Полтора галлеона на дорогу (джен)

В Верином кошельке было двести восемьдесят рублей, дырка от бублика, фантик от шоколадной конфеты и пять фунтов. В пересчете на местную магическую валюту — полтора галлеона. На эти гроши можно было купить местные сладости — две шоколадные лягушки, совершенно не похожие на родную «Алёнку», или примерно ничего из того списка вещей, которые требовались Вере.

Последние свои деньги Вера оставила в банке в качестве оплаты пошлины за вступление в наследство. Три недели назад ей по почте (даже не совой!) пришло письмо о скоропостижно скончавшемся неизвестном ей дядюшке с Фолклендских островов, и она была единственной его родственницей по седьмое колено, которая могла бы унаследовать его особняк и приличное денежное состояние. Откладывать это дело было невозможно, иначе всё имущество, согласно письму, в течение четырёх месяцев перешло бы государству, поэтому Вера влезла в долги, обязавшись вернуть всё после вступления в право наследства, оформила визу, купила билет на поезд из родного Магнитогорска до Челябинска, потом на самолёте до Москвы, чтобы с восьмичасовой задержкой улететь оттуда в Лондон. Вера даже подготовилась: в её чемодане было всего три смены одежды, косметичка и зонт. Забивать до отказа чемодан не решилась: не навсегда же едет, к тому же нужно подумать о сувенирах из далёкой чайной страны. В первую неделю она накупила штук десять разных сортов чая, шляпу в стиле Шерлока Холмса, миниатюрки красных двухэтажных автобусов, плед в клетку и кучу всяких безделушек в подарок. Питалась в ресторанах, жила в приличном отеле, гуляла по туристическим местам и просто познавала для себя новый стиль жизни.

Вера совсем не рассчитывала, что оформление всех документов займёт ещё два месяца. Гоблины, видимо, совершенно не умели торопиться. А Вера — экономить. В последний раз взглянув на свою номер с видом на Темзу, Вера тяжело вздохнула и аппарировала. В Косом переулке искать жильё за такие копейки тоже не было смысла, но здесь она хотя бы могла применить свои навыки по делу. Английский она знала довольно неплохо, колдовала тоже, могла бы устроиться на подработку в какой-нибудь магазинчик, сначала оплачивая проживание заработком, а там авось и деньги появятся лишние, и время ожидания пролетит незаметно, и можно будет возвращаться…

Сразу же после приветствия владельцы лавок менялись в лице, когда узнавали, что потенциальная работница не имеет диплома об окончании Хогвартса. Их наигранно милая улыбочка превращалась в странную гримасу. Слова становились медленными, растянутыми, а фразы — короткими и простыми, будто они говорили с умственно отсталой. В двенадцатой лавке, кажется, книжной (Вера уже перестала запоминать), хозяйка прямо сказала, что диплом об окончании какой-то незнакомой школы является прямым доказательством того, что даже одобренную Министерством программу Вера не освоила. Иностранное гражданство и диплом об окончании Колдовстворца (Уральского филиала Колдовстворца, между прочим, а не какой-то там церковно-приходской школы!), аргументами ни для кого не были. Какой-то из лавочников с нахальной ухмылочкой предложил обратиться в Лютный.

В Лютном было темно, сыро и мрачно. Прохожие шугались, когда Вера к ним подходила с вопросами, прятали лицо и в целом вели себя как-то скрытно. Обычный понедельник в Магнитогорске. В конце переулка мигала одиноко лампочка, подсвечивающая полустёртое название на вывеске. Вера так и не смогла прочитать, что там написано: то ли «Гоблин и Бряк», то ли «Сделка и Брак». Дверь лавки скрипнула, и Вера восприняла это как знак. Внутри прибирался на полках невзрачного вида мужчина лет тридцати или немного старше. Он будто ждал её: окликнул, спросил про работу. Отсутствие диплома его не интересовало. Он представился Теодором Ноттом и предложил Вере чашку чая. Вера кивнула — другое дело! — и прошла за Фёдором в подсобку. Ну не похож он был на Теодора, типичный Фёдор! К тому же, он оказался приятным человеком, даже расспросил про жизнь в родном городе, а после рассказа о наследстве и медлительных гоблинах даже рассмеялся и пожалел Веру. Они незаметно перешли к обсуждению условий работы: комнату Фёдор был готов предоставить над лавкой, а деньги за аренду брать с зарплаты. Но вот сама работа…

— Э-э-э, нет, у меня так одногруппника посадили! — Вера возмущённо скрестила руки на груди. Чтобы ей предлагали такое… ни за что!

— Дорогая, вы неверно меня поняли. Наши посылки совершенно легальны: артефакты, сданные драгоценности, зачарованные кости (не человеческие, не падайте в обморок!), яды, снадобья и зелья. Да, мы не всегда знаем личность покупателя, но сейчас и времена другие. Мы просто не можем отправлять эти ценные вещи с совой, сами понимаете. Доверить такое мы можем только человеку.

