Два квадратных метра (джен)

Поздним пятничным вечером многоэтажный бизнес-центр почти полностью опустел. Лишь примерно десять огромных окон ярко выделялись в темноте. Уильям выключил компьютер, рывком поднялся из кресла и направился в холл к лифтам, тут же на ходу доставая телефон и снова погружаясь в рабочую почту. Две ипотеки, на кону годовой бонус, вместо крови в венах кофе и вечно дергающийся глаз — жизнь Уильяма была расписана по минутам на несколько лет вперед.

На семнадцатом этаже лифт мягко качнулся и замер. В открывшиеся двери шагнул Оливер, пожилой охранник, в руках — пустой пластиковый контейнер и термос. Уильям бросил на охранника быстрый взгляд и опять уткнулся в телефон. С мерным гулом лифт снова поехал вниз, но на десятом этаже вдруг сильно дернулся, громыхнул, резко провалился на один этаж и замер. Яркий свет погас, но сразу же включилось аварийное тусклое освещение.

Отойдя от шока, Уильям бросился к панели и принялся лихорадочно бить по кнопке вызова диспетчера.

— Тише. Сломаешь, — спокойно произнес Оливер, прислонившись к зеркальной стене лифта и доставая из кармана телефон. — Связи нет, но все равно скоро нас вызволят. Отдыхай.

— Отдыхать?! — вскинулся Уильям. — Да что вы понимаете? У меня в девять утра сделка века! От нее зависит вся моя жизнь.

Оливер лишь хмыкнул и открутил крышку термоса. В кабине сразу запахло чаем с какими-то ароматными травами.

— От того, что будешь биться, как птица в клетке, ничего не изменится. Время здесь течет по-другому. Смирись.

Уильям раздраженно мотнул головой и стукнул кулаком по стене лифта.

— Какого хрена именно сегодня? Если я завтра не появлюсь на встрече, босс сотрет меня в порошок. У меня и так уже сорвался отпуск, я с женой полгода толком не разговариваю, потому что прихожу домой только поспать.

Оливер сделал глоток чая и грустно усмехнулся.

— Знаешь, лет двадцать назад я сидел в таком же большом кресле, как и ты, в таком же офисе. Тоже спал по четыре часа в сутки и мерил жизнь квартальными отчетами. Считал, что если я остановлюсь, то и жизнь остановится.

Уильям мрачно на него посмотрел.

— И как же вы оказались тут? — спросил он, кивнув на его форму охранника.

— Сердце, — пожал плечами Оливер. — Инфаркт прямо на рабочем месте. Пока я был в больнице, мне за два дня нашли замену. А когда я вышел из больницы… Огляделся… Сын вырос без меня, уехал в другой город. Жена ушла. От моей великой и такой важной карьеры осталась только папка с фирменными бланками. Я устроился сюда охранником и двадцать лет сплю спокойно. Вижу смену времен года, радуюсь солнечным дням. Я наконец-то живу.

Уильям слушал его, и внутри у него все сжалось. Он вдруг увидел в этом старике самого себя. Черты лица, интонация, даже такой же шрам на правом запястье. Уильяму вдруг показалось, что он находится не в металлической кабине лифта, а во временной петле, и разговаривает сейчас с самим собой из будущего.

— И вы ни о чем не жалеете? — хрипло спросил Уильям.

— Жалею, конечно, — усмехнулся Оливер. — О том, что в свое время не застрял в лифте, чтобы подумать, а в нужную ли сторону я бегу.

Вдалеке что-то грохнуло, загудело, замигал свет и наконец вспыхнула яркая лампа лифта. Кабина чуть вздрогнула, и лифт снова тронулся с места.

До первого этажа они доехали молча, каждый думая о своем. А когда двери лифта плавно открылись и Уильям шагнул в вестибюль, телефон в его руке ожил, разрываясь от многочисленных уведомлений. Уильям посмотрел на экран, потом перевел взгляд на остановившегося рядом Оливера.

— Береги себя, — сказал тот.

Уильям вышел на ночную улицу, ярко освещенную фонарями и рекламными билбордами, снова взглянул на экран телефона, выключил его и медленно побрел вперед.