Вампирёныш (джен)

— И что, он теперь всегда таким будет?

-Сомневаюсь. Всё-таки обратила его способность, а не что-то неизведанное, так что эффект должен скоро рассеяться.

— Остальные уже пришли в норму.

— Они были вторичным продуктом, а он — первичным. Скорее всего в этом дело.

— Надеюсь, вы правы.

Чуя тихо вздохнул, всматриваясь в транслируемый на экран с камеры видеонаблюдения полумрак подвального помещения, в углу которого скрутился комочком его подопечный. Рюноске забился туда сразу как его сумели отловить, и уже третий день не спешил выходить. С ним пытались разговаривать кто только мог, начиная от бедняг Гин и Хигучи и заканчивая самим Мори-саном, но, то ли инстинкт вампира всё ещё был слишком силён в нём, то ли сам Рюноске считал себя заслуживающим смерти предателем, но на слова он не реагировал, к просунутой сквозь прутья решётки колбы с кровью и тарелки с нормальной пищей не притрагивался и с каждым днём всё больше напоминал живой труп. Хотя, наверное, как раз в оном ничего удивительного и не было: всё-таки вампиры по природе своей — нежить. Даже обращённые.

В груди поднялась буря.

— Мне следовало сперва притащить его сюда и лишь потом возвращать в агентство, — уточнять о ком прошипел нужды не было, а называть имя очень не хотелось. — Из-за него он стал таким. Только из-за него.

Босс на его яростную отповедь ничего не сказал, лишь положил ладонь на плечо в поддерживающем и призывающие успокоиться жесте. Тихо вздохнул.

— Он уже касался обращённых и это ни к чему не привело. Помогло лишь обнуление самого эспера, ты же знаешь. С Акутагавой-куном всё будет хорошо, ему просто нужно время, так как он первичный обращённый. И хоть немного поесть: вампир или нет, но тело без пищи долго не протянет.

— Босс, пустите меня к нему, пожалуйста, — тихо попросил Чуя, сжав руки в кулаки в бессилье.

Мори-сан помолчал, окинул его понимающим взглядом, снова вздохнул. Сунул руку в нагрудный карман и протянул небольшой ключ.

— Просто помни, что он скорее всего не полностью вернулся к разуму и может напасть. В любой момент. Осторожнее.

— Если кто и сможет предотвратить его атаку, то я.

Это было не хвастовство и не попытка возвысить свою способность, только констатация факта. Мори-сан снова тихо вздохнул, подбадривающе улыбнулся кончиками губ и вывел на экран номер нужного подвального помещения, бросив, что времени у Чуи — сорок минут. Не слишком много, но и не то чтобы совсем мало. Для первого раза сойдёт.

.

Чуя постоял у большой клетки внутри камеры около минуты, собираясь с мыслями и одновременно давая Рюноске время морально подготовиться. Вернее, если тот вообще адекватно осознавал происходящее и был способен на мыслительный процесс.

Вдох…

…Выдох.

Ключ вошёл в скважину замка, повернулся в ней с оглушающим щелчком, и дверь отворилась без малейшего шума, приглашая вовнутрь. Чуя уверенно шагнул вперёд, ухватившись пальцами за решётку, прикрывая за собой, словно входил в клетку к опасным хищникам, которые благосклонны к нему, но ни в коем разе не должны вырваться на свободу. В некоторой степени так и было. За исключением, что уверенности в благосклонности Рюноске пока не было: всё-таки тот до сих пор даже не пошевелился. Только едва заметное движение грудной клетки сообщало, что перед ним живой мальчишка, а не отдавшее Создателю душу тело.

— Рю? — привычно окликнул Чуя, прищурив глаза чтобы лучше разглядеть подопечного. Тот никак не пошевелился, но слух уловил резко втянутый носом воздух и вслед наступившую за этим тихим звуком полную тишину. Затаил дыхание. Но зачем? Пожевав губу в мысленных метаниях, Чуя незаметно призвал способность, заставив ту струиться по венам, но не отсвечивать в полумраке подвала, протянул ладонь.

Ему нужно было потрогать его.

Убедиться, что он жив, что в порядке. Пусть пока и не в полном. Далеко не в полном…

— Ну же, мальчик мой...

Кончики пальцев коснулись жёсткой ткани изорванного плаща, ладонь максимально уверенно опустилась на чужое плечо, легонько встряхнув. Рюноске не отреагировал. Вернее, никак не воспротивился, ощущаясь скорее плюшевой игрушкой, которую можно было трясти как угодно, но вот на лице его проступил страх. Куцые брови свелись к переносице, глаза зажмурились так крепко, что почти вдавились внутрь, губы сжались в тонкую полосу, а чуть выглядывающие из-под верхней губы новообразованные клыки как будто втянулись. Под ладонью Чуи прошлась почти неуловимая дрожь.

— Не надо, Накахара-сан.

От сердца как будто отлегло. Хриплый и скрипучий от долгого молчания и травмы голосовых связок голос был едва узнаваем, но что Рюноске в принципе заговорил с ним, узнал его, означало, что надеялся он не напрасно. Возможно, Босс оказался прав в своих суждениях.

