Старые, но не забытые (джен)

В одной из закрытых пиццерий жили-поживали вместе шесть аниматроников, одержимых душами детей. Они были вольны делать что хотят.

Что касается Уильяма Афтона, который стал Спрингтрапом, — он так и остался гнить в той самой комнате, где костюм пронзил его плоть. Изредка он издавал какие‑либо звуки, и дети их слышали, но никак не реагировали.

В пиццерии осталось много неизведанных для детишек углов! Детское любопытство велит их изучить! Поэтому они исследовали новый дом день за днём, ночь за ночью.

В одном из "похождений" Бонни и Чика заглянули в подсобное помещение, где покоились старые аниматроники и Мангл. После того как они её обнаружили, "жильцы пиццерии" подарили бедной Мангл подарки, потому что она слишком много страдала.

После того как приободрили измученного робота, у детишек встал вопрос: что делать со старыми аниматрониками?

Шарлотта помнила старых роботов. В "Семейной закусочной Фредди Фазбера" изначально были они, но позже её отец, Генри Эмили, решил придумать детских аниматроников. Той‑аниматроники всем понравились не меньше, чем старые. Однако шоу должна была вести только одна из групп: обслуживать сразу две серии аниматроников было слишком дорого и долго. Из‑за этого старых решили оставить в подсобке, чтобы процветали именно новые роботы.

На удивление Генри, его дочери нравились именно старые аниматроники. Чарли объясняла это тем, что они выглядят более живыми, а аниматроники серии "Той" — просто красивые куклы.

Даже сейчас, будучи Марионеткой, она придерживалась этого мнения. Но во что бедняжки превратились…

Может, первые артисты в "Семейной закусочной Фредди Фазбера" и не были первыми по красоте, но зато действительно были живыми. Шарлотта до сих пор помнит, как её отец создавал Той-аниматроников, которым было предначертано в будущем отправить старых роботов в подсобку.

Маленькая Чарли услышала, как радуется её отец. Ей стало интересно, что его так развеселило, и она пошла проверить.

Она увидела папу, стоящего на одном колене перед Фредди, который выглядел необычно, если сравнивать с другими аниматрониками. Этот робот выглядел самым милым из всех — даже румянец на щеках!

— Пап? — позвала девочка.

— О, Чарли! Подойди.

Девчушка подошла к папе, который восторженно смотрел на робота и на неё.

— Это новый робот?

— Да. Красивый?

Чарли ещё раз оглядела аниматроника с ног до головы.

— Красивый...

Генри вновь засиял от гордости и радости.

— Но... — добавила Чарли. — Он будто кукла.

— В смысле?

— Ну, все твои роботы как живые. А этот... просто красивый и всё.

Генри сам оглядел с ног до головы своё новое творение. Шарлотта заметила, как его взгляд стал более оценивающим, и поспешила подбодрить:

— Но они всё равно понравятся гостям! Красавцы же!

Отец с дочкой обнялись.

Сейчас Шарлотта стояла перед старыми аниматрониками, которые не смогли удержать внимание гостей. Виноваты были не только дети, но и сами работники, которые не хотели обслуживать сразу две серии аниматроников — это было долго и дорого.

Вновь увидев старых аниматроников, Марионетка опечалилась. Всех их променяли на красивые куклы и оставили в тёмном, холодном месте, словно в тюрьме.

Никто и ничто не пощадило старых аниматроников. Ни люди, ни время не пощадили четвёрку: из рук Фредди торчали провода, и в некоторых местах корпус был повреждён, Фокси был похож на ободранную собаку, а не на лиса, у Бонни не было лица, осталась лишь нижняя челюсть и не было одной из рук, а у Чики вместо рук была жалкая пародия на них с кучей проводов, и нижняя челюсть не держалась на крепёжах.

С ними могло такого и не быть... Если бы только не появились Той-аниматроники... Но Генри Эмили хотел творить, и ничего плохого в этом, конечно, нет. Вот только от его желания творить всё новое забывается хорошее старое.

Как можно приободрить старых роботов? Подарки вряд ли смогут их приободрить, как Мангл. Для неё подарки были утешением, а старым аниматроникам утешение было ни к чему… Им нужна была лишь надежда, что они всё‑таки нужны. Да, на деле они просто механизмы, но чувства к этим роботам у детей были настоящими — по крайней мере, у тех, что теперь жили в пиццерии! Вряд ли подобное было у тех, кто разрывал Мангл… Ну ладно, не вешать нос! Всё поправимо! Мангл помогли — теперь эти бедолаги!

Через рисунки Марионетка рассказала историю старых аниматроников, как уже поведала трагичную историю Той Фокси, который стал Мангл. Детишки переглянулись — они тоже были готовы помочь старым роботам! Знать бы, как — починить их уже никак. Однако у Марионетки родился план.

Он был похож на тот, что должен был помочь (и помог) подбодрить детей в приезжих роботах. Только если в первом плане Марионетка выступила перед бендяжками, то теперь старые аниматроники должны были выступить перед всеми.

Хоть здание и было обесточено, но для Марионетки не составляло ровно никакого труда включить электричество. Заведение засветилось светом ламп и гирлянд. Осталось только зарядить аниматроников, ведь их заряд полностью сел за время, проведённое в подсобке.

Марионетке было любо‑дорого смотреть, как у несправедливо забытых роботов появляется шанс вновь спеть и сыграть на сцене, с которой их сместили другие аниматроники.

Когда роботы наконец зарядились, дети перетащили их на сцену, где совсем скоро они должны были провести представление спустя много лет одиночества.

Все шестеро ожидали представления старых аниматроников… И вот…

Не описать той радости и облегчения, что испытали дети и больше всего Марионетка. Если бы она могла плакать по‑настоящему — рыдала бы слезами радости! Старые аниматроники — все четверо — были на одной сцене: спустя много лет они смогли ещё раз спеть и станцевать. Несмотря на изъяны во внешности. Двигался и пел Фредди, не опускал своего пиратского крюка ободранный Фокси, не унывали безликий Бонни и Чика без рук.

Пиццерия словно стала наполнена светом не от ламп, а от сцены, где выступали старые роботы. Зрители аплодировали в силу возможностей. По окончании шоу старые аниматроники поклонились, как могли.

Казалось, словно старые аниматроники стали выглядеть счастливее — острые углы сгладились, показывая миру истинную личину этих роботов. Вовсе они были не страшные — это лишь внешность, внутри они брошенные сироты, кои мечтали вновь быть нужными. Странно звучит — они ведь роботизированные звери, но сострадание и чувства у "жителей пиццерии" к ним были.