Как у шинигами заводятся химеры (джен)

Поздней ночью Уильям Т. Спирс положил последний проверенный отчёт на безупречно ровную стопку документов, удовлетворённо вздохнул и поднялся из-за стола. Наконец-то, кажется, наступил день, когда он сможет уйти с работы вовремя и прочитать антикварный математический трактат, уже месяц тоскующий в одиночестве на журнальном столике в гостиной.

Шорох и топот в вентиляционном коробе заставили Уильяма разочарованно цокнуть языком и тихо выругаться. Определенно, он поторопился с прогнозом, и трактат продолжит сиротливо пылиться ещё некоторое неопределенное время.

Решетка вентиляции тем временем отлетела на середину кабинета, и на стол перед Спирсом спланировал очень упитанный метровый змей сине-зеленого цвета. Да, именно спланировал, хотя должен был бы плюхнуться, тем более что в ширину он был с два предплечья взрослого мужчины.

Уильям недоумевающе моргнул, но решил, что странный способ приземления неизвестного существа — не его проблема.

Змей посмотрел на Уильяма Т. Спирса с абсолютно не поддающимися интерпретации намерениями. В ответном взгляде Уильяма сквозило нескрываемое раздражение — зародыш удава разлёгся прямо на рабочем столе поверх угрожающе качающейся стопки отчётов.

— Ну начинается, — процедил Спирс, поправив очки. — Опять сверхурочные. И придется заставить диспетчеров переписывать все отчеты.

Он призвал секатор, чтобы пронзить змея и прекратить это безобразие. Удав зевнул, показав три ряда акульих зубов и вздыбив сине-зеленые перья на шее, а потом неожиданно свернулся в пружину и подпрыгнул вверх.

Грохот в вентиляции стал ещё громче, к нему добавилось угрожающее рычание, в проёме на мгновение мелькнули горящие алым светом глаза, и если бы Уильям не отодвинулся, на него бы свалилось ещё одно существо — карликовый волк размером с пару домашних кошек, но вполне компенсирующий свой рост огромной яростью и непреодолимым желанием разорвать пернатого змея, метнувшегося к Уильяму при виде волка.

Уильям Т. Спирс не отличался человеколюбием и тем более змее- или удаволюбием, но почему-то не прервал полет змея, явно надеявшегося на его помощь. Тот улегся у него на плечах и просительно посмотрел в глаза. Ну не предавать же внезапное доверие бессловесной твари, которую и тварью назвать язык не поворачивался — все отчеты так и лежали на столе в идеальном порядке, змей не сдвинул ни один из них.

Одним прыжком волк едва не преодолел расстояние от пола до плеч Спирса, но Уильям схватил его за шкирку в полете. Ещё не хватало убирать следы поединка двух химер с документов и полированной мраморной столешницы. Волк огрызнулся и засучил лапами с очень острыми и прочными когтями — один скользнул по столешнице, оставив глубокую борозду.

Спирс перехватил секатор, нацелив его на волка, но того, задыхающегося от ярости, бесцеремонно выдернули у Уильяма из рук за мгновение до неминуемой смерти.

— Ух ты, какой красивый маленький волчик! Дай сюда! Я всегда мечтал о собаке!

Уильям уставился на Грелля Сатклиффа, схватившего животное в охапку. Волк в шоке огрызнулся, Грелль мотнул головой, увернувшись от острых зубов, и с умилением посмотрел на него, прижав к груди.

Волк пискнул и обмяк в объятиях, наверное, упал в обморок, ошарашенный обожанием.

— Уилли, ну как ты можешь быть таким жестоким?! — манерно спросил Грелль Сатклифф, тиская и трепя за уши поджавшего хвост волка. — Очевидно же, что это редкий вид, который сбежал из лаборатории. Фу, я сказал!

Последний возглас относился к волку, ещё раз попытавшемуся цапнуть Грелля, но получившего щелчок по носу. Волк замер от изумления, прикрыв серый нос двумя лапами, и заморгал синими глазами, которые тут же наполнились слезами.

— Точно мутант, — кивнул Спирс, — только что у него были красные глаза.

