Абсолютная власть (гет)

В высокие окна малой гостиной заглядывало на удивление яркое солнце, ложась косыми полосами на отполированный до блеска паркет и лакированные настенные панели из светлого дуба. Северус стоял перед зеркалом в резной раме и методично застёгивал пуговицы сюртука. Новая мантия, украшенная по вороту серебряным шитьём, была небрежно перекинута через спинку мягкого кресла.

Она приблизилась бесшумно. Босые изящные ступни утопали в мягком ворсе ковра, и казалось, что Лили не идёт, а плывёт по воздуху. На ней было простое тёмно-зелёное платье, перехваченное поясом на тонкой талии. Утренний свет играл в распущенных рыжих волосах, окутывая всю хрупкую фигуру сияющим ореолом.

Зеркальная поверхность, абсолютно безжалостная в своей правдивости, отразила их пару. Ни богатство, ни дорогие костюмы, ни высокое положение не прибавили Снейпу красоты. А Лили… Лили была ослепительна. И вот уже без малого шесть лет всецело принадлежала ему.

Она остановилась совсем рядом — так, что он чувствовал тепло её тела, — и заботливо поправила завернувшийся лацкан. Тонкие пальцы невесомой лаской прошлись по груди, погладили шею, очертили линию подбородка. Снейп откинул назад голову, предоставляя лучший доступ. Лили мягко улыбнулась и подала мантию, помогая ему одеться. Он перехватил её руку, прижал к щеке, припал поцелуем к раскрытой ладони.

Каждый день, каждая секунда, проведённая с Лили, были раем на земле, подарком судьбы, чудом, которое могло закончиться в любой момент. Северус не позволял себе забывать об этом. Именно поэтому всегда было так сложно, практически невыносимо покидать её даже на самый короткий срок. Благо Снейп мог воспользоваться — и, не колеблясь, пользовался — положением и делегировать рутинные обязанности подчинённым, но оставалось великое множество дел, которые требовали его личного контроля.

— Скажи, что ты будешь по мне скучать, — потребовал он, отчаянно нуждаясь в заверениях. — Скажи, что любишь меня.

— Конечно, я люблю тебя, — медленно, с лёгким недоумением отозвалась Лили и нежно поцеловала в уголок рта. — Я буду с нетерпением ждать твоего возвращения, Сев.

Снейп отшатнулся, схватил кожаную папку с бумагами, на пороге обернулся. Он ещё раз коротко взглянул на свою такую желанную, идеальную жену, стоявшую в центре залитой солнцем гостиной, и вышел в коридор.

Аппарировал он прямо с крыльца. В следующее мгновение подошвы сапог коснулись вытертых плит во дворе Хогвартса, а и без того тяжёлая мантия напиталась сыростью шотландского тумана. Защитные чары не были препятствием для человека его должности — Северус свободно мог бы появиться сразу в кабинете директора, но он парадоксально ценил эти несколько минут одиночества.

Он медленно брёл к главному входу, машинально оглядываясь по сторонам. Гладкая поверхность озера казалась тусклой, словно подёрнутой плёнкой. Высокие шпили древних башен проткнули низкое свинцовое небо. Пейзаж был знакомым, но замок выглядел мёртвым: из стрельчатых окон не доносилось ни звука, а вокруг не сновали заспанные, припозднившиеся студенты.

Ветви старой ивы, за которыми так любили прятаться гриффиндорцы, были аккуратно подстрижены. Той самой ивы, возле которой на пятом курсе… Впрочем, Северус ни о чём не жалел. Время расставило всё по своим местам. Он был на самой вершине, обласканный властью, а Мародёры получили по заслугам. Больше всех повезло крысе — Петтигрю прозябал на какой-то мелкой должности. Оборотень сгинул неизвестно где. Блэк гнил в Азкабане. Поттер бесславно сдох от руки Тёмного Лорда. Снейп, разумеется, предпочёл бы самолично его убить, но и так было неплохо.

