Вампирёныш (джен)

— И что, он теперь всегда таким будет?

-Сомневаюсь. Всё-таки обратила его способность, а не что-то неизведанное, так что эффект должен скоро рассеяться.

— Остальные уже пришли в норму.

— Они были вторичным продуктом, а он — первичным. Скорее всего в этом дело.

— Надеюсь, вы правы.

Чуя тихо вздохнул, всматриваясь в транслируемый на экран с камеры видеонаблюдения полумрак подвального помещения, в углу которого скрутился комочком его подопечный. Рюноске забился туда сразу как его сумели отловить, и уже третий день не спешил выходить. С ним пытались разговаривать кто только мог, начиная от бедняг Гин и Хигучи и заканчивая самим Мори-саном, но, то ли инстинкт вампира всё ещё был слишком силён в нём, то ли сам Рюноске считал себя заслуживающим смерти предателем, но на слова он не реагировал, к просунутой сквозь прутья решётки колбы с кровью и тарелки с нормальной пищей не притрагивался и с каждым днём всё больше напоминал живой труп. Хотя, наверное, как раз в оном ничего удивительного и не было: всё-таки вампиры по природе своей — нежить. Даже обращённые.

В груди поднялась буря.

— Мне следовало сперва притащить его сюда и лишь потом возвращать в агентство, — уточнять о ком прошипел нужды не было, а называть имя очень не хотелось. — Из-за него он стал таким. Только из-за него.

Босс на его яростную отповедь ничего не сказал, лишь положил ладонь на плечо в поддерживающем и призывающие успокоиться жесте. Тихо вздохнул.

— Он уже касался обращённых и это ни к чему не привело. Помогло лишь обнуление самого эспера, ты же знаешь. С Акутагавой-куном всё будет хорошо, ему просто нужно время, так как он первичный обращённый. И хоть немного поесть: вампир или нет, но тело без пищи долго не протянет.

— Босс, пустите меня к нему, пожалуйста, — тихо попросил Чуя, сжав руки в кулаки в бессилье.

Мори-сан помолчал, окинул его понимающим взглядом, снова вздохнул. Сунул руку в нагрудный карман и протянул небольшой ключ.

— Просто помни, что он скорее всего не полностью вернулся к разуму и может напасть. В любой момент. Осторожнее.

— Если кто и сможет предотвратить его атаку, то я.

Это было не хвастовство и не попытка возвысить свою способность, только констатация факта. Мори-сан снова тихо вздохнул, подбадривающе улыбнулся кончиками губ и вывел на экран номер нужного подвального помещения, бросив, что времени у Чуи — сорок минут. Не слишком много, но и не то чтобы совсем мало. Для первого раза сойдёт.

.

Чуя постоял у большой клетки внутри камеры около минуты, собираясь с мыслями и одновременно давая Рюноске время морально подготовиться. Вернее, если тот вообще адекватно осознавал происходящее и был способен на мыслительный процесс.

Вдох…

…Выдох.

Ключ вошёл в скважину замка, повернулся в ней с оглушающим щелчком, и дверь отворилась без малейшего шума, приглашая вовнутрь. Чуя уверенно шагнул вперёд, ухватившись пальцами за решётку, прикрывая за собой, словно входил в клетку к опасным хищникам, которые благосклонны к нему, но ни в коем разе не должны вырваться на свободу. В некоторой степени так и было. За исключением, что уверенности в благосклонности Рюноске пока не было: всё-таки тот до сих пор даже не пошевелился. Только едва заметное движение грудной клетки сообщало, что перед ним живой мальчишка, а не отдавшее Создателю душу тело.

— Рю? — привычно окликнул Чуя, прищурив глаза чтобы лучше разглядеть подопечного. Тот никак не пошевелился, но слух уловил резко втянутый носом воздух и вслед наступившую за этим тихим звуком полную тишину. Затаил дыхание. Но зачем? Пожевав губу в мысленных метаниях, Чуя незаметно призвал способность, заставив ту струиться по венам, но не отсвечивать в полумраке подвала, протянул ладонь.

Ему нужно было потрогать его.

Убедиться, что он жив, что в порядке. Пусть пока и не в полном. Далеко не в полном…

— Ну же, мальчик мой...

Кончики пальцев коснулись жёсткой ткани изорванного плаща, ладонь максимально уверенно опустилась на чужое плечо, легонько встряхнув. Рюноске не отреагировал. Вернее, никак не воспротивился, ощущаясь скорее плюшевой игрушкой, которую можно было трясти как угодно, но вот на лице его проступил страх. Куцые брови свелись к переносице, глаза зажмурились так крепко, что почти вдавились внутрь, губы сжались в тонкую полосу, а чуть выглядывающие из-под верхней губы новообразованные клыки как будто втянулись. Под ладонью Чуи прошлась почти неуловимая дрожь.

— Не надо, Накахара-сан.

От сердца как будто отлегло. Хриплый и скрипучий от долгого молчания и травмы голосовых связок голос был едва узнаваем, но что Рюноске в принципе заговорил с ним, узнал его, означало, что надеялся он не напрасно. Возможно, Босс оказался прав в своих суждениях.

