Сила материнской любви (джен)

Северус стоял у окна в родительском доме. В груди клокотал гнев. Казалось, он чёрным пламенем выжигает всё внутри, не даёт дышать. Ненависть, ничем не сдерживаемая ненависть к отцу, готова была излиться и затопить всё вокруг, включая этот убогий дом и самого Северуса. Тихий шорох отвлёк его на секунду. Рядом возникла мать. Он не смотрел на неё, но почувствовал некую магическую связь, существовавшую между ними, несмотря на внешние разногласия, которых в последнее время становилось всё больше.

— Северус, ты идёшь к Тьме. Этот путь не принесёт тебе ничего хорошего.

— Ты думаешь, я буду терпеть и дальше этого ублюдка? — почти прошипел он в ответ. — Я достаточно силён, чтобы справиться с Тьмой.

— Нет, Северус, я не дам уйти тебе в Тьму, я лучше сама погибну, но отведу тебя от этого пути.

* * *

Через год.

— И зачем я только послушал её, — с горечью думал худосочный черноволосый паренёк, накручивая километры по краю Запретного леса.

Мать мертва, ублюдок по имени Тобиас Снейп всё-таки доконал её. Позорная сцена около Чёрного озера. Лили!

В груди опять всё сжалось, так, что стало трудно дышать. Последние два года у него вообще начиналось затмение, в глазах всё темнело, какая-то чернота пробиралась внутрь и окружала его.

Неужели она не поняла, не поверила, что он ляпнул это ужасное слово, находясь в полном шоке, в бессильной ярости, ничего не соображая. Тогда у него тоже было темно перед глазами: от унижения, от злости.

Или всё-таки правы его однокашники-слизеринцы?

— Ты ей не нужен, очнись уже, Снейп, от своих глупых мечтаний, ты всё-таки слизеринец, твоя мать была из сильного рода Принц. Не позорься!

Такие и иные доводы крутились в последнее время в голове постоянно.

* * *

Последний курс прошёл, как в тумане. В черном тумане. Северус делал всё на автомате: ел, учился, куда-то ходил. Ему было всё равно, что скажут или сделают Мародёры, но они почти перестали обращать на него внимание.

После выпускного около него, как ни странно, появился Люциус Малфой. Да, он опекал его, будучи старостой. Делал это снисходительно, царственно, как и положено аристократам. Распознал в нём талант зельевара и бессовестно пользовался этим для своих нужд.

И всё-таки это было что-то, что позволило ему занять свою нишу на факультете. Пусть его и презирали, но напрямую не оскорбляли и не трогали.

На седьмом курсе Люциус прислал ему приглашение, и отчаявшийся юноша откликнулся. Да, он отоспался, отъелся, но, кажется, впал в ещё большее отчаяние, видя роскошь, которой он лишился из-за опрометчивого поступка матери.

— Впрочем, — хмыкал про себя Северус. — Похоже, идиотское упрямство было в крови у их рода.

Люциус спрашивал о планах, куда поедет после школы, намекнул, что может найти ему работу. Северус не очень соображал, до него дошли слухи, что у Поттера и Лили свадьба после выпускного. Стоило только об этом подумать, и перед глазами появлялась чёрная выжженная пустыня, а сказочный Хогвартс казался обгоревшим и разрушенным исполином. Люциус, похоже, почувствовал все негативные эманации, исходившие от его протеже, и, пообещав прислать сову, царственно удалился.

Северус не собирался возвращаться домой. Он решил снять номер в "Дырявом котле" и уже тогда определиться окончательно. Не сказать, что перед ним распахнулись все двери. В лавках зелий, может, и нужны были помощники, но никто не спешил нанимать неизвестного, угрюмого выпускника, да ещё и со Слизерина. Лорд Волдеморт представлял уже грозную силу, столкновения его Рыцарей с аврорами, налёты на магглов — всё это было очень похоже на начало Первой магической, о которой слишком хорошо ещё помнили волшебники.