Поттер лежал ничком прямо в коридоре полуразрушенного коттеджа. Рука изгибалась под неестественным углом, скрюченные пальцы даже после смерти тянулись к волшебной палочке, откатившейся к стене. Очки отлетели в сторону, одно из стёкол треснуло. Широко распахнутые глаза мёртво смотрели в пустоту. Удивлённое, почти обиженное выражение застыло на лице, сером от осевшей после взрыва пыли. Северус равнодушно перешагнул через тело поверженного врага. Не было ни чувства триумфа, ни удовольствия — он слишком волновался. Предвкушение кружило голову и не оставляло места для других эмоций.

Из спальни на втором этаже доносился детский плач. По лестнице они поднимались медленно — Лорд словно никуда не спешил, растягивая удовольствие. Северус почтительно шёл следом, едва сдерживаясь, чтобы не оттолкнуть своего повелителя и не сорваться на бег.

— Не приближайтесь! — закричала Лили, завидев их.

Она низко склонилась над колыбелью, закрывая сына собой. Изумрудные глаза пылали лихорадочным огнём, слёзы текли по бескровным щекам, а лицо было искажено в такой гримасе страдания, что у Северуса оборвалось сердце. Больше всего на свете он желал подойти к ней, обнять, успокоить её боль, но не решался двинуться без позволения.

— Не подходи! Убей меня! Убей вместо него! Пожалуйста, только пощади ребёнка!

— Северус, ты уверен, что хочешь её? — Лорд брезгливо скривился.

Лили перевела обезумевший взгляд на Снейпа, только тогда узнавая его.

— Сев, умоляю, сделай что-нибудь. Я знаю, ты злишься на меня, но в память о нашей дружбе спаси Гарри! Он ни в чём не виноват!

— Да, мой господин, — словно со стороны Снейп услышал свой ровный, уверенный голос. — Мне нужна только она.

— Тогда забирай свою грязнокровку и убирайся отсюда.

Не рискуя испытывать великодушие Лорда, он схватил любовь всей своей жизни поперёк талии и попытался оттащить от детской кроватки. Лили взвыла нечеловеческим голосом, с невероятной силой цепляясь за бортики, забилась в его объятьях так, что едва не повалила их обоих на пол. Наконец Снейпу удалось перехватить тонкие запястья, и он тут же аппарировал.

В доме в Тупике Прядильщиков было темно и пыльно. Северус прижал Лили крепче. Он горячо шептал ей на ухо слова утешения. Говорил, что всё кончено, что с ним она в безопасности, что он сможет её защитить. Лили его не слышала. Она брыкалась, била кулаками в грудь, по-звериному кусалась и царапалась, пытаясь вырваться.

— Пусти! Пусти меня, предатель! Мерзавец! Тварь! — кричала она, а потом голос сорвался на глухой, надсадный плачь, — Мне нужно назад. Как ты не понимаешь, Северус?! Мой мальчик там совсем один! Отпусти меня, Сев, умоляю.

Каждое слово глубоко ранило Снейпа в самое сердце. Он прекрасно понимал, что её истерика опасна. Прежде всего для самой Лили. Он призвал успокоительное и, преодолевая сопротивление, влил зелье ей в рот. Тонкое тело обмякло в его руках, кулаки разжались, припухшие веки дрогнули, закрываясь, дыхание выровнялось, став глубоким и сонным.

Северус бережно уложил её на продавленную кровать. Поправил подушку и накрыл линялым пледом, а сам, не снимая мантию Упивающегося, устроился в кресле напротив. Это была их первая ночь вместе.

Массивные двери распахнулись при приближении Снейпа. В тихом холле взгляд сразу зацепился за зияющую пустоту, где раньше располагались песочные часы факультетов. Шаги гулко разносились по широкой галерее, отражались от голых стен: новый директор благоразумно распорядился убрать все волшебные картины в подвал, не желая терпеть постоянное брюзжание нарисованных соглядатаев.

Когда Северус свернул в коридор, ведущий к кабинету директора, навстречу ему, шурша подолом шёлковой мантии, выплыл преподаватель зельеварения. Слагхорн заметно поправился, его бархатный жилет туго обтягивал округлый живот. В петлице блестела жемчужная капля — знак отличия педагогов, прошедших все министерские проверки. Впрочем, других не допускали до преподавания, но далеко не все учителя Хогвартса одинаково этим гордились. Снейп прекрасно знал, но, пока они строго придерживались рекомендованных Комитетом методик, он снисходительно закрывал глаза.