— Иди ко мне. — Чуя попробовал ещё раз, но Рюноске, верный своему упрямству, замотал головой и сжался ещё сильнее. — Я не злюсь, малыш. И не обижаюсь. Ни в чём из случившегося ты не виноват, — тихо, чтобы слышал только его подопечный, пусть никого больше рядом и не было, пробормотал Чуя, а потом, призадумавшись, слегка насмешливо, с нотками недовольства фыркнул: — Ну разве что в очередном приступе безрассудства, но об этом позже. Как ты себя чувствуешь? Может, попробуешь поесть? Босс сказал, ты отказываешься от еды уже несколько дней.

Рюноске снова мотнул головой, втянул на секунду приоткрывшимся ртом воздух, отодвинулся в самый конец клетки, прижав к груди колени и уткнувшись в них лбом. Спрятался.

Чуя вздохнул.

Он с самого начала знал, что будет непросто. На самом деле, что мальчишка вообще отреагировал на него было большим, просто огромным делом. Но Чуя был не слишком терпеливым человеком, когда касалось благополучия дорогих ему людей, и всё его существо прямо требовало схватить Рюноске за шкирку, вытащить из этой клетки, встряхнуть, если надо, чтобы мозги на место встали, и заставить поскорее вернуться к нормальной жизни. К сожалению, в этом конкретном случае так действовать было нельзя ни в коем разе.

— Уйдите. — Рюноске не подымая головы сумел развернуться носом к стене, так и оставшись сидеть, подтянув колени. — Я опасен. Вам стоит уби…

— Бред не неси! — Чуя на автомате размахнулся и отвесил подопечному крепкий подзатыльник от которого тот едва не поцеловался со стеной. Спина Рюноске согнулась ещё горше, правая рука как-то неловко, осторожно потянулась вверх, прикрывая пострадавшую голову и часть уха. Весь он стал как будто ещё меньше, чем умудрялся казаться до этого. Что-то внутри Чуи кольнуло от этого зрелища. — Прости, ладно? — он снова положил ладонь на чужое плечо. — Но чтобы больше я таких слов не слышал. Ты важен. Твоя жизнь имеет цену. Когда до твоей тупой головушки уже дойдёт?

Было сильное искушение постучать костяшками по растрёпанной макушке, но Чуя решил приберечь это до другого раза: у Рюноске было всё плохо с юмором и лёгким сарказмом, не хватало только, чтобы ещё и по этому поводу начал себя накручивать.

— Я провалился. — безжизненно выдал тот.

— Тебя изначально не должно было быть на том корабле. — припечатал Чуя, даже не пытаясь убрать из голоса праведное негодование. — Это, мой мальчик, вылезла твоя дрянная привычка прыгать на задних лапках перед хре́новой Скумбрией подобно дрессированному пуделю.

Рюноске на ругань тихо засопел, на всякий случай отодвинулся от Чуи ещё дальше, практически слившись с задней деревянной стенкой клетки.

Подвальное помещение погрузилось в тишину, несколько гнетущую, но в то же время странно спокойную.

Чуя неслышно выдохнул через рот, сел на пол, скрестив ноги, упёрся локтем в колено и опустил на ладонь щеку. Внимательно уставился на мальчишку. Тот никак не сдвинулся, но такой угол обзора позволял рассмотреть его чуточку лучше, хотя дополнительное окно или источник света явно не были бы лишними. Сгорбленная фигура, висящая на оной словно тряпки на пугале одежда, растрёпанные, торчащие во все стороны волосы и принявшая нездоровый, почти мертвенно-бледный оттенок кожа. Хотя последнее вполне могло быть следствием недостатка освещения, но Чуя был уверен, что Рюноске действительно сдал. Он закрывался рукой, однако натренированный глаз выловил как впалые щёки, так и общее измождённое выражение лица. Кожа да кости — так бы описала Рюноске сестрица Коё и была бы абсолютно права. Чуя подавил тяжёлый вздох. Он столько сил вложил, чтобы мальчишка наконец начал нормально питаться и перешёл от стадии недовеса к нормальным показателям, а теперь из-за дурацкой чужой способности всё это обнулилось! Сказать, что было обидно значит ничего не сказать.

Ну, Рюноске хотя бы выжил.

Если бы этот придурок Оокучи-как-его-там не решил вдруг использовать его для распространения вируса, или правильнее сказать, способности «вампиризма»… Чуя передёрнул плечами, представив, что Босс сообщает ему только переданную Тигрёнком из ВДА информацию о гибели его подопечного. Об этом даже думать было больно. Хотя, конечно, стоило уже привыкнуть к смертям в силу специфики их работы и начать, наконец, смотреть на те философски, но… Чуя так и не избавился от привычки привязываться к людям. Да, после гибели «Знамён» принципиально сузил круг тех, кого мысленно называл близкими, но бездушным Исполнителем подобно Скумбрии стать так и не сумел. Да и не хотел, если уж совсем честно.

— Как твой кашель? — после неопределённого времени молчания поинтересовался Чуя, вдруг сообразив, что всё ещё не наблюдал у Рюноске даже намёка на приступ.

— Вроде прошёл. — неопределённо пожал плечами тот.

— Так «вроде» или «прошёл»? — нахмурился Чуя. Память подсунула передаваемые из уст в уста шепотки, что заражённые по возвращении в норму обнаруживали себя исцелёнными от любых хронических заболеваний, какими страдали прежде.

