Серая Гавань (джен)

Тихий мир

Говорили, что название произошло от цвета строительного камня, из которого первые колонисты строили свои поселения. По другой версии — от цвета воды единственного на планете океана после штормов, что бушевали здесь почти беспрерывно.

Планета вращалась вокруг звезды в нейтральной системе, зажатой между имперским и республиканским пространствами, — своего рода островок спокойствия. Здесь не было войны. Точнее, война сюда не доходила. Великим державам нужна была территория, формально не поддерживающая ни одну из сторон. Одна из тех площадок, где можно было встретиться лично, не голографическими трансляциями и обсудить вопросы, когда война заходила в тупик.

С момента бойни на Теневой Гряде прошло больше двух лет.

Империя и Республика заключили очередное перемирие. Не мир, просто пауза. Передышка, необходимая обеим сторонам, чтобы залечить раны, пополнить запасы и подготовить новые проекты и планы как воевать дальше. Серая Гавань использовалась как площадка для переговоров.

В местных шикарных отелях, расположенных на берегу, и конференц-залах кипела жизнь, что не видели на планете десятилетия.

Днём шла напряженная работа: имперские военные технократы в белых мундирах и республиканские политики и сенаторы в дорогих костюмах спорили об условиях, делили сферы влияния, торговались за раненных и обсуждали логистику доставки тел.

Вечерами и ночью рестораны в стенах отелей и на набережных, концертные залы, прогулочные паромы гремели музыкой.

Сильные мира Галактики решали свои вопросы, а потом расслаблялись. А местный бизнес считал сверхприбыли.

Она поселилась в отеле подальше от Дворца Наций — большого, святящегося тысячами огромных окон сооружения, в виде гигантской полусферы, где проходили все официальные мероприятия. В отеле на побережье с видом на большую бухту, чьи воды в дни без шторма рассекали яхты и катера.

Вернувшись с очередного совещания рабочей группы, она бросила планшет на столик и на несколько минут прилегла в массажном кресле. Закрыла глаза. Глубоко задышала.

Здесь не было стрельбы, взрывов, звуков сирен и криков раненных. Только шум волн и порывы ветра, что после грохота Фронтира казались оглушительной, неестественной и пугающей тишиной.

Привстав с массажного кресла, она подошла к окну. Океан после недавнего шторма был серым. Как и её глаза. Вспомнились апартаменты её семьи на Корусанте. Она подумала о детях. Затем по военному, ровно повернулась и направилась к дверям.

Встреча

Летиция сидела в кафе на высокой набережной, обозревая темную, почти свинцовую воду. Перед ней стояла чашка с остывшим чаем. Последние шесть часов она провела за столом переговоров, глядя в лица республиканских бюрократов, которые торговались за каждый ящик с прахом, словно это был скот.

Её серые глаза, обычно холодные и пронзительные, сейчас смотрели сквозь людей, сквозь воду, сквозь время. Волосы цвета белого золота были строго собраны под форменную фуражку, которую она, однако, не снимала даже в помещении — привычка, выработанная годами на передовой. Имперская форма для женщин офицеров со знаками отличия медицинской службы притягивали внимание окружающих, но она будто этого не замечала.

На среднем пальце левой руки, поверх тонкой кожи, чернело кольцо. Загадочный сплав, созданный им, когда — то давно, в годы, когда он строил, а не разрушал. Кольцо из сплава, что могло менять цвет. Когда-то. Но с одного момента больше не блестело. Оно впитывало свет, как черная дыра.

Летиция закрыла глаза. Ей не хотелось ни о чём думать. Она хотела, чтобы мир на пять минут перестал требовать от неё решений. Она уже задремала, когда вдруг скрип плетёного кресла заставил её вернуться в реальность. Женщина опустилась в кресло напротив.

Летиция посмотрела на неё. Тёмные волосы, распущенные и слегка растрёпанные ветром. Зелёные глаза, в которых не было той наивной искристой лёгкости, что можно было наблюдать у местных и отдыхающих. В них была непонятная, пугающая, морская глубина. На незнакомке было простое, но дорогое платье из натурального льна. Лицо. Красивое, но было похоже, что горе или время, а может и то и другое обтесали её, как море обтесывает камень, оставив только суть.

— Здесь свободно? — спросила она. Голос был тихим, чуть хрипловатым.

Женщина заказала у дроид-официанта бокал местного терпкого вина и посмотрела на Летицию.

Та чуть заметно кивнула, не меняя позы.