Северус был в растерянности, деньги от заказов, ещё со школы, заканчивались, а тут и "Ежедневный пророк ", в котором расписывались подробности свадьбы века Поттера и Лили. Ему снова было нечем дышать, стоило взглянуть на эту проклятую газету. "Что делать, что делать?" — безотвязно стучали молоточки в голове. Тут-то и прилетел филин от Люциуса с предложением встретиться в кафе в Косом переулке. Северус мало-мальски привёл себя в порядок и потащился на встречу, успев вспомнить, что Малфой что-то говорил о работе.

Холёный аристократ скользнул взглядом по замученному юнцу с чёрными кругами под глазами и, заказав кофе, начал говорить о Волдеморте, о новом миропорядке, что Лорд велик и восстановит справедливость, и что о нём, Северусе Снейпе, Люциус Малфой говорил и представил как талантливого зельевара, а значит, стоит ему вступить в ряды Упивающихся Смертью, как всё у него, Северуса, наладится. Он приобретет и мастерство, и славу, и уважение. У Северуса, который сначала был, как в дурмане, под конец прояснилась мысль: "А почему бы и нет? Здесь меня больше ничего не держит". Где-то на задворках разума промелькнули слова матери: "Ты идёшь к Тьме", но он отмахнулся. Люциус не торопил, предложил подумать. Когда Снейп вернулся в свой номер и повалился без сил на кровать, мелькнуло опять: "А почему нет? Кто меня вообще где-то ждёт, а жить как-то надо", и он провалился в сон. Утром эта мысль всё так же навязчиво сидела в мозгах, слова Малфоя всплывали в голове: обедал ли он, смотрел на гуляющих, слышал ли вполуха обсуждение блестящей свадьбы своей бывшей подруги. В общем-то он решился, хотя что-то и давило на него невероятной тяжестью, словно небо на плечи Атланта. Он послал Люциусу сообщение, что готов, и, получив неожиданно быстро ответ, в полдень оказался перед воротами Малфой-мэнора. Его встретил молодой хозяин, внимательно осмотрел и заговорил неожиданно искренне и даже как бы сочувственно. Люциус предлагал всё хорошо взвесить, тщательно продумать, не поддаваться эмоциям, просчитать все условия.

— Я же вижу, что это свадьба на тебя так подействовала, — неожиданно мягко сказал он. — Не торопись, успокойся.

Но напоминание о свадьбе только подстегнуло Северуса.

— Я всё продумал, — процедил он сквозь зубы. — Я готов ко всему.

Тогда Люциус взял его за руку и повёл к мэнору, ибо, поглядев повнимательнее, заметил неестественную бледность и почти сумасшедший огонь в чёрных глазах. При том, что двигался Снейп с трудом, словно старик, еле переставлял ноги и даже задыхался. Люциус ещё пару раз остановился и предложил отложить встречу, но Северус только мотнул своими чёрными патлами и двинулся вперёд. Перед ступеньками он остановился, ему нечем было дышать.

* * *

Чёрная мгла облаком окутала его. Северуса дёрнуло и понесло. Тьма сжала так, что невозможно было дышать и терпеть боль. "Кажется, я умер," — последнее, что успел он подумать. А Люциус, пригвождённый неведомым чёрным сгустком дыма, остался стоять перед своим дворцом, отказываясь хоть как-то объяснить произошедшее.

Через несколько мгновений Северус вдруг почувствовал себя хорошо, да что там, просто отлично. Он стоял в большом зале со стрельчатыми окнами, мгла рассеялась, и перед ним возник призрак матери. Но нет, она была вполне материальна и смотрела на него с любовью. Он не помнил, чтобы когда-то Эйлин смотрела так на него.

— Мама, — неуверенно произнёс он и потянулся потрогать её. В голове было пусто и спокойно.

— Я должна была спасти тебя от Тьмы, Северус, — прозвучал голос матери. — Теперь ты в безопасности, ты в Принц-мэноре, и будешь здесь, пока не увидишь Свет. Я не отдам тебя Тьме, Северус, я всегда буду с тобой.