Вера хмыкнула. Всё понятно. Обычная курьерская доставка. Примерно так же они с друзьями заказывали пиццу на домашние посиделки: почтовые голуби просто не понимали, что пиццу в полёте переворачивать не стоит, а потому доставку поручали людям. А тут, пф, всего лишь цацки!

— Договорились!

Так Вера получила работу и после чаепития очутилась в комнатке, больше похожей на кладовку в её маленькой кухне. Там еле помещалась раскладушка, Верин чемодан и маленький платяной шкаф. Вера сразу в него заглянула: никаких поеденных молью шуб и никакого прохода в Нарнию. Очень жаль. Зато там были старые мантии и остроконечные шляпы, как у ведьм в старых мультиках. В Косом переулке все так косились на её футболку с олимпийским мишкой, шорты и кроссовки… В Лондоне такого не было. Стоило ответственно подойти к рабочей униформе, иначе Веру не будут воспринимать всерьёз даже клиенты. Недолго думая, Вера укоротила заклинанием одну из мантий под себя и нахлобучила на голову шляпу. Ну вот, другое дело! Если бы Вера была чуточку младше, она была бы похожа на ведьмочку Кики из того классного мультика. Только кота не хватает.

Первый заказ появился на следующий день: нужно было отправить один из амулетов на проверку в Министерство. Облачившись в свой новый наряд, Вера сверилась с магическим указателем пути и села на метлу. Как же неудобно! В школе они летали на нормальных взрослых деревьях. Кому-то подходила сосна, кому-то больше нравилась берёза. У каждого вида дерева был свой нрав: сосны были надёжными, но медленными, берёзы — шустрыми и проворными. У Веры дома стоял среднестатистический ясень без особых летательных свойств, единственным преимуществом которого была лишь нелюбовь дерева к комарам. А эти мётлы… На них же даже удобно не усесться! И что это за дерево? Быстрое заклинание подсказало: тис. Южанка, значит. Ну что, метла, полетели?

Вера взмыла в воздух быстрее, чем ожидала. А потом зависла надолго на одном месте. Небо над Лондоном было заметно холоднее, чем земля, Вере даже пришлось наложить на себя согревающее заклинание. Метла, как и одноклассники Веры с тёплых краёв, оказалась норовистой и принципиальной, и только обещания хорошенько отполировать её после поездки, причесать прутья и повязать бантик помогли Вере добраться до Министерства без особых проблем. Передача товара прошла успешно: её встретил какой-то рыжий мужчина в очках с поджатыми губами, не поздоровался, забрал амулет и ушёл, не прощаясь. Бабки на скамейке напротив подъезда уже давно бы заклевали его за такое поведение. Впрочем, Вере было не до этого: остальные товары сами себя не доставят. Заказы были почти по всей Англии. Вера открыла карту, купленную в первый день в сувенирной лавке, и сверилась со списком. Оксфорд, Таррок, Норвич, Линкольн, Роттерхам… Если всё так и будет продолжаться, Вера вернётся только к позднему ужину.

После долгого рабочего дня Вере хотелось только лечь и уснуть, но, когда она открыла дверь в свою комнатушку, все её вещи были перевёрнуты вверх дном. Кто-то посторонний зайти сюда не мог, всё было на месте. Бабайки? Да нет, они обычно живут в средней полосе. Нужно навесить охранных заклинаний, желательно местных. Какие тут используются? Вере пришлось в спешке прибраться, запереть комнату и спуститься к Фёдору. Тот, не отрываясь от чтения, посоветовал «Репелло инимикум», показал левой рукой несложные пассы и продолжил листать книгу. Вера поблагодарила его, в три шага поднялась к себе, а затем резко дёрнула ручку двери, надеясь застать негодяя врасплох, но обнаружила все вещи в том же порядке, как она их и оставила. Но в комнате был такой дубак, что Вера даже не смогла с первого раза сказать согревающее заклинание. Проклятий и амулетов, которые она могла почувствовать, здесь тоже не было. Значит, дело в каком-то существе. Ну или…

Спустя несколько дней Вера, получая список доставок на сегодня, спросила у владельца:

— Фёдор, вы ничего не трогали в моей комнате?

— Нет, Верити.

— Ладно, наверное, показалось. Верити? — Вера почесала бы в затылке, если бы её руки не были заняты посылками.

— Ну вы же называете меня Фёдором. — Теодор был совершенно невозмутим. Он поставил последнюю коробку поверх остальных и наклеил Вере список адресов на лоб. Странное чувство юмора у этих англичан.

— Справедливо…

Пришлось перестать называть Теодора Фёдором.

Спустя какое-то время работы прибавилось, но Вера даже начала получать от этого удовольствие. Она познакомилась с множеством интересных и не очень людей, даже завела себе плеер, чтобы в полёте слушать музыку, но то ли в небе фонило, то ли магия заглушала звук, но вдоволь наиграться с новым прибором ей не удалось. Зато она привыкла к тисовой метле, даже украсила её наклейками. Возвращалась Вера под конец дня, уставшая, но довольная. С комнатушкой так и продолжали происходить какие-то чудеса: то кровать приклеивалась к потолку, то все вещи оказывались запечатаны в упаковочную бумагу, то вся её еда превращалась в папье-маше. Вера перепробовала все способы, даже опрыскивала комнату спреем против докси по рекомендации надменной дамы с интересной бело-чёрной причёской и раскладывала по углам фальшивое золото, как было написано в журнале с советами домохозяйкам. Это было даже в какой-то мере забавно: невидимый вредитель придумывал новые способы напакостить, а Вера искала решение от этих способов. В конце концов, оставалась лишь пара недель до того, как гоблины доделают все документы.

