то время Гарри почувствовал тепло на безымянном пальце левой руки. Не обращая на него внимание, он продолжал с нежностью прикасаться своими губами к губам Гермионы. Но ещё через некоторое время, которое ему показалось слишком малым, терпеть жжение на пальце стало невозможно и он с сожалением оторвался от губ девушки, бросив взгляд то место, где почувствовал сначала тепло, а потом и жжение. Палец опоясывало свечение. Гермиона ахнула. Он обеспокоенно поднял взгляд на неё и увидел, что она так же разглядывает свою кисть, поднесённую к лицу. Её глаза в шоке расширились.

— Г-гарри... — запинаясь, прошептала она.

— Что? Что случилось? — в волнении спросил он её, схватив за плечи.

— Тупой и ещё тупее, да? — с кривой улыбкой рассмеялась она, запрокинув голову.

Гарри в недоумении смотрел на девушку.

— Гермиона?..

— Всё в порядке, Гарри! Просто это, — она показала теперь ясно видимую в темноте руническую вязь вокруг своего пальца, а потом взяла левую руку парня и тоже подняла её кверху, почти соприкоснувшись безымянными пальцами, — и это — помолвочные кольца!

— Но как? Почему такого не было... ну, ты знаешь, когда...

Гарри смутился.

— Потому что "мы с тобой — одной крови"! Наша кровь смешалась в серьёзнейшем ритуале, само Время отправило нас назад, а потом мы додумались целоваться под луной, да ещё и сказать друг другу "вместе" и "никогда не брошу"!

Гарри не мог понять, чего больше в глазах Гермионы — безумия, сарказма или радости. Тут в её глазах мелькнула решимость обречённости и она впилась в губы парня. Он с радостью ответил на поцелуй.

В траве кто-то шуршал, то ли мыши, то ли садовые гномы, а юным сердцам слышалось "Ита сит!"

В чахлой листве яблони сверху запутался ветерок, а двое, сидящие у корней, слышали "Ита сит!"

Облака расступились, вновь выпуская уже клонящуюся к закату луну, и серебряные лучи скакали по лицам влюблённых, напевая "Ита сит!"

Ни Гарри, ни Гермиона не видели, но ощутили то же присутствие чего-то потустороннего, что и несколько часов назад или сорок месяцев тому вперёд. На секунду крылатая тень накрыла их. И где-то глубоко внутри себя они услышали, как на струнах их души кто-то сыграл перебором "Ита сит!"

---

1) Знающие немецкий, извините за каламбур. :)

Вернуться к тексту

2) Quadraginta menses лат. Сорок месяцев

Вернуться к тексту

3) Ita sit (lat) — Да будет так!

Вернуться к тексту