Воспоминания на клавишах (джен)

ДО

Блейз осторожно нажимает на клавишу, и та издаёт звук. Мама показывает ему ноты.

Две чёрные клавиши, а под ними три белых. Самая левая из них — нота до. Если нажать сильнее, звук будет громче, а если не отпускать палец сразу — длиннее.

Мама играет простую песенку, ставит его руку на клавиатуру и подсказывает, куда нажать. Его лицо озаряется улыбкой, когда ему удаётся самому сыграть деньрожденскую песенку, и мама треплет его тёмные кудряшки. На пятый день рождения Блейзу дарят рояль. Такой подарок ему очень нравится.

От бабушки он узнаёт, что мама раньше очень любила играть на музыкальных инструментах. Блейз любит маму, а поэтому любит и новенький чёрный рояль. Сначала он просто играет гаммы, а потом разучивает свои любимые песенки: про маленькую звёздочку и про чёрную овечку. Скоро он научится играть и мамины любимые песенки.

РЕ

Новый папа Блейзу не нравится. Во-первых, на людях он сюсюкается с Блейзом и не воспринимает его слова всерьёз. Вот мама всегда слушает, особенно когда Блейз играет на рояле. Во-вторых, он пытается называть Блейза Огоньком. А Блейзу, вообще-то, целых восемь лет! И вообще, так называть его можно только маме! В-третьих, мама больше не улыбается.

Новый папа не делает их семью счастливее. Он ворчит на бабушку, когда она ухаживает за цветами в саду, ругается на Блейза, когда тот случайно вытирается рукавом или когда играет слишком быстро или слишком медленно, а мама молчит. Мама всегда заполняла тишину в доме своим голосом: пела, рассказывала истории, смеялась. А теперь она молчит.

Новый папа мастерски играет на фортепиано. Ему легко даются даже самые сложные произведения, которые Блейз знает. По просьбе мамы он начинает заниматься с Блейзом, чтобы улучшить его технику, и поначалу всё идёт хорошо: он учит Блейза арпеджио и тренирует с ним новые гаммы. Больше всего они отрабатывают ре минор. За каждую ошибку и неправильно поставленный палец он ударяет Блейза указкой по пальцам. За сгорбленную позу он привязывает к спине Блейза длинную линейку. Если под кистью Блейза нет воображаемого яблочка, он с размаху закрывает крышку рояля. Новый папа никогда не кричит. Он делает больно по-другому.

Новый папа заставляет Блейза играть на званых вечерах, которые они стали часто устраивать. Они с мамой выступают дуэтом: он играет на рояле, а она поёт. Или он поёт, а мама играет на скрипке. Блейзу не нравится играть перед толпой людей, которых он не знает. Блейз знает правила: если он не выйдет к роялю, то потом два дня будет голодным, а мама весь день не будет выходить из комнаты, ссылаясь на болезнь. Поэтому Блейз выходит к публике, кланяется, начинает играть Генделя. Его сарабанда как раз в ре миноре. Но спустя четыре такта Блейза одолевает злость, и он начинает колошматить руками по клавиатуре в случайном порядке. Эти созвучия называются кластерами. Он захлопывает крышку клавиатуры, кланяется и с вызовом смотрит на маму и нового папу. Новый папа в ярости, и Блейз знает, что ему завтра попадёт. Но мама наконец улыбается.

МИ

Хогвартс вызывает у Блейза восторг. Ему нравятся уроки чар, обеды в окружении друзей, прогулки по замку, строгий, но на самом деле совсем не злой декан, озеро с таинственным кальмаром, игра в плюй-камни, которой его учат однокурсники с других факультетов.

Старосты говорят, что дружить с другими факультетами — накликать на себя беду. Блейз считает, что сторонники такого мнения — дураки. Как цвет галстука может определить крутость человека? А крутых людей он узнаёт очень много, врождённую болтливость унять не так-то просто. Вот, например, Дин с Гриффиндора отлично умеет свистеть и часто устраивает во дворе странную, но прикольную игру с мячом. Эрик с Рейвенкло — потомок каких-то сильных магов из Китая, он показал фокус, который Блейз до сих пор не может разгадать. А староста Хаффлпафа — классный игрок в квиддич. Он даже пообещал Блейзу, что научит его приёмчикам на метле.

Блейз не стремится попасть в сборную Слизерина, как, например, Драко. Драко он знает с детства, как и часть своих одногруппников. Когда Блейз поделился радостной новостью о поступлении в Слизерин с мамой, в ответном письме она была совсем не удивлена такой новости, но, тем не менее, рада ей. Оказывается, если вся семья поколениями училась в Слизерине, попасть, например, в Гриффиндор очень сложно. А то, что он не хочет играть в квиддич — не беда, дядюшка Юстас никогда игроком не был. Кстати, я развелась неделю назад. Может, попробовать дуэльный клуб? Или астрономический кружок?