— О, Северус, какая неожиданность! Я так давно не видел своего лучшего ученика. — Гораций заискивающе улыбнулся, румянец залил пухлые щёки. — Вы совсем позабыли своего старого профессора.

— Я слишком занят для визитов вежливости.

Слагхорн заметно стушевался от сурового тона и понятливо закивал:

— Конечно-конечно, дела государственной важности. Но если бы вы только видели, как теперь укомплектована школьная лаборатория! Но о чём я? В вашем распоряжении, должно быть, лучшее оборудование и самые редкие ингредиенты. И всё же, мой дорогой, возможно, вы как-нибудь заглянете ко мне на рюмочку ананасового ликёра. Должен сказать, превосходный…

— Я спешу, профессор, — грубо оборвал Снейп.

— Да-да, разумеется. Не смею задерживать. Уж простите старика. — Гораций удивительно проворно отступил с дороги, вжимаясь в стену грузным телом. — Обязательно передавайте привет Лили. Ах, какая была студентка! Выдающийся магический потенциал. Верите или нет, я до сих пор вспоминаю её с теплотой. Уверен, столь очаровательная хозяйка стала прекраснейшим украшением вашего дома.

Северус не удостоил его ответом, проходя мимо. В груди неприятно заныло. У него действительно была идеальная семья, любимая жена, счастливая жизнь. Но надолго ли?

Он мучился сомнениями всю ночь. То приходил к кристальной уверенности, что это единственно верное решение, то вновь начинал колебаться. Речь ведь шла о Лили! Его нежной, светлой, гордой Лили. Он не мог так с ней поступить. Это бы сломало её волю, искалечило чистую душу. Но сейчас Лили была безумна. Ей требовалось время, чтобы осознать и смириться. Разве не клялся он обезопасить её ото всего? Даже от неё самой.

Когда первый тусклый свет лондонского утра пробился сквозь грязные стёкла, она распахнула глаза, резко села в постели, хватая ртом воздух. Полный ненависти взгляд упёрся в Снейпа. Он стоял у окна, рассеянно крутя в длинных пальцах гранёный флакон с притёртой крышкой.

Это была его гордость. Без ложной скромности талантливейшее изобретение. Зелье он создал для Тёмного Лорда — жидкий аналог заклинания подвластия. Всего пары капель хватало, чтобы подчинить самого сильного мага. В отличие от Империуса состав не туманил разум, волшебник всё помнил, всё осознавал, но не мог противиться чужим приказам. Более того, прикладывал все свои способности, чтобы им следовать наилучшим образом. Инструкции даже возможно было корректировать позже, если сделать зелье индивидуальным, завязанным на крови. У него был лишь один недостаток — Северус не знал сколько. Лорд предпочитал одноразовых исполнителей, поэтому достоверных данных не было. Могли пройти недели, годы или вся жизнь прежде, чем оно перестанет работать.

Оно было гениально и в равной же степени ужасно. И в этот пузырёк Северус уже добавил свою кровь.

— Ты чудовище! Ты убил Джеймса. Я тебя ненавижу! Где Гарри? Где мой сын?! Отвечай, ублюдок!

Лили кинулась на него с такой яростью, что он не успел среагировать. Она вцепилась ему в лицо, словно дикий зверь, глубоко вспарывая кожу, и Снейп решился. Небрежным взмахом палочки он обездвижил Лили. Она послушно замерла, но зелёные глаза метали молнии. Северус грубо схватил её за волосы и оттянул голову назад, пропихивая край фиала сквозь сжатые зубы. Второй раз за последние часы её тело безвольно обмякло в его объятьях, но сейчас Лили осталась в сознании.

Красивое лицо разгладилось, стало мирным, спокойным и ничего не выражающим. Она терпеливо ждала указания. Это было удивительное, болезненно-щемящее ощущение безграничной власти над другим человеком. Не только жизнь, но и воля Лили, само её существо сейчас и навсегда были в его руках. Северус мог получить всё, чего так долго желал.

— Теперь у нас семья, Лили. Ты счастлива быть моей женой, — уверено заявил он, а, подумав, добавил: — Ты лояльна лично Тёмному Лорду и его политике. Ты будешь вести себя соответственно. Ты не причинишь вреда мне или себе.

