Ясность (гет)

Также как и предыдущая часть, написана до выхода 2 сезона "Андора")

_________________

Дедре нравилось новое положение «не одиночки», она не скрывала это от себя. Хотя, вопросов было много. И, самый главный, соответствие. Сказать по правде, Сирил Карн мало соответствовал тому стандарту возможного партнера для Дедры Миро, который покоился где-то на задворках её разума, не выброшенный из них только благодаря чуду и наивной оговорке под названием «а вдруг». Для неё всегда было важным соответствие чему-либо. В плане внешних данных придраться было не к чему, хотя к и тому, что она когда-то считала действительно красивым особой близости тоже не было. Едва ли она выделила бы этого человека из толпы, не будучи лично знакомой. Хотя сейчас ей трудно было быть объективной, потому что через некоторое время близости партнёр казался ей намного привлекательнее, чем ранее.

Сентиментальщина.

Плевать на внешность. Она не имеет большого значения, особенно, когда нет ничего действительно отвращающего и партнёр хороший любовник. Когда-то давно, в юности, для Дедры было важным, чтобы был кто-то, кто вдохновлял бы двигаться вперёд и покорять новые вершины, всегда был интересным собеседником с широким кругозором и всегда мог показать и рассказать что-то новое, при этом будучи совершенно независимым и ненавязчивым. Этот пункт оставался неизменным и тогда, когда стандарт соответствия запылился на задворках разума. Сирил же был одним из винтиков имперской системы, частью которой являлась и она сама, и мало чем отличался от других винтиков, разве что, может быть, работал более активно, хотя, справедливости ради, иногда этим же вызывал сбои. Одни ложные запросы чего стоят. Почти всегда Сирил предпочитал молчать, а не говорить, и, надо сказать, Дедру это более чем устраивало.

На самом деле, чёртов стандарт просто устарел.

Но это не означает того, что стандарт — это Сирил.

Скорее, это эксперимент с неизвестным результатом.

Её устраивало, что он никогда не прикасается к ней первый, несмотря на свою бурную одержимость. Хотя, иногда какой-то сентиментальный голос внутри шептал, что хотел бы немного спонтанности и возможности быть «захваченной врасплох», но это не тот голос, к которому она собиралась прислушиваться. Дедра впускала его в свою жизнь ровно настолько, насколько хотела, и, исходя из ощущений, совсем не в ущерб личным границам. И ей было спокойно с ним рядом.

Так, как никогда ни с кем в жизни.

Смешно.

Зная, что любая сфера жизни должна играть по определенным правилам, Дедре удалось довольно легко выстроить свою линию поведения в отношениях с ним, не будучи сотрудницей бюро, а будучи вполне равноправным партнером. Это не трудно, просто разговариваешь о разных вещах и улыбаешься время от времени до тех пор, пока незаметно для себя не начинаешь улыбаться по-настоящему, и, при возможности и желании, можно поцеловаться при встрече и прощании. И это неплохо работает, иногда даже кажется, что этому странному нечто, с которым она затеяла связь, поцелуи нравятся больше, чем секс. Бред конечно, но иногда задумываешься.

Всё легко. До тех пор, пока в груди не собирается узел из неопределённых чувств, заставляющей чувствовать себя как будто неправой, как будто уязвимой. Ей это не нравилось.

Ей вообще мало что нравилось, даже несмотря на какие-либо очевидные преимущества.

Но Сирил Карн ей нравился, даже несмотря на очевидные недостатки.

Если и существуют какие-то Высшие Силы, то они явно решили посмеяться над ней.

* * *

— Что тебе так не нравится? — рассеяно спрашивает Сирил, придирчиво проверяя только что выглаженную чистую рубашку на наличие скрывшихся от утюга складок и глядя, как Дедра недовольно кривит губы в адрес двойника в зеркале и проводит рукой по волосам.

— Сильно заметно отросшие корни? — недовольно спрашивает женщина, наконец раскрывая Сирилу причину своего недовольства, и даже указывая на неё пальцами. Сирил мысленно усмехается: он явно ожидал причину посерьёзнее.

— Ну, заметно, — ровно отвечает он. — а что, это плохо?

— Будь среди моих подчинённых женщины, которые ходили бы с таким видом, я бы их отчитала за неряшливость, — сквозь зубы процедила Дедра, не отрывая взгляда от зеркала и оценивая масштаб «безобразия». Как же ты такое допустила, мысленно посмеялся Сирил, но благоразумно промолчал, не желая поднимать бури. — Огромное упущение с моей стороны.

