Последняя долька (гет)

Медленные шаги отдавались гулким эхом в опустевшем доме. Грейс скользнула кончиками пальцев по стене, где еще совсем недавно висела их совместная с Беном фотография, и шагнула в гостиную, мягко ступая по полу, устланному темным деревом. Не так давно этот дом казался Грейс теплым и уютным, сейчас же он был пустым и холодным, как и у нее на душе. Их брак давно потерял всю свою романтику — постоянные ссоры, недомолвки, взаимные упреки и обиды. Грейс не могла понять, с чего все началось, просто в один день их жизнь стала рушиться. Сегодня они должны подписать документы о разводе и разъехаться каждый в свою сторону. Дом уже выставлен на продажу, вещи вывезены, осталось лишь проверить, не забыла ли она что.

Грейс замерла возле темного окна, глядя на свое отражение. За то короткое время, что она была в доме, погода резко ухудшилась, и легкий снежок превратился в настоящую метель. Бен был на улице, укладывал в машину последние вещи, и Грейс устало его ждала. Хотелось быстрее закончить со всем этим.

Неожиданно моргнувший свет заставил ее вздрогнуть. Грейс резко обернулась и посмотрела на включенные лампы. Свет моргнул еще раз, потом еще, и резко наступила темнота. Хлопнула входная дверь, и Грейс судорожно вдохнула.

— Бен? Бен! Что за дурацкие шутки?

Из-за угла показался прыгающий белый свет, и в комнату вошел Бен, подсвечивая себе фонариком, включенным на телефоне.

— Я что, похож на шутника?

— Совсем не похож, — раздраженно пробормотала Грейс. — Что случилось?

— Не знаю. На улице уже настоящая снежная буря, дороги моментально замело, везде пропало электричество, — его лицо, подсвеченное экраном мобильника, становилось все мрачнее. — Связи тоже нет. Кажется, мы здесь застряли на эту ночь.

— Шутишь? — воскликнула Грейс.

— Ты повторяешься, — Бен бросил на нее короткий взгляд.

— Я не собираюсь здесь оставаться.

— Посмотри в окно, Грейс. Ты застрянешь в снегу, не отъехав и три метра.

Он замолчал, и Грейс услышала, как за окном воет ветер, а комки снега с глухим стуком бьются в стекло.

— На кухне, кажется, я видела свечи, — тоскливо сказала она и вышла из комнаты.

Оставаться на ночь не хотелось совершенно. Дом был полон ярких воспоминаний, и хороших, и плохих. А Грейс не рассчитывала на долгое прощание.

В одном из кухонных шкафчиков действительно нашлись свечи, но что удивило Грейс — там же лежало яблоко. Большое, красное, отдающее глянцевым блеском в свете фонарика.

— Не помню, чтобы видела его сегодня, — сказала она, демонстрируя яблоко Бену, сидящему на диване в гостиной.

— Не обратила внимания, — он пожал плечами.

— Это ты никогда ни на что не обращаешь внимания, — фыркнула Грейс, сев рядом и расставив на столе свечи.

Бен щелкнул зажигалкой, и дрожащий свет огня высветил лежащие в углу стола документы. Грейс поежилась. То ли от мыслей о разводе, то ли от холода. В доме стремительно холодало, словно все окна были нараспашку. Бен развернул лежащий на подлокотнике дивана плед и накрыл им Грейс. Она вздохнула. Она оставила этот плед здесь специально. Сомневалась, забирать ли его, с ним было связано слишком многое.

От тяжелых мыслей ее отвлек громкий щелчок — Бен раскрыл складной нож. Придвинул к себе яблоко и разрезал его пополам. Лезвие звонко стукнуло о стол, с громким хрустом разрезав яблоко.

— Половина твоя, как и всегда.

В свете свечей было видно, как брызнул сок. И все это окунуло Грейс в другие воспоминания, теплые, приятные.

— А помнишь, — вдруг тихо заговорил Бен, — как семь лет назад мы килограммами покупали яблоки и мечтали о своем саде?

Грейс удивленно на него посмотрела. Видимо, на Бена нахлынули те же воспоминания.

— Да, — тоскливо отозвалась она. — А потом ты стал работать по четырнадцать часов в сутки, и сад стал тебе не нужен.

Бен откусил от своей половины.

— Я работал, чтобы купить дом с садом.

— А я всегда просила тебя поберечь себя, — Грейс взяла ножик и разрезала свою половину еще пополам. — Но ты купил этот идеальный дом с идеально ровным газоном, и сад стал тебе не нужен. Тебе все стало не нужным, кроме твоих отчетов и таблиц.

— Я работал ради нас, — громче заговорил Бен. — Чтобы ты ни в чем не нуждалась.

— Я нуждалась в тебе, а ты бросал меня одну в этом доме, где были только стены и холод. Как сейчас. А ты даже не заметил тот момент, когда я перестала встречать тебя у двери.

— Я замечал все, — с горькой усмешкой ответил Бен. — Возвращался домой с работы и чувствовал себя виноватым за то, что устал, за то, что не соответствую твоим ожиданиям. Из-за этого я и уходил все больше с головой в работу. Там я хотя бы понимал, что делать, а здесь… Здесь я просто боялся тебя потерять.

— Боялся? — прошептала Грейс, поднимая взгляд на Бена. — Ты никогда не говорил об этом.

— А ты никогда не спрашивала. Сразу решила, что я черствый робот.

Грейс посмотрела на оставшуюся последнюю дольку яблока и накинула плед и на Бена, двигаясь к нему ближе. На душе стало еще более тоскливо. Бен крутил в руках маленький сложенный ножик. На безымянном пальце виднелся бледный след от кольца.

— Ешь, — заговорил Бен. — Неизвестно, насколько мы тут застряли. Это все, что у нас есть.

— Все, что у нас есть… — эхом повторила Грейс и уткнулась лбом в плечо Бена. — Мы разделили все — дом, вещи, прожитые годы, даже это чертово яблоко. Мы убили нашу мечту.

Она взяла нож из холодных пальцев Бена и разрезала свою последнюю дольку пополам. Взяла половинку и поднесла к губам мужа. — Как это яблоко оказалось на кухне?

— Не знаю, — тихо ответил Бен. Изо рта вырвалось облачко пара.

Грейс прижалась к мужу сильнее и положила голову ему на плечо. Холод становился уже невыносимым.

— Я хотела, чтобы все было по-другому, — прошептала она, закрывая глаза.

А когда она их открыла, комнату освещал яркий солнечный свет. Стол был испачкан растекшимся застывшим воском, на котором лежали смятые в плотный комок бумаги о разводе. А рядом — несколько яблочных семечек.