— Прошёл. — буркнул мальчишка. — Во всяком случае, с тех пор как… Ну… — ему явно не хотелось лишний раз озвучивать свой новый статус. — Пока не было.

В груди робко зашевелилась надежда. Чуя медленно кивнул, давая понять, что услышал, опасаясь преждевременно радоваться: всегда что-то могло пойти не так и говорить с уверенностью они смогут только когда Рюноске вернётся в норму и Мори-сан проведёт ему полный осмотр со всеми анализами и пробами.

— Понятно. — Они помолчали ещё немного, когда мобильник Чуи пискнул уведомлением и на экране высветилось сообщение от Босса, что время посещения подошло к концу. Чуя подавил желание по-детски скривиться в несогласии, сунул телефон обратно в нагрудный карман и поднялся на ноги. — Проклятая Скумбрия сейчас кайфует в больнице с переломом ноги, да и, судя по опыту с другими заражёнными, вряд ли от него будет какой-то толк, но я всё равно организую встречу с этой жопой — пусть попробует обнулить эффект, вдруг сработает, раз уж через Стокера на тебя не подействовало. Если всё-таки нет, будем трясти Стокера: в конце концов, он должен знать, как именно работает его собственная способность. Не верю, что нет никакой возможности снять эффект.

Рюноске медленно, настороженно повернул к нему голову, отнял пальцы от лица, очевидно, желая сам посмотреть на него, убедиться, что правильно услышал и понял, но это действие позволило так же и Чуе наконец разглядеть подопечного в полной мере. Алая склера глаз, переходящая в непосредственно радужку и зрачок, страшные синяки и взбухшие вены вокруг, торчащие из-под верхней губы даже на вид острые клыки и сильно выделенные от потери веса скулы. Стоило усилий сохранить невозмутимое выражение лица. Теперь, когда изменения стали несомненны, стало понятно, почему никто из Организации не мог находиться с мальчишкой дольше пяти минут: выглядел тот и правда жутко, внушая инстинктивный, почти животный страх перед высшим хищником. Чуя подавил желание сглотнуть, понимая, что движение горла могло выдать его дискомфорт, а Рюноске сейчас больше всего на свете нужна была какая-то стабильность.

— Мы обязательно вернём тебя в норму. — Он поборол ворчание инстинкта самосохранения, напомнив себе, что на протяжении всех сорока минут подопечный не пытался напасть и разве что дулся, протянул руку и положил ладонь на вжавшуюся в плечи голову. Провёл пальцами вперёд-назад, взъерошивая волосы ещё больше. — Обещаю.

Рюноске смотрел то ли ему в глаза, то ли просто сверлил взглядом — трудно было сказать, не различая зрачка, — но постепенно из его позы ушло напряжение и он даже неловко, как делал после особо сильной взбучки, ткнулся лбом в ладонь. Чуя постоял с ним ещё минуту, прежде чем решил, что достаточно успокоил, хлопнул легонько по плечу и повернулся боком:

— Сейчас мне пора, но вернусь сразу, как смогу. — взгляд зацепился за сдвинутые к краю клетки, нетронутые колбы и тарелки с едой и пару кружек. Чуя нахмурился, вытянул руку, наставив на дёрнувшегося Рюноске указательный палец: — А ты чтобы съел всё что тебе тут наприносили, иначе не поленюсь и буду как щенку запихивать в глотку силой, усёк? Вампир или нет, тебе нужно поддерживать тело в рабочем состоянии.

Рюноске на приказ скривился, но ни звука протеста из едва приоткрытого рта не вырвалось, и Чуя посчитал это победой. Махнув мальчишке напоследок, ободряюще улыбнулся и, заперев клетку, покинул подвальное помещение.

* * *

Путь наверх был быстрым, но показался Чуе целой вечностью. Переступив последнюю ступень, разделявшую подземный этаж Главной башни с первым, Чуя закрыл за собой дверь и обессиленно прислонился к той спиной, запрокинув голову в потолок. Хотелось поддаться желанию и сползти на пол, уткнуться лицом в сложенные на коленях предплечья. К сожалению, эта зона была просматриваемой, а Исполнителю не подобало вести себя подобным образом.

— Ну, что скажешь? Видел, на тебя он среагировал.

Босс нарисовался рядом подобно фантому и, если бы Чуя давно не привык к его бесшумным шагам, наверняка вздрогнул бы.

— Да, он узнал меня, мы даже немного поговорили… — Чуя устало повернул голову, встретившись с пытливым взглядом. — Что скажу? Что в гроб краше кладут.

Лечащий врач Скумбрии оказался на редкость упрямым, и на все доводы, просьбы и даже намёки на угрозы реагировал двумя единственными словами: «Не положено». Кем и почему не положено, ведь бинтованный придурок совсем не походил на нуждающегося в строгом постельном режиме, тот не пояснил, зато ясно дал понять, что против посещения ничего не имел, а вот о возможном покидании пациентом стен больницы — очень даже. Чуя помассировал вспыхнувший болью от долгого спора висок, отстранённо допустил мысль, что, возможно, такое странное условие было обычной перестраховкой со стороны ВДА, которое и так балансировало на грани банкротства и роспуска и точно бы не потянуло ещё и внеплановую оплату похорон одного из своих сотрудников, учитывая сомнительное «хобби» последнего. В любом случае, всё это привело к тому, что после визита в больницу Чуе предстоял не менее долгий и утомительный разговор с Боссом, который — хвала Небесам — закончился продуктивно: всё-таки Мори-сан был человеком весьма благоразумным и после всех доводов и заверений дал-таки добро на вывод Рюноске из подземелий и его встречу с бывшим наставником.

