Лунный свет (гет)

Два серьезных мэна в столь поздний час оккупировали смотровую площадку над городом.

— Будкин, — цикнул сквозь зубы Сергеич, — что ты пытаешься там увидеть?

“Сергеич” было то ли именем, то ли отчеством, не понятно. Порой братаны звали его Серый. Сергей что ли?

Кореш, которого обозвали Будкиным, нервно теребил сломанный обзорный телескоп на железной ноге, пытаясь разглядеть в него яркий кружок на темном небе.

А там было на что смотреть! Приподнимаясь над темными лесами-постройками, на почти невидимую облачную рябь опиралась огромная пятнистая ЛУНА. Сегодня было полнолуние.

— Вот невидаль! — буркнул Сергеич и, смачно сплюнув, признался себе, что она тоже имеет власть над ним.

Товарищ не унимался:

— Да ты ж не знаешь, как шерсть встает на загривке, когда я вижу эту заразу! Эта галогенка мне всю душу вынимает и воли лишает. Что с ней не так? Что со мной не так?

— Не начинай, Будкин, тошно от одной мысли, — пнул стоявшую рядом алюминиевую банку парень в спортивном адидасе лет тридцати. Вид у него был неважный, какой-то удрученный, с немытыми, во все стороны торчащими патлами.

Банки оказалось мало. Сергеич прикинул в руках какой-то камень и злобно зашвырнул его далеко вперед. Что толку тут высиживать? Хотелось суеты, драки, погони, наконец. Однако слова о воле его очень заинтересовали. Чем-то этот недавний знакомый был ему симпатичен.

— Ничего мы тут не увидим, пошли! Надоело уже! — пару раз шкрябанул он по волосатой груди.

Будкин всё еще глядел на луну:

— Она же как баба на тебя смотрит, насквозь видит и молчит. Ссука.

Второй был помоложе, всё время запрокидывал падающую на глаза обесцвеченную челку.

Забросив телескоп, Будкин отмахнулся словно от наваждения, и они побрели вниз.

Вершины деревьев лесопарка сменились на унылый провинциальный функционализм. Пятиэтажки темными окнами отваливали на них куски отделки. Вдали виднелись трубы местного завода, из них даже ночью валил дым.

Город тяжело дышал во сне, не предлагая четким пацанам никаких поводов выплеснуть булькающую в них экспрессию.

В знакомом киоске горел свет.

— Лилькина смена, — ухмыльнулся Сергеич.

— Ну-ну.

Они подошли к обветшалому ларьку. За стеклом сидела уставшая женщина лет сорока с перманентными бровями. Сигаретка в ее пальцах висела неподвижно, дым непрерывной струйкой поднимался вверх.

— Привет, соколики! Чем промышляете?

— Не грузи, Лиль! Итак тошно, вишь, луна зовет, — Сергеич уставился на ее грудь под грязной футболкой. Если бы кореш был чуть внимательней, он бы разглядел блеснувший в зрачках кента красный огонек.

Но товарищ его, облокотившись спиной о край киоска, снова поднял голову к небу, к белому диску, словно пытаясь постичь причину своего недовольства этим уматным космическим объектом.

“Когда-то всё было ясно. Утро, чай с бутерами, проходная, бригада... А теперь всё не так. Я слышу голоса, они утягивают меня куда-то, куда я не хочу. Я стал злой, одинокий. Я хочу грызть и разрушать. Я хочу слышать хруст сломанных костей. Я хочу чувствовать возбуждающий запах крови”.

Те двое о чем-то тихо болтали, Будкину даже показалось, что они не хотят, чтобы он слышал их шуры-муры. Он усмехнулся.

Ночной ветер шевелил его вихры. Глаза поблескивали сталью в гулкой темноте.

— ...забирает волю. Может, предложим ему? Как думаешь? — услышал он обрывок фразы. Речь явно шла о нем!

Лилька странным взглядом оценила Будкина. Тот поморщился, она совсем не была в его вкусе, слишком матерая. Будкин предпочитал более простых девушек.

— А давай! — продавщица подмигнула Серому. — Будкин, слышь, не хочешь посмотреть одну штуку? Не дрейфь, тебе понравится! Как раз узнаешь, что с тобой не так.

