Чашка чая (джен)

— Миссис Лонгботтом, добрый день. — Привет-ведьма подавила зевок, поправляя сползшую на одно ухо ярко-зелёную шапочку. — Пятый этаж.

Августа Лонгботтом бросила внимательный взгляд на незнакомую молодую волшебницу, сидящую за регистрационным столиком у входа в Мунго. Августу узнавали всегда, даже новички.

— Добрый день. Мистер Долиш тоже находится на пятом?

— Мистер Долиш? — Привет-ведьма широко раскрыла глаза. — Он на втором, в отдельном крыле. Но я не уверена, что вас туда пустят.

— А в чём, собственно, проблема, мисс?

— Видите ли, мистер Долиш находится под охраной, и к нему пускают только по особому разрешению.

— Неужели? Особому?

— Письменному, мэм. Сначала заявку подписывает главный мракоборец, потом главный целитель, потом главный по охране больницы.

Миссис Лонгботтом улыбнулась краешком губ.

— Сколько же у вас начальников, и все главные.

— Ох, если б вы знали, сколько еще не главных, и каждый норовит командовать, — возмутилась задетая за живое привет-ведьма. — Мисс Пачворк то, мисс Пачворк сё, сбегайте туда, принесите это, придите завтра на работу пораньше, уйдите попозже, подмените Бритту… Это моя напарница.

Лицо пожилой дамы выразило крошечную толику сочувствия, но она вернула беседу в нужное русло.

— Мисс Пачворк, а за что мистеру Долишу такая честь?

— Не честь, — привет-ведьма заговорщицки понизила голос, хотя в коридоре больше никого не было. — На него покушаются.

— Покушаются на его честь? — Не расслышав, что пробормотала девица, миссис Лонгботтом замерла от удивления.

— Если бы, — девушка хихикнула. — Ну вы и придумали…

— Я? — Широкополая шляпа Августы гордо качнулась, и из украшавшего её птичьего чучела вылетело перо.

— Простите, я хотела сказать, что за последние полгода после гибели, ну… его…

— Волдеморта давно уже можно называть по имени, — с укором заявила миссис Лонгботтом.

— Да, так вот, после победы над… ним многие семьи хотят отомстить мистеру Долишу за то, что он арестовывал их близких. Говорят, он лично дюжину магглорождённых отправил в Азкабан. Его палата два раза горела, один раз в неё напустили острожалой саранчи, которая потом разбежалась по всей больнице — ну и денёк был! Ему пытались подсыпать нехорошего в еду, зачаровывали дверь... Вот мистер Кингсли и договорился с мистером Полкирком создать специальную коллегию по защите проблемных пациентов и выделить им охрану в отдельном крыле. У нас ведь и Пожиратели лечились, и другие приспешники того, кого теперь можно называть — фух, больница так и качалась от заклинаний! Не больница, а зона повышенной опасности… А вам зачем нужен мистер Долиш? Он ведь связно не говорит и ничего не помнит. С головой у него проблемы, совсем поехал крышей… Ой! — привет-ведьма виновато улыбнулась и доверительно шепнула: — Простите. У него тяжёлый случай. Говорят, кто-то его приложил, когда он пришёл их арестовывать, да так, что он трансфигурировался в тролля, потом обратно и вылетел в окно.

— Чушь и сплетни, — безапелляционно заявила Августа Лонгботтом, возмущённо потряхивая головой, из-за чего за её спиной взвилось ещё несколько перьев.

— Ну почему же чушь, мне наш целитель Перл рассказывал, он в тот день был на дежурстве.

— Потому что... я знаю, что никуда мистер Долиш не вылетал.

Привет-ведьма решительно вскочила.

— Миссис Лонгботтом, если у вас нет нужного документа, я не могу вас пропустить, простите. — Она тут же умолкла, уставившись на развёрнутый у её носа пергамент.

— Кингсли что-то такое мне сунул вчера, но я не думала, что это так серьёзно.

Мисс Пачворк взяла пергамент и внимательно рассмотрела подписи.

— Всё в порядке, проходите. А что у вас в сумочке?

— Меня еще и обыскивать будут?

— Что вы! Я — нет, а вот охрана…

— Что ж, в таком случае придётся им показать, — Августа мило улыбнулась, — что хранится в сумочке у приличной леди. Куда идти?

— Третий этаж, от лифта налево, затем к другому лифту и вниз. Вам покажут.

— Благодарю вас, мисс Пачворк.