— Не обзывай маленького, своего змея же не обзываешь. О! Я тоже хочу такой шикарный воротник, как у тебя, — огрызнулся Сатклифф, пристраивая волка у себя на плечах, — он не виноват, что его вывел безумный селекционер. Или как там... Вивисектор? Я не очень разбираюсь в этих скучных научных названиях сумасшедших ученых.

— Каких ученых? В чем не виноват воротник? — переспросил Уильям, но Грелль лишь отмахнулся, полностью занятый новой игрушкой.

Волк, судя по выражению морды, колебался между желанием откусить Греллю палец и желанием заурчать от удовольствия. Змей на плечах Спирса осторожно высунул голову и посмотрел на волка. Взгляд был почти торжествующим. Уильям вздохнул, машинально приглаживая перья на шее рептилии. Рептилия противоестественно замурлыкала.

Спирс решил воззвать к здравому смыслу, хотя знал, что это гиблое дело, еси имеешь дело с Сатклиффом.

— Сатклифф, ты вообще понимаешь, что этот волк не совсем или даже абсолютно не собака? Это хищник, возможно, опасный и даже заразный.

— Ой, да брось свои скучные нравоучения, Уилли. Посмотри на него! Он же душка. Просто голодный, напуганный душка. Если уж на то пошло, то рептилия у тебя на загривке выглядит намного опаснее, хоть и внушительнее.

Волк издал звук, отдалённо напоминающий согласие, и снова попытался цапнуть Грелля за палец. Сатклифф ловко отдёрнул руку и опять щелкнул волка по носу. Тот, вероятно, понял, что сопротивление бесполезно, и обмяк у Грелля на плечах, поменяв цвет шкуры на ярко-алый под цвет волос и плаща Сатклиффа, вызвав у шинигами бурю восторгов. Вероятно, зверь хотел замаскироваться, а не услаждать чувство прекрасного зрителей, но его никто не спрашивал.

— И все же я определенно не собираюсь заводить домашних животных или химер, тем более сбежавших из лаборатории, — заявил Спирс, поймавший себя на размышлениях, что же едят химеры, особенно рептилии, и как их можно уютно обустроить в служебной квартире.

— А придется завести, таковы распоряжения высшего руководства, которые я безуспешно пытаюсь до тебя донести уже минут десять, — Грелль замер перед окном, рассматривая свое отражение в стекле, и удовлетворенно улыбнулся. — Да, вполне эффектно. Представляешь, будем с ними гулять по парку темными ночами…

— Я не собираюсь гулять по парку с пернатым змеем и карликовым волком.

— Почему нет? — Грелль состроил обиженную мину. — Ты вообще когда последний раз гулял? То-то и оно. Ты слишком много работаешь, и тебе необходим отдых и питомцы. Они снижают уровень стресса.

— От них один стресс, — проворчал Спирс, но змей в этот момент положил голову ему на руку и посмотрел на него с укором, моргнув длиннющими синими ресницами, и Уильям почувствовал себя виноватым во всех возможных и невозможных прегрешениях.

Определенно, эти чувства надо было гнать как можно дальше, от них недалеко до умиления проделками безмозглых химер, но сперва надо было разобраться в ситуации.

— Сатклифф, объяснись, наконец! Что происходит? Что за распоряжения руководства?

Грелль картинно закатил глаза.

— Ах да…С чего бы начать… Пожалуй, я опущу свои вчерашние страдания без тебя в лаборатории лорда Рагби, наверное… А я так страдал… Представляешь, куча химер и беззащитный я… Перед лицом смертельной опасности…

— Сатклифф, если при тебе была бензопила, то спасать надо было химер, а не тебя, — усмехнулся Уильям.

— Наш исследовательский отдел тоже так подумал, — пожал плечами Грелль, мгновенно успокоившись. — Ну, правда, мне удалось расправиться с гигантской трехглавой виверной размером с три дома, потому что она проглотила двоих экспертов, предварительно хорошо их прожевав.

