Рождество с Неудачниками (гет)

Уизли радостно пожимали руки профессорам. Без семейного воссоединения и посторонними на дружеской встрече, чужими и холодными на празднике Рождества остались лишь...

— Не расстраивайся, Северус, — Лорд с пониманием улыбнулся подчинённому, тронув того за рукав глухой мантии. — Послушай песню…

Портреты по знаку грянули:

No woman, no cry…

Весь внутренний столб лестничных пролётов, восемь этажей, все густо обвешанные стены пели. Звуки долетали через неплотно закрытую дверь.

Никого не смущало, что директор сбежал из собственного кабинета, оставив посторонних пить чай в служебном помещении. Гермиона не могла так сразу выйти из этой комнаты, не потеряв лица. Ну… ещё больше, после того как подавала присутствующим напитки. Она присела рядом с Люциусом и подняла бокал. Когда-то, ещё при родителях, она пробовала красное вино, а потом только смотрела на других… ведьма наклонила высокий бокал шампанского к губам.

Люциус перехватил её руку.

— Нам это сегодня не нужно, — не особо понижая тон и не стесняясь бывшей жены, сидящей на диване напротив, заявил Малфой.

Бокал в руке красного от злости Рона треснул.

Молли рывком отвернулась от МакГонагалл, с которой уже начала навёрстывать за все годы, которые они не виделись, небрежным взмахом палочки чиня разбитое и затягивая рану на ладони младшего сына.

Чарли попытался пригласить его сесть с братьями и преподавателями, но Рон упёрто проигнорировал, продолжая нетерпимо сверлить Гермиону взглядом. Лицо его как-то стало шире с их последней встречи, а глаза как-то меньше и круглее. Впрочем, Грейнджер было настолько всё равно, что она даже не стала додумывать мысль. Кто её по-настоящему беспокоил, так это Нарцисса. Очевидно, у бывшей Люциуса была палочка. И Гермиона сомневалась, что Нарциссе есть что терять. Только что ей устраивала небо в алмазах какая-то залётная птица, с которой неблаговерный общался от силы месяц, что будет, когда отомстить замыслит урождённая Блэк, которая прожила с ним в браке около двадцати лет?!

Гермиона с трудом сглотнула.

— Мне надо заняться обедом, — выдавила ведьма, поспешно срываясь с места, без какого-либо достоинства, и надеясь, что за ней никто не следует…

Надежды были тщетны.

К сожалению, на Хэллоуин Лорд не выпросил ей способность бегать быстрее мужчин. Только особую ведьмовскую привлекательность… так что у преследователя появилось лишь больше причин, чтобы настигнуть ведьму.

Гермиону втолкнуло боком в холодную шершавую стену и тут же вдавило в неё горячей живой массой. Ноздри обдал терпкий мужской запах из смеси грубого мыла и чего-то природно-животного.

— Ты!.. — весьма словоохотливо просветил о своих претензиях Рональд. — Разве для меня ты — хоть раз! изволила нарядиться?!

Грейнджер на секунду почувствовала себя обитателем вакуумного пространства. Она перестала переживать из-за несдержанности Рона. Она не чувствовала, как жёсткая каменная стена впивается и перетирает ей бок. До неё не долетали звуки, и само время остановилось, будто она держала его в собственной руке, раскручивая маховик…

Ведьма подцепила кончиками пальцев и подтянула, чтобы лучше видеть, подол своего платья. Нарядилась? Когда они с Лордом носились за покупками, Гермиона позволила себе нескромность приобрести нормальное платье… но, конечно, она его не надела сегодня, когда собиралась отбывать наказание на кухне! На ней всё ещё был кошмар, который ей однажды подарила Луна! И Рон, если не разучился читать, должен был видеть на спине надпись «Лорд — это любовь!»

Гермиона оторопело уставилась на бывшего друга, парня и мужчину.

— Что?! — выпалила Роза, вытаращив на них глаза с низа лестничного пролёта. За ней подоспели Малфой-Реддлы, непривычно одетые не в школьную форму. — Только не это! — продолжала сокрушаться дочь, всплёскивая руками.

— Ты настроила против меня ребёнка?! — озверел Рон.

Гермиона даже не успела сказать, что он вообще-то не вспоминал о дочери годами, когда Бенедикт и Сципион, разогнавшись, оттолкнули Рона, освобождая её из захвата.

Продолжение разговора Гермиона посчитала не интересным, и так и не произнеся разоблачающих слов законной мести, подскочила к мальчикам.

— Ах ты ж, подстил… — Рон брызнул слюной.

— Петрификус Тоталус! — почти профессионально бросил Скорпиус.

Уизли гулко свалился на ступеньки характерно негнущейся тушкой.

— Извини, — обернулся к Розе Скорпиус.

— Я? — удивилась дочь. — Я — ничего…

— Не выдавайте! — на сей раз мальчик обратился к портретам.