Блейза больше интересуют другие внеурочные занятия. Декан Рейвенкло по средам и субботам собирает всех желающих на хоровое пение. Он даже предлагает им устроить полноценный концерт из нескольких произведений. Часть из них они поют акапелла, и хору приходится несколько недель провести на репетициях, просто чтобы перестать звучать как хор лягушек. Их усилия окупаются, и спустя пару месяцев сборный хор Хогвартса выступает на Рождественском вечере. Они поют фольклорную песню в ми мажоре, и Блейзу кажется, что лучшего выбора быть не могло, потому что слова «хор», «среда», «Слизерин» и ми мажор в его голове звучат совершенно одинаково.

ФА

К хору по средам и субботам добавляется оркестр по четвергам. Блейз учится играть на трубе, и получается это вполне сносно — никто не стоит над душой, вместо восьмидесяти восьми клавиш всего три пистона, а ещё у него два собрата-трубача, которые в случае чего прикроют его ошибку. Блейз почти никогда не ошибается.

Всем составом они гадают, зачем и почему спустя столько лет перерыва оркестр снова созывают, но, когда на ужине студентам объявляют о предстоящем Турнире, вопросы отпадают сами собой. Одно дело — слухи, другое — официальное подтверждение. Они начинают готовиться с большей силой, и в итоге к первому этапу готовы даже лучше, чем будущие чемпионы. Ещё они обмениваются опытом с оркестрами других школ. Блейза интересуют девушки-флейтистки из Шармбатона — их игра поражает его воображение. Не покажете на моих губах, как правильно извлекать из них звук?

Перед третьим этапом подружка Блейза с ним расстаётся, передав записку. Поэтому он особо не вникает в суть происходящего, просто механически играет марш. Он наверняка в фа мажоре, потому что почти все марши начинаются с кварты, а кварта — это фа. Блейз старается не думать над тем, что именно он играет. Фа, фа-фа-фа… Какое-то волнение на трибунах. Что происходит? Блейз первым прекращает играть, и его труба издаёт смазанный звук, на который обращает внимание дирижёр и жестом сворачивает всю игру. О том, что случается дальше, Блейз предпочитает не вспоминать. Игру на трубе он забрасывает.

СОЛЬ

Блейз замечает, что девчонкам, которые с ним заговаривают, совершенно не интересен его внутренний мир. Девчонки любят внимание, девчонки любят цветы и шоколадки, девчонки обожают попсовые шлягеры, которые крутят по радио. От этих песен у него скоро начнёт дёргаться глаз, но так уж вышло, что девчонки готовы вешаться на шею от музыки, посвящённой той самой единственной, а он может исполнить их желание.

К концу октября он знает наизусть всё то, что может попросить у него любая из них. Блейз играет грустную мелодию про текущую реку правой рукой, левой обнимает девчонку за талию и шепчет ей на ухо всякие нежности. В понедельник это Эмили, которая любит баллады, в четверг это Грейс, которой нравятся танцевальные хиты, а в воскресенье это Кэти, которая просит что-то грустное, но чтобы можно было подпевать. Блейз перебирает клавиши, улыбается всем этим девчонкам, ловит восхищённые взгляды однокурсников, но в его глазах — он знает это наверняка — нет того же тепла, которое было в глазах мамы, когда они играли вместе на рояле.

Блейз начинает импровизировать, украшать высокие ноты трелями, придумывать вариации, вставлять неожиданные модуляции, но ценительниц искусства среди своих поклонниц так и не находит. Блейз начинает даже исполнять песенку про маленькую звёздочку в обработке, но все они остаются в восторге. Им всё равно, как он играет. Они не видят разницы между соль мажором и соль минором, между сонатой и сонатиной, Шубертом и Шопеном. Им важно лишь, чтобы он играл для них.

К концу года Блейз устаёт. Ему становится неважно, кто из девчонок сегодня рядом с ним. Он решает, что в следующий раз при просьбе сыграть очередную заезженную песню, он ответит отказом. Но просьбы так и не поступает.

ЛЯ

Блейз приезжает домой на каникулы. Ему сразу в глаза бросается некомфортная пустота гостиной. На месте, где прежде стоял рояль, чёрный, лаковый, и такой родной, теперь тоже пустота. Только выцветший паркет и пара царапин в местах, где стояли ножки рояля. Ковёр, который Блейз так любил рассматривать перед дневным сном и по узорам которого водил машинки, свёрнут в рулон и одиноко стоит в углу. Вместо тяжёлых штор с подвязками-кисточками — просвечивающие занавески. Эльфы теперь не появляются по каждому щелчку пальцев удовлетворить любую просьбу юного господина. Остаётся только один, помогающий с сервировкой стола и ухаживающий за садом вместо быстро устающей бабушки.