Коридоры Мунго были для Августы Лонгботтом привычней родного дома. За много лет, проведённых здесь Алисой и Фрэнком, она тоже провела немало тревожных часов на разных этажах. На пятом, где лечили жертв заклинаний, в кабинетах целителей и комнатах терапии — которая, впрочем, не помогала.

Несмотря на ревматизм и неудобные туфли, Августа быстро дошла до нужного крыла и, сунув пергамент с подписями скучающей охране, состоявшей из одного юного мракоборца, очутилась в палате у мистера Долиша. Выходившая оттуда целительница ненадолго задержалась, чтобы ответить на сухое: «Как он?»

— Покушал только овсянку. Вставал несколько раз, но ему кажется, что он плывёт на корабле в шторм, поэтому вставать он не любит. Читает наизусть Статут о секретности. Он не опасен, даже если вздумает кричать. Вы его старый друг?

— Я его очень старый друг, — ответила Августа, присаживаясь на стул возле постели больного.

— Мистер Долиш очень любит, когда кто-то поёт, поэтому мы иногда ставим ему радио. Если вы любите петь…

Августа смерила целительницу тревожным взглядом.

— Я похожа на певичку?

Та ни капли не смутилась.

— Немного. У вас экстравагантная шляпа. Его иногда навещает сестра, она так красиво поёт! Но мистер Долиш никого не узнаёт, так что, похоже, ему всё равно, есть у него посетители или нет.

— Его можно угостить пирогом?

— О да! От сладкого он не отказывается, а вот мясное совсем есть не хочет.

С этими словами целительница удалилась.

Когда дверь за ней затворилась, Августа наконец решилась рассмотреть очень старого друга — или врага. Джон Долиш, кода-то упитанный черноволосый мракоборец, ныне был худ и сед. Ему ещё не исполнилось и пятидесяти, но долгая болезнь никого не красит. Он лежал, уставившись в потолок, и размеренно цитировал раздел о разумном ограничении магии несовершеннолетних из международного Статута о сохранении секретности.

— Джон, ты меня слышишь?

Августа наклонилась над кроватью, пытаясь привлечь к себе внимание, но пациент продолжил своё дело.

— Строго воспрещается использование заклинаний, проклятий и любых иных приёмов чародейства вне стен Школы волшебства Хогвартс или иных санкционированных учебных заведений, — проговорил он.

— Прости, я должна была навестить тебя раньше, — сказала Августа, отстраняясь и глядя на сцепленные на груди пальцы больного. — Но я же думала, ты засранец. Думала, ты последний подлец, Мерлин тебя раздери. Ты выполнял приказы Фаджа, потом Скримджера, потом этого придурка Пия Толстоватого. Когда ты ко мне пришёл, я думала, ты делал всё это добровольно.

— Первое зафиксированное нарушение влечёт за собой официальное предупреждение. Повторное нарушение…

— Они хотели добраться до Невилла, схватив меня, и это было ужасно подло. Но я должна была заподозрить, что ты слишком долго ходил под Конфундусом и под Империо, чтобы мыслить нормально. Мне жаль, что мой чай оказался не таким, как я ожидала!

— При нахождении в публичных местах, населённых магглами, или при потенциальном контакте с ними каждый волшебник и каждая волшебница обязаны строго соблюдать маггловские стандарты одежды, — проговорил больной, не меняя позы.

— Я думала, что подсыпаю тебе порошок алихоции, от которого ты станешь хохотать как одержимый, а вышло по-иному. Невилл бывает таким рассеянным! На бутылочке написано одно, а внутри — совсем другое. Потом мне пришлось пуститься в бега, потом случилась Битва, а когда мы вернулись в поместье, там был такой разгром… Некоторые Пожиратели — сущие варвары. Когда я узнала, что ты был не виноват, отыскать тот порошок стало просто невозможно.

— Экстренное отступление от требований параграфа А допускается исключительно в случаях стихийных бедствий, магических катастроф…

— Это была в некотором роде магическая катастрофа. У нас с Невиллом ушло полгода на то, чтобы понять, что было в той бутылочке, и вычислить антидот. Заранее извиняюсь, если он не поможет, но побочных эффектов почти нет. Я старалась, чтобы было вкусно. — Августа виновато заморгала.

— Запрещается использование движущихся сладостей в немагических ресторанах, а также наложение анимации на маггловские продукты.