Марли глядели из золотых рам со вселенским пониманием:

— “Don’t worry ‘bout a thing

‘Cause every little thing gonna be alright…”

Юный Малфой признательно кивнул портретам, торопливо догоняя остальных. Гермиону тащили за руки, но она не собиралась кого-либо отчитывать. Кажется, Рон вообще не соображал, что творил. Как бы разгромно они ни рассорились при расставании, ведьма не считала его жестоким…

**

Северус, конечно, не мелочился… В отбывании наказания по вечерам или целый день была значительная разница. Раньше с провинившегося класса было довольно грязной неизобретательной кухонной работы, теперь требовалось делать всё, включая готовку и мытьё туалетов.

И на последнее Гермиона направила магию, а на первое пришлось обратить не только руки, но и умственные усилия. Ведьма хотела запечь пару индеек в собственном соку и приготовить картофель в духовке, но когда увидела Уизли, поняла, что индеек потребуется по крайней мере пять. И теперь с ними не было Лорда, который охотно разделывал мясо.

— Где этот Грейнджер-Реддл? — сварливо поинтересовался Скорпиус, уже умело очищая картофелину.

— Уехал, — лаконично ответила Гермиона, не очень ловко отчекрыживая индюшачью голову. Хорошо хоть не приходилось самой сворачивать им шеи и ощипывать… Ведьма содрогнулась от перспективы. Повезло, что Снейп не считает её такой чувствительной.

Дверь открылась, громко ударив о стену и заставив тревожно задребезжать посуду. На кухне появились Флёр и Нарцисса. Мальчики отвлеклись от работы. Взгляды приклеились к расправившей пёрышки полувейле. Делакур разулыбалась под взглядами. Гермионе некогда было возмущаться её поведением при несовершеннолетних, её внимание притянула вторая женщина.

— Мы пришли попросить что-нибудь на перекус детям, — выдала официальную причину вейла. — Может, несколько фруктов? Паркуа-па?

— Угощайтесь, — Гермиона без особого гостеприимства махнула на ящик с яблоками своим внушительным ножом.

— Скорпиус! — тем временем встрепенулась, всплёскивая руками Нарцисса. С её плеч едва не слетела белая шаль ажурной вязки, в гардеробе Молли таких всегда было немало. — Мой родной…

Парнишка растерялся. Женщина мягко обхватила его плечи и теперь буквально пожирала глазами. И было отчего — вытянувшееся лицо как никогда напоминало выбитого из колеи подростка Драко. Гермиона слишком хорошо понимала чувства женщины, чтобы пропустить ситуацию мимо себя — пришлось отвести глаза и постараться сморгнуть непрошенные слёзы…

В своей тарелке на этой кухне оставалась только Нарцисса, остальные стопорились и млели от неловкости. Мальчики не знали куда девать глаза, и Флёр, отступив в тень, сложила вместе руки и потупилась.

— Тётя Нарцисса, — оценив обстановку в лоб обратилась самая бесшабашная — Роза. — Ваш сын называл детей как попало. У него этих Скорпиусов толпа!

— Не говори со мной, отвратительная полукровка!

Нож в руке Гермионы остановился. Она, конечно, не в первый раз сталкивалась с дискриминацией по происхождению, но в отношении её детей ничего подобного не звучало никогда. Вот просто никогда! Слово, выжженное-вырезанное на её предплечье не звучало вслух с тех пор, как Лорд дал свою фамилию тем, кто не дотягивал до победивших стандартов. И что? Кто бы посмел крикнуть «грязнокровка!» в сторону миссис Реддл? Хочешь оспорить признание Лорда, вперёд, брось ему вызов!

Гермиона сама не помнила, как оказалась перед Нарциссой, закрывая Розу спиной. Не помнила, когда оставила здоровый нож и где. И как в её руке оказалась палочка…

Мальчики отпрянули в стороны. Скорпиус вырвался и пятился. Тёмные глаза Блэк полыхали, как пламя на Самайн. Теперь она смотрела на Скорпиуса как на грязь, характерно искривив чётко очерченные губы. В её белых пальцах тоже была палочка.

Наверное, в этот момент они ещё могли просто сплюнуть в сторону друг друга и разойтись, обе ещё достаточно себя контролировали…

— Вы что? — всхлипнула Иоланда, соскочив с лавки и сжимая маленькие кулачки. — Хотите напасть на маму?!

И всё пошло к чертям. Очевидно Нарциссу взбесил брошенный в её сторону вопрос, и не кем-нибудь, а полукровкой, оскверняющей род Лестрейнджей — да, происхождение Иоланды было более чем прозрачно. Гермиона с болезненным уколом в сердце, с первобытной остротой ощутила, что её ребёнок в опасности.