— Не отходи от меня, — проинструктировал Чуя мнущегося позади подопечного, сунув руку в карман штанов и нащупав знакомый блистер обезболивающего. Встреча со Скумбрией всегда оборачивалась для него головной болью, так что был большой соблазн принять препарат заранее, предупредить, так сказать, но здравый смысл советовал не злоупотреблять химией, коей в его организме и без того накопилось достаточно в следствие слишком частого использования «Порчи» в последние годы. Рюноске тихо хмыкнул, подтвердив едва заметным кивком, склонил голову, сильнее натянув лёгкий капюшон байки, и неловко поправил сползшие солнечные очки, абсолютная темнота стёкол которых успешно скрывала страшные алые глаза. Вся его поза буквально кричала, что он не желал находиться в этом месте, но вбитая ещё в детстве привычка не перечить начальству заставляла терпеть дискомфорт. В данный момент Чуе такое поведение было на руку: тащить мальчишку силой, при том рискуя обозначить того как вампира, было как минимум плохой идеей.

Они миновали пост охраны, юркнули в лифт, где Рюноске встал за спину Чуе, чтобы максимально сократить любой контакт с простыми посетителями, вышли на нужном этаже и, миновав лабиринт пропахших стерильностью коридоров, нашли палату с нужной табличкой. Остановились, не став заходить сразу же.

— Эй, как бы этот мудак тебя ни провоцировал, не реагируй, понял? — сверкнул глазами Чуя, совершенно не желая ненароком подыгрывать театру одного актёра, который его пришибленный бывший партнёр наверняка попробовал бы устроить. Дазай был как лакмусовая бумажка на любой творящийся абсурд, и Чуя давно привык, что каким-то двинутым образом всё всегда складывалось именно так, как хотела эта Скумбрия.

— Накахара-сан… — вопреки ожиданиям, в этот раз Рюноске не дал устного ответа и даже не кивнул. Замялся, искривив губы и сверкнув жуткими клыками, перемнулся с ноги на ногу. — А можно мне здесь постоять? Я не доставлю вам проблем, обещаю.

Красные склеры и совершенно не различимый в них зрачок вместо привычных серых глаз выглянули из-под очков и встретились с Чуиными, вызвав у того неуютное чувство. Смотреть Рюноске в лицо было невероятно тяжело, хотя разговаривать труда не составляло, пусть хриплый голос для слуха и звучал непривычно.

— Боишься? — в лоб спросил он, решив сразу обозначить корень проблемы.

Мальчишка дёрнулся, приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но не нашёл слов и медленно закрыл. Неловко закусил губу и, тяжело вздохнув, опустил голову. Правая рука потянулась и затеребила рукав на левой.

— Кажется, Дазай-сан вообще не планировал, чтобы я… — Рюноске замолк, поднял руку к горлу, коснувшись подушечками пальцев затянувшегося шрама, почти с хирургической точностью пересекавшего шею от одного конца до другого. — Я должен был как угодно обеспечить выживание Тигра, потому что в его долгосрочных планах тот гораздо важнее.

Чуе захотелось со всей дури садануть кулаком в стену и желательно так, чтобы обломки если не убили, то максимально покалечили пациента по ту сторону.

Он сдержался.

— Этот придурок пытался так тебя замотивировать, ты же знаешь? У него откровенно двинутые способы сказать «не умри», потому что он общаться не умеет.

Судя по выражению лица, Рюноске не особо поверил его попытке сгладить последствия чужих жестоких слов, но хотя бы частично напряжение из линии плеч ушло. Чуя подавил вздох. Когда противная Скумбрия выйдет из больницы, он лично сломает ему ещё что-нибудь, желательно его противный язык, пусть тот и был без кости.

— Знаешь, я передумал, — он положил пальцы на дверную ручку, обернулся на выпрямившегося в ожидании нового приказа мальчишку: — если будет провоцировать тебя, разрешаю хорошенько ему врезать. Если что, прикрою.

Рюноске замер колом, то ли осознавая услышанное, то ли принимая новую установку, и в итоге обхватил себя руками, слегка опустив голову, пряча лицо за тенью от капюшона. Чуя решил посчитать такое поведение за согласие и потянул дверь на себя, открывая.

.

Одноместная палата для особо тяжёлых раздражающих пациентов внутри оказалась довольно маленькой, примерно как четверть личного кабинета Чуи без учёта приёмной. Скумбрия ожидаемо обнаружился развалившимся на кровати, дремлющим с раскрытой, положенной на глаза бумажной книжкой, очевидно выполнявшей роль дополнительной защиты от проникающего сквозь окно света. От него не тянулись ни капельницы, ни провода приборов, и единственным, что могло указывать на причину пребывания в стенах больницы была загипсованная нога, несколько приподнятая над кроватью пухлой подушкой.

