Боггарт Луны Лавгуд (джен)

— Сегодня вы столкнетесь лицом к лицу с худшим своим кошмаром! — профессор Муди хищно и плотоядно сверкал единственным глазом, а студенты испуганно жались к стенкам.

Именно так начался урок у третьего курса, сдвоенный для Гриффиндора и Рейвенкло.

— Мне все равно, готовы вы или нет, потому что жизнь не будет ждать вашей готовности! — затем, пройдясь толстым пальцем по списку фамилий, выбрал наугад. — Криви!

Каждый в классе — кроме Колина — мысленно прошептал «фу-ух, пронесло», а тот, едва не теряя сознание от страха, поковылял в центр кабинета.

— Твое оружие — «Ридикулус». Запомни, пацан, второй раз повторять не буду. Смех, шутка — лучшее средство против боггарта, — Муди говорил про смех, а в голосе звучала ярость. — Прошу.

Не давая более никаких советов, равно как и времени на подготовку, тот раскрыл потайную дверь, и оттуда вырвался дикий голодный медведь, из пасти которого капала вязкая слюна.

— Р-рид... рид-дик... А-а-а!

Сколь бы ни старался, не смог Колин перебороть свой страх, а потому, закричав и выронив палочку, бросился в конец класса к спасительному выходу.

— Плохо, очень плохо! — рассердился профессор, а после, почти не глядя, крикнул «Ридикулус», и грозный зверь превратился в циркового мишку, крутящего педали колеса и жонглирующего тарелками.

— Еще немного, и мой боггарт будет похож на самого профессора Муди, — взволнованно прошептала Джинни своей новой подружке Луне.

— А?.. Да-а, профессор строг, — пробормотала Луна, которую та вопросом выдернула из погружения во внутренний мир.

Луна Лавгуд славилась умением витать где-то, полностью отключаясь от реальности. Вот и сейчас, вместо наблюдения за Колином и медведем, она размышляла о том, каким же именно будет ее «худший кошмар» — существом, человеком, событием?..

— Лавгуд, — скомандовал Муди. — Вперед.

Так и не найдя ответа на свой вопрос, Луна вышла на середину класса, плотно сжимая в руке палочку. Ридикулус. Она хорошо запомнила заклинание. «Если это будет человек или существо, я превращу его в фею — в розовом платье и с крылышками какой угодно монстр будет смотреться смешно», — решила та.

— Луна, давай! — тихонько болела за нее Джинни.

Потайная дверь открылась... и оттуда показался огр: огромный, буро-зеленый, словно покрытый тиной, с ощерившимися клыками и дубинкой в массивных ручищах.

— Давай, колдуй! Ридикулус! — подсказывали одноклассники, но Луна их уже не слышала.

— Вилли? — во все глаза она смотрела на огра; очень знакомого огра.

А потом опустила палочку и подошла ближе, почти вплотную, и даже приобняла монстра. И тот, на удивление всем, не атаковал, а стоял смирно, даже как будто прикрыл ее своей могучей лапой.

— У-у-ы-а-а, — издал огр что-то среднее между рыком и стоном, и ребятам показалось, что прозвучало в этих звуках имя ее — «Луна».

— Невероятно! — шептались и крутили головами третьекурсники. — Лавгуд боггарта приручила!

— Быть не может, — фыркнул вполголоса Муди, а затем рявкнул на весь класс. — Лавгуд! И как это понимать?!

* * *

Первогодка Луна ни за что бы не смогла вспомнить, как именно очутилась около той мрачной, всеми забытой комнаты — сначала она замечталась, потом ушла в себя, потом лестница поменяла направление; как-то так.

— Здесь кто-нибудь есть? — тихонько позвала, но услышала в ответ лишь эхо.

И вдруг заскрипел старый комод. Несмазанная дверь отворилась, противно скрипнув, и оттуда появился огр. Огромный, жуткий — прямо как из маминой сказки.

Пандора знала их много и щедро рассказывала дочери. Одну — про фею, жившую в маленьком лесном домике, около которого бродили голодные огры — Луна запомнила особенно хорошо. Да настолько хорошо, что когда на землю опустилась ночь, разыгравшееся воображение нарисовало тех самых огров, которые окружили теперь уже ее, Луны, дом.

В слезах малютка прибежала к матери, и та дала такой простой совет:

— Пой песенку, милая. Тогда никакой огр тебя не тронет.

И теперь, столкнувшись со своим кошмаром лицом к лицу, она вспомнила мамин совет, зажмурила глаза и запела.