Раздался ультразвуковой визг, взметнув руки к голове, Флёр понеслась прочь с линии огня. Белобрысая сука не поведя бровью снесла с плиты сорокалитровый котёл с почти вскипевшей водой. Кипяток запруживал пол кухни. Подростки вскакивали на лавки, спасаясь. В этот момент Грейнджер перестала пользоваться одним Протего. В этот момент она забыла, что вообще-то не имеет права на боевые заклинания. Нарцисса забыла тоже.

Гермиона направила палочку, вынося наружу массивную кухонную дверь с частью каменной кладки. Она не задумывалась, что кто-то ни о чём не подозревающий мог стоять там, снаружи. Нарциссу будто втянуло в дыру. Глаза её на мгновение сильно расширились в неверии, а потом безумная сука-Блэк понеслась вперёд задом в пролом, со скоростью, за которой не поспевал глаз.

Грейнджер лишь мельком оглядела детей, определяя их состояние. Посчитала почти плачущую Флёр безобидной и по хрустящим под подошвами обломкам пошла навстречу драке.

**

Гермиона очнулась в месте, знакомом, пожалуй, всем, кто учился в Хогвартсе. Два ряда коек были пусты, мадам Помфри отсутствовала. У её чистой, пахнущей стерильностью постели опираясь на трость сидел на аскетичном стуле Люциус, без скуки разглядывая пустую стену напротив.

Ведьма приглушённо обиженно простонала. Спина ныла. И ноги тоже.

— Северус выставил мне счёт, — ровным голосом поделился Малфой, заметив, что она очнулась.

— За что?! — хрипло возмутилась Грейнджер. Сесть не получилось. Люциус подал ей стакан воды. — Что с детьми?

Серые глаза скользнули по лицу, шее, запнулись об одеяло на груди. Что-то Люциус слишком долго на неё смотрит…

— Они в порядке. Пострадала кухня. Астрономическая башня. То, что Хагрид называет домом… называл…

Гермиона зажмурилась и застонала снова.

— Где Снейп?

— Тушит Запретный лес. С ним Флитвик и МакГонагалл — можешь не переживать на их счёт. Утром я слышал, как они говорили, что готовы делать что угодно, лишь бы не проверять эссе.

— Как же… обидно! — Гермиона накрыла лицо руками, вдавливая глазные яблоки.

— Почему?

— Я ей проиграла!

— Ты? — удивился Люциус. — О нет, ты выиграла!

Гермиона посмотрела на мужчину.

— Ты утешаешь меня, но это очевидно — её-то нет в лечебном крыле!

Малфой хмыкнул:

— Её увезли в Мунго.

Ведьма помолчала, переваривая мысль.

— Ты… злишься?

— Из-за Нарциссы? — Люциус поднял брови. — Нет, мне даже в своём роде приятно…

— Нет… — Гермиона опустила глаза, осознавая, что даже не думала о жизни другой женщины, когда спрашивала. — Из-за счёта, который тебе выставляет Снейп…

— А я не собираюсь платить, — просто сообщил Люциус. — Есть три десятка свидетелей, что начала не ты. Скажу Лорду, чтобы брал компенсацию с Блэков, он согласится.

Гермиона поёрзала на жидкой подушке. Ток крови немного оживил спину. Она всё ныла, но теперь скорее жизнеутверждающе, а не оттого, что готовилась развалиться на части.

— А… что ты здесь?

— Где же мне ещё быть? — удивился Люциус. — Моя женщина лежит без сознания в лечебном крыле. Мать моего ребёнка. Та, что обещала мне быть ласковой… и возможно, единственная из знакомых мне женщина, которая держит слово…

С каждым словом Малфой наклонялся всё более удобно, так что в конце концов Гермионе лишь осталось положить ладони ему на плечи и ответить на увлекающий долгий поцелуй.

О происшествии уже знал весь замок, ведь грохот соответствовал разрушениям. Снейп всё ругался про башню, хотя со времён майской битвы с Орденом в ней не проводились занятия, а восстановленная версия была сделана из фанеры и гипсовых блоков.

Рон Уизли проследил взглядом за удаляющимися спинами профессоров, потушивших Запретный лес и теперь устало возвращающихся в замок. Он чувствовал вину за то, что произошло на лестнице — он повёл себя как дикарь, и сам признавал это. Напугал не только Гермиону, но и детей до такой степени, что они бросились защищаться… как могли — Рону было стыдно. Потом Флёр рассказала, что Нарцисса и Гермиона подрались. До сих пор Нарцисса не была только с ним, Роном. Гермиона должна была знать. В душе Уизли шевельнулась почти умершая надежда. Он иногда думал, что повёл себя слишком резко тогда, в начале… но гордая Гермиона поджала челюсти и просто унесла его дочь, даже не спросив у него — будто это и не его ребёнок! Он тогда с обиды надумал себе…

Ноги принесли мужчину в Лечебное крыло. Если подрались такие ведьмы, им должна была потребоваться помощь. Рон несмело потянул дверь…