— О, продукты у меня отменные! Там мука и сливочное масло. Свежие желтки, коричневый сахар и молотая корица… А вот вместо кукурузного крахмала я добавила перемолотой крапивы с цапнями. Цапни должны помочь от порошка гореглавого любистока, который тебе достался по ошибке. Это была не алихоция, это был любисток, извини…

— Волшебникам запрещается использовать магию на маггловских аттракционах, в цирках и кино…

— Невилл собрал его для зелья помешательства, но случайно насыпал не в ту банку. Тебе ещё повезло, что я добавила в твой чай всего щепоть, — виновато пояснила Августа и воскликнула: — Долиш, ты будешь пирог?

— Пирог? — Пациент перестал цитировать Статут, резко сел в кровати и уставился на Августу.

— Да, пирог, — обрадовалась она. — Вот, держи! Наш фирменный уилтширский рецепт.

Августа быстро достала из крошечной сумочки внушительный пакет, развернула пергамент и протянула Долишу большой кусок пирога. Тот схватил пирог и радостно впился в него зубами.

— Строго запрещено зависать в воздухе при падении с американских горок или подмигивать в кадр маггловских кинолент, — интенсивно жуя, он продолжил цитировать раздел Статута о пребывании магов в общественных местах развлечений магглов, будто не замечая гостьи.

Августа вздохнула и положила пергамент с остальным пирогом на колени Долишу.

— На здоровье…

— Им грозит штраф в размере от трёх до двадцати галлеонов. Отменный пирог, Августа. Только с корицей перебор. Терпеть не могу корицу.

— Что?! Да меня этому рецепту ещё моя бабушка учила, а она, знаешь ли... — возмущённо начала Августа, но вдруг умолкла. — Что ты сказал?

— Нет, ты не обижайся, это у меня с детства. Погрыз палочку корицы, думал, она вкусная. Кстати, где мы? — Джон Долиш растерянно оглянулся и вдруг залился краской. — Я у тебя в гостях? Почему в кровати?

— Нет, ты приболел и сейчас находишься в Мунго. Тебе уже лучше. Знаешь, Джон, я, пожалуй, пойду. — Она встала и попятилась, полагая, что побочный эффект от антидота — сквернословие — вполне могут взять на себя целители. — Я навещу тебя на следующей неделе.

— Приболел? Мерлинова борода! Раздери тебя горгулья, дракклов тебе под юбку! — удивлённо выпалил Джон Долиш, засовывая в рот большой кусок пирога.

Продолжение Августа дослушивать не стала.

— Что-то новенькое, — прокомментировал дежурный охранник, прислушиваясь к нецензурной тираде, доносящейся из-за двери палаты. — Так я хоть законодательную базу повторял, а теперь? Хотя... век живи, век учись: драконьего навоза за шиворот? Навозных жуков вам в… Простите, миссис, чем вы так его рассердили?

Августа бросила испепеляющий взгляд на охранника, и тот рефлекторно сжался.

— Вы полагаете, мистер Долиш адресует это мне?

«Уважаемая миссис Лонгботтом! Нет, дорогая Августа!

Наша встреча в больнице завершилась при весьма неприятных обстоятельствах, за что я готов искренне перед вами извиниться, хоть непристойная речь и являлась следствием выбранного вами антидота. Благодарю вас за то, что вы не оставили меня в жалком состоянии, в котором я пребывал, как оказалось, более восьми месяцев — даже учитывая то, что в это состояние я угодил из-за вас. Тем не менее я сожалею, что вы не выполнили своё обещание навестить меня через неделю.

Сейчас я прошёл полную реабилитацию, и целители сходятся на том, что моему здоровью ничто не угрожает. Однако, что гораздо важнее, меня реабилитировали в глазах магического сообщества — как вы знаете, Визенгамот признал меня невиновным в совершении поступков, которые я, тем не менее, считаю постыдными и недопустимыми. Ввиду того, что у меня большой опыт мракоборца, мне позволили временно работать консультантом в Департаменте правопорядка, хоть это и вызвало недовольство некоторых магов, в глазах которых я всё еще остаюсь виновным в злоключениях их родных. К счастью, никто из арестованных мною магов серьёзно не пострадал, что позволило мне получить оправдание и вернуться к работе.