— Горестно видеть тебя в мире живых, но твоя способность сейчас будет очень кстати. — прекрасно зная, что бывший напарник не спал, а если и спал, то точно проснулся при открытии двери, Чуя сунул руки в карманы и деловито сделал несколько шагов, остановившись у окна. Вид с седьмого этажа был не такой завораживающий, как с сорок первого в Башне, но тоже вполне неплохим. — Рю, хватит там топтаться, заходи.

Мальчишка послушался, мягко, практически бесшумно нарисовавшись рядом, а противный Дазай наконец соизволил зашевелиться.

— Ох, что-то собаки сегодня разлаялись, не дают поспать, а. — он медленно снял книгу с лица, заботливо отложил на край прикроватной тумбочки, поднялся на руках и, подтянув подушку, принял сидячее положение. — О! Чиби-Чу, рад тебя видеть! Мой милый пёсик соскучился по хозяину?

Чуя окинул Скумбрию усталым взглядом, решив, что, несмотря на инстинктивно вскинувшееся внутри раздражение, совершенно не хотел тратить силы на ругань с этим типом. Будь они только вдвоём, он бы скорее всего «случайно» скинул бы подушку на пол, заставив придурошного напарника взвыть от боли, но сейчас, когда рядом был напряжённый как струна Рюноске, чувствовал потребность перетянуть насмешки на себя, чтобы не сбросить того в ещё большую пропасть неуверенности и самокопания. Дазай всегда любил дёргать, пока до тика не доведёт, так что абсолютное спокойствие на подколы были для него как красная тряпка для быка.

— Судя по твоей реакции, соскучился как раз-таки ты. Впрочем, ты же сам в этом только что признался, о чём это я. — Чуя провёл пальцами по лицу, слегка наклонив голову, и посмотрел прямо в блеснувшие вызовом карие глаза. — В любом случае, ты наконец-то можешь сделать что-то полезное, как и подобает детективу, так что… — он повёл рукой, приглашая Рюноске подойти ближе к бывшему наставнику. — Давай, докажи, что на свету от тебя есть польза.

Скумбрия скосил взгляд, окинув ожидающего касания бывшего ученика, помолчал, словно всё взвешивая, и, когда Чуя уже понадеялся, что тот понял серьёзность ситуации и решил в кои-то веки повести себя соответственно возрасту, сложил ладони и округлил глаза:

— Неужели?.. Чуя хочет, чтобы я вызвал отлов больных собак?

— Слыш, хватит клоуна строить!

— Я не прав? Но щенок явно не здоров, смотри: клыки сверкают, глаза скорее всего красные как два помидора, общий вид какой-то помятый и взъерошенный, словно вот-вот кинется на любого встречного и покусает.

Чуя оказался рядом ещё до того, как сообразил, что двигается. Он мог терпеть насмешки над собой, уже давно смирившись, что такое поведение — своего рода норма в их общении, потому что и сам никогда не оставался в долгу, но отказывался наблюдать, как бывший напарник продолжал унижать и изводить того, кому уже однажды сломал психику и покалечил жизнь. Сжатая в кулак от обиды и боли рука Рюноске оказалась сначала зажата в пальцах Чуи, а потом с силой врезалась костяшками прямо в сверкающую любопытством моську Скумбрии, заставив того с хрипом повалиться на подушки.

— Заколебал, — прорычал Чуя, с удовлетворением наблюдая, как бывший напарник спешно вытаскивал из тумбочки салфетки чтобы заткнуть кровоточащий нос. Сообразив, что по-прежнему держал Рюноске за запястье, отпустил того и показал большой палец: — Вот так это делается, мой мальчик, понял?

Рюноске кивнул и даже на обезображенном вампирскими чертами лице его можно было прочесть смесь шока и изумления. Ну, ещё бы: зная Дазая, вряд ли тот когда-либо позволял ученику себя ударить даже на тренировке.

— Мне казалось, не в твоём моральном кодексе бить лежачих? — простонал Скумбрия, наконец справившись с кровотечением и брезгливо осматривающий перемазанные руки.

— Кто здесь лежачий? — Чуя выгнул бровь. — Ты вполне комфортно сидишь, сволочь.

— Необразованный пёс, — скривился Дазай. — Лежачим называют того, кто не может подняться с кровати, так что ты сейчас предал самого себя, Слизняк. — Притянув к себе стоящую на краю тумбочки бутылку питьевой воды, вылил часть содержимого на чистые салфетки. Протёр руки.

— Ты навсегда моё исключение из всех правил. — оскалился Чуя, возмущённо уперев левый кулак в бок. Скользнул взглядом по мнущемуся рядом подопечному, который не спешил возвращаться к нормальному своему виду. — И, к сожалению, похоже пёрлись мы сюда действительно напрасно. Тц. Никакого от тебя толку!

Дазай скосил глаза на съёжившегося Рюноске, едва заметно прикусил внутреннюю сторону щеки, что было бы свидетельством о задумчивости и лёгкой неловкости, если бы Чуя не знал его как свои пять пальцев.

Некоторое время они все молчали.

— Брэма Стокера я уже касался, и остальные его жертвы, насколько известно, давно вернулись в норму. Хм... — Скумбрия задумчиво подпёр подбородок указательным и средним пальцами. Чуя от этого его «давно» ощутил как в животе уплотнился ком тревоги: напарника он знал как самого себя, поэтому то что тот не отмахнулся и признал наличие проблемы уже говорило о многом. Он снова бросил взгляд на Рюноске, старательно подавляя желание поджать губы. Ради душевного спокойствия мальчишки хотя бы он должен был излучать уверенность. — Возможно, эффект отменится, если я коснусь их обоих одновременно?