— Вряд ли кому-то есть до это дело. — аккуратно возразил парень, удовлетворившись в пригодности рубашки. — Насколько я разбираюсь, это даже модно.

— На нашей работе нет моды, есть стандарт, — едко ответила Дедра, всё ещё зачем-то прочесывая пальцами макушку, словно она могла бы выдрать пальцами все так раздражающие её тёмные пряди.

— Не припомню такого стандарта по поводу окрашенных волос и отросших корней, знаю только, что не положены яркие и вызывающие оттенки, и... — Сирил замолк и едва не закатил глаза, когда Дедра зло зыркнула на него, явно не желая ничего больше слышать по этому поводу.

Такая странная.

Признаться честно, Дедра не была похожа на тех женщин, что привлекали его раньше. Холодная и острая, она ворвалась в его жизнь ураганом и врезалась в сердце так глубоко, что пытаться вынуть было бы все равно что самоубийством. Она не была красива, в общем понимании. Возможно, кому-то покажется даже неприятной. Однако почему-то глядя прямо сейчас на эти худые, острые плечи, на едва выраженную грудь, на крупные выступающие капли родинок на лице и теле, и ловя каждое движение мускулов на обычно неподвижном лице, он чувствовал, как загорается куда сильнее, чем ранее при общении с женщинами, которых при объективном рассмотрении раньше бы назвал куда более привлекательными, чем была она. Ему нравилось в ней всё.

Вынырнув из рассуждений, Сирил заметил, что Дедра сменила гнев на милость, стоило отойти ей от зеркала, и теперь явно с более приподнятым настроением проверяла содержимое сумки. Ему отчаянно захотелось подойти к ней, прикоснуться и забыть обо всём на свете....

— Я пойду, — коротко бросила женщина, бесцеремонно обрывая всплывшие в голове Сирила планы. И так всегда. Хотя, на самом деле он разделял её педантичность в вопросах, касающихся собственного расписания.

— Осветлять волосы? — не удержался Сирил, и крайне удивился тому, что в ответ на его поддёвку Дедра хоть и закатила глаза, но всё же слегка улыбнулась.

— Нет. На работу.

— Что ж. Удачи.

Ну, или как-то так.

* * *

— Твой отец был бы очень недоволен тобой, Дедра. — беспрерывно повторял в голосе глухой бас отчима. — Он посвятил жизнь службе, а ты?.. Ты такая же, как и твоя мать...

Дедра усмехается. Этот голос осуждает её каждый раз, когда она отвлекается не по делу. Вот и теперь, когда анализ данных со Стиргарда занял неприлично много времени, мысли стали медленно разъезжаться в разные стороны. О работе, о личной жизни, о прошлом...

Сложно анализировать во среднем возрасте события детства, особенно тогда, когда некого спросить. Все мертвы, а ей оставалось только предполагать, что раньше произошла за история. Почему мать вышла за отчима, а потом изменяла ему? Что довело её до самоубийства?.. Был ли как-то отчим виноват в смерти отца?..

Нервно вздохнув, Дедра опустошает ещё один стакан с энергетиком, предварительно затравленным парой таблеток от дневной сонливости. Не спать сорок восемь часов довольно нелегко, но труд точно не напрасен. Ещё немного, и она перевыполнит план почти в полтора раза. Раз начало получаться раньше — тормозить нет смысла... И отвлекаться тоже.

— Такая же, как мать? А я разве не посвящаю жизнь службе? — мысленно отвечает она навязчивому голосу.

— Ты взялась за дело, желая выполнить больший объём и быстрее всех, но на полпути сбиваешься и переключаешься на другие вещи. Не мне тебе объяснять, что на таких должностях не до шашней. Всё было нормальным, пока этот маленький идиот с собачьим взглядом был не более чем средством снять напряжение, но ты пошла дальше. Как можно так не думать головой?

— Мне это не мешает... уйди.

— Забыла, как тот красавчик довел тебя до попытки свести с собой счёты?.. Такая ничтожная причина... А теперь нашла ещё одного. Думаешь о нём. Хочешь закончить также?..

— Уходи. Я давно разобралась, что причина была не в нём. Точнее, не только. Это ты чуть не убил меня.

Дедра усмехается чуть громче. Так странно, когда в голове происходит один и тот же диалог с одинаковым исходом. Возможно, он бы ещё раз начался заново, но обработка данных закончена, и она, быстро позвав Хирта, справляется с остатком работы...