Уильям удовлетворенно кивнул. Контуры произошедшего уже вполне наметились — лорд Рагби продал душу демону в обмен на возможность создать идеальную химеру, знаменующую своим появлением конец света. Но демоны хитры и лживы, да и не заинтересованы в уничтожении всего живого на планете, поэтому лорд Рагби умер, уверенный, что его опыты увенчались успехом, его душу поглотил демон, а вот с его «наследием» решили разобраться шинигами, точнее, исследовательский отдел. По долетавшим до Уильяма слухам, лорд Рагби использовал при скрещивании видов некую материю, полученную от демона.

— Дай догадаюсь, — процедил Уильям. — Мало того, что наши эксперты заставили меня откомандировать в их распоряжение лучших жнецов смерти для истребления химер, и почти некому было вчера собирать души смертных, так они еще умудрились упустить те образцы, которые доставили к нам в лабораторию? И потом выклянчили у вышестоящих еще одно распоряжение…

Грелль продолжил за него:

— Согласно которому мы не должны убивать редкие экземпляры, а обязаны сохранять их всеми возможными средствами и утром сдать лабораторию.

Уильям фыркнул:

— То есть они даже не соизволили выйти на работу ночью? Когда у них чрезвычайная ситуация, и ценные образцы могут исчезнуть? Но нет, их обязаны кормить и нянчить те, кому они свалились на голову. Абсурд.

Уильям, который вчера досадовал на экспертов, сегодня их откровенно презирал и не хотел отдавать этим безответственным идиотам ни одно живое существо. Тем более такое аккуратное и тихое, пусть и покрытое перьями. Да и волка тоже было жалко…

Спирс тряхнул головой, отгоняя неподобающие исполнительному служащему мысли, и сказал:

— В любом случае надеюсь, что лорд Рагби, как порядочный вивисектор, вел журнал, в котором описаны все химеры и их пищевые привычки.

— И журнал должен быть в лаборатории, — подхватил Грелль.

* * *

Ночная лаборатория исследовательского отдела встретила их запахом озона, жжёной шерсти и реактивов. Свет мигал, одна из ламп в дальнем конце коридора потрескивала и грозила вот-вот взорваться. На полу валялись перевёрнутые клетки, разбитые колбы и чей-то хвост.

Грелль уже рылся в бумагах на ближайшем столе. Волк, которого он спустил на пол, принюхался и с воодушевлением направился к хвосту.

— Фу! — Грелль дёрнул волка за шкирку, не отрываясь от бумаг. — Это не еда. Это… чужая собственность.

Грелль перевернул лист, внимательно изучил обратную сторону и вздохнул.

— Ну, они определенно не успели закончить опись или потеряли пару страниц, — он свернул два листа и положил себе в карман. Пойдём в кабинет их начальника. Журнал наверняка там.

Уильям открыл было рот, чтобы напомнить о недопустимости подобных поступков, как уничтожение ценной документации, но из глубины коридора донесся звук, похожий на тяжелое и влажное дыхание с присвистом. Когда источник звука приблизился, стало понятно, что это множество лап скребло по полу, издавая этот скрип.

Волк мгновенно припал к полу, шерсть встала дыбом, из горла вырвалось низкое рычание. Змей скользнул с плеч Уильяма на пол и выгнулся дугой, перья на шее поднялись дыбом. Три ряда акульих зубов обнажились в беззвучном оскале.

— О, — констатировал Грелль с неуместным энтузиазмом, — кажется, у нас компания. И нам придется уничтожить ценнейший экземпляр.

Из темноты выползло нечто, отдалённо напоминающее помесь сороконожки и броненосца, но размером с пони. Каждый сегмент его панциря заканчивался парой светящихся зелёных глаз, а из пасти капала кислота, оставляющая дымящиеся следы на полу.

— Это тоже из образцов Рагби? — уточнил Уильям, отступая на шаг.

— Судя по количеству глаз — определённо, — Грелль уже вытащил бензопилу. — Спорим, в описи его нет?

— Сатклифф, не смей, двух украденных листов достаточно.

