Джо (гет)

Чем отличаются ангелы от демонов? Чем отличаются вампиры от оборотней? Чем отличаются душевные от бездушных? Чем отличаются одинаковые? В чем сходятся различные?..

 

На Рэдлавикс опускается сонный вечер. Я, свисая с парапета, смотрю на желтоватый закат. В этот момент ко мне подбирается особа с черными крыльями. Поздороваться? Не стоит.

Леди касается парапета сиреневой рукой и спрашивает:

— Как вам погода?

— Переменчивая, — отвечаю я.

— В каком смысле? — удивилась сиреневая леди.

— Днем — жарко, а ночью холодно. Вечером дождь, а утром — туман. Переменчивая.

Ей не понравилось это слово, и леди поспешила сменить тему.

— Мистер, вы, часом, не демон?

— Вы правы, мисс. Форменное исчадие ада.

Ее губа задергалась. Мой сарказм взбесил леди не на шутку.

— А вы умеете дерзить.

— Кто не умеет, тому хуже.

Уголки ее рта чуть приподнимаются.

— Меня зовут Клементина.

— Джо. Просто Джо.

Возникает неловкая пауза. Мне не о чем говорить с незнакомкой. Леди, в свою очередь, не хочет получить новую колкость в ответ. Статус-кво сохранен.

В небе собираются тучи. Вот-вот зальет.

— Скоро начнется дождь.

— Ничего. Не растаю.

Клементина нахмурилась, а затем отвернулась. Ей наверняка хочется уйти от токсичного собеседника куда-нибудь еще. Но она не уходит и продолжает стоять.

Ветер усиливается. Один порыв — и я окажусь внизу. Холод пробирает до костей.

— Клементина, прошу, не стойте на ветру. Так и заболеть недолго.

— Вам-то что? — Клементина переходит на шепот. — Дурак.

Вот так всегда. Сами навыдумывают, сама пристают и сами обижаются. Виноват, конечно же, я. Кто ж еще?

Клементина скрывается из виду. Молодец, Джо. Так держать, Джо.

Я остаюсь на холоде в одиночку.

— Брр! Пожалуй, и мне пора.

Я, промокший и продрогший, под шум ветра добредаю до ближайшего кафе. Переступаю через порог и опять вижу сиреневую леди. Клементина сидит за столом и заедает нашу встречу чаем с печеньем.

С подносом ко мне подходит знакомая Мурмянк.

— Привет, Джо. У тебя совесть есть?

— Привет, Мурмянк. Надо поискать.

— Опять твои выкрутасы. Довел бедную девушку до слез.

— Она-то бедная?

Я всматриваюсь в деловой костюм леди за нехилую сумму.

— Иди — и сейчас же извинись.

Суровый взгляд Мурмянк не принимает отказов. Я вздыхаю и иду.

— Здесь свободно?

Клементина отворачивается, как бы не замечая моего присутствия.

— Похоже, возражений нет.

Я приземляюсь на кресло напротив леди. У той снова дергается губа.

— Слушайте, Клементина, мне очень жаль. Извините меня за мое скверное поведение. Задеть или обидеть вас я не собираюсь.

Клементина все также не смотрит в мою сторону, но ее уши шевелятся.

— Конечно, после сытного обеды задеть вас становится легче. Но я не это имею в виду. Я раскаиваюсь в сказанном ранее, честное слово.

Леди со стуком опускает чашку и встает с кресла. Ее глаза светятся красным.

— Грубиян!

Не доедая печенья, Клементина идет на выход. Мурмянк с подносом подходит ко мне.

— Офонарел?

Я пожимаю плечами. Мурмянк косо смотрит на меня и возвращается к работе. Я выхожу из кафе несолоно хлебавши.

Силуэт леди удаляется по направлению к парку. Я решаюсь идти за ней. Она оставила меня голодным. Вот же стерва.

Леди сидит на скамейке, прикрыв глаза руками. Я подхожу ближе.

— Мисс, вы плачете?

— Я вас ненавижу.

Рекорд. Обычно на это уходит день. Ай да Джо, ай да бес.

— Признаться, я вас тоже, — говорю я и сажусь рядом.

— Уйдите. Сейчас же, — Клементина рычит.

— Еще чего, — я закидываю ногу на ногу. — Мисс, у вас долг.

— Какой еще долг?! — глаза леди горят красным.

— Перед моим желудком. Я от вас не отстану, пока не поем.

— Это угроза? Да как ты, смертный, смеешь требовать!

— Мы перешли на "ты"? Отлично.

Клементина хватает меня за шею и душит. Сильная хватка.

— Грубиян! Хам! Идиот! Дурак! Чернь! Говорить мне — графине — такие дерзости!

Пожалуй, хватит. Я переношусь ей за спину.

— Графиня, а в ругани тебе мастерства не занимать, — говорю я, потирая шею.

— Молчи, еда! Да я тебя...

Клементина не успевает договорить. На небе всходит алая луна. Рядом появляется черная и зубастая тень.

— А ты совсем не изменилась, — тень принимает осязаемый образ. — Маленькая гадина.

Клементина сменяет гнев на испуг.

— Попрошу. Большая и клыкастая, — заявляю я.

— А кто этот шут? Твой новенький ухажер? — лыбится Лексус. — Покусаешь и бросишь, как и меня?

— Лексус... — леди дышит ненавистью.

— Нападай, любовничек, — скалится Лексус.

— Тогда ты справа, а я — слева. Мне графиня должна один испорченный прием пищи.

— Ты не защищаешь ее?

— Чувак, — я кладу руку тому на плечо. — Давай объединятся. Тебе красноглазая разбила сердце, а мне испортила желудок. У нас много общего. Мы...

— Evanescite! — произносит леди. Лексуса окутывает алый туман.

— Забавный паренек. До встречи, гадина. — только и успевает сказать Лексус.

Я на секунду теряю равновесие.

— Уходи, — говорит леди.

— Или что? — я развожу руками. — Испаришь меня?

— Бесишь! — леди взмахивает сиреневой ладонью. — Fulgur, magnum fulgur!

Молнии летят в мою сторону. Клементина в бешенстве. Я чувствую ее ненависть, ее злобу. Ай да Джо.

— Veto! Hoc veto! — произношу я. Молнии распадаются на искры.

— Как ты... — графиня на мгновение удивлена. — Конечно же. Демоны питаются ненавистью живых существ. Ты провоцируешь агрессию и становишься сильнее.

— Вы догадливы, — я говорю десятком разных голосов. — К̠̘͚͎͉͕̅ͦ̏͐̚ͅл̤̤̻̜̠̣ͫ͗͑е̑ͭ͂̒̄м͔͕͙̬̞ͪе̤̠̪̗̘͕̯̓̋ͨ̓н̵͒т̱͓͓̳͉͇̓̈́ͮͥͧ͘и̹̮̫͖нͦ͒̓̒̑а.

Леди отшатывается в сторону. Черные крылья дрожат. Руки сложены локтями вперед. Вампирские клыки оскалены в бессилии.

— Nebulosus! — леди произносит заклинание и исчезает в фиолетовом тумане.

— Уже уходите? — спрашиваю я.

Но ответа, естественно, нет. Туман рассеивается.

— Надеюсь, нескоро увидимся, — урчит пустой живот. — Надеюсь.

Я иду по ночной улице. Похолодало. Круглая и желтая луна светит на небе. Горят фонари.

— Не стоит волновать Лу.

Из-за угла выходит подозрительный тип в темной кофте.

— Я восхищен, — говорит он сходу.

— Автографов не даю. Пробники не покупаю. Не интересует.

— Вот как, — из-под капюшона выглядывает широкая улыбка. — Вы меня с кем-то путаете. Проблемы с вампирами, как я вижу?

— Да, есть. Вампирши пугаются.

— Хах. Вы мне нравитесь, — тип хмыкнул. — Не хотите покончить с вульгарной практикой вампирской охоты? Больше никаких приставаний на улицах к мирным обывателям. Все было бы намного проще.

— Забавно слышать от незнакомца, навязывающего услуги в неподходящее время.

— Отказывайтесь?

— Я подумаю над вашим предложением, — брякнул я и зевнул. — Позже.

— Понимаю, — тип снова хмыкнул. — До скорой встречи, — произнес он и исчез.

Я пожал плечами. Каких чудиков только не встретишь, идя по ночной улице. Хотя — и по дневной, и по вечерней, и по утренней. Круглосуточно, так сказать.

Я вернулся под крышу временного убежища. В этом домишке живет Джонти Эйден. Точнее — жил до встречи со м̷͎͖̣̹͎̫̙͊͌̌͟ͅн̵̡̤̬̲̰̰͍ͨ̉͆̑ͯ̂́̉͠о̡̗̲̠͎̟̺̩̏͊̋й̶̵̢̤̦̘̻͒ͨ̀̊ͬ̋͒̚. Его, взбалмошного сироту, приютила Лукинда — зеленый добродушный дракон. Не хочу ее расстраивать. Душа Джонти сгинула в небытие. Осталось лишь внешняя оболочка. Внутри остался только Д̟̖ͮͯ͑̍̿͢ж͖̞̖̀͑̀͆̉ͪо͎̲̪͚̘̌̅͗̌ͯ̐͌.

Я крадусь через стены при помощи магии. Главное не разбудить питомцев Лу. Есть что-то трогательное в этой заботе. Многих зверьков выбросили на улицу прошлые "хозяева". На что они рассчитывают? На медленную гибель от голода? На быструю смерть от холода? На тех, кто взвалит их ответственность на свои плечи? Смертные совершают удивительно бездумные поступки с теми, кто зависит от них.

Я прохожу мимо комнаты Лу. Она, переодетая в ночнушку, крепко спит. Я чувствую ее частое дыхание. Лу снится кошмар.

— Timor abibit, — шепчу я над златовлаской.

Лу дышит ровно. Я с облегчением иду в комнату Эйдена. За окном блещет рассвет...

Я встаю с кровати. Демоны никогда не спят. В дверь стучат. Я слышу, как Лу говорит: "Сейчас-сейчас!" Дверь открывается. На пороге стоят ангелы-контрактники.

— Здравствуйте, леди. Мое имя — Торнвинг. К нам поступила информация о демоне, скрывающемся в вашем доме. Позвольте войти?

— Демоне? — Лу замялась. — Но у меня нет никаких демонов. Можете сами убедиться.

— Благодарим покорно, — предводитель патруля поклонилась.

Патрульные шагают по этажам. Заманчиво, но выберу другое место для стычки.

Я спрыгиваю перед носом и несусь к двери.

— Somnus profundus! — бросил я Лу; златовласка опустилась на диван и уснула. — Сыграем?

Торнвинг и патрульные оборачиваются в мою сторону. Я смотрю на серебристые волосы Торнвинг. Лицо каниски покрыто узором из белых полос. Белые крылья готовы к длительной погоне. Потрясающе. Я остаюсь на месте, как вкопанный.

— Значит, источник правдив. Не советую использовать магию. Сдавайтесь.

— Попросите выйти тех двоих, и я вам сдамся. Прямо на полу.

Щеки каниски покраснели. У обоих контрактников вырвался нервный смешок.

— Бесстыдство у демонов в крови, — Торнвинг вынула меч. — Повторяю: сдавайтесь, существо из преисподней, иначе нам придется применить силу.

— Силу любви? — подмигнул я.

Контрактники еле сдерживали смех.

— Отставить! — рявкнула Торнвинг. — Это все уловки, чтобы ослабить нашу бдительность.

— Мне бы уловку, чтоб ослабить ваши бретельки. Не подскажете? — и добавил. — Кстати, а вы благословили трусики на бой с нечистью? Мало ли что.

Контрактники ржут аки кони. Лицо каниски наливается краской. "Новички", — думаю я.

— Risus lapidis, — произношу я; контрактники замирают.

— Gladius Sanctus! — Торнвинг рвется вперед. — Ты заплатишь за это, демон!

— Плачу натурой, — говорю я.

Торнвинг взмахивает золотым мечом, но промахивается. Я подлетаю к ней впритык и целую в губы. Торнвинг делает шаг назад.

— Как ты смеешь?! — и закрывает пунцовое от стыда лицо.

— Ты права, слишком быстро. Ну-ка повторим?

— Arsenal Sacrum! — Торнвинг вздевает руки к небу.

Нашла ж заклинание. Все здесь разнесет!

— Translatio longae distantiae! — успеваю сказать я.

Мы с "окаменевшими" контрактниками переносимся на холм, открытый все ветрам. По всем признакам это Меральд.

— Ангелочек, головой думай перед использованием таких заклинаний в чужом доме.

Торнвинг бросается наперевес с мечом... Я проткнут насквозь. Из раны течет ядовитая кровь.

— Ожидаемо. Кха, — харкаю кровью я.

— Ты живой?

— Теперь нет никакой разницы, кха. Делай, что хочешь.

Торнвинг с усилием вытаскивает меч. Больно.

— Я тебя не понимаю. Сначала обезьянничаешь и выделываешься, а теперь готов вот так сложить лапки и сдаться?

— Плевать, кха. Я наигрался. Делай то, что обязана по Уставу Верхних. Быстрее, кха.

— Откуда знаешь про Устав? Говори!

— Во-первых, кха, вы нарушили уже три пункта: не биться с демоном, ставя под угрозу жизнь смертных; не слушать речи демона; не смеяться, находясь вблизи магии демона. Во-вторых, вы не первые. Кха, кха.

— Начитанный... — Торнвинг прикусила губу.

— Джо, кха.

— М?

— Мое имя — Д̛ͣͬͧ҉͉̻̯̰͖̭ж̟̺̤͕͍̠̓͂̋͝о̳̜̭͈̎̕͝. В̒͂̾ͦ͊̑̈́͋͋͛͌̒̈́ͩ̑͏̠̬͈̖̮̮͚̞̳̥̻̖̦̹͍͕̱̳̱̦̖̤̟͔̳̜̣̼͉̫͕͓̯̪͟͡ͅͅͅы̵̴̝͍͚̣͇̭͎̲̰̪͕ͫ̌ͦͧ͐̈́̀͝с̨̦̥͙̗̟͎̰̖̤̼͙̝̝̝̲̠͇̤̻̹̪͈̞̳̞͎̙̜̬̗̫̥̺̰̠̓̀͒̌̋̾͂ͭͧͤ͊̅ͦ̀ͅͅш̎̈̔ͣͩͩ̾̆͠҉͍̖̺̞̗̼͎̹̭̼̗̜̘̮͓͕и̨͎̠̰̥͕͙̬̳̫̭̭̟̪̩̰͉̹͔͔̹̗̖̩ͥ̇̎ͬͮ̓̂͆̑͜ͅй̛͉͈̜̲̻̭͎̩͕̠̙͕͎͚̲̿̒̐͛ͭ́̾̕ͅ ̴̠͚̺͔̯͚̱͔͎̩̞̖̯̯̙̦̞̥̪̣͕͇̪̳̪̱̜̗͚͓̱̱͍̜͖͇̣̟͍̖͉̘͔̀̒͑̅ͬ͐ͫ̓ͥ̀͊̂̌̚д̴̯̺̭͍͚̯̞̣̣͓͔͕̥̠̱͕̖̲͙̯͚̫͖̝̬̯̪̠̱̳͓̦͖̟̞̱̺̣͇͎̀̄̓̏ͯ͂ͣ̒ͩ͌ͮͫ̍̃͗͝ͅͅе̸͌́ͫ̉̅͐̊͘҉̦̳̬͔̖̭м̵̖̙̣̹̹͈̜̪̝̳̣̣̭̺̥̤̼̄̑̍̅ͪ̈̍̿̓͐ͤ̀͠о̛̮̬̪̜͔͇͉̝̟̜̭̙͕͇̦͚͉̰̪͍̭̥̘̞̘̬̲̗̹̪̙̯̺͌̾ͬ̃̍ͫ̀н̨͍̝̺͇̙̩̝̳͎̥͔ͥ̒͊̒̿̓̾̓̎͝ ̴̸͈̪̖͍̤͉̜̤̖̙̱̇̐̃̓ͨ́̇̓́̔̊̌п̖̲̩͉̬̗̗͕̩̫̯̞̱̲̮̞̱͙͓̣̝͓̻̹͙̠̘͚̝͙̗̳̮͈̇ͬ̃̉̓͊ͬ̐͐ͤ͌ͮ̓̊͌͋̚̚̕͟ͅр̶̢̫̮͔̬̘͕̫̳̺̹̱̞̹̼̲̻̻̦̻ͦ̉̋͐ͬ̀е̸̧̗̻̫̟̹̤͍̻̳̣ͯ͛͛̓̈́ѝ̉̍͂҉̤͇͍̘͙̖̜̝͈̩̘̲͍̖̗̜с̵̢̢̖̘͙͇͙͙̼̖͉̝̟͚̹̮̭̖̲̞͖̰̟̗̠̲̟̖̹̫̮̯̱̝̹ͣ̽ͪͯ̊̈́́ͮ͒̎͗ͅп̥̼̞̭̫͓̩͉̟̖̰̘͕̜͍̼̜̯͓̱͖̗̯̳̝̩́́ͧ̏͋̒͂̓͋͐̃͌̈́͆̉̆͆͌̚͞ͅо̧̛̛̜̖̭̮̪̹̬̖̗͍̯̤̱̏̃ͯ́ͤͨ̅ͅͅд̵̥̣͖̘̬̞̦̻͉̲͎̼̻̼̩͕ͫ̽͌ͫ̋͛͆̏͌͊͋͛̀̎̆́̚ͅн̶̸̣̩̩̜̖̹̫̻̥̻͉͇̱̙̱͚͎̭̪͎͉̙̲̥̮̥̞̟ͥ̒̊ͬ̏ͭ͛͊ͮ̎͋̃͌͐̃̈́̿͘е̘̯͕͖̬͉͚͕̪̞͙̥̩̯̱̹͇̱̫̰̼̝͈̙̟̣̞̫͖͎̺͖̝͎͇͇̰̉ͥͤ͐̍ͦ̕͡͠й̨̞̦̠̙̲̝̻͖̮̺̳̦͈̺̦͖̙͆̈́͊̍ͣ͐́͑̍͒ͪ̾ͭ̾ͩ͒͑ͨ͆́͢.̵̨̟̩̞̖͎̭͓̝̝̠̙̦̳̦̜͉̳̩̄̂̓̊ͫ͆̆͗̊͂̾̄̃.

— Невозможно, не верю. Лжешь, — по телу каниски бежит дрожь.

— Я не буду, кха, доказывать. Наивный смертный совершил ритуал — и вот я здесь.

— Выходит, это тело принадлежит... — Торнвиг бросает меч на землю. — Как я слепа.

— Не кори себя. Ему уже никто не поможет, кха. Ни смертный, ни бессмертный.

С глаз Торнвинг накрапывают слезы. Я чувствую ее горечь и бессилие. Ничего не поделаешь.

— Просьба, — каниска навостряет уши. — Присмотри за Лу и питомцами. Я стер ей, кха, память о сорванце. Так будет лучше.

— Хорошо, — немного помедлив, отвечает Торнвинг. — Ты вернешь нас обратно?

— Конечно, кха.

— Тогда, — желто-белые глаза смотрят в мою адскую суть, — прощай, странный демон.

— Прощай, кха, красавица. Увидимся в аду.

— Не дождешься, — каниска смахивает слезы рукавом. — Exilium ad inferos!

— Да будет, кха, так. Reditus ad locum.

Разверзается адская пасть. Я лечу вниз. Торнвинг все уменьшается и уменьшается, превращаясь в маленькую серебристую точку. Все возвращается на круги своя...

Через месяц на поместье четы Коллинзов было совершено нападение. Демоны под предводительством Ривенлода атаковали магический барьер. Вампиры, вопреки всем раскладам, отбились.

Графиня Клементина Коллинз встает над телом поверженного врага.

— Где настоящий Джонти? Отвечай, — алые глаза вампирши ярко сияют.

— Поищи... в преисподней, — хрипит тот и умолкает.

 

Конец