Она знает, куда пойдет после того, как закончит.

Тебе назло, «папочка».

* * *

— Ты выглядишь усталой, — осторожно констатирует Сирил, одним глазом заглядывая в одну из, по-видимому, заинтересовавших его книг в снятой им квартире, а другим пристально следя за ней. Дедра едва сдерживается, чтобы не выругаться. Сирил, так же, как и она, будучи поглощённым работой мог сидеть над ней сутками, и из уст человека со схожим опытом фраза «выглядишь усталой» была аналогична утверждению «ты еле на ногах стоишь».

Вот же чёрт.

— Отосплюсь на выходных, — отмахивается Дедра, слегка улыбаясь, и одновременно с этим чувствуя прилив сил. — Не законсервировался ли ты в монотонной работе? Мне казалось, отсутствие стоящих дел тебя угнетает.

— У меня есть стоящее дело. — ровно отвечает Сирил, откладывая книгу, — Просто оно пока стоит.

— Дело есть, но оно стоит, — в голосе Дедра сквозит насмешка, она чувствует, как разум уходит куда-то в сторону, но вместе с ним уходит и усталость. — Тогда, может ты бы занялся им?.. — она подходит к креслу ближе и нависает над ним, упираясь в ручки, и усмехается ещё больше с выражения недоумения на лице мужчины.

— Сейчас я сделал всё, что только возможно было, — быстро, непонимающе затараторил он в ответ, хмурясь. — Ничего о Кассиа... — он затыкается, когда Дедра мягко прижимает палец к его губам.

— Я не об этом, недоумок, — вкрадчиво шепчет она, опирается о кресло коленом, слева от его бедра и мягко скользит пальцами по его плечам и тянется к пуговицам рубашки, — Я давно уже о другом, а ты даже не заметил...

Черты Сирила смягчаются, когда он понимает, что она имеет в виду, но недоумённое выражение остаётся, говоря что-то вроде: «Ты бы ещё более странный способ придумала, чтобы предложить заняться этим», но он точно ничего не имеет против. Огонёк недоумения начинает постепенно разгораться в пламя предвкушения, его руки мягким движением касаются рук и плеч женщины, он тянется к ней, хочет притянуть к себе, но она не даётся. Справившись с пуговицами, Дедра властно проводит пальцами по обнажённой коже, и оценивающе щурится, словно увидела что-то сомнительное. Расслабленность Сирила тут же сменяется беспокойством.

— Тебе что-то не нравится?.. — прямо спрашивает он, заметно напрягшись. Дедра усмехается снова.

— А что, похоже?.. — тихо спрашивает она, наклоняясь и мягко касаясь губами основания его шеи. Задержавшаяся на линии живота ладонь мягко ползёт ниже, на брюки, заставляя молодого мужчину скрипнуть зубами от тугости собравшегося внутри него узла ощущений. — Я бы делала так, если бы мне что-то не нравилось? А так?.. — невесомый поцелуй опускается чуть ниже ключицы. Смелые прикосновения руки будят желание ещё сильнее.

— Нет, но... — слова утопают во вздохе, когда женщина целует его чуть ниже солнечного с плетения. — Чёрт. Дедра... — лицо его выражает полное недоумение, когда он видит, как она опускается на пол на колени и хищно стреляет в него взглядом, — Что ты...

— Чего ты так испугался?.. — насмешливо мурлычет Дедра, расстёгивая ему брюки и целуя низ живота. — Неужели ни одна подружка не делала тебе такого сюрприза?..

Сирил не ответил, сконцентрировавшись на том, чтобы пошло не застонать во весь голос от ощущений, что так внезапно решила ему подарить Дедра... Мысленно она смеётся. Над его смущением, над своими действиями и над навязчивым голосом, который преследовал её на работе. Выкуси, папочка. Не то, чтобы у неё был большой опыт в этом, что-то подобное было только с тем-кого-она-не-любит-вспоминать, её любовью-двадцатилетней-давности, и этот опыт нельзя было назвать... положительным. Как и в принципе все те отношения. Сейчас всё было иначе. Она сама этого хотела, правда однозначно не могла сказать, чего именно: доставить понравившемуся любовнику удовольствие, ещё лучше почувствовать свою власть над ним или бросить вызов себе и своему прошлому в лице отчима и Говнюка... И, надо сказать, ни о какой униженности сейчас не могло быть и речи. Точно не в этом благоговейно слетающим с его губ повторении её имени и не в страстно сжимающих её волосы пальцах...