Мама отводит глаза, когда Блейз спрашивает. Очередной развод, неспокойная обстановка в стране… Блейз понимает. Но рояль… Мама, видимо, догадывается, о чем он молчит, и предлагает ему забрать ненужное фортепиано из гостевого дома, которым сейчас семья не используется.

Фортепиано старое, давно никем не приводившееся в порядок. Лак в нескольких местах облупился, а клавиши пожелтевшие. Некоторые из них западают при нажатии, а другие откровенно фальшивят. Магией струны не подтянуть, и Блейз, чтобы заглушить тяжёлые мысли, садится настраивать их. Он пытается сыграть ля минорную гамму в первой октаве, чтобы оценить масштаб бедствия, но вторая ля не звучит, как бы сильно он на неё не нажимал. Блейз пробует сыграть хоть что-то, но эта нота каждый раз будто проваливается. И эта пустота вместо звука оглушает. Он наконец понимает: к прежней жизни вернуться получится не скоро. Если вообще получится.

СИ

Он теперь часто бывает у Драко в гостях. Договорившись с другом, Блейз начинает играть на вечерах у Лорда. Платят скверно, конечно, впрочем, как и всем сейчас, но зато хорошо кормят. В залах собраний пахнет дорогим вином и властью, страхом и каре из ягнёнка. Блейз играет оды и марши, героические симфонии и переложения опер Вагнера. Лорду они нравятся больше всего. Блейзу не нравится ничего. Он зарабатывает своей семье на жизнь. Блейз не выбирает сторону, просто играет на рояле.

К нему подходят, заговаривают о будущем, о месте в новом мире. Блейз сначала отмалчивается, потом отмахивается, — какой из него боец? — но соглашается на пару вылазок, лишь бы от него отстали. В одной из них он даже не понимает, что происходит. Только свист заклинания и удар в левое ухо.

Он падает, зажимая руками голову, а в ухе адски громко звенит. Блейз не может сосредоточиться ни на чём больше, только на этом звоне. Высокий, пронзительный, бесконечный. Нота си, понимает он. Чем дольше он об этом думает, тем громче она становится. И никак не замолкает. Она звучит даже тогда, когда его кто-то хватает под руку и тащит прочь. Эта проклятая си не даёт ему покоя и в больнице Святого Мунго. Она становится тише, но всё ещё пронзительно громка для того, кто кроме неё ничего не слышит. Блейз обращается к целителям уже после… всего, что произошло той чёртовой весной, и вместо плана лечения получает неопределённость. Слух, может быть, окончательно вернётся через пару месяцев. А может быть, и нет.

ДО

Рояль получается выкупить обратно. Шторы и ковёр занимают своё привычное место, и мама снова начинает украдкой улыбаться, выходить в свет в новых нарядах, щебетать с подружками, ходить на свидания. Всё как раньше. Даже бабушка выписывает из газет новые саженцы гортензий. Блейз не чувствует такого же облегчения, как они. На душе неуютно, как будто он почти добрался до финала, но перейти грань мешает невидимая стена. Взгляд, блуждающий по гостиной, останавливается на рояле. Он ведь больше не садился за инструмент. Звон в левом ухе стал тише, но остался неприятным напоминанием о прошлом. Как заживший порез — уже не болит, но след будет всегда.

Блейз шумно выдыхает и идёт к роялю. Пюпитр, крышка, клавиши — всё так же, как и в детстве. Что сыграть? В голове нет ни единой мысли. Ему не хочется играть ни маршей, ни сонатин, ни попсовых песен, ни детских песенок. И тогда он решает начать с начала. Пальцы всё помнят.

До. Опора, земля, тепло.

Ре. Страх сделать следующий шаг.

Ми. Искра, восторг и полёт сознания.

Фа. Напряжение, сомнение.

Соль. Неверность себе.

Ля. Ожидание надвигающейся беды, тревога.

Си. Заноза в пальце. Камушек в ботинке. Корочка на ранке. Ноющий шрам. Звон в ухе.

Блейз останавливается на этой клавише и не может пошевелиться. Но он знает, что он должен это сделать. Си — седьмая, неустойчивая ступень, она требует движения, требует завершения, требует от него хоть какого-то действия.

Требует нажать восьмую ноту. Все песни, мелодии и произведения состоят из семи нот. Семь ступеней гаммы, расположенных в определённом порядке, могут сложиться в любую мелодию. Но без тоники, первой ступени с одной стороны и восьмой ступени — с другой, ни одна из них не будет завершённой. Блейз закрывает глаза и нажимает ноту до.

Звон в ухе не прекращается. Он разрешается. А затем рассеивается, будто его и не было в помине. Блейз открывает глаза и неверяще нажимает на клавишу снова и снова. Та издаёт звук. Как в детстве. Блейз слышит самую обыкновенную ноту до, но для него она самая чистая, нефальшивая и искренняя нота из всех, которые он когда-либо слышал.