Чуя ощутил прилив адреналина.

Точно!

Наверняка в этом и была загвоздка, раз уж первый обращённый, по всей видимости, обладал каким-то другим статусом!

— Я притащу эту вампирью задницу сюда. — решил Чуя и уже полез в телефон, чтобы отдать приказ своим людям выяснить место пристанища Стокера, когда Скумбрия укоризненно поцокал языком. — Чего тебе? — ощетинился Чуя.

— Ах, не все вопросы решаются насилием, знаешь ли? — почти нараспев сладко прокомментировал Скумбрия, и у Чуи зачесались кулаки ещё разок врезать ему. Уж кто бы говорил. — Так уж случилось, что наш отец-вампир подружился с одной девочкой, которая подружилась с Куникидой-куном. Уверен, мистер Идеал сумеет организовать нам встречу безо всяких угроз и мордобоя.

Чуя нашёл в себе силы просто кивнуть в знак согласия, хотя желание хорошенько поколотить бывшего напарника за раздражающий язык с каждым его новым словом становилось только сильнее.

* * *

Брэм Стокер согласился посетить больницу и встретиться со своим первым «детёнышем» уже на следующий день.

.

Чуе пришлось ещё раз заверить Босса, что ситуация под контролем и волноваться не о чем, ещё раз выслушать все наставления и напутствия, но в итоге и он, и совершенно не вдохновлённый ситуацией Рюноске оказались во внутреннем дворике больницы, на одной из многих деревянных лавочек, расположившихся в тени раскидистых персиковых деревьев. Возможно потому что погода была не из приятных и в ближайшие полчаса интернет прогнозировал дождь, других пациентов и их знакомых и родственников не наблюдалось, что позволило Чуе несколько расслабиться. Всё время держать Рюноске за край рукава, крича таким жестом, что совершенно не доверяет его способности держать себя в руках, не хотелось: мальчишка только-только начал пытаться вернуться в мир живых и осознанных.

— А я был уверен, что не осталось никого из обращённых.

Стокер не спеша подошёл ближе. Из-за его спины выглянула симпатичная рыженькая девочка лет десяти, и Чуя не пропустил странный взгляд Скумбрии, как-то насмешливо и с каким-то явным намёком гулявший от ребёнка к нему и обратно. Не хотелось даже предполагать, что этот болезный мог иметь в виду — абсолютно что угодно. Чуя проглотил раздражённый рык, решив что не даст придурошному бывшему напарнику пищи для новых подколов и издёвок, и сосредоточился на насущной проблеме, а именно Рюноске.

— Вы же вроде их всех контролировали, неужели не чувствуете связи? — посчитал нужным уточнить он. Если сам эспер не мог определить, сколько им обращённых разгуливает на свободе...

— В том-то и дело. — кивнул Стокер подперев подбородок большим и указательным пальцами. — Этот мальчик был самым ярким из мной обращённых, и я хорошо запомнил связь с ним, потому что приказал ему защищать Аю. — бледная ладонь с длинными для мужчины ногтями аккуратно легла на макушку девочки, и та ласково ткнулась в неё, доверчиво прикрыв глаза и растянув губы в искренней улыбке. Чуя подавил желание удивлённо приподнять бровь на эту демонстрацию привязанности. — Но, — Стокер слегка нахмурился, вновь устремив взгляд на Рюноске. — Когда Дазай-кун обнулил меня, связь с ним исчезла, как и с остальными обращёнными.

Услышанное показалось каким-то бредом. Если связь исчезла, значит, действие способности прекратилось, и значит, Рюноске должен был в тот же миг вернуться к нормальному состоянию, верно? Так почему же тогда оставался таким? Словно прочитав его мысли — а может, у него просто лицо в тот момент было такое выразительное, что было слишком очевидно, о чём он думал — Стокер тихо вздохнул и милостиво пояснил:

— Я полностью уверен, что больше не контролирую этого детёныша. Моя способность на нём выключена, если так понятнее.

Чуя тупо моргнул.

Нет, он с самого начала сообразил, что тот имел в виду, но просто… Принять это никак не получалось. В голове не укладывалось.

— То есть… — Чуя поднял брови ко лбу и почти сразу свёл обратно к переносице, бросил нечитаемый взгляд на напрягшегося рядом Рюноске. — Он, типа, ну, застрял в таком состоянии? — даже подумать о таком было страшно, не то что произносить вслух. — Как-то вытащить его можно? Можно ведь?

Льнущая к боку Стокера девочка, подняла на Чую настороженный взгляд, как-то сочувствующе посмотрела на по-прежнему не спешившего хоть как-то пошевелиться Рюноске и неуверенно поджала губы. Стокер провёл ладонью по её голове, растрепав волосы, вытащив из-под цветных заколок-невидимок несколько ярких прядей. Чуя моргнул, отвлекаясь от ребёнка. Зачем вампир вообще привёл малышку с собой? Страховался от его возможного гнева? Хотел показать, что действительно больше не опасен для города?

— Его ничто не держит, — снова нанёс словесный удар Стокер, повергнув Чую в длительный ступор.

— А? — только и хватило сил выдавить в ответ.