— Иди ко мне. — Чуя попробовал ещё раз, но Рюноске, верный своему упрямству, замотал головой и сжался ещё сильнее. — Я не злюсь, малыш. И не обижаюсь. Ни в чём из случившегося ты не виноват, — тихо, чтобы слышал только его подопечный, пусть никого больше рядом и не было, пробормотал Чуя, а потом, призадумавшись, слегка насмешливо, с нотками недовольства фыркнул: — Ну разве что в очередном приступе безрассудства, но об этом позже. Как ты себя чувствуешь? Может, попробуешь поесть? Босс сказал, ты отказываешься от еды уже несколько дней.

Рюноске снова мотнул головой, втянул на секунду приоткрывшимся ртом воздух, отодвинулся в самый конец клетки, прижав к груди колени и уткнувшись в них лбом. Спрятался.

Чуя вздохнул.

Он с самого начала знал, что будет непросто. На самом деле, что мальчишка вообще отреагировал на него было большим, просто огромным делом. Но Чуя был не слишком терпеливым человеком, когда касалось благополучия дорогих ему людей, и всё его существо прямо требовало схватить Рюноске за шкирку, вытащить из этой клетки, встряхнуть, если надо, чтобы мозги на место встали, и заставить поскорее вернуться к нормальной жизни. К сожалению, в этом конкретном случае так действовать было нельзя ни в коем разе.

— Уйдите. — Рюноске не подымая головы сумел развернуться носом к стене, так и оставшись сидеть, подтянув колени. — Я опасен. Вам стоит уби…

— Бред не неси! — Чуя на автомате размахнулся и отвесил подопечному крепкий подзатыльник от которого тот едва не поцеловался со стеной. Спина Рюноске согнулась ещё горше, правая рука как-то неловко, осторожно потянулась вверх, прикрывая пострадавшую голову и часть уха. Весь он стал как будто ещё меньше, чем умудрялся казаться до этого. Что-то внутри Чуи кольнуло от этого зрелища. — Прости, ладно? — он снова положил ладонь на чужое плечо. — Но чтобы больше я таких слов не слышал. Ты важен. Твоя жизнь имеет цену. Когда до твоей тупой головушки уже дойдёт?

Было сильное искушение постучать костяшками по растрёпанной макушке, но Чуя решил приберечь это до другого раза: у Рюноске было всё плохо с юмором и лёгким сарказмом, не хватало только, чтобы ещё и по этому поводу начал себя накручивать.

— Я провалился. — безжизненно выдал тот.

— Тебя изначально не должно было быть на том корабле. — припечатал Чуя, даже не пытаясь убрать из голоса праведное негодование. — Это, мой мальчик, вылезла твоя дрянная привычка прыгать на задних лапках перед хре́новой Скумбрией подобно дрессированному пуделю.

Рюноске на ругань тихо засопел, на всякий случай отодвинулся от Чуи ещё дальше, практически слившись с задней деревянной стенкой клетки.

Подвальное помещение погрузилось в тишину, несколько гнетущую, но в то же время странно спокойную.

Чуя неслышно выдохнул через рот, сел на пол, скрестив ноги, упёрся локтем в колено и опустил на ладонь щеку. Внимательно уставился на мальчишку. Тот никак не сдвинулся, но такой угол обзора позволял рассмотреть его чуточку лучше, хотя дополнительное окно или источник света явно не были бы лишними. Сгорбленная фигура, висящая на оной словно тряпки на пугале одежда, растрёпанные, торчащие во все стороны волосы и принявшая нездоровый, почти мертвенно-бледный оттенок кожа. Хотя последнее вполне могло быть следствием недостатка освещения, но Чуя был уверен, что Рюноске действительно сдал. Он закрывался рукой, однако натренированный глаз выловил как впалые щёки, так и общее измождённое выражение лица. Кожа да кости — так бы описала Рюноске сестрица Коё и была бы абсолютно права. Чуя подавил тяжёлый вздох. Он столько сил вложил, чтобы мальчишка наконец начал нормально питаться и перешёл от стадии недовеса к нормальным показателям, а теперь из-за дурацкой чужой способности всё это обнулилось! Сказать, что было обидно значит ничего не сказать.

Ну, Рюноске хотя бы выжил.

Если бы этот придурок Оокучи-как-его-там не решил вдруг использовать его для распространения вируса, или правильнее сказать, способности «вампиризма»… Чуя передёрнул плечами, представив, что Босс сообщает ему только переданную Тигрёнком из ВДА информацию о гибели его подопечного. Об этом даже думать было больно. Хотя, конечно, стоило уже привыкнуть к смертям в силу специфики их работы и начать, наконец, смотреть на те философски, но… Чуя так и не избавился от привычки привязываться к людям. Да, после гибели «Знамён» принципиально сузил круг тех, кого мысленно называл близкими, но бездушным Исполнителем подобно Скумбрии стать так и не сумел. Да и не хотел, если уж совсем честно.