— Довольно, — хрипло шепчет Сирил, мягко отстраняя её и, наклонившись, горячо, страстно припадает губами к её губам. — Меня так надолго не хватит...

Непрошенное сравнение с прошлым больно режет по сердцу: помнится, тот, другой не удостаивал её поцелуями в губы после подобных ласк. Внезапно оказывался слишком хорош для этого. Какой же я была дурой. Дедра отвечает на поцелуй жадно, с удовольствием, и на этом с роли ведущей добровольно переходит на роль ведомой. Сирил быстро спускает с её плеч длинную легкую кофточку, приветствуя каждый обнажаемый сантиметр кожи поцелуем, и сейчас, всего на какой-то миг, Дедра совершенно неожиданно испытывает неловкость, будто обнажилась перед ним впервые. Но стоит вцепиться в эти руки, соприкоснуться лбами и, оказавшись на постели, принять его в себя, неловкость и боль уходят, оставляя место какому-то странному, не слишком ясному, но безнадёжно правильному чувству...

— Ты самая странная женщина из всех, что я знал, — прерывисто выдыхает Сирил Дедре куда-то в висок, крепче вжимая её под себя. — Но я просто... без ума от тебя...

Без ума от тебя...

Эта фраза прозвучала просто как контрольный выстрел в голову. Без ума... Раньше они не произносили друг другу чего-то более глубокого по смыслу, чем нейтральное «ты мне нравишься», но эти слова одновременно всё меняли, и одновременно просто раскрывали очевидное. Хоть влюблённость Сирила и была очевидной, меньше всего Дедра хотела бы услышать те-самые-три-слова-с-которых-все-писаются-кипятком, потому что раньше она не слышала их ни от кого, кроме лицемеров. Но то, что сказал ей сейчас Сирил... было самым метким описанием того, что сейчас происходило между ними... Это было безумие.

— Скажи это ещё раз... — выдыхает Дедра, не думая скрывать свой восторг от сказанного. — пожалуйста...

— Я без ума от тебя... — повторяет Сирил, широко улыбаясь и явно воодушевляясь её восторгом. — без ума от тебя...

— Ещё...

Ещё, ещё, ещё, ещё... столько, сколько возможно... пока хватит сил...

* * *

Дедра отмечала такую особенность, что она почему-то плохо и мало спала после круглосуточной работы, тогда как другие валились без сил. А ей же, как правило, нужно было снова привыкать к тому, что ей как-бы нужно спать.

Неясные чувства, неозвученные мысли... Женщина косится на крепко заснувшего рядом с ней мужчину. Усмехается. Сейчас тот факт, что она может заснуть в постели не одна уже не казался таким уж нонсенсом. Внутри внезапно становится очень тепло, при мысли о том, что именно этот человек впервые за много лет по-настоящему согрел её лаской, и первый, кто был бы настолько предан ей и так принимал её такой, какая она. Сгорая от наплыва внезапной нежности Дедра тянется к нему, слегка приобнимая со спины и прижимаясь щекой к лопатке, расплываясь от приятных ощущений. Но даже такое мгновение не остаётся безупречным.

— Почему я не встретила тебя раньше, годы назад? — тихим, почти обвиняющим шёпотом спрашивает она. — Тогда, наверное, я бы полюбила тебя.

Хотя, бред конечно, для той пугливой девчонки он был бы тогда больно странным и пугающим типом. Или нет?

А сейчас?

Всё ли так ясно, как хотелось бы?

* * *

Пара дней выходных — достаточно, чтобы прийти в норму. Вот и теперь инспектор Дедра Миро снова готова посвятить себя работе, не отвлекаясь ни на что ненужное. Она ни о чем не жалела, хотя желала бы пресечь возможность повторения подобных моментов слабости, ведь у них может оказаться и не такой благонадёжный свидетель, как Сирил Карн... Хотя, самый бред, что она несла посреди ночи на почве поехавшей крыши не слышал даже он, так что всё нормально.

Тонкие губы слегка кривятся в подобии улыбки при виде обеспокоенных и озабоченных инспекторов Гранди и Блевина. Интересно, Гранди уже доразвелась со своим банкиром? А что в этот раз ещё не так у Блевина? О, и Лонни снова жена звонит. Никак не отвяжется. Трудности коллег ей на руку. Она сможет быть впереди.

Её голова ясна.