Он настороженно отменил сковывающее заклинание, и Лили в ту же секунду ласково прильнула к нему, словно ища опору. С невыразимой, неотличимой от настоящей нежностью обняла. Преданно заглядывая в глаза снизу вверх, певуче произнесла:

— Сев, дорогой, что с Гарри? Прошу, ответь, не терзай меня.

Со злостью Снейп сбросил тонкие руки со своих плеч и оттолкнул почти с отвращением.

— Ты больше никогда не скажешь ни слова про поттеровское отродье, — безжалостно велел он. — Или про его дохлого отца. Ты меня хорошо поняла, Лили?

Она покорно кивнула, безмятежно улыбаясь, но по бледным щекам потекли молчаливые слёзы. Видимо, даже самое действенное варево не могло справиться со страдающим сердцем убитой горем матери и искренне любящей жены. Снейп ужаснулся, сам не понимая чему: то ли нестерпимой муке Лили, то ли возможности, что его зелье могло не сработать. Он рухнул на колени, принялся осыпать лихорадочными поцелуями её руки, живот, грудь, бёдра — всё, до чего дотянулся, и взмолился:

— Лили, о Мерлин! Прости, прости меня, Лили. Ты поймёшь. Ты такая разумная, мудрая и здравомыслящая — обязательно поймёшь, что это для твоего блага. Я спас тебя. Я люблю тебя. Ты будешь жить в достатке и безопасности. Клянусь, я сделаю всё для этого. Я всегда любил и ждал только тебя!

Она запустила пальцы в тёмные волосы, бережно перебирая длинные пряди. Кроткая улыбка блуждала на её губах, а из глаз продолжали катиться крупные слёзы.

Начался первый день их идеальной совместной жизни.

Каменная горгулья отскочила в сторону, повинуясь ленивому взмаху его руки. Дверь кабинета Снейп распахнул без стука. За заваленным пергаментами столом сидел Рабастан Лестрейндж. Ответственность наложила отпечаток на ещё молодое лицо: под глазами темнели видимые тени, между бровями залегла глубокая морщина. Рабастан вскинул голову и не успел скрыть удивления.

- Северус, не ожидал. Ты к нам по долгу службы или это светский визит? — Поколебавшись мгновение, он всё же поднялся.

Снейп неприятно ухмыльнулся. Наследник древнего чистокровного рода приветствовал стоя его. Его, некогда нищего полукровку в обносках, которого такие, как Рабастан, всегда презирали.

— По делу, — сухо отозвался Северус, передавая папку. — Мне нужен Элиас Вейнс.

— Парень сам написал донесение, — нахмурился Лестрейдж, бегло просматривая документы. — Следствие прошло без проблем, показания посчитали достаточными, по названному адресу провели обыск, и мятежника уже казнили. Так зачем ты здесь, Северус, если дело закрыто? Но, конечно, я сейчас его вызову.

Когда домовой эльф, получивший приказы от директора, вновь исчез, Снейп снизошёл до объяснений:

— Зачастую мотивы намного важнее самих поступков. Тебе ли не знать. Следует убедиться, что благородный порыв мальчика вызван правильными внутренними убеждениями, а не… допустим, попыткой отвести подозрения от себя.

— В Хогвартсе нет заговорщиков! — недовольно громыхнул Рабастан.

— Для тебя же лучше. Полагаю, ты не против, если я займу твоё место, — сказал Снейп, уже устраиваясь в директорском кресле.

— Надеюсь, я хотя бы могу остаться в собственном кабинете?

— Ты мне не помешаешь.

— И всё же…

Начинающийся спор прервал негромкий, сдержанный стук в дверь. Дождавшись разрешения, в комнату вошёл долговязый юноша в безликой форменной мантии, дисциплинированно застёгнутой на все пуговицы. Он вытянулся в струнку смирно и отчеканил не по-мальчишески уверенным тоном:

— Господин директор, господин председатель, чем могу служить?

— Председатель Снейп задаст тебе вопросы по поводу твоего рапорта от девятнадцатого числа прошлого месяца. Отвечай чётко и по существу, Вейнс.