Они сидели молча. Минуту. Две. Впереди шумел прибой, за столиками вокруг смеялись туристы — с других миров и богатые местные, привыкшие к дипломатам и военным, как к фоновому шуму.

Незнакомка скользнула взглядом по рукам Летиции, что держали чайную чашку. Её внимание зацепилось за чёрное кольцо.

— Вы тоже потеряли? — прервала молчание она.

В её голосе не было любопытства. Это был вопрос человека, который знает и чувствует, что значить боль потери.

Летиция посмотрела на неё. В зелёных глазах незнакомки она увидела то же самое. Пустоту. Тоску. Ту самую, что сидела где-то между рёбрами слева и не отпускала ни днём, ни ночью.

— Да, — ответила Летиция. Голос её был ровным, как сталь.

Женщина медленно выдохнула, словно эти слова сняли с неё невидимый груз. Она опустила глаза к своему бокалу с вином.

— И я, — прошептала она. — Фронтир. Теневая Гряда.

Летиция почувствовала, как что-то болезненно сжалось внутри. Теневая Гряда. Мёртвый камень, что забрал мужчину её жизни.

— Гай, — произнесла она тихо, почти неслышно, произнося это имя вслух, возможно, впервые за месяцы. — Его звали Гай. Он был пилотом. Истребителем.

Женщина смотрела на неё. В зеленых глазах мелькнуло что-то — не вина, не гнев. Только понимание, смешанное с печалью и усталостью.

— Гектор, — сказала она. — Его звали Гектор. Он был десантником.

Они смотрели друг на друга. Две вдовы. Две стороны одной медали. Две тени, что война отбросила на жизни.

— У вас есть дети? — спросила женщина, нарушая тишину.

Летиция кивнула. Движение было механическим, отработанным.

— Двойня. Мальчик и девочка. Им скоро три.

Она выдержала паузу, глядя, как по поверхности океана бежит белый барашек волны.

— Они с моей матерью. Я.. я вижу их нечасто. Служба.

Женщина улыбнулась, но в этой улыбке Летиция увидела глубокую печаль, настолько давящую, что ей захотелось отвести взгляд.

— У меня четверо, — сказала женщина. — Старшая дочь, средний сын и младшие двойняшки.

Она сделала глоток вина, и её пальцы нервно стучали по бокалу.

— Старшая… Папина дочь. Ей почти одиннадцать. Скучает по отцу не переставая. Меня иногда, как будто не замечает. Люку... скоро девять.

Она на мгновение замолчала, после чего продолжила:

— Он уже не играет в игрушки. Собирает модели кораблей и говорит, что станет десантником. Как отец.

Она сделала несколько глотков вина.

— Младшие, пока они мой свет. В этой темноте. Мои тоже сейчас с моей мамой. На Новом Идене. С малышами всё прекрасно. А вот со старшими…

Она еще раз пригубила бокал.

— С ними мне не просто.

Какое-то время они молчали. Летиция отпивала чай, ветер шевелил её волосы, выбившиеся из-под форменной фуражки, и трепал тёмные пряди незнакомки. Та постоянно отбрасывала их, и пригубляла бокал с вином.

— Вы любили его? — спросила незнакомка.

— Люблю, — ответила Летиция. — До сих пор.

— Я тоже, — выдохнула женщина. — И любила. Возможно, меньше, чем он заслуживал. И больше, чем я заслуживала.

Они сидели молча ещё немного.

Откровение

Дроид-официант бесшумно подвез и поставил перед Летицей бокал с вином, хотя она не заказывала. Женщина, сидевшая напротив, слегка кивнула ему.

Потом она поправила складки платья.

— Простите, что задержала, — сказала она. — Могу я узнать ваше имя?

— Летиция.

Женщина улыбнулась. В её зелёных глазах блеснули слёзы, но она не позволила им упасть.

— Я Арабелла, — представилась она.

Летиция чуть улыбнулась в ответ. На мгновение.

— А как зовут ваших детей? — снова спросила Арабелла, словно боясь упустить эту нить.

Летиция медлила с ответом. Её серые, обычно холодные глаза, словно пронзили Арабеллу насквозь, оценивая, стоит ли продолжать эту странную беседу. Та смущенно опустила взгляд.

— Если я слишком… — начала Арабелла.

— Марк и Тициана, — ответила Летиция. — Их имена.

Арабелла кивнула, словно заучивая их наизусть.

Вокруг царило оживление. Люди прогуливались по набережной, кормили птиц с причалов, смеялись. Беседовали за барными стойками, обсуждали, какие территории безопаснее. И куда лучше лететь в очередной отпуск. Дроид-официант подвез Арабелле полный бокал и забрал опустевший.