— Как твой кашель? — после неопределённого времени молчания поинтересовался Чуя, вдруг сообразив, что всё ещё не наблюдал у Рюноске даже намёка на приступ.

— Вроде прошёл. — неопределённо пожал плечами тот.

— Так «вроде» или «прошёл»? — нахмурился Чуя. Память подсунула передаваемые из уст в уста шепотки, что заражённые по возвращении в норму обнаруживали себя исцелёнными от любых хронических заболеваний, какими страдали прежде.

— Прошёл. — буркнул мальчишка. — Во всяком случае, с тех пор как… Ну… — ему явно не хотелось лишний раз озвучивать свой новый статус. — Пока не было.

В груди робко зашевелилась надежда. Чуя медленно кивнул, давая понять, что услышал, опасаясь преждевременно радоваться: всегда что-то могло пойти не так и говорить с уверенностью они смогут только когда Рюноске вернётся в норму и Мори-сан проведёт ему полный осмотр со всеми анализами и пробами.

— Понятно. — Они помолчали ещё немного, когда мобильник Чуи пискнул уведомлением и на экране высветилось сообщение от Босса, что время посещения подошло к концу. Чуя подавил желание по-детски скривиться в несогласии, сунул телефон обратно в нагрудный карман и поднялся на ноги. — Проклятая Скумбрия сейчас кайфует в больнице с переломом ноги, да и, судя по опыту с другими заражёнными, вряд ли от него будет какой-то толк, но я всё равно организую встречу с этой жопой — пусть попробует обнулить эффект, вдруг сработает, раз уж через Стокера на тебя не подействовало. Если всё-таки нет, будем трясти Стокера: в конце концов, он должен знать, как именно работает его собственная способность. Не верю, что нет никакой возможности снять эффект.

Рюноске медленно, настороженно повернул к нему голову, отнял пальцы от лица, очевидно, желая сам посмотреть на него, убедиться, что правильно услышал и понял, но это действие позволило так же и Чуе наконец разглядеть подопечного в полной мере. Алая склера глаз, переходящая в непосредственно радужку и зрачок, страшные синяки и взбухшие вены вокруг, торчащие из-под верхней губы даже на вид острые клыки и сильно выделенные от потери веса скулы. Стоило усилий сохранить невозмутимое выражение лица. Теперь, когда изменения стали несомненны, стало понятно, почему никто из Организации не мог находиться с мальчишкой дольше пяти минут: выглядел тот и правда жутко, внушая инстинктивный, почти животный страх перед высшим хищником. Чуя подавил желание сглотнуть, понимая, что движение горла могло выдать его дискомфорт, а Рюноске сейчас больше всего на свете нужна была какая-то стабильность.

— Мы обязательно вернём тебя в норму. — Он поборол ворчание инстинкта самосохранения, напомнив себе, что на протяжении всех сорока минут подопечный не пытался напасть и разве что дулся, протянул руку и положил ладонь на вжавшуюся в плечи голову. Провёл пальцами вперёд-назад, взъерошивая волосы ещё больше. — Обещаю.

Рюноске смотрел то ли ему в глаза, то ли просто сверлил взглядом — трудно было сказать, не различая зрачка, — но постепенно из его позы ушло напряжение и он даже неловко, как делал после особо сильной взбучки, ткнулся лбом в ладонь. Чуя постоял с ним ещё минуту, прежде чем решил, что достаточно успокоил, хлопнул легонько по плечу и повернулся боком:

— Сейчас мне пора, но вернусь сразу, как смогу. — взгляд зацепился за сдвинутые к краю клетки, нетронутые колбы и тарелки с едой и пару кружек. Чуя нахмурился, вытянул руку, наставив на дёрнувшегося Рюноске указательный палец: — А ты чтобы съел всё что тебе тут наприносили, иначе не поленюсь и буду как щенку запихивать в глотку силой, усёк? Вампир или нет, тебе нужно поддерживать тело в рабочем состоянии.

Рюноске на приказ скривился, но ни звука протеста из едва приоткрытого рта не вырвалось, и Чуя посчитал это победой. Махнув мальчишке напоследок, ободряюще улыбнулся и, заперев клетку, покинул подвальное помещение.

* * *

Путь наверх был быстрым, но показался Чуе целой вечностью. Переступив последнюю ступень, разделявшую подземный этаж Главной башни с первым, Чуя закрыл за собой дверь и обессиленно прислонился к той спиной, запрокинув голову в потолок. Хотелось поддаться желанию и сползти на пол, уткнуться лицом в сложенные на коленях предплечья. К сожалению, эта зона была просматриваемой, а Исполнителю не подобало вести себя подобным образом.

— Ну, что скажешь? Видел, на тебя он среагировал.

Босс нарисовался рядом подобно фантому и, если бы Чуя давно не привык к его бесшумным шагам, наверняка вздрогнул бы.

— Да, он узнал меня, мы даже немного поговорили… — Чуя устало повернул голову, встретившись с пытливым взглядом. — Что скажу? Что в гроб краше кладут.