Северус насмешливо вскинул бровь. Разумеется, он прекрасно понял манёвр Рабастана. Тот тщетно стремился сохранить хоть какую-то иллюзию того, что именно он является хозяином положения.

— Как ты узнал, где находится подпольная штаб-квартира?

— Логическое заключение, господин председатель. На каникулах я анализировал корреспонденцию, — охотно рассказывал Элиас, но Снейп его практически не слушал.

Неотрывно глядя в водянисто-голубые, невыразительные глаза, он незаметно скользнул в столь же невыразительный юный разум, до предела заполненный лозунгами, слоганами и идеями величия чистокровных магов. Северус подавил брезгливость. Как последователь Лорда, он знал, что именно такие нерассуждающие, не знающие сомнений винтики необходимы режиму. Но как интеллектуальному человеку ему было противно наблюдать этот яркий триумф управляемой тупости. Перед ним, вытянув руки по швам, стояла не самостоятельная личность, а прекрасно выдрессированный раб.

— Это был твой отец, — с нездоровым любопытством заметил Снейп, покинув чужое стерильное сознание.

— Он мне не отец, — с долей обиды отозвался Вейнс. — Деятельность этого… субъекта подрывала авторитет Министерства. Мой долг перед Лордом и обществом требовал немедленного пресечения угрозы. Исходя из этого, по возвращении в школу я составил подробный рапорт и передал куратору Кэрроу, — закончил Элиас с гордостью.

Северус отпустил его рассеянным жестом. Когда дверь за студентом закрылась, Лестрейндж фыркнул:

— Удивительно, как молодой Вейнс преисполнен сыновней любовью. Однако похвальный пример безоговорочной преданности Тёмному Лорду. — Он перевёл взгляд на Снейпа. — Надеюсь, ты останешься на обед. А потом мы могли бы побеседовать наедине.

Без особого желания Северус согласился. Рабастан был одним из немногих действительно влиятельных людей Магической Британии — с ним нужно было поддерживать хорошие отношения. Хотя бы видимость.

Трапеза, как и всё в замке, подчинялась строгому, механическому порядку. Ученики приходили парами. Ровная шеренга распадалась на четыре части, и дети привычно и безмолвно занимали положенные места. Не было ни смеха, ни шума, ни весёлого беспорядка. Разноцветных знамён тоже больше не было. Вместо них с беззвёздного потолка свисали тяжёлые полотнища с гербом Министерства. Лорд ликвидировал факультеты, посчитав их тревожным пережитком. Студенты должны быть едины в своём стремлении служить системе, а не тратить время и силы на бесполезную борьбу за баллы и склоки друг с другом.

Поданные блюда были почти изысканными. Режим не жалел средств на демонстрацию благополучия. Наверное, поэтому школу снабжали по первому разряду, сытостью и комфортом компенсируя абсолютное отсутствие свободы. Обед не был торжественным, Снейпа никто официально не объявлял, но его присутствие, конечно же, заметили все. Для будущих слуг государства он представлялся живым воплощением этого порядка. Недосягаемый, почти всесильный. Карающая длань Министерства, а значит, Лорда. На него косились с любопытством, благоговением и страхом. Сам же Северус скользил ленивым взглядом по соседям за преподавательским столом.

С самого края, сгорбившись, словно хотел казаться ещё меньше и незаметнее, сидел осунувшийся Флитвик. Ему невероятно повезло: он остался жив исключительно благодаря своему непревзойдённому мастерству в заклинаниях и рьяной готовности к сотрудничеству. Ну и ещё потому, что не смогли доказать гоблинскую наследственность. Обычного полукровку Лорд готов был терпеть, разумеется, при условии, что тот приносит пользу. Но волшебника, осквернённого родством с магическими существами, казнили бы незамедлительно. Теперь Флитвик существовал в постоянном, непрекращающемся ужасе перед возможной чисткой. Он прилежно выполнял министерскую программу, добровольно и усердно изо дня в день вкладывая в неокрепшие умы тезисы, одобренные и разработанные Комитетом.

— Предложи нищему пищу, и он сам принесёт тебе на блюде головы своих друзей, — одними губами так, чтобы слышал только Снейп, прошептал Лестрейндж.

— Не всех можно купить обещанием сытой и простой жизни, Рабастан.