Волк с яростным визгом метнулся вперёд, взлетел на спину многоножки и вцепился зубами в сочленение между сегментами. Тварь взвизгнула, дёрнулась, и Уильям с ужасом понял, что сейчас она либо сбросит волка, либо раздавит его о стену.

Но змей скользнул по полу, обвился вокруг задних лап многоножки и рванулся в сторону. Тварь потеряла равновесие, завалилась на бок, и волк, не теряя ни секунды, вцепился ей в горло. Через несколько секунд всё было кончено.

Уильям смотрел на два своих — не своих, нет-нет, совершенно не своих, — существа, тяжело дышащих над тушей поверженного монстра. Волк облизнулся, и его шерсть на мгновение окрасилась в цвет кислоты, а потом снова стала серой. Змей поднял голову и посмотрел на Уильяма с таким видом, будто ждал похвалы.

— Это было… эффективно, — признал Спирс.

Грелль опустил бензопилу и всплеснул руками.

— Уилли! Они же только что спасли нас от взыскания и всяческих административных кар! Нам определённо нужно оставить их себе.

— Мы ещё не нашли журнал, — напомнил Уильям, но рука сама собой потянулась и погладила змея по голове, и тот замурлыкал.

* * *

Грелль посмотрел на запертую дверь кабинета, потом на бензопилу, потом на Уильяма — с выражением человека, который уже придумал решение и теперь ждёт, когда ему скажут «нет», чтобы сделать по-своему.

— Нет, — сказал Уильям.

— Ты даже не знаешь, что я хотел предложить!

— Ты хотел предложить распилить дверь.

Волк обнюхал щель под дверью и чихнул. Змей, обвившийся вокруг плеч Спирса, вытянул голову и посмотрел на дверь с явным неодобрением, взмыл в воздух, спикировал на ворох бумаг и деловито зашуршал, а через секунду вынырнул, неся в пасти связку ключей.

— Умница какой! — воскликнул Грелль, а Уильям тихо добавил, что для химеры змей очень даже сообразителен.

Внутри кабинета царил хаос: ящики столов были выдвинуты, бумаги разбросаны, на полу валялась перевёрнутая чернильница, вылившиеся из нее чернила проторили дорожку к раскуроченному сейфу, внутри которого лежал толстый журнал в кожаном переплёте с вытисненной монограммой «Р».

Грелль схватил журнал первым и, прежде чем Уильям успел возмутиться, принялся листать:

— Так, смотрим… «День первый. Материя демона получена. Начинаю слияние». Скучно. «День третий. Виверна проявляет признаки интеллекта». Тоска. «День седьмой. Первые два экземпляра стабильны. Нарекаю их…»

Он замолчал.

— Что там? — Уильям подошёл и заглянул через плечо.

На странице аккуратным почерком лорда Рагби было выведено: «Экземпляр А — Кецалькоатль. Экземпляр Б — Фенрир». Ниже — приписка, сделанная, судя по дрожащим буквам, позже: «Ошибка. Они не боги. Но, возможно, начало пути».

— Кецалькоатль, — медленно повторил Уильям, посмотрев на змея. Тот моргнул длинными ресницами и слегка распушил перья на шее, словно говоря: «А ты как думал?»

— И Фенрир, — Грелль почесал волка за ухом. — Уилли, у нас тут завелись боги! Ну, почти боги. Ты понимаешь, что это значит?

— Что лорд Рагби был безумцем, как и предполагалось.

— Ой, ну это скучно! — Грелль перевернул страницу. — Ладно, слушай дальше. «Питание: экземпляр А — мясо, желательно свежее, допустимы насекомые и мелкие грызуны. Экземпляр Б — мясо, предпочтительно сырое, допустимы овощи и фрукты».

Дальнейшие записи говорили о кормлении, о режиме сна, о том, что Кецалькоатль предпочитает тепло и не переносит холода, а Фенрир, наоборот, ищет прохладу. Отдельная страница была посвящена обустройству: «Экземпляру А требуется возвышение, желательно с возможностью обзора. Экземпляру Б — укрытие, изолированное со всех сторон, но с возможностью быстрого выхода».

