Запах «московской грушовки» (джен)

— Девчонки, ешьте яблоки, пока есть, — говорит мама, подхватывая с земли яркое полосатое яблочко. Оно небольшое и наверняка червивое. Мама внимательно осматривает его со всех сторон, потом идёт к корыту с чистой водой, приготовленной для полива ещё с вечера, чтоб за день на солнышке согреться успела, и моет. Хрустко вгрызается в один бок и сразу выбрасывает: — Вкусно!

Танюшка задирает голову, рассматривая снизу высокую, раскидистую яблоню. Яблок на ней в этом году полным-полно. Они ещё не совсем поспели, но те, что упали, уже можно есть, хоть они и червивые.

— Мам, тут дырка, — показывает Танюшка поднятое яблоко. Оно казалось замечательным, пока лежало на земле полосатым боком кверху. Но стоило поднять, оказалось с другой стороны кривым и будто проткнутым грязной палочкой. — Чего они все червивые?

— Червивые — самые вкусные, — назидательно говорит мама и улыбается. — Червяк всякую гадость есть не станет. Обкусывай с целого бока, а остальное выброси. Только помой сперва.

Танюшка послушно купает яблоко в корыте. Оно вырывается из рук и плывёт, забавно крутясь. Еще немного погоняв по воде яблочный «кораблик», Танюшка выуживает его и снова с сомнением смотрит на красивый бочок.

— Ну что смотришь? Не бойся, червяк глубоко. Ты до него не достанешь, — смеётся мама. — Ешь, а потом поможешь мне ведро набрать на варенье.

— Там же червяки! — ужасается Танюшка. — Мы из сварим?

— Нет, конечно, — уже хохочет мама. — Мы только хорошие места вырежем, а остальное выбросим.

— Ладно, — успокаивается Танюшка и решается, наконец, откусить румяный бок. Это и вправду вкусно. Сок течёт по пальцам, а запах у яблока уже тот самый — особенный. Так пахнут яблоки только с этой яблони. — Мам, а как называется яблоня?

— Да я же сто раз говорила.

— Я забыла.

— Это «московская грушовка», — напоминает мама. — Я когда маленькая была, у нас в саду тоже такая росла. Отец любил сад. У него яблонь было полно — и все сортовые. И «анис», и «антоновка», и «папировка», а ещё «комсомолец». Знаешь, какие яблоки на ней были красивые? Тёмно-красные, крупные, блестящие. Но самое интересное, что они и внутри красные. И даже листья на яблоне не зеленые, а бордовые.

— Так не бывает, — засомневалась Танюшка.

— Бывает. Папа саженцы по почте выписывал, ухаживал за ними. Бывало, как сад зацветёт весной, воздух сладкий делается. До сих пор помню этот запах. А на нашу грушовку смотрю — и вспоминаю тот сад и папу, как он каждую яблоньку обнимал и что-то шептал ей.

— А что он шептал? Расскажи, — просит Танюшка, выискивая среди нападавших яблок те, что посвежее, и складывая их в большое ведро. Мама тоже в него складывает — вместе они быстро наберут полное. А потом мама зальёт яблоки водой, принесёт большую кастрюлю, сядет где-нибудь в тенёчке и будет нарезать туда хорошие кусочки на варенье и рассказывать что-нибудь интересное. Танюшка любит про дедушку, маминого папу, который умер давным-давно, когда мама ещё совсем маленькая была, и которого Танюшка только на фотографии видела. Про сад тоже любит и про дом, который дедушка построил для мамы и её брата. Про книжки, которые собирал много лет: он их тоже по почте выписывал, как саженцы. Про Волгу, на которую маленькая мама каждый день купаться бегала.

Мамины истории с запахом «московской грушовки» и летнего солнца хочется слушать и слушать. А потом, когда стемнеет, подойти к яблоне, обнять её, прижаться и прошептать: «Спасибо!»