— Я и не собирался дрейфить, — буркнул белобрысый, но нервно сжался. — Куда идем?

— Далеко не надо. Щас открою.

Лиля закрыла стекло витрины, а потом отперла дверь своего киоска.

Внутри всё было заставлено товаром, места не было совершенно, только для стула и, собственно, еще сантиметров пятьдесят прохода до двери.

— Чего хотела показать?

— Не шуми, всё будет!

Она подняла замызганный стул на коробки и задрала дремучего вида коврик. Под ним оказался люк.

— Открывай!

Будкин нагнулся и потянул.

— Темновато, нет?

— Разберемся, — метнул усмешку наблюдавший за всем Сергеич, и глаза его в который раз сверкнули малиновым огнем.

Делать нечего, надо спускаться, кореш не шутит. Будкин, снова откинув челку, аккуратно шагнул в открытый люк.

Лиля спускалась последней. Заперла изнутри киоск, опустила крышку люка за собой. И тогда парнишка смог наконец рассмотреть происходящее.

Канализационный ход. С теплым сладковато-тошнотным запахом.

Троица двинулась по темному проходу. Однако действительно глаза легко привыкли к темноте. Сделав пару-тройку поворотов вдоль бесконечных труб, наступая на обрывки стекловаты и битый цемент, они подошли к помещению, которое выглядело огромным и было похоже на подземный цех.

— Это наша тайная “поляна”, — усмехнулся Серый. — Располагайся.

Потом нажал какую-то прикрытую рубероидом кнопку, заскрежетало металлом по металлу, отодвинулась выглядевшая гнилой фанерой панель. За ней оказался огромных размеров дисплей. Экран включился. Транслировали ЛУНУ!

— Здесь мы обращаемся, Будкин. Твоё время тоже пришло!

Но Будкин не слышал. Он стоял совершенно потрясенный. На него разом хлынули все запахи этого великолепного подземелья. Голова закружилась, мозг запылал. Из теней на полу стали вставать мрачные лохматые чудовища, они щетинились, выли на диск Луны, подхватывая голоса друг друга.

Наваждение постепенно спало. Адреналин бешено стучал в голове. Будкин поймал себя на том, что на футболку капала его слюна.

Лиля с Сергеичем стояли, посмеиваясь, и глядели на него.

— Завидую тебе, вспоминая свой первый раз, — как-то даже по-матерински сказала ласково продавщица.

Потом играя и прыгая вокруг друг друга, они обратились в огромных волков и, погрызывая один другого за холку, ожидали обращения новичка.

Будкин стоял, шатаясь от запаха поляны и силы Луны, но не понимал, как они это сделали.

Пахнуло зверем — Сергеич с шумом пронесся мимо, призывая не мешкать. Потом вдруг остановился, принюхался, на мгновение его взгляд сделался стеклянным, и, словно ничего не произошло, поспешил дальше.

Огромными прыжками преодолевая пространство, два зверя ринулись в скрытый проем за кучей наваленного хлама и исчезли.

Будкин приблизился к дисплею и завороженно смотрел на далёкую красавицу.

Тянуло заскулить про свою непонятную жизнь. И всё. Ничего не происходило.

Превращаться, как эти, он не умел. Больше никого не было. Тишина постепенно утихомирила парня, он прилег на кучи хлама и уснул.

Разбудили его те двое через какое-то время, и они все вместе пошли обратно через канализацию.

От парочки пахло случкой, сырой травой, помойкой и даже сырой кровью, показалось Будкину. Кого-то загрызли? Бедолагу-кота?

Когда наконец они вышли наружу из ларька, Сергеич кивнул на прощание продавщице, снова пристально посмотрел на приятеля, и они вдвоем двинулись дальше.

Отойдя от киоска на пару кварталов, Сергеич остановил кореша у каких-то кустов. В ноздри разило мазутом — рядом была железка. Но поезда здесь ходили редко, а бетонные заборы были бесконечны.

— Ты что? Собака? — зыркнул он на Будкина.

Будкин не понял:

— Чего?

— Заткнись, сучара цепная! — и Серый стал стеной надвигаться на него, обращаясь в хищника.

Утром рядом с ж/д полотном обходчик обнаружил растерзанную собаку. И вызвал соответствующую службу.