— А-а-ы-ы-о-у-у, — взревел огр, и отчего-то Луне показалось, что слышит она в его утробном стоне слово «красиво».

— Не ешьте меня, господин огр. Я вам еще спою.

Переборов себя, Луна приоткрыла глаза. Монстр стоял совсем рядом и... слушал.

«Может, огры действительно любят песни?»

Потом по коридору раздались чьи-то шаги, и тот исчез в старом комоде, откуда и появился.

* * *

— Ты все придумываешь, Лавгуд. Не может быть в Хогвартсе никакого огра, — скептично заявляла Мэйси Рейнольдс, ее одноклассница.

— Но я же видела! — упрямо повторила Луна.

— Да что ты ее слушаешь, Мэйс, она же полоумная! — с издевкой кричали другие.

Луну обижали их слова. «Я не полоумная. Просто замечаю чуть больше, чем другие».

Мэйси все же вызвалась сходить с ней, чтобы посмотреть на огра, но тот не пожелал показываться.

— Ну ты и врушка, — фыркнула Рейнольдс. — Правы были ребята, не надо с тобой общаться.

Наверное, огр почему-то просто не захотел с ней знакомиться.

На следующий раз Лавгуд снова пошла одна — других вариантов у нее и не было, одноклассники объявили ей бойкот — и теперь была смелее. Огры не такие уж и страшные, думала девочка, особенно если найти к ним подход.

— Здравствуйте, господин огр. Меня зовут Луна.

— У-у-ы-а-а, — прорычал монстр, и Луне показалось, что тот попытался повторить ее имя.

— А вас?

В ответ великан лишь фыркнул. «Бедненький... ему не дали даже имени?»

— Можно я буду звать тебя Вилли?

Так звали пастушка из другой маминой сказки. Огр, кажется, был не против.

Вот так на долгие два года огр стал для Луны единственным другом.

Она знала, какие песни нравятся ему больше, чем другие. Она рассказывала ему о своей жизни. Пыталась вести диалог, хотя с существом, не обученным человеческой речи, это было сложно. Но почему-то Луне казалось, что он все понимает.

— Почему ты не живешь со своей стаей?

— Ы-ы-у, — скорбно завыл тот, и Луна то ли догадалась, то ли придумала, что его выгнали, потому что считали, как и ее, полоумным.

Однажды она даже принесла ему букет цветов — друзей ведь положено радовать, не так ли?

* * *

— И как это понимать?! — почти кричал Муди.

— Профессор, он мой друг, — тихо ответила Лавгуд. А потом добавила еще тише, так, чтобы ее услышал только огр. — Так, значит, ты на самом деле боггарт?

— Немедленно отойдите от него! И если не хотите лишиться баллов, выполняйте задание, как велено.

— Прости, Вилли, — прошептала Луна. — Так надо. Надеюсь, тебе тоже будет хоть немного весело и не больно.

Вытянув руку с палочкой, она попыталась представить своего друга в облике феечки — в платье и с крылышками, — а потом произнесла:

— Ридикулус.

Но огр не превратился в фею; повинуясь истинному желанию своей хозяйки, магия преобразила его, но по-другому. На голове у Вилли появился венок — из тех самых ромашек и васильков, которые однажды принесла ему Луна.

Тот еще пару мгновений посмотрел на нее, а после развернулся и ушел — не сбежал, как от обычного Ридикулуса, а именно ушел самостоятельно, напоследок снова проревев искаженный вариант ее имени.

Впечатленные однокурсники начали аплодировать, в том числе и Мэйси, которая, кажется, уже раскаивалась в том, что когда-то обвинила одноклассницу во лжи. Но впечатлить Луна сумела не только ровесников...

«Невероятно, — думал Барти. — Чтобы какая-то третьекурсница открыла способ, неизвестный ранее ни одному волшебнику?!»

Во время вынужденной изоляции в отцовском доме он прочел десятки справочников о нечисти и сверхъестественных сущностях, враждебных людям. Боггарты упоминались во многих источниках, и все, как один, утверждали, что единственное средство против них — смех. Что боггарт труслив и боится насмешек, а людей ненавидит и не способен к привязанностям. Что страх для него как пища, и ни за что не откажется боггарт от попыток напугать...

И вдруг дружба с малолетней девчонкой?!

— Двадцать баллов Рейвенкло, — скупо, стараясь не показывать смятения, выдал Муди-Крауч.

Луна Лавгуд, эта странная волшебница, видящая чуть больше, чем другие, сумела-таки его впечатлить.