— Такие дураки вправе рассчитывать лишь на смерть, — пожал тот плечами, возвращаясь к утке под брусничным соусом.

Спустя полгода, когда сказочный рай начал сводить его с ума картонной идеальностью, Северус сдался и разрешил ей говорить свободно. Разумеется, только тогда, когда они были одни. Он жаждал проникнуть в её истинные мысли, узнать, что думает Лили, понять, что на самом деле она чувствует.

Или же он просто устал гадать, когда закончится действие зелья, и рассчитывал заметить первые признаки в её речи, в едва уловимых интонациях. Хотел успеть подготовиться. Постоянный страх, бессонные ночи и невозможность расслабиться даже в собственном доме невероятно изматывали. Он и не предполагал, как мучительно и жутко это будет.

Но всё равно Снейп отчаянно надеялся услышать искренние, осознанные слова любви. Надеялся, что Лили приняла его добрые мотивы и смирилась с реальностью и, возможно, — в самых смелых мечтах, — что она ему благодарна. Но подспудно Северус понимал: это несбыточные фантазии. И готовился к крикам и обвинениям.

К чему он оказался не готов — так это к ледяной, звенящей тишине.

Получив возможность высказать наболевшее, Лили предпочла молчать. Только когда роль образцовой супруги требовала диалога, она выдавливала сухие, короткие фразы, неизменно сопровождаемые кроткими улыбками. Но Снейп был упрям и умён. Он знал, что говорить, на какие точки давить, и ещё через неделю он добился реакции Лили.

— Ты монстр. Больное, извращённое чудовище, — с ненавистью выговаривала она, недрогнувшей рукой наливая ему чай. — Ты упиваешься властью. Но сколько бы золота ни платил твой мерзкий хозяин, ты в глубине своей чёрной души так и остался забитым мальчишкой в обносках. Злобное, мстительное, завистливое ничтожество!

Северус был доволен. Он получал болезненное удовольствие от её честных, откровенных слов. Однако чем больше проходило времени, тем сложнее становилось спровоцировать Лили. Даже в беспомощном, угнетённом положении она нашла совершенное оружие. Тело беспрекословно подчинялось воли Снейпа, но красиво очерченные губы, всегда накрашенные помадой, оставались плотно сжаты.

Это был абсолют её тихого, но несокрушимого сопротивления.

День едва перевалил за половину, но и без того хмурое небо затянули чёрные грозовые тучи, и внезапно сгустившийся полумрак разгоняло лишь пламя камина. От него в комнате было жарко, даже душно. Северус нетерпеливо дёрнул ворот мантии и судорожно втянул тяжёлый, спёртый воздух. Больше всего он желал оказаться сейчас дома, обнять Лили, уютно устроившись с ней на широком диване, убедиться, что всё в порядке. Непредвиденная задержка раздражала. А Рабастан, будто намеренно испытывая его терпение, не торопился. Он медленно обходил свою личную гостиную по периметру, водя палочкой вдоль деревянных панелей.

— У этих стен есть уши, — пояснил он на немой вопрос Снейпа. — Даже без болтливых портретов.

— Нынешнее поколение учеников… удивительно одарённые дети, — согласился Северус, добавляя собственные заглушающие и сигнальные заклинания.

— Хуже того. Они ещё и крайне амбициозны.

Дисциплинированные мальчики и девочки, стройно марширующие по коридорам древнего замка, не останавливались ни перед чем ради похвалы кураторов и будущей великой карьеры. Воспитанные с нежного возраста в идеологически верном ключе, они были безраздельно подчинены совершенному строю и безгранично преданы лично его создателю — Тёмному Лорду. Северус прекрасно это знал и всецело одобрял, но… Как же это утомляло!

Наконец, удовлетворившись охранными чарами, Лестрейндж устроился в кресле, разлил огневиски по бокалам и заговорил:

— Слышал, Повелитель в последнее время благоволит тебе. Прими мои поздравления. Смею предположить, что и твоя… очаровательная супруга всем довольна.

— Чего ты хочешь, Рабастан? — Снейп раздосадовано отмахнулся. — Мы с тобой слишком долго и хорошо знаем друг друга. Так что оставь ритуальные танцы для вашего высокородного кружка. Для таких снобов, как твой брат или Малфой. А у меня на эти словесные игры нет времени.