— Я бы сказал, он сам держится за эту форму. — качнув головой, пояснил тот. От чего-то или от кого-то из своей обычной жизни он очень сильно защищается, поэтому и продолжает оставаться в виде обращённого, несмотря на то что «поводок» способности с него давно снят.

Чуе показалось, что он попал под воду и оттого услышанное деформировалось в какую-то нелепицу. Рюноске… Сам препятствует развеиванию над собой способности вампиризма?

— То есть, ему просто нужно захотеть вернуться?! — потерял контроль над эмоциями Чуя, резко рубанул ребром ладони воздух. — Что за бред! Ему не нравится быть таким!

— Думай что хочешь, я лишь говорю как есть. — опустив глаза, почти меланхолично подтвердил свою позицию Стокер. Чуя зарычал.

— Не заговаривай мне зубы!..

Передний край светло-коричневой чужой рубашки оказался зажат в его кулаке, вынуждая оппонента наклониться, чтобы их глаза оказались на уровне. Чуя вновь открыл рот, намереваясь ещё раз объяснить свои позицию и требования, когда в грудь ему уткнулись и со всех сих надавили детские ладошки.

— Брэмчик не врёт! — Ая подняла голову, сверкнув своими выразительными ярко-голубыми глазами, заелозила туфельками по асфальту в попытке оттолкнуть его от Стокера, и Чуя, инстинктивно не желая напрягать ребёнка, отступил. Грудки чужой рубашки из кулака, правда, не выпустил. — Он сам не любит свою способность, ему нет нужды оставлять кого-то вампиром, как бы иначе вы ни думали! К тому же, разве тогда этот хмурый парень не стремился бы находиться с ним рядом?

Слова девочки имели смысл, если всё действительно было так, но Чуя не мог представить ни одной причины, по которой Рюноске предпочёл бы вампирью сущность человеческой. Ребёнок тем временем, не добившись полного освобождения своего… друга (?) попытался ударить каблучком с обратной стороны ноги под коленкой. Чуя автоматически согнул ногу, уходя от атаки.

— Эй, если твой противник выше, это немного не так делается. — прокомментировал он, и девочка удивлённо распахнула глаза шире:

— Вы тоже занимаетесь каратэ?

— Он мастер боевых искусств, Ая-чан, — вмешался Скумбрия, скалясь в слишком довольной ухмылке и подняв вверх указательный палец свободной от костыля руки. — Уверен, если ты попросишь, твой внебрачный папочка с радостью научит любому приё… Ай-ёй! Чуя, блин!

— Какой, нахрен, я тебе внебрачный папочка, придурошный! — Чуя ещё раз лупанул бывшего напарника по рёбрам, но заветного лёгкого хруста так и не услышал: тот успел увернуться и смазать ему траекторию удара, гадёныш. Замахнулся снова. — Совсем мозги потерял, кретин!

— Да не мне, идиот, Ае-чан! — каким-то удивительным образом умудряясь отпрыгивать на костыле и здоровой ноге продолжал свой бред Скумбрия и в итоге спрятался за непонимающе моргающим Стокером, вдобавок притянув к себе как щит такую же изумлённую и находящуюся в прострации девочку. — Нельзя бить и так травмированных! Плохой Чуя! Очень плохой!

Краем глаза Чуя заметил как пялился на него Рюноске, в позе которого появилось что-то задумчивое и неуверенное. Почему-то реакция подопечного раззадорила гнев Чуи ещё сильнее. Он шумно выдохнул, попытался обойти мешающегося Стокера, но тот зачем-то поворачивался вместе с ним и в итоге попытка добраться до дурного напарника превратились в дурацкое подобие карусели. На пятом круге ярость в венах Чуи немного поутихла и на смену пришли лёгкая усталость вместе с раздражением.

— С чего вообще такие мысли, болезный? — Он сложил руки на груди, нетерпеливо притопнув носком ботинка в ожидании ответа. Скумбрия осторожно выглянул из-за спины Стокера, смерил его подозрительным взглядом, но быстро вернул лицу незамутнённое счастливое выражение.

— Ну как же? Вы похожи как две капли воды, ты не можешь этого отрицать, Слизняк. — провёл ладонью перед лицом девочки, указывая на цвет волос, округлость лица и яркие голубые глаза. — Кроме того, Ая-чан такая же громкая, серьёзная и большая любительница подраться как и ты. Каратэ, вон, занимается.

— Ну и правильно, что занимается. — отрезал Чуя. — В этом мире нужно уметь постоять за себя: придурков вроде тебя бродит немало.

Дазай картинно приложил руку к груди.

— Чуя, я оскорблён.

— И простая схожесть ничего не решает, — продолжил, не обращая внимания на очередную клоунаду Чуя, — Тачихара, вон, или ваш мелкий иллюзионист тоже рыжие и любят подраться, но это не значит, что мы родственники.

— Они взрослые, а она — ребёнок. — улыбнулся Скумбрия, и у Чуи едва не свело зубы от слащавости этой улыбки.

— И что? — Он обвинительно выставил указательный палец. — Все рыжие дети теперь мои, что ли, по такой логике?! — правая бровь начала едва ощутимо подёргиваться.

Скумбрия, сволочь, на это ещё сильнее растянул губы.