— Ну вот, — сказал Грелль, захлопнув журнал. — Всё, что нужно, мы знаем. Мясо, тепло, возвышение и укрытие. Уилли, у тебя же есть шкаф?

— У меня есть шкаф, — подтвердил Уильям. — Но я ещё не сказал, что беру кого бы то ни было.

— Ты его гладишь уже десять минут.

Уильям посмотрел на свою руку. Рука действительно лежала на голове змея, и змей уже привычно мурлыкал.

— Хорошо, — согласился Уильям. —Я беру змея на одну ночь. Завтра утром мы решим, что с ними делать, а волк — твой. Ты его спас от моего секатора, ты за него и отвечаешь.

* * *

Дома у Уильяма Т. Спирса, в служебной квартире с двумя комнатами и кухней, где на журнальном столике всё ещё тосковал антикварный математический трактат, Кецалькоатль облюбовал верхнюю полку книжного шкафа. Уильям освободил её от справочников, и змей свернулся там, как на троне, откуда мог наблюдать за всей комнатой.

Первые полчаса всё шло хорошо.

Потом змей спустился, обвился вокруг ног Уильяма и посмотрел на него с укором.

— Что? — спросил Спирс. — Я тебя покормил. Мясо было свежее.

Змей продолжал смотреть.

— Ты хочешь на руки?

Змей моргнул.

Уильям вздохнул, поднял его — метр змея весил немало — и устроил на плечах. Кецалькоатль замурлыкал и немедленно уснул. Уильям попытался дотянуться до вожделенной книги, но не решился наклониться и потревожить сон рептилии.

Через час Уильям все же решил, что не станет спать сидя, ведь такое снисхождение к питомцу ниже его достоинства, и устроил змею гнездо из пледа, положив тот под настольной лампой.

* * *

Ранним утром Спирс вышел в парк выгулять змея, которому требовались регулярные полёты, и встретил там Сатклиффа, с умилением наблюдавшего за копавшим ров в клумбе волком.

Фенрир, судя по виду, был бодр, весел и полон сил. Рядом с Греллем на скамейке лежал обрывок поводка.

— Уилли! — Грелль просиял, увидев его. — Ты только посмотри, какой он старательный! Роет ров. Настоящий сторожевой волк!

— Это клумба. Он уничтожает зеленые насаждения.

— Он тренируется. Ему нужно выплёскивать энергию.

Кецалькоатль, до этого паривший над деревьями, спикировал и уселся на плечи Уильяма. Перья на его шее распушились, и он посмотрел на Фенрира сверху вниз, что-то чирикнув с явным превосходством. Фенрир ответил недоуменным взглядом, зевнул, подошёл к ногам Уильяма и улёгся на его ботинки.

— Он тебя признал, — заметил Грелль. — Это большая честь. Он меня признал только после того, как я дал ему курицу.

— Он признал мои ботинки.

— Уилли, я вот думаю… — слегка неуверенно начал Сатклифф. — Если в описи наших химер нет, то никто их не хватится. А если хватится — всегда можно сказать, что мы их… утилизировали. Ну, понесём суровое наказание за уничтожение ценного имущества.

— Нет, это не вариант, — отрезал Спирс, насладился разочарованием собеседника и продолжил: — Я два часа назад подал служебную записку с просьбой оставить их у нас, потому что, как ты говорил, домашние животные благотворно влияют на снижение тревожности и усталости и принесут таким образом больше пользы в долгосрочной перспективе, чем если отдать их халатным исследователям, которые намерены их усыпить после взятия проб…

— Ну это ты соврал, конечно, я ужасно устал, пытаясь снять это недоразумение с портьер, на которые он полез, погнавшись за комаром.

Волк зевнул, щёлкнув зубами, потянулся и свернулся в клубочек. Уильям с завистью посмотрел на него и мотнул головой, прогоняя сонливость:

— Неважно, главное, что мои доводы были признаны логичными. Правда, теперь нашим коллегам тоже могут достаться пока ещё не отловленные химеры, поскольку руководство решило осчастливить всех и не усыплять опытные образцы…

— Не бойся, я никому не скажу, кто их надоумил, — фыркнул Грелль.