Его поведение было крайне невежливым, даже грубым. Но Северус мог себе это позволить. На самом деле, он мог себе позволить практически всё. В этом и заключалась главная прелесть его положения при власти Тёмного Лорда. Всё же Снейп всегда отличался дальновидностью и умением своевременно выбрать правильную сторону.

— Собственно, о нём и речь, — неодобрительно поджав губы, с некоторым сожалением признал Лестрейндж. — О Люциусе. Наш лощёный Верховный Судья буквально на днях приказал взять под стражу главу Департамента правопорядка. Древний род, безукоризненная анкета. Годы верной службы. Однако Малфой усмотрел «недостаточную идейную твёрдость» в его дневниках пятнадцатилетней давности. Масштаб полномочий Люциуса и его рвение впечатляют.

— Ты его боишься? — удивился Северус. Он рассеянно покрутил бокал, наблюдая за тем, как маслянистая янтарная жидкость оставляет следы на стекле. — Напрасно. Верность — непостоянная категория. Сегодня есть, завтра нет. Режим же — это точный механизм. И чтобы он работал без перебоев, ему нужна не верность, а слепое следование приказам, выполнение чужой воли, доведённое до автоматизма. Люциус прекрасно это осознаёт. Впрочем, как и мы с тобой.

— Но он вряд ли понимает — в отличие от нас, — что даже самый надёжный механизм рано или поздно даёт сбой. Он без проблем способен перемолоть в жерновах даже своего… как это называется у магглов? Оператора? Вопрос только, когда. Змея уже сейчас начинает пожирать саму себя. Не верю, что ты этого не видишь.

Вера Рабастана в его прозорливость, несомненно, льстила самолюбию Снейпа. Но правда — которую знал только он — заключалась в том, что на судьбу империи, возводимой Тёмным Лордом, ему было глубоко плевать. Для Северуса служба на благо режиму была лишь инструментом для обеспечения комфорта и безопасности Лили.

В действительности Северус был так же слеп и глуп, как и любой другой влюблённый идиот, стремящийся к недостижимому.

Она неподвижно лежала на спине поверх одеяла, невинно-бесстыдная в своей абсолютной обнажённости. В сумраке спальни казалось, что её молочно-белая кожа светится изнутри. Рыжие волосы языками живого пламени разметались по подушке, тяжёлые пряди шелковистой волной ласкали тонкую шею, хрупкие ключицы, а самые кончики невесомо щекотали небольшие, красивые груди.

Северус сидел на краю постели, суетливо борясь с манжетами. Рубашку он уже скинул с плеч, и только новые запонки, подаренные Люциусом, упрямо противились. Зачарованные они, что ли?! Хотя, скорее, дело было в неконтролируемой дрожи обычно умелых пальцев. Снейп так и не научился справляться с томительным, лихорадочным предвкушением, которое охватывало его каждый раз, когда он ложился с ней в кровать.

— Лили, — почти жалобно позвал Северус.

Она тесно прижалась, обнимая сзади. Острые пики сосков мучительно-невесомо тёрлись о его голые лопатки. Под её ловкими руками его одежда исчезала, словно по волшебству. Лили настойчиво потянула его на себя, мягкие губы разомкнулись, с покорной готовностью отвечая на поцелуи. Снейп опустился сверху, тяжело накрывая её собой, с болезненной жаждой вжимаясь в податливое тело. Лили страстно выгибалась под ним, оплетая стройными ногами. Округлые бёдра чувственно, тягуче подавались навстречу его толчкам.

Северус чутко ловил каждый едва слышный стон. Доказательства её желания, её удовольствия кружили голову вернее самого крепкого огневиски. Лили была оазисом в каменной, бесплодной пустыне его жизни. Ожившим чудом. Зыбким миражом, который Северус смог поймать и удержать. Его наградой.

Вот только…

Широко открытые зелёные глаза смотрели не на него, а куда-то в серую пустоту за его плечом. Взгляд был чистым, ясным и любящим. Однако Снейпу навязчиво казалось, что за этой поверхностной любовью он может разглядеть странное отстранённое выражение. Словно самой Лили здесь не было вовсе.