Когда Веру вызвали на срочную доставку, её чай остался остывать на столике. Вернувшись в скором времени, она застыла на входе: на раскладушке сидело лохматое нечто. Нечто, совершенно не характерное для этих краёв. Нечто держало в руках (или лапках?) блюдце и дуло на оставленный Верой чай. Вера схватилась за ручку двери, чтобы не упасть, и прошептала:

— Чур меня!

Лохматое нечто даже не повернулось, только ворчливо протянуло:

— Вспомнила, наконец. Только не Чур я никакой. Могла бы и раньше догадаться. Я всё стараюсь, стараюсь, а ты… Эх, что уж тут говорить, я за ней в сырость и хмурость, чуть не захворамши, а она по гостям всё разгуливает да разгуливает, непутёвая.

Вера присела на край раскладушки. Домовой? Здесь обитали домовые эльфы, но настоящие домовые? Откуда? Из дома? Да и речь была своя, родная. Но Вера видела домовых только на картинках, домовые часто на глаза не показывались. Тогда как? Почему?

— Я же тебя, горемычную, предупреждал! — Домовой со вкусом причмокнул кусочек сахара, отпил из блюдца и продолжил. — Письмо из ящика вынул да порезал, так ты его склеила, накопления твои в холодном ящике спрятал, так ты у друзей заняла, вещи твои все пораскидал из чумадана, так ты обратно всё три раза складывала! Что мне ещё оставалось делать? Залез я в твой чумадан да с тобой отправился, спасать тебя, дурёху, от мошейников! Вы, молодежь, с умными людьми не разговариваете, теливизеру не смотрите, а между тем этой истории с наследством от дальней крови уже больше полувека! А кто же тебе поможет, как не я? Развели тебя, как лиса — волка! Ну что, голубушка, домой собираться будем?

— Хочешь сказать, что всё это время это был ты? И я боролась… с тобой? — выдавила наконец Вера. Многое нужно было осознать.

— Кто ж ещё, хозяйка? Нет ли у тебя ещё сахарку?

Вера кивнула и вышла из комнаты. Спускаясь в подсобку, она начинала раскручивать этот клубок, появившийся несколько месяцев назад. Неизвестный дядюшка из — формально — Англии, гоблины, затянувшие с оформлением документов на два месяца (банки в родном городе себе подобного не позволяли!), и ни одного подтверждения из Министерства, что наследство реально существует. Только письмо, которое Вера приняла на веру. Забавно получается. Вера всем поверила. Сахарницу она со стуком поставила на столик перед домовым и почувствовала, как в груди начинает разгораться злость:

— Развели. Всей страной развели. Долго ли развести простую девчонку из Магнитогорска? Фолклендские острова, дядюшки, наследство… Тьфу! А чего ж ты раньше тогда не показывался? — накинулась Вера.

— А ты меня звала? — проворчал он, накладывая себе шестую ложку сахара. — Молоко наливала? Хлебушка оставляла? Чай вот оставила, и то хорошо. Кстати, нам как раз хватает на билет домой и клубничное варенье. Ещё бы батона с мёдом… — мечтательно втянул носом воздух домовой.

Вера вздохнула, закрыла лицо руками, а затем резко встала, подошла к чемодану и начала закидывать в него вещи, даже не складывая. Скомкано попрощалась с Теодором — он даже не удивился такому спешному отбытию, отдала всё, что успела ему задолжать, аппарировала в Лондон. Гневное письмо в Министерство и банк она решила написать уже в самолёте. Благо, в этот раз проблем с вылетом не оказалось, то ли домовой ей в этом помогал, то ли сама магия.

Уже сидя в самолёте, Вера пробормотала в кружку:

— И как я теперь буду жить?

Из чемодана, трансфигурированного на скорую руку в рюкзак, чтобы тот прошёл в ручную кладь, донёсся приглушённый голос домового:

— Как жили, так и будем. Работу новую найдёшь, долги отдашь. Зато теперь у тебя опыт — не каждому доведётся в английском подполье поработать и живеньким уйти. И к тому же, — голос стал чуть веселее, — я теперь от тебя никуда не денусь, голубушка, так что скучно не будет.

Вера усмехнулась. Домовой был прав. Денег в обрез, кредит висит, друзья, когда узнают, что она влезла в авантюру с несуществующим наследством, будут ржать до марта. Зато теперь нельзя сказать, что она скучно живёт.

— Разберемся, — вздохнула Вера и натянула на глаза маску для сна. — Всё пройдёт. Главное, что эта история закончилась.

Рюкзак отозвался довольным сопением.