Должен сообщить вам, что совершенно вас не виню — наоборот, я хотел бы отблагодарить вас и вашего внука за то, что вы потратили столько сил, времени и, как я полагаю, средств (ибо крапивный порошок с цапнями редок и дорог) на то, чтобы помочь мне. Я привлек эксперта из Международной ассоциации по зельеварению и знакомого целителя из Сектора по борьбе с неправомерным использованием магии, чтобы тщательно изучить свойства порошка гореглавого любистока, который вы подсыпали мне в чай, и уверен, что могу быть вам полезен в одном деликатном и важном для вас вопросе. Посетите меня в Министерстве в рабочее время. Вы сможете найти меня в офисе на втором этаже. Если вы захотите пригласить меня в гости на чай, я не откажусь.

Ваш Джон Долиш».

Он всё еще выглядел осунувшимся и бледным, однако от жалкого безумца, увиденного ею в больничной палате, не осталось и следа. Джон Долиш был прекрасно причёсан и одет в парадную мантию, под которой виднелись не только брюки и жилет, но и шейный платок. Августа оценила наряд гостя, а также его манеры, разительно отличавшиеся в лучшую сторону по сравнению с его предыдущим визитом. Тогда он представился, выставил перед собой палочку и предложил ей пройти с ним. Если бы она не оставила свою палочку наверху в спальне, то приглашения на чай бы не последовало, и мистер Долиш, вероятно, вылетел бы через окно в сад. Однако Августа пригласила его по старой дружбе на чай, пообещав сразу же после трапезы отправиться туда, куда требует закон. Чем это закончилось, они оба хорошо знали.

Теперь же, несмотря на элегантный вид, Джон Долиш выглядел неуверенно и немного виновато.

— Прошу, не извиняйся, и давай без официоза, — в который раз повторила Августа, доливая гостю чай. — Раз даже Визенгамот тебя оправдал, я уверена, что ты действовал не по своей воле.

— Именно так.

Он допил вторую чашку чая и перешёл к делу.

— Я думаю, что смогу помочь Фрэнку и Алисе.

— Правда? — У Августы ёкнуло сердце, но она за долгие годы так привыкла к несбывшимся надеждам, что радость от этой новости сразу померкла, поэтому она спросила довольно холодно: — Каким образом?

— Видишь ли, это всё твой чай.

— Мой чай?

— Именно. Из чего он?

— Ты шутишь?

— Нет, вовсе нет, — заверил он её. — Неужели ты думаешь, я стану шутить такими вещами?

— Но при чём тут мой чай? — Августа почувствовала, что начинает закипать вместе с чайником, посвистывающим на подогретом заклинанием подносе.

— Дело в том, что порошок гореглавого любистока в сочетании с твоим чаем создал эффект, как бы это сказать… расслабления мозга. Думаю, целители расскажут это лучше меня, но после многократного заклятия Круциатус, которым подверглись Фрэнк и Алиса, — Долиш запнулся и продолжил более уверенно, ободрённый внимательным взглядом Августы: — Мозг находится в таком сильном возбуждении, что на него плохо действуют все известные виды лечения. Но если мозгу дать возможность расслабиться, отдохнуть — но не впадая в апатию, как это происходит от большинства успокаивающих зелий или заклинаний, — он станет восприимчив к терапии. Нужно снять гипертонус, вызванной петлёй боли от Круциатуса. Дело в том, что мы уже проверили этот способ на одном больном, которого пытали Пожиратели, и смогли ему помочь. Конечно, Фрэнк и Алиса давно находятся в тяжёлом состоянии, но я думаю, действие гореглавого любистока усилил твой чай.

— Это всего лишь традиционный чёрный чай с бергамотом и высушенной цедрой дирижабельной сливы. Я её беру у Лавгудов, — сказала ошарашенная Августа.

— Возможно, всё дело в дирижабельной сливе!

— Или в Лавгудах…

— Так или иначе, но чай, который ты мне случайно налила в тот злополучный день, оказал особое воздействие на каналы восприятия нервной системы, так мне сказал целитель. Моему мозгу это повредило, а вот мозгу, пострадавшему от заклятия боли или пребывавшему в сильной панике, он поможет расслабиться.

— Ты уверен?

— Риск, конечно есть, но... да. Лавгуды ещё выращивают сливы?

Августа кивнула.

— Луна недавно передала немного цедры моему внуку.

Внимательно посмотрев на хозяйку дома и отметив, что у той дрожат губы, Джон Долиш поднялся.

— Августа, спасибо за чай и печенье. И за то, что поверила в меня раньше, чем Визенгамот, иначе болтаться мне в бессознательном тумане. Мне пора, не провожай.

Августа Лонгботтом глянула вслед уходящему гостю и тихо всхлипнула. Без посторонних это было не стыдно.