Северус зарылся лицом в изгиб её шеи, судорожно, со всхлипом вдыхая тонкий лавандовый аромат, задвигался быстро и хаотично. Когда всё закончилось, он откатился в сторону. Ему было тошно. Лили ласково огладила его острую скулу, стирая выступивший пот, и Снейп едва удержался от того, чтобы взвыть в голос.

Не только Лили — они оба были замурованы каждый в своём аду. Северус отчётливо понимал, что эти монолитные стены он воздвиг собственными руками.

Снейп открыл дверь богатого особняка и замер на пороге. В коридоре было темно и тихо. Лили не вышла его встретить, как это было у них заведено. Внутренности скрутило от нахлынувшей удушливой волной паники. Нет, он не боялся нападения. Что она, безоружная, могла сделать опытному боевому магу? Но он смертельно, до дрожи в коленях боялся, что она сбежала. Что он вернулся сегодня в пустой дом и иллюзия его извращённого, карикатурного счастья рассыпалась прахом.

Как давно ушла Лили? Насколько далеко? Где он будет её искать? И, главное, как успеть?!

Вопросы кружились нестройным хороводом, сталкиваясь и наскакивая друг на друга. Невероятным усилием воли Северус очистил сознание и вызвал домового эльфа. Виновато выкручивая огромные уши, тот сообщил, что хозяйка в библиотеке.

Лили сидела у окна, уронив голову на сложенные на подоконнике руки. Плечи мелко дрожали. Она повернулась на звук его торопливых шагов, и Снейп застыл под непримиримым взглядом горящих непролитыми слезами глаз.

— Лили… — его голос сорвался, прозвучал жалко, умоляюще. — Он бы убил тебя в ту ночь. Я не мог этого допустить. Ты же понимаешь. Я люблю тебя.

— Любишь меня?

Она поднялась из кресла, царственная, величественная, и Снейп едва совладал с бессознательным порывом упасть перед ней на колени, моля о прощении.

— Все эти годы я была бесправной куклой. Телом, которое всё чувствует, всё осознаёт, но не может возразить или воспротивиться. Хочешь знать, что со мной сделала твоя любовь? У меня здесь, — она приложила ладонь к груди, — дыра. Огромная, зияющая дыра, которая не перестаёт болеть ни на мгновение. Лучше бы я умерла. Это было бы милосердней.

Внезапно Снейп разозлился. Он был готов на всё ради неё: выкручивался, пресмыкался, выполнял недалёкие, жестокие указания, тратил свой талант на изобретение ненужных ему ядов. Как смеет она говорить такие ужасные вещи?!

— Я сделал это ради тебя. Я спас тебя. Подарил тебе спокойную жизнь. Ты должна понять! Я не требую благодарности, но…

Его прервал неприятный, едкий смех. Он и не подозревал, что его чудесная, добрая Лили способна так смеяться.

— Успокойся. Теперь я никуда не денусь. Ты победил, Северус. — Красивое лицо исказила горькая, почти скорбная гримаса. — Я беременна.

Снейп застыл, глупо раскрыв рот. Накатило безграничное, кружащее голову счастье. Ребёнок. У них будет ребёнок. Его и Лили общее дитя!

— Не смей! — резко приказала она. — Не смей радоваться. У тебя нет на это никакого права.

В комнате повисла тягостная тишина, а потом Лили сказала спокойно, даже как-то буднично:

— Я тебя никогда не прощу. Я ненавижу тебя до глубины души. Но ребёнок ни в чём не виноват. У него будет беззаботное детство. Какое должно было быть у Гарри. Я выращу и воспитаю его так, как хотела вырастить и воспитать Гарри. Я буду любить его так же сильно, как любила… люблю Гарри. А ты сделаешь всё, чтобы не подпустить к нему вашу идеальную систему. Я знаю, ты можешь. Придумаешь как, выкрутишься.

Северус послушно кивнул, и Лили взмахнула рукой, словно отпуская его.

— Завари мне свежий чай. У меня токсикоз.

Ссутулившись, тяжело переставляя ноги, Снейп побрёл на кухню. Начинался первый день их настоящей, не отравленной зельем совместной жизни.