— Вы очень красивы, Летиция, — сказала вдруг Арабелла. Она немного помедлила, и продолжила. — Но ваша красота… она какая-то опасная. Как лёд перед обвалом.

Летиция молчала и смотрела на собеседницу. Она не привыкла к комплиментам. Тем более таким странным.

Арабелла вдруг закачала головой и зажестикулировала руками, будто отказывалась от только что сказанных слов.

— Прошу не судите строго, — торопливо произнесла она. — Я, наверное, перебрала с этим...

Кивнула на бокал с вином, стоящим на столе. Затем подняла его, и сделала еще несколько глотков.

— Мне пора, — сказала она. — Прощайте, Летиция.

— Прощайте, Арабелла, — ответила Летиция, возвращаясь к созерцанию океана.

Арабелла направилась по набережной, но вдруг остановилась. Она стояла спиной, глядя на серую воду, затем развернулась и вновь подошла к столику. Летиция подняла на неё взгляд, в котором мелькнуло легкое удивление.

— Я хочу написать ваш портрет, Летиция, — сказала Арабелла. Голос её дрожал, но в глазах горел странный, лихорадочный огонь.

Летиция помедлила. Она не выглядела смущённой, скорее озадаченной.

— Это приятно, — ровным тоном сказала она. — Но… У меня нет на это времени.

Арабелла смотрела на неё так, словно видела не женщину в мундире, а воплощение всей этой бесконечной войны. Её трагедию, её силу, её неспособность сломаться.

— Мне не нужно ваше время, Летиция, — тихо, но твёрдо сказала Арабелла. — Я запомнила вас. Такую, какая вы есть сейчас. Здесь, в этом кресле, в этой имперской форме. С этим кольцом. С этим вашим взглядом. Я напишу вас по памяти.

Она сделала шаг ближе.

— Вас невозможно не запомнить, Летиция.

Она смотрела на эту странную, красивую женщину с зелеными глазами. Впервые за долгое время Летиция почувствовала, что её видят. Не как офицера медицинской службы Империи. Не как функцию. А как человека, который вынес на своих плечах почти невозможное. И продолжает нести.

Летиция улыбнулась ей. Своей холодной, но искренней улыбкой.

— Делайте, что хотите, Арабелла, — тихо сказала она.

Та кивнула, словно получив благословение. Она развернулась и направилась вдоль берега.

— Арабелла, — Летиция вдруг окликнула ее.

Та остановилась и обернулась, придерживая гриву темных волос, что развивались на встречном ветре.

— Спасибо, — сказала ей Летиция, и сделав небольшую паузу повторила. — Спасибо.

Арабелла смущенно отвела глаза, посмотрела на волны, потом повернулась к ней.

— Вы уверены? — спросила она.

Летиция кивнула. Арабелла улыбнулась ей, затем повернулась и двинулась дальше по набережной.

Летиция смотрела ей вслед. Та несколько раз оборачивалась, их взгляды встречались. Скоро она скрылась среди людей на набережной.

Летиция закрыла глаза. Какое-то время она сидела с чашкой чай в руках и смотрела на волны. К вину она не притронулась. С некоторых пор алкоголь вызывал у неё не то, чтобы отвращение. Скорее неприятие.

Завибрировал комм-чип. Она посмотрела на экран — сообщение от матери с Корусанта. Голо-видео, с детьми. Они играли в комнате их столичных апартаментов, которые ей редко, но удавалось навещать. Летиция улыбнулась и провела по ним руками.

Перемирие. Надолго? У неё не было иллюзий. Пройдёт какое-то время, и война продолжится. Она подумала об Арабелле, женщине, что только что познакомилась с ней.

— Сколько нас таких, — прошептала она, глядя на волны.

Миллионы, на сотнях миров с обеих сторон.

Летиция впервые за эти годы после потери почувствовала, что она не одна. Где-то в Галактике существует женщина, разделяюшая её внутреннюю пустоту.

Поправив фуражку, она поднялась из-за стола и направилась к отелю по прогулочной дорожке, освещённой изящными фонарями. Ей хотелось сбросить форму, облачиться в простую ночную рубашку, как когда-то на орбитальном госпитале, и просто смотреть в окно на звёзды, которые всегда отвечали ей холодным безразличием.

Завтра её ждали дипломаты. Завтра снова предстояли мучительные переговоры о мёртвых. Ровными шагами, отмеряя расстояние, Летиция скрылась за широкими стеклянными дверями отеля.