— И нечего мне тут рожи корчить! Этой девочке, сколько, десять? Это ты шашни со всеми девчонками в округе крутил, а я в шестнадцать был занят тем, что навёрстывал образовательную программу, потому что в Сурибачи школ не было!

— Правда что ли?

Они могли бы долго спорить и обмениваться колкостями, как делали всё время с момента знакомства, если бы в какой-то момент Чуя на эмоциях не ухватил Дазая за бинтованную шею и не принялся трясти, едва ощутимо сжимая. Этот клоун скорчил задыхающуюся рожу, выпучил глаза и картинно высунул набок язык, при этом никак не пытаясь отцепить от себя чужие руки, но стоящему поблизости Рюноске очевидно показалось, что на его глазах и правда грозилось свершиться убийство.

Чуя и сам не понял, что именно произошло.

Просто уловил слегка нервное, неуверенное тихое порыкивание в свою сторону, и, ну, отреагировал машинально.

Брови Стокера улетели куда-то на лоб, Ая наконец отошла от шока и, удивлённо хмыкнув, высвободилась из объятий Дазая, посмотрела на Чую с искренним любопытством, сам Скумбрия дёрнулся и экстренно захлопал ладонью по его руке, так как пальцы от реакции дрогнули и сжали ему гортань уже по-настоящему, а Рюноске отскочил к ближайшей лавочке, опустился за той на корточки и поднял руку, прикрыв голову, как если бы Чуя пообещал ему её оторвать.

— Воздуха мне! — в момент, когда он перестал сжимать ему горло выдохнул Скумбрия, демонстративно потирая шею и преувеличенно глубоко дыша. Чуя закатил глаза.

— Эй, Рю, ты чего туда зашился? — обратился он к по-прежнему съёжившемуся за лавочкой подопечному, смотревшему на него сквозь щель между плечом и предплечьем и, кажется, готовому слиться с землёй при первой необходимости.

Кажется, рычать на него в ответ было не лучшим решением.

К сожалению, в тот момент он совершенно не задумывался о подобном исходе.

— Слышишь? — повторил Чуя. — Вылезай давай.

Обычно послушный Рюноске в этот раз заметно помедлил перед тем как выполнить приказ, но, даже приняв нормальное положение стоя, продолжил напряжённо горбиться и совершенно не спешил подходить. Чуя решил не давить и дать ему время: людей в округе всё равно не было, а вот девочка, Ая, похоже думала иначе, потому как сделала к Рюноске несколько уверенных шагов. Стокер последовал за ней подобно охраняющему рыцарю.

— Давай, колись, что ты ему сказал? — наклонился к уху Скумбрия, понизив голос до едва различимого шёпота.

Чуя раздражённо отпихнул его в плечо и щеку.

— Понятия не имею. — так же тихо шикнул в ответ.

— То есть? — Нахмурившись, не понял Дазай.

Чуя проследил, как девочка приблизилась к его подопечному почти вплотную, сделала жест наклониться и, когда тот покорно согнулся, встала на носочки и протянула руку. Маленькая ладошка мягко коснулась взъерошенных ветром чёрных волос, растрепала те ещё больше и опустилась на сгорбленные плечи, пару раз похлопав как в ободрении. Рюноске не пошевелился, но черты его обезображенного лица чуть-чуть смягчились.

Неловкость ситуации начинала становиться всё более физически ощутимой.

Чуя слегка вытянул шею в сторону Скумбрии, и тот спешно наклонился, желая услышать тихое откровение.

— Когда вытаскивал твою бинтованную задницу из тюрьмы, обратил внимание, что некоторые высшие вампиры издают вот такой звук и остальные сразу же притихают. Вот, попробовал. Сработало, как видишь. Хотя сомневаюсь, что это действительно что-то значит.

Не было ни одного словаря с вампирского на человеческий, и то, что обращённые, как оказалось, прекрасно понимали и говорили на нормальном языке, должно было свидетельствовать, что звуки были для них просто... Звуками? Возможно, более ярко выражали недовольство или согласие отдельной особи, но не более.

— Ну, наверняка должно что-то значить, раз работает. Хм… — Дазай задумчиво прикусил костяшки, прежде чем его озарила идея: — О! — радостно щёлкнул пальцами. — Может, ты пригрозил вырвать ему клыки или размозжить голову, если будет плохо себя вести?

Чуя инстинктивно отшатнулся.

— Что? — посмотрел ошарашенно на почти сияющего от собственных догадок Скумбрию. Память воспроизвела реакцию Рюноске, сопоставила слова, и в голове словно сигнальные маячки активировались. Чуя потёр виски́. — Боже… Надеюсь, что нет.

— Почему? — снова не понял Дазай.

— Не хочу тебе уподобляться. — отмахнулся он.

Скумбрию аргумент не впечатлил.

— Но ведь это выгодно, Чиби! — радостно взмахнул руками, лишь чудом не привлекая внимание ни Рюноске, ни что-то бормочущих ему Аи со Стокером. — Смотри сам: Акутагава-кун бессовестно рычал на тебя, а, когда ты что-то пискнул в ответ, сразу стал лапочкой. У тебя талант к выдуманным языкам, ты знал?

— Я тебе сейчас вторую ногу сломаю!

.

.

.

П/А: Пожалуйста, оставляйте отзывы! Мне правда важно знать, что я пишу не в пустоту...