И Эйлин отошла в сторону и словно растворилась в воздухе. Парень ошарашенно огляделся вокруг, потом неуверенно перешёл в другую комнату, третью. Отстраненно, будто он был наблюдателем извне, он осмотрел спальню, столовую, кухню и ещё ряд помещений. "Может быть, я всё-таки умер?" — мелькнула мысль. Засмеявшийся рядом голос матери сказал:

— Нет, Северус, ты жив, ты в своём доме, отдыхай, мой мальчик.

Потянулись странные дни. Северус ел, пил, спал, ходил по замку ,что-то трогал и рассматривал, но как будто ничего не ощущал. У него не было никаких мыслей, воспоминаний, обиды, злости. Всё исчезло. Однажды он вышел в какую-то дверь и оказался в саду, где было множество редких растений. Потом он нашёл и лабораторию, и старинную книгу матери по зельеварению, доставшуюся ей от предков, которую он назвал в своё время "Собственность Принца-полукровки". Он варил какие-то зелья: для аппетита, для внутренней силы. Каждый раз он чувствовал рядом с собой присутствие матери, хотя больше не видел её, но иногда она незримо что-то подсказывала ему. Однажды он подумал сварить Амортенцию, но потом рассмеялся и решил: "Зачем?" Северус часто ходил по зеркальному коридору, в стенах которого мелькали, как будто кадры в телевизоре, какие-то лица, события, но он их не мог узнать и соединить в какой-то сюжет. Коридор заканчивался чёрной дверью, которая единственная не открывалась ему. Он уходил и продолжал находиться в этому непонятном состоянии, которое ему даже нравилось. Он был спокоен, дышалось легко. Тьма не давила и не окружала его. "Вероятно, так было бы в раю", — подумалось ему как-то. Чем больше он так существовал, тем больше очищалось и прояснялось его сознание, тем яснее ему становилось, куда он чуть не влип. Он вспоминал всё, что слышал о Гриндевальде, о Вальбургиевых рыцарях, о магловском Гитлере, об ужасах войны: и Первой магической, и Первой мировой, вспоминал без зла и уныния Лили, её роман с Поттером, и ему было... безразлично. Он столько грязи, ненависти, унижения носил в себе, что удивлялся, как он вообще выжил.

"Каждый выбирает свою судьбу и любовь сам, но жизнь продолжается, и у меня ещё всё впереди". Такие мысли всё чаще появлялись у него в голове, от них становилось легко и немного смешно, как от щекотки. Северус нашёл тренировочный зал и с наслаждением там занимался и сражался с манекенами. Потом он всерьёз принялся изучать всё, что нашёл в семейной библиотеке, просиживая иногда ночами за пыльными фолиантами, так что портреты предков одобрительно начинали перешёптываться между собой. Северус застрял в определённом промежутке времени, и не думал уже возвращаться в тот мир, где он вынес столько боли и разочарования, и где его окружала Тьма. Так прошёл ещё год, и однажды, когда он в очередной раз шёл по зеркальному коридору, он увидел изображение, которое заставило его остановиться, потому что это были не мелькающие картинки, а застывшее изображение. Лили с мольбой в глазах протягивала ему крошечного ребёнка и кричала:

— Спаси его, спаси!

Рядом возникла призрачная фигура матери и повела его за руку. Чёрная дверь открылась, они оказались в зале с родовым алтарём. Мать подвела его к камню и велела лечь. Механически, без раздумий, Северус лёг в центр родового камня, и тут же его окружили призраки его предков. Он не слышал и не понимал, что говорят, закрыл глаза и просто впитывал магию Рода, поднимаясь на волнах магии. Тело гудело от напряжения, но послушно впитывало в себя силу Рода. Очнулся Северус в своей спальне. Он почувствовал необычайный прилив сил. Вспомнив вчерашний день, он встал и оглядел себя. Всё тело мерцало и слегка переливалось.

— Теперь ты неуязвим для Тьмы, — прозвучал голос матери. — Нам пора.

* * *

Северус опять почувствовал какое-то движение и понял, что сидит на стуле в том самом зале, где оказался впервые. На руках он держал пухлого зеленоглазого малыша, который внимательно смотрел на него, а потом протянул к нему свои